Я назову ее - Земля

Наконец пришло время расцвета. Дэвы пересталипрятаться и вышли из тени. Но помня о судьбе родного мира, они более не нашлисебе пристанища. Отныне дэвы живут в огромных ковчегах. Но это уже некосмические корабли. Теперь это дома размером с луну, которые плывут в пустотевдали от населенных систем и напоминают внешне старинные корабли только в силуприверженности традициям. Илейн принесла дэвам законы Единого. Именно от неедэвы узнали о том, что их далекие предки вовсе не появились в результатеслучайности, а были созданы и воспитаны Древними. Теперь их путь, то естьпредназначение всей расы дэвов — так же создавать новые планеты и заселять ихжизнью. Древние через провидицу, научили молодую расу строителей миров, какуправлять материей и создавать жизнь. Предание говорит, что Илейн обучилапервых демиургов и сама стала первой музой.

Незаметно пролетели миллионы лет. Древниедавно ушли из нашей реальности, уступив по праву свое место новым строителям,но память о них и об Илейн Провидице, бережно хранят поколения дэвов. Хранят истрого следуют законам Единого что она дала.

Обычная суета после окончания урока. Лея ужеубирала учебные принадлежности, когда услышала за спиной: — Лея, ты не могла быкое что сделать для меня?

— Да, а что нужно сделать?

— Отнести в академию демиургов вот это, — вруке Фреи появилась коробочка. — Здесь один древний артефакт, его нельзятелепортировать. Он слишком хрупкий. Передай его профессору Тотусу. Он просилего для изучения.

— Хорошо.

В аудитории профессора разгорелась дискуссия,зачинщиком которой ожидаемо был младший сын Свара.

— Послушайте профессор, но тогда получается,что мы нарушаем основной закон Единого!

— И какой же, позвольте вас спросить?

— Закон о свободной воле разумных! — Ярразошелся не на шутку и почти кричал.

— В чем же мы его нарушаем? — профессорнапротив, был совершенно спокоен. Было видно, что это далеко не первый спор наподобные темы в его карьере.

— А в том, профессор, — юноша наконец решилвыложить самый решающий, как ему казалось, аргумент. — Что мы, дэвы, тожеразумная раса! А значит, наша свобода воли тоже должна соблюдаться. Но что мывидим на самом деле?

— И что мы видим? Вашу волю кто-нибудьподавляет?

— Да! То есть не мою... Вернее и мою тоже. Ноя сейчас о всех дэвах. Я о том, что нам не дали выбора.

— О чем вы, юноша?

— О том, что мы должны создавать эти планеты,выращивать разумных, потом еще и исполнять их желания . А нас спросили, хотимли мы это делать?

Яр с видом победителя выпалил эти последниеслова и замолчал, ожидая что ответит ретроград-профессор.

— Так вы недовольны тем, что дэвам приходитсясоблюдать законы Единого, или тем что законы не соблюдаются в отношении самихдэвов?

— Нет, я... Не то имел ввиду...

— Вот я и спрашиваю снова, о чем вы?

— Я о том... — понимая что запутался, Ярлихорадочно искал выход из ситуации и нашел: — Я о том, что нам не дают выбора.Почему я должен делать то что указывают? Может быть я не хочу строить планеты.

Тотус ждал. Он ждал появления в аудиториинового лица. Которое даже не подозревая о том, станет решающим аргументомпрофессора и закончит этот спор. А спор кажется только что свернул в нужную емусторону.

— То есть вы юноша, не довольны тем, что личновам, повторяю, лично вам, придется строить цивилизации?

— Нет, я в принципе...

— Тогда что вы здесь делаете, позвольте васспросить? Почему вы выбрали Академию Демиургов? Вы могли выбрать другуюпрофессию.

— Стать архангелом? — усмехнулся Яр иоглянулся на остальных в поисках поддержки. — Для архангела я слишком умный.

— Почему сразу архангелом? Есть много другихдостойных занятий. В нашем Храме Науки трудится немало выдающихся ученых. Вымогли бы украсить своим участием наш ученый коллектив, — все же Тотус неудержался от сарказма. — Или стать преподавателем. Как я. Это достаточнодостойное для вас занятие? Или например, — профессор наконец с облегчением отметилпоявление в дверном проеме юной русоволосой дэвы с коробкой в руках и радостновоскликнул: — Например курьером!

Яр не замечая ничего вокруг, в ответ брезгливопоморщился: — Курьером? В нашем роду все были демиургами. Чтобы наследник Сварастал курьером? Это позор для семьи.

В аудитории повисла тишина. Только шелесттуники пролетевшего курьера нарушил ее. Точнее пролетевшей. А еще тонкийдевичий и очень знакомый голос.

— Профессор, муза Фрея попросила меня передатьвам эту коробку.

— Спасибо Лея. Ты вовремя. Можешь идти.

