Звезда в клетке

Alexander Grigoryev

Звезда в клетке

ПРОЛОГ: ГОЛОС С ОКРАИНЫ

Глава 1. Гусляр с Верфи

Станция «Верфь-7» не значилась ни в одном туристическом справочнике галактики. Она была слишком мала, слишком стара и слишком бедна, чтобы привлекать чьё-либо внимание. Огромный индустриальный комплекс, нанизанный на ржавую ось, висел на окраине обитаемого космоса – там, где звёзды казались тусклее, а новости с Глории доходили с опозданием на недели.

Здесь не было голографических парков и хрустальных небоскрёбов. Только бесконечные коридоры, цеха, где никогда не умолкал гул дробилок, и бары, где рабочие пропивали получку. Воздух пах перегретым металлом, смазочным маслом и дешёвым синтетическим пивом.

В баре «У причала» было особенно накурено сегодня. Сэм Вэйл сидел в углу за старым синтезатором, пальцы его машинально перебирали клавиши, извлекая тягучую, грустную мелодию. Он не смотрел на инструмент – взгляд упирался в грязную стену, где когда-то висел голографический экран, пока его не разбили в пьяной драке.

В баре было человек десять – обычные посетители: рабочие с дневной смены, пара космонавтов с транзитного корабля, женщина в углу, тихо плачущая в стакан. Никто не слушал Сэма. Но он и не играл для них.

Он играл потому, что не мог не играть.

– Эй, Гусляр, налей-ка ещё! – крикнул кто-то из дальнего угла.

Сэм кивнул, не прерывая мелодии. Одной рукой он продолжал играть, другой потянулся к бутылке за стойкой, налил мутную жидкость в стакан и отправил его по скользкой поверхности к заказчику. Движение было отработанным до автоматизма – за три года работы в баре он научился делать это с закрытыми глазами.

– Ты сегодня сам не свой, – раздался голос из-за спины.

Сэм обернулся. Старый Ник стоял в дверях подсобки, опираясь на косяк. Ему было под семьдесят, но выглядел он на все сто – седая щетина, глубокие морщины, глаза, которые когда-то горели огнём, а теперь потухли, как прогоревшие угли. На шее – тонкий шрам, уходящий под воротник.

– Нормально, – буркнул Сэм.

– Я тебя двадцать лет знаю, – Ник подошёл ближе, прихрамывая, и сел на соседний табурет. – Когда ты так играешь, значит, опять вспоминаешь.

Сэм не ответил. Мелодия сменилась, стала ещё печальнее. Пальцы сами находили ноты, которые он не учил, но которые жили где-то внутри.

Ник молчал, слушал. Когда-то он сам был музыкантом. Настоящим. Выступал на Глории, записывал альбомы, его знала вся галактика. Потом что-то случилось – он никогда не рассказывал, что именно. Только однажды, сильно пьяный, показал Сэму старые фотографии и прошептал: «Я тоже думал, что поймал звезду. А звезда оказалась удавкой».

– У тебя новый ролик набрал десять тысяч, – сказал Ник, доставая из кармана потрёпанный коммуникатор. – Смотри.

Он протянул устройство Сэму. На маленьком экране загружалась страница его канала – «Гусляр с Верфи». Под последним видео горели цифры: 12 547 просмотров, 843 лайка, 76 комментариев.

Сэм посмотрел без особого интереса. Десять тысяч для окраины было много, но для галактики – капля в море. Он знал, что настоящие звёзды собирают миллиарды, их имена у всех на устах, их голограммы заполняют стадионы. А он просто сидел в продымленном баре и играл для тех, кто даже не слушал.

– Почитай, что пишут, – настаивал Ник.

Сэм пролистнул комментарии. «Этот парень заставляет чувствовать». «Наконец-то живая музыка, а не этот алгоритмический шлак». «Голос окраин».

– Видишь? – Ник ткнул пальцем в экран. – Ты им нужен. Не таким, как те, с Глории, а настоящим. Им нужна твоя искренность.

– Моя искренность не платит за аренду, – Сэм вернул коммуникатор и снова уставился на стену. – И не купит билет отсюда.

