Избушка на краю себя. 25. Бытие

Марина Баранцева

Избушка на краю себя. 25. Бытие

КНИГА «БЫТИЕ»

Избушка на краю себя. Книга двадцать пятая.

ПРОЛОГ: «Тот, кто помнит начало»

Агата проснулась от того, что ключи на полке запели.

Не звенели – именно пели. Тонко, едва слышно, на той грани, где звук переходит в вибрацию, а вибрация – в тепло. Она села на лежанке, прислушалась. В темноте избы пульсировал свет – неяркий, но живой. Каждый ключ светился своим оттенком: золотые – тёплым мёдом, медные – закатным огнём, тёмные – глубиной ночного неба, прозрачные – перламутром.

– Слышишь? – спросил Котофей с печи. Он не спал – сидел, обернув хвостом лапы, и смотрел на ключи немигающим взглядом.

– Слышу. Что это?

– Зовут. Тебя.

– Кто?

– Тот, кто давно ждёт.

Дверь избы приоткрылась сама. Не от ветра – от приглашения.

Агата встала, накинула шаль, вышла на крыльцо.

Ночь была странной – не чёрной, не синей, а глубокой. Как будто смотришь в колодец и видишь не воду, а звёзды. Лес стоял прозрачный – сквозь стволы проступали очертания того, чего нет, но что вот-вот появится.

На крыльце, прислонившись к перилам, стоял Старец.

Он был стар настолько, что возраст не читался – только ощущался, как ощущается глубина под ногами, когда стоишь на краю обрыва. Длинные седые волосы, глаза, в которых плескалась вечность, и руки – спокойные, мудрые, знающие.

– Ты пришла, – сказал он.

– Ты звал, – ответила Агата.

– Не я. Сама жизнь. Ты готова?

– К чему?

– Узнать. Не провожать – знать. Не помогать – понимать. Не светить – быть светом.

Агата смотрела на него и чувствовала: это не разговор. Это посвящение.

– Я слушаю, – сказала она.

Старец улыбнулся – и в этой улыбке было столько веков, что у Агаты перехватило дыхание.

– Тогда сядем, – сказал он. – Разговор будет долгим. На всю жизнь.

Они сели на ступени крыльца. Котофей устроился рядом, положив голову Агате на колени. Лес дышал – ровно, глубоко, как дышит спящий, которому снится хороший сон.

– Скажи мне, – начал Старец, – зачем, по-твоему, человеку дана жизнь?

Агата задумалась.

– Чтобы жить, – сказала она. – Любить, растить детей, делать дела…

– Это – содержание, – перебил Старец. – А я спрашиваю про цель.

– Цель? Не знаю. Наверное, чтобы стать лучше.

– Стать лучше? – Старец усмехнулся. – Для чего? Чтобы умереть и стать прахом? Зачем становиться лучше, если через семьдесят лет от тебя ничего не останется?

Агата молчала. Вопрос повис в воздухе – тяжёлый, как ночное небо.

– Я скажу тебе, – продолжил Старец. – Жизнь дана человеку для одного: подготовиться к переходу. Всё остальное – инструменты. Любовь, боль, радость, потери, встречи, разлуки – всё это только уроки. А экзамен – там.

Он поднял руку к небу. Звёзды дрогнули – или показалось?

– Там, за порогом, – сказал он, – у тебя не будет тела. Не будет рук, чтобы обнимать. Не будет губ, чтобы целовать. Не будет голоса, чтобы кричать. Останется только то, что ты наработала здесь.

– Что именно?

– Состояние. Чистоту. Способность быть в любви, когда всё отнято. Способность к покою, когда всё рушится. Способность слышать тишину, когда мир кричит.

Агата смотрела на звёзды и видела в них не просто свет – судьбы. Миллионы судеб, каждая из которых когда-то училась тому же самому.

– И чему же я должна научиться? – спросила она. – Перечисли. Чтобы знать.

– Хорошо, – кивнул Старец. – Я назову тебе семь навыков. Семь умений, которые душа должна освоить за время в теле. Без них переход будет трудным, а следующая жизнь – штрафным кругом.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Или с вечностью.

– Слушай и запоминай.

Первый навык: Осознанность

– Это умение быть здесь, – начал Старец. – Не в прошлом, не в будущем, не в мечтах и не в страхах. В том единственном моменте, который есть. Прямо сейчас.

– Почему это важно?

– Потому что только в «сейчас» ты можешь выбирать. В прошлом выбора нет – оно уже случилось. В будущем выбора нет – его ещё нет. Только здесь и сейчас ты можешь решить: как отнестись к тому, что происходит. С гневом или с принятием. Со страхом или с доверием.

Агата вспомнила тысячи дней, когда она была не здесь – мыслями в прошлом, тревогами в будущем.

– А если я научусь быть здесь? – спросила она.

– Тогда в момент перехода ты не провалишься в страх или сожаления. Ты встретишь смерть осознанно, как встретишь гостью. И пойдёшь дальше с ясным сердцем.

Второй навык: Принятие

– Это умение говорить «да» тому, что есть. Даже боли. Даже потере. Даже тому, что кажется несправедливым.

– Зачем принимать боль? Разве не надо бороться?

– Бороться надо с тем, что можно изменить. А с тем, что нельзя, – только принимать. Принятие – это не слабость. Это высшая сила. Это признание того, что мир больше тебя и у него свой план.

– А если я не принимаю?

– Тогда ты всю жизнь будешь биться головой о стену. А стена не сдвинется. Только голова разболится. И в момент перехода ты будешь биться о стену смерти вместо того, чтобы принять её как дверь.

Третий навык: Управление вниманием

– Это умение направлять свой ум. Не позволять ему блуждать где попало, не кормить его страхами и тревогами, а давать ему ту пищу, которую ты выбрала.

– Как это тренировать?

– Наблюдать. Спрашивать себя: «О чём я думаю прямо сейчас? Это то, что я хочу думать? Это приближает меня к свету или уводит во тьму?» И выбирать. Каждый раз выбирать.

– И что даст этот навык при переходе?

– Там, за порогом, не будет внешних раздражителей. Только то, на что ты направишь внимание. Если ты не умела управлять им при жизни – там тебя захлестнёт хаос. Ты будешь метаться между своими же страхами, не находя выхода.

Четвёртый навык: Благодарность

– Это умение видеть дар в каждом мгновении. Даже в трудном. Даже в потерянном.

– Это трудно, – призналась Агата. – Когда теряешь близких, когда болит, когда всё рушится – какая тут благодарность?

– Самая главная, – мягко сказал Старец. – Потому что именно в такие моменты ты растешь быстрее всего. Боль – это учитель. Потеря – это урок. Если ты можешь поблагодарить даже за них – ты свободна.

– И как это поможет при переходе?

– В момент смерти ты будешь благодарна за каждое мгновение жизни. Даже за самое трудное. И эта благодарность станет мостом в свет.

Пятый навык: Прощение

– Это умение отпускать. Не потому что другой заслужил, а потому что ты заслуживаешь покоя.

– Прощать обидчиков?

– И их тоже. Но главное – прощать себя. За все ошибки, за все промахи, за всё, что сделала не так. Без этого прощения ты будешь тащить груз вины за собой. А с этим грузом далеко не уйдёшь.

– А если не прощу?

– Тогда останешься здесь. Будешь тенью бродить по лесу, как те, кого ты провожала. И ждать, пока дозреешь.

Шестой навык: Любовь без условий

– Это самое трудное. Любить не за что-то, а просто так. Любить, даже когда больно. Любить, даже когда не отвечают. Любить, даже когда кажется, что любовь убивает.

– Зачем?

– Затем, что любовь – это единственное, что остаётся, когда всё отнято. Если ты научилась любить безусловно, смерть не страшна. Потому что ты сама становишься любовью.

Седьмой навык: Покой в центре бури

– Это умение находить тишину внутри, когда снаружи всё рушится. Это якорь, который держит душу, даже когда мир сходит с ума.

– Как этому научиться?

– Тишиной. Каждый день – немного тишины. Сидеть и ничего не делать. Просто быть. Дышать. Слушать. Тогда внутри вырастает стержень, который не сломать никакой бурей.

– И при переходе?

– А при переходе самая большая буря – сама смерть. Если у тебя есть покой внутри, ты встретишь её как друга. Если нет – она сметёт тебя, как щепку.

Старец замолчал.

Семь навыков повисли в воздухе, как семь звёзд над горизонтом.

– Ты запомнила? – спросил он.

– Запомнила, – кивнула Агата. – Осознанность, принятие, управление вниманием, благодарность, прощение, безусловная любовь, покой в центре бури.

– Теперь тебе предстоит понять, как их взращивать. Не умом – жизнью. Каждая глава этой книги будет об одном навыке. Каждая история – уроком. Каждый герой – учителем.

– А ты? Ты будешь рядом?

– Я буду в тишине между словами, – улыбнулся Старец. – Там, где ты будешь искать ответы.

Он встал. Лес качнул вершинами – то ли в поклоне, то ли в прощании.

– Иди, – сказал он. – Пиши. Рассказывай. Свети.

И растворился.

Не исчез – стал частью утра, частью света, частью того самого покоя, о котором говорил.

Агата осталась на крыльце одна. Котофей мурлыкал у ног. Ключи на полке пели свою вечную песню.

– Ну что, – сказала она коту. – Будем писать?

– Будем, – ответил Котофей. – Только сметану не забывай. Осознанность осознанностью, а живот не каменный.

Агата улыбнулась и зашла в избу открывать гримуар.