Ник вздохнул и замолчал. Он знал, что Сэм прав. Музыка не кормила. Деньги приносила работа в порту, где Сэм таскал ящики, грузил контейнеры, чинил мелкую технику. Иногда он брал заказы на перевозки – у него был старый челнок, доставшийся от отца. Там, в космосе, он чувствовал себя свободным. Там, в тишине, рождались его лучшие песни.

В бар вошла девушка. Марта – официантка, его бывшая. Они расстались без скандала, просто поняли, что не совпадают. Она хотела стабильности, маленькой квартиры, нормальной жизни. Он хотел… он сам не знал чего. Просто знал, что не может остановиться.

– Сэм, – Марта подошла к стойке. – Тебя спрашивали сегодня. Какой-то тип с Глории.

Сэм насторожился.

– Что за тип?

– Не знаю. Дорого одет, говорил странно. Сказал, что ещё вернётся. – Она помялась. – Выглядел как… ну, как те, кого показывают по голографу. Из тех, кто управляет этим миром.

Ник переглянулся с Сэмом. В его взгляде мелькнула тревога.

– Не ходи никуда, – сказал он тихо. – Если они сами приходят, значит, что-то задумали. А от этих людей добра не жди.

– Ты всегда всех подозреваешь, – отмахнулся Сэм, но внутри что-то шевельнулось. Любопытство? Надежда?

– Я слишком много видел, чтобы не подозревать, – ответил Ник и, кряхтя, поднялся. – Ладно, пойду спать. Завтра рано вставать.

Он ушёл в подсобку, где жил последние двадцать лет. Сэм остался один за синтезатором. Пальцы снова легли на клавиши.

Марта подошла ближе.

– Ты в порядке?

– Да.

– Врёшь.

– Всегда вру.

Она положила руку ему на плечо. Короткое прикосновение, от которого когда-то замирало сердце. Теперь оно просто напоминало о том, что было и прошло.

– Будь осторожен, – сказала она и ушла за стойку.

Сэм играл ещё час. Мелодия лилась сама собой, без усилий, без мыслей. Просто музыка, которая текла из него, как вода из родника. Он не знал, что через несколько дней эта музыка изменит его жизнь навсегда.

Глава 2. Авария

В ту ночь Сэм не мог уснуть. Ворочался на узкой койке в подсобке, смотрел в потолок, покрытый пятнами плесени, и думал о том, что сказала Марта. Тип с Глории. Дорого одет. Зачем он здесь, на этой дыре?

Мысли сами собой уползли в прошлое. В то, о чём он старался не думать, но что возвращалось снова и снова, особенно в такие бессонные ночи.

Год назад.

Корабль назывался «Скиталец». Старый грузовой челнок, который Сэм собрал из запчастей вместе с напарником Райаном. Райан был механиком от бога – он мог починить что угодно, от двигателя звездолёта до старого тостера. Они познакомились года три назад, когда Сэм искал работу, и с тех пор стали неразлучны.

– Чувак, – говорил Райан, хлопая его по плечу, – мы с тобой как братья. Только у тебя музыка в душе, а у меня – в руках. Слушай, когда ты разбогатеешь, не забудь меня, ладно?

Сэм смеялся. Он не верил, что разбогатеет. Ему просто нравилось летать. Нравилось смотреть на звёзды через иллюминатор, чувствовать, как корабль слушается рук, как вибрация двигателей отдаётся в каждой клетке.

Тот рейс должен был стать обычным. Груз – редкие минералы с окраинной колонии. Заказчик – солидная фирма с Глории. Оплата – хорошая, на целый месяц вперёд. Они взялись не раздумывая.

Старт прошёл штатно. Корабль нёсся сквозь гиперпространство, и Райан, как обычно, травил байки. Сэм слушал вполуха, проверял показатели.

– Знаешь, – говорил Райан, – я тут подумал: если мы на этом рейсе хорошо заработаем, может, купим новый корабль? Ну, не новый, но поновее. Чтобы можно было летать дальше, брать больше заказов. А?

– Мечтать не вредно, – улыбнулся Сэм.

А потом всё рухнуло.

Сначала просто замигал один из датчиков. Сэм не придал значения – на старых кораблях вечно что-то мигает. Потом завыла сирена. Потом погас свет.

– Что за чёрт? – крикнул Райан, вцепившись в панель управления.

– Не знаю! Системы отказывают одна за другой!

Корабль тряхнуло так, что Сэма швырнуло на переборку. В динамиках захрипело, заскрежетало. Голос ИИ, дребезжащий и искажённый, произнёс:

«Критическое повреждение двигателя. Аварийная разгерметизация через 60 секунд».

– Райан! Скафандры!

Они бросились к шкафу, но было поздно. Взрыв отшвырнул их в разные стороны. Сэм почувствовал, как воздух уходит из лёгких, как тело скручивает от боли. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание – Райан, висящий в воздухе, с открытым ртом, из которого уже не вырывался крик.

Очнулся он через двое суток в больнице на станции. Всё тело было в переломах, голова раскалывалась. Рядом сидел незнакомый чиновник с планшетом.

– Сэм Вэйл? Вы выжили чудом. Ваш напарник… мы приносим соболезнования.

Сэм не слышал его. Он смотрел в потолок и видел лицо Райана.

Расследование длилось месяц. Вердикт – отказ двигателя по причине износа. Несчастный случай. Но Сэм знал: двигатель проверяли перед вылетом. Кто-то вмешался в системы. Кто-то подстроил аварию. Он пытался добиться правды, но на него махнули рукой. Компенсацию выплатили минимальную, большую часть съели долги за лечение и похороны.

Он вернулся на «Верфь-7» другим человеком. Месяцами не выходил из подсобки, не играл, почти не говорил. Ник приносил еду и молча сидел рядом. Марта приходила, пыталась разговорить, уходила ни с чем.

А потом однажды ночью Сэм подошёл к синтезатору, сел и заиграл. Это была не мелодия – это был крик. Боль, вина, отчаяние – всё выплеснулось в звуки, которых никто никогда не слышал. Ник стоял за дверью и плакал.

Сэм записал эту музыку, посвятил её Райану и выложил в Сеть. Она называлась просто – «Последний полёт». Через неделю у видео было сто тысяч просмотров. Через месяц – полмиллиона.

Люди писали: «Я чувствую твою боль». «Спасибо, что напомнил, что мы живые». «Ты должен играть для всех, а не сидеть в этой дыре».

Сэм читал комментарии и не понимал, что чувствовать. Радость? Горечь? Пустоту? Он просто играл. Потому что не мог не играть.

Глава 3. Приглашение

Утром его разбудил настойчивый сигнал коммуникатора. Сэм подумал, что проспал смену, но на экране высветился незнакомый номер. Код вызывающего был с Глории.

Он принял вызов. В воздухе над коммуникатором зажглась голограмма – мужчина лет пятидесяти, безупречно одетый, с лёгкой улыбкой на холёном лице.

– Сэм Вэйл? Позвольте представиться. Меня зовут Арман Грей.

Сэм сел на койке, забыв, что не одет. Арман Грей. Это имя знал каждый. Легендарный продюсер, создатель звёзд, владелец крупнейшего медиахолдинга галактики. Его лицо появлялось на всех голографических каналах, его мнение считалось законом в мире шоу-бизнеса.

– Я… простите, вы? – Сэм не мог поверить.

– Я внимательно слежу за вашим творчеством, Сэм. Особенно меня тронула ваша последняя композиция – «Последний полёт». Это невероятно искренне, глубоко, талантливо. Вы – самородок, каких я не встречал много лет.

Сэм молчал, боясь спугнуть этот сон.

– Я хочу предложить вам контракт, Сэм. Настоящий, большой, с моей студией. Мы сделаем из вас звезду. Галактику будете собирать. Но для этого нужно прилететь на Глорию. Все расходы я беру на себя. Что скажете?

Сэм открыл рот и закрыл. Слова застряли в горле. Голограмма Армана терпеливо ждала.

– Я… да. То есть… я согласен.

– Прекрасно! – Арман улыбнулся ещё шире. – Через три дня за вами прибудет курьер. Ждите. И, Сэм… готовьтесь к новой жизни.

Голограмма погасла. Сэм сидел на койке, глядя на пустоту. Потом вскочил и заметался по комнате. Надо собрать вещи. Надо сказать Нику. Надо…

Он выбежал в бар. Ник уже сидел за стойкой, пил свой утренний кофе.

– Ник! – выпалил Сэм. – Ты не поверишь! Арман Грей сам связался со мной! Предложил контракт! Я лечу на Глорию!