Запись в гримуаре Агаты:

«Сегодня я встретила Того, Кто Помнит Начало. Он назвал мне семь навыков, которые душа должна освоить за время в теле. Семь умений, без которых переход будет трудным, а следующая жизнь – штрафным кругом.

Осознанность – быть здесь. Принятие – говорить „да" тому, что есть. Управление вниманием – выбирать, о чём думать. Благодарность – видеть дар в каждом мгновении. Прощение – отпускать себя и других. Безусловная любовь – любить просто так. Покой в центре бури – находить тишину внутри, когда снаружи всё рушится.

Теперь мне предстоит написать книгу об этом. О каждом навыке – главу. О каждом умении – историю. Чтобы те, кто прочитает, тоже начали учиться. Потому что жизнь – это школа. Самая долгая, самая трудная, самая прекрасная.

P.S. Котофей сказал, что у котов эти навыки врождённые. Особенно покой в центре бури. И благодарность за сметану. Я засмеялась, но подумала: а ведь правда. Котам не надо учиться – они уже умеют. Может, поэтому они живут меньше? Быстрее проходят программу».

ГЛАВА 1. ОСОЗНАННОСТЬ: ТОТ, КТО ПРОСПАЛ ЖИЗНЬ

Он появился на пороге в полдень, когда тени были короткими, а воздух – густым от зноя.

Мужчина. Лет пятидесяти, плотный, с лицом, на котором время оставило не морщины – пустоту. Будто он прожил полвека, но ни один день не отпечатался в нём по-настоящему.

– Можно? – спросил он, хотя дверь была открыта.

– Заходи, – Агата отодвинула травы, которые раскладывала на столе.

Мужчина вошёл, сел на лавку. Огляделся – без любопытства, без интереса, просто чтобы убедиться, что место есть.

– Я – Пётр, – сказал он. – Только… я не знаю, зачем пришёл.

– Обычно так и бывает, – отозвалась Агата. – Те, кто знает зачем, приходят реже.

Она поставила чайник на стол, придвинула кружку. Пётр взял её, но пить не стал – держал в руках, грел ладони.

– Рассказывай, – сказала Агата.

– Нечего рассказывать, – пожал он плечами. – Жил как все. Работал. Женился. Развёлся. Дети выросли, разъехались. Вышел на пенсию. А теперь… теперь не пойму: а было что?

– Что – было?

– Всё. Жизнь. Я оглядываюсь назад – а там ничего. Пусто. Как будто не я жил, а кто-то другой. Или я, но всё время спал.

– А сейчас проснулся?

– Не знаю. Может, только сейчас и проснулся. А уже поздно.

Агата всмотрелась в него. В его глаза, которые смотрели на мир, но не видели. В его руки, которые делали, но не чувствовали. В его душу, которая была где-то далеко – может, всё ещё в детстве, может, в той точке, где он в последний раз был по-настоящему живым.

– Скажи, – спросила она, – ты помнишь запах утра? Не вообще, а сегодняшнего?

Пётр задумался.

– Не помню. Я не обращал внимания.

– А вкус чая, который ты пьёшь? Какой он?

– Обычный. Чай как чай.

– А как чувствует себя твоё тело прямо сейчас? Тепло ему? Холодно? Удобно сидеть?

Пётр посмотрел на себя, будто впервые заметил, что у него есть тело.

– Не знаю, – растерянно сказал он. – Я как-то… не думал об этом.

– В этом и проблема, – тихо сказала Агата. – Ты не думал. Ты не чувствовал. Ты не был здесь. Никогда.

Он поднял на неё глаза – и в них впервые мелькнуло что-то живое. Боль? Страх? Узнавание?

– А где я был?

– В мыслях. В прошлом. В будущем. В тревогах. В планах. В воспоминаниях. Где угодно, только не здесь. А жизнь – она только здесь. В этом мгновении. В запахе утра, в вкусе чая, в тепле солнца на коже. Если ты не здесь – ты не живёшь. Ты спишь.

Пётр молчал долго. Потом его лицо дрогнуло.

– Я всю жизнь проспал, – сказал он. – Проснулся только сейчас. А жить уже нечем.

– Жить всегда есть чем, – покачала головой Агата. – Даже одно мгновение настоящей жизни стоит десятилетия сна.

– И что мне делать?

– Учиться быть здесь. Прямо сейчас. С этого мгновения.

– Как?

Агата встала, подошла к окну, распахнула его. В избу ворвался воздух – тёплый, сосновый, живой.

– Смотри, – сказала она. – Видишь лес?

– Вижу.

– А теперь слушай. Что слышишь?

Пётр прислушался.

– Птицы… ветер… где-то река…

– Чувствуешь запах?

– Сосны… и ещё… цветы, кажется…

– А теперь почувствуй своё тело. Как сидит, как дышит, как сердце бьётся.

Пётр закрыл глаза. Через минуту открыл – и в них стояли слёзы.