Ник медленно опустил чашку. Его лицо, и без того морщинистое, вдруг стало серым.

– Арман Грей? – переспросил он тихо.

– Да! Тот самый! Легенда!

Ник молчал долго. Потом встал, подошёл к Сэму и положил руки ему на плечи.

– Сынок, – сказал он глухо. – Я не буду тебя отговаривать. Ты взрослый. Но я прошу тебя об одном: будь осторожен. Очень осторожен. Арман Грей – не тот, кем кажется. Его империя построена на…

Он замолчал, словно подбирая слова.

– На чём?

– На том, о чём лучше не знать, – Ник отвернулся. – Я слишком много видел. Просто запомни: если почувствуешь, что что-то не так – беги. Не оглядывайся. У тебя есть координаты, которые я тебе давал?

Сэм кивнул. Ник когда-то сунул ему кристалл с какими-то координатами, сказал: «На крайний случай». Сэм тогда не придал значения.

– Храни его. Может пригодиться.

В бар вошла Марта. Увидела Сэма, возбуждённого, и нахмурилась.

– Что случилось?

– Я улетаю на Глорию! – выпалил Сэм. – Меня пригласил Арман Грей!

Марта побледнела.

– Не надо, – сказала она тихо. – Пожалуйста. Я знаю, что ты мечтаешь о славе, но не так. Не с ними.

– С кем – с ними? – разозлился Сэм. – Ты ничего не знаешь! Это мой шанс! Единственный!

– Это ловушка, – Марта смотрела ему в глаза. – Я чувствую.

– Ты ничего не чувствуешь, – отрезал Сэм. – Ты всегда боялась всего, что больше нашей дыры. Прости, но я не останусь здесь навсегда.

Он развернулся и ушёл в подсобку собирать вещи. Марта осталась у стойки, прикусив губу. Ник подошёл к ней и обнял за плечи.

– Не плачь, девочка. Он должен пройти через это. Может, выживет.

– А если нет? – прошептала Марта.

Ник не ответил. Он смотрел в окно на звёзды, такие же далёкие и равнодушные, как и те, что ждали Сэма впереди.

Через три дня курьерский корабль прибыл на «Верфь-7». Сэм стоял в ангаре, сжимая в руках потрёпанную сумку с вещами. Рядом были Ник и Марта.

– Береги себя, – сказала Марта и поцеловала его в щёку.

– Я вернусь, – пообещал Сэм. – Звездой.

Ник молча протянул ему маленький кристалл.

– Возьми. На всякий случай. И помни: если что – я здесь.

Сэм сунул кристалл в карман и шагнул в корабль. Люк закрылся. Двигатели взревели.

Через минуту «Верфь-7» стала просто точкой в иллюминаторе. Сэм смотрел на неё и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он не знал, что видит свою родину в последний раз.

Ник стоял в ангаре, глядя вслед улетающему кораблю, и молчал. Марта плакала.

– Он не вернётся, – прошептала она.

– Вернётся, – ответил Ник. – Но другим. Вопрос только – каким.

ЧАСТЬ 1. ВОСХОЖДЕНИЕ

Глава 4. Глория – город грёз

Корабль вышел из гиперпространства, и Сэм впервые увидел Глорию.

Планета висела в чёрном бархате космоса, как драгоценный камень – переливающаяся, сияющая, нереальная. Её поверхность была покрыта сетью огромных городов, соединённых светящимися артериями транспортных магистралей. На орбите, словно стражи, замерли десятки станций – отели, развлекательные комплексы, космопорты, каждый ярче и роскошнее предыдущего.

Сэм прилип к иллюминатору, забыв дышать. Всю дорогу он пытался представить, что его ждёт, но реальность превзошла все ожидания. «Верфь-7» была грязной рабочей лошадкой, а Глория – блистательной принцессой, купающейся в роскоши.

Корабль заходил на посадку в центральный космопорт. Стеклянные трубы пропускали челноки, вокруг сновали тысячи машин – грациозные, бесшумные, идеальные. Сэм поймал себя на том, что рассматривает собственное отражение в стекле и чувствует себя провинциалом в дешёвой куртке, которую купил три года назад на распродаже.

– Волнуешься? – спросил пилот, молодой парень в безупречной форме.

– Есть немного, – признался Сэм.

– Первый раз на Глории?

– Первый.

Пилот понимающе кивнул.

– Здесь каждый второй – первый раз. И каждый второй мечтает остаться. Только остаются единицы.

Корабль мягко коснулся посадочной платформы. Люк открылся, и Сэм ступил на землю Глории. Воздух здесь пах иначе – не перегретым металлом и смазкой, а цветами, свежестью и чем-то сладким, что он не мог определить. Над головой, сквозь прозрачный купол космопорта, проплывали голографические рекламные щиты: красивые лица, обещания счастья, идеальные тела.

– Сэм Вэйл? – раздался голос справа.

Он обернулся. Перед ним стояла женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и холодными серыми глазами. Одета она была в строгий чёрный костюм, сидевший на ней как вторая кожа. Ни тени улыбки, ни капли приветливости – только профессиональная оценивающая отстранённость.

– Я Лита, – представилась она. – Личный помощник Армана Грея. Следуйте за мной.

Она развернулась и пошла, даже не убедившись, идёт ли он за ней. Сэм поспешил следом, стараясь не глазеть по сторонам, но это было невозможно. Коридоры космопорта были огромными, стены – из полированного камня с вкраплениями настоящих звёздной пыли, потолки терялись где-то в вышине. Люди вокруг выглядели так, будто сошли с обложек журналов – идеальные причёски, дорогая одежда, уверенные движения.

Они сели в аэромобиль, который бесшумно поднялся в воздух и понёсся над городом. Сэм смотрел вниз, открыв рот. Небоскрёбы уходили в облака, между ними перекинулись прозрачные мосты, на крышах росли настоящие сады. Голограммы звёзд мелькали повсюду – певцы, актёры, модели улыбались с огромных экранов, рекламируя духи, одежду, автомобили.

– Не глазей, – сухо сказала Лита. – Здесь это признак дурного тона.

Сэм смутился и уставился в пол.

Аэромобиль приземлился на крышу одного из самых высоких зданий. Лита провела его через стеклянные двери в холл, где царила такая роскошь, что у Сэма перехватило дыхание. Мрамор, хрусталь, живые растения, струящаяся по стенам вода. За стойкой сидела девушка невероятной красоты – настолько совершенная, что Сэм заподозрил, не голограмма ли она.

– Арман ждёт, – бросила Лита и повела его к лифту.

Лифт поднялся на самый верх. Двери открылись, и они оказались в приёмной, откуда открывался вид на весь город. Стены здесь были полностью прозрачными, и казалось, что паришь в воздухе.

– Входите, – раздался голос из динамиков.

Дверь в кабинет скользнула в сторону. Сэм шагнул внутрь.

Арман Грей оказался точно таким, как на голограмме – обаятельный, уверенный, с лёгкой улыбкой и глазами, которые, казалось, видели насквозь. Он поднялся из-за стола, подошёл к Сэму и протянул руку.

– Сэм! Наконец-то! Я так рад познакомиться с вами лично.

Рукопожатие было тёплым, но твёрдым. Сэм почувствовал себя почти ребёнком рядом с этим человеком.

– Я… спасибо за приглашение, – выдавил он.

– Не благодарите, – Арман махнул рукой. – Это вы меня осчастливили своим талантом. Садитесь, поговорим.

Они сели в кожаные кресла у панорамного окна. Лита осталась стоять у входа, сложив руки за спиной.

– Скажу прямо, Сэм, – начал Арман, – вы – самородок. Ваша музыка… в ней есть то, что невозможно купить. Душа. Искренность. В наше время, когда всё делают алгоритмы, это на вес золота.

Сэм покраснел. Ему никогда не говорили таких слов.

– Я хочу сделать вас звездой, – продолжил Арман. – Не просто певцом, а явлением. Но для этого нужно работать по правилам индустрии. Вы готовы?

– Да, – выдохнул Сэм.

– Прекрасно. Лита, принеси контракт.

Лита подошла к столу, взяла планшет и протянула Сэму. Тот пробежал глазами по первым строкам – стандартные пункты об авторских правах, процентах, обязательствах. Текст был мелким, убористым, занимал десятки страниц.

– Можете не читать, – улыбнулся Арман. – Это стандартный договор. Все наши артисты его подписывают. Поверьте, я не собираюсь вас обманывать.

Сэм колебался секунду. Вспомнил Ника, его предупреждения. Но что может случиться? Это же Арман Грей, легенда. Он просто боится всего нового, как любой старик.

Он поставил подпись.

– Отлично! – Арман хлопнул в ладоши. – Лита, проводи нашего нового артиста в апартаменты. Завтра начинаем работу.

Глава 5. Первая студия

Апартаменты оказались больше, чем вся подсобка Сэма на «Верфи-7». Гостиная, спальня, ванная с гидромассажем, панорамные окна, через которые город сиял огнями. Сэм не спал почти всю ночь – просто лежал на огромной кровати и смотрел на звёзды, которые здесь казались ближе и ярче.

Утром за ним зашла Лита. Молча провела по коридорам в студию звукозаписи.

Студия поражала воображение. Огромный зал, заполненный аппаратурой, которую Сэм видел только в журналах. В центре – прозрачная кабина с микрофоном, вокруг – пульты, экраны, голографические проекции. Несколько человек в наушниках суетились у приборов.

– Сэм! – к нему подошёл молодой человек с бородкой и безумными глазами. – Я Марк, твой продюсер. Обалденно познакомиться! Твой голос – это нечто! Мы сделаем хит!

Сэм улыбнулся, польщённый.

– Я принёс свои песни, – сказал он, доставая кристалл. – Я хотел бы их записать…

Марк посмотрел на кристалл, как на экскременты.

– Нет-нет-нет, дружище, это не нужно. У нас есть для тебя материал. Специально написанный под твой голос.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе зажглась голограмма нотного стана. Полилась мелодия – идеально выверенная, гладкая, стерильная. Слова появились на экране – простые, запоминающиеся, безликие.

– Что это? – спросил Сэм, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Это твой первый сингл. Алгоритмы проанализировали миллиарды прослушиваний и выдали идеальную формулу. Длина припева – 30 секунд, повтор ключевой фразы – 8 раз, эмоциональный пик на 2:15. Гарантированный хит.

– Но это не моя музыка, – возразил Сэм. – Я хочу играть своё.

– Своё, – Марк усмехнулся. – Послушай, парень, у тебя 10 тысяч подписчиков. Это пыль. А мы сделаем тебе миллионы. Твоё дело – петь. Наше – делать так, чтобы тебя слушали.

Сэм открыл рот, чтобы возразить, но в студию вошёл Арман.

– Проблемы? – спросил он с улыбкой.

– Нет, – ответил Марк. – Сэм просто привыкает к нашему методу работы.

Арман подошёл к Сэму, положил руку на плечо.

– Я понимаю, ты хочешь творчества. И ты его получишь. Но сначала нужно завоевать публику. А публика хочет того, что она уже знает. Потом, когда ты станешь звездой, сможешь позволить себе эксперименты. Доверься мне.

Сэм посмотрел в его глаза. Такие тёплые, такие убедительные.

– Хорошо, – кивнул он.

Он зашёл в кабину, надел наушники. Марк дал команду, полилась музыка. Сэм начал петь.

Через два часа запись была готова. Голос звучал идеально – автокорректоры выровняли малейшие фальшивые ноты, гармонайзеры добавили объёма. Сэм слушал и не узнавал себя. Это было красиво, но пусто.

– Хит! – закричал Марк. – Я же говорил!

Все в студии захлопали. Сэм выдавил улыбку.

Глава 6. Медицинский осмотр и чип

На следующее утро Лита снова пришла за ним.

– Медицинский осмотр, – коротко бросила она. – Обязательная процедура для всех артистов.

Сэма привели в клинику – стерильно-белую, пахнущую озоном и лекарствами. Его провели через десяток сканеров, взяли анализы, сделали снимки. В конце его усадили в кресло, похожее на стоматологическое.

– Что теперь? – спросил Сэм.

– Стандартный чип, – ответил врач, молодой парень в белом халате. – Для мониторинга здоровья. Если что-то случится, мы сразу узнаем и поможем.

– А это больно?

– Как укус комара.

Врач приложил к шее Сэма холодный инструмент. Короткий укол, лёгкое жжение – и всё.

– Готово. Чип будет следить за пульсом, давлением, уровнем стресса. Если вы переутомитесь, мы вовремя дадим сигнал.

Сэм потрогал шею – ничего, только маленькая точка, которая уже заживала.