И снова легкий шелест туники в полной тишине.И она молча проплывает мимо. И старательно не смотрит в его сторону.

Если бы Яр мог провалиться сквозь полаудитории, а затем и сквозь все остальные помещения ковчега, всевозможныелаборатории, склады и прочие цеха, он сделал бы это немедленно. Так стыдно емуне было никогда в жизни.

Глава 3. Булыжник

1

На самом краю зоны безопасности, передбесконечной полосой кипящего тёмного тумана висела маленькая фигурка дэва вфиолетовом хитоне архангела. Уже далеко не в первый раз Зеус прилетает сюда. Ибудет прилетать ещё множество раз, пока совсем не угаснет надежда или невернётся та, с кем его связала судьба много тысяч лет назад.

Вчера он снова пересматривал последнюю записьеё дневника. Эйра сидела в своих покоях в домашней одежде. Домашняя, близкая. Иодновременно далёкая, недоступная. Длинные русые волосы заплетены в толстуюкосу. Дома она всегда заплетала косу. Синие глаза вначале смотрят задумчиво инемного грустно. Но постепенно они теплеют и становятся мечтательными. Онаговорила тогда о семье. Будто прощалась.

«Служба есть служба. Сама такую выбрала. И онамне нравится. Я очень люблю свою работу. Но, на первом месте для меня всегдабыла и будет семья. Никому об этом не говорила, но после каждого дежурства лечудомой, к ним, — Эйра откинулась в кресле, на лице появилась улыбка. — Когдавспоминаю дочерей, начинаю улыбаться. Ничего не могу с этим сделать. Даже наслужбе. Однажды заулыбалась во время инструктажа. Вот неудобно то было. Старшийархангел нам про маршрут рассказывает, а я улыбаюсь.

Но что поделаешь, если они такие славные. Иуже такие разные. Рея, еще ребенок, ножуть какая серьезная. И оченьталантливая. А какая она симпатичная, вся в папу, в Зеуса. Глазенки зеленые,любознательные, всегда на чём-то сосредоточенные. Представляете, такая маленькая, а уже освоилавизуализацию. В её-то возрасте. Объёмные картины ещё детские, наивные, но...Потрясающие. Я уверена — она прирождённая муза. Да, она обязательно станетмузой, когда подрастёт. А вот Лея, младшая, не такая. Озорница и непоседа. Наместе не усидит и минуты. Все время в движении. Так и мелькают ее косичкирусые. Косички у нее торчат почему-то всегда вверх, будто взлететь хотят. Аносик вздёрнутый с веснушками, это от меня. У меня в детстве тоже веснушкибыли. Уж не говоря про огромные, синие, как два озера, глазёнки. Хитрющие. Да,младшенькая — вылитая я. Вся в меня. Лея ещё малышка. Кем она станет? Можетбыть, как мы с Зеусом — архангелом?Подвижная. Бесстрашная. Быстрый ум и хорошая память. Подходящие длявоина качества. Но при всём этом младшая часами наблюдать не отрываясь, какрисует объёмные картины старшая сестра. И даже сама начинает рисовать. И у нееотлично получается. Да и тесты показывали, что все качества для того, чтобыстать музой, у Леи тоже есть. А всё же интересно, кем же она станет? Но этоможет знать только она сама».

И теперь, много лет спустя, он снова здесь, натом самом месте, где его Эйра приняла свой последний бой. Где она сейчас?Возможно, далеко, на другом конце галактики или вообще в ином измерении. Аможет быть, совсем рядом, в нескольких метрах под поверхностью чёрной, кипящейсубстанции, непроницаемой для любых видов излучений. Природа тьмы так иосталась загадкой для всех, кто пытался её изучать. Никто не знает, что там,под туманным покровом. И где находятся те, кто оказался в её плену. Но Зеусснова и снова прилетает сюда, в надежде, что вот-вот найдёт какую-то зацепку,которую не заметил раньше. Увидит лазейку, которую просмотрели учёные мужи ивсе, кто пытался изучать темную материю, но не преуспел. Потому что все этипрошедшие годы архангела преследовала навязчивая мысль, что он что-топропустил. Не заметил важную деталь. И год за годом с маниакальным упорствомприлетал сюда, пытаясь вспомнить, увидеть, понять.

2

Оболочка растения никак не желала удерживатьпринятую форму. Стоило придать ему хоть какой-нибудь вид, кроме плоскойлепёшки, а затем отпустить, оно снова становилось лепёшкой. Яр перепробовал всенаучные методы и даже ненаучные. В том числе угрожающие крики и обещанияпожаловаться Единому. Всё тщетно. Но Яр был упорен. И он снова и сноварассчитывал, и изменял химический состав цитоплазмы и оболочки. Пытался сделатьоболочку прочнее, содержимое гуще. Но раз за разом его создание оплывало ипревращалось в большую зелёную кляксу у его ног. Неудачи злили, и ещё большеросло упрямство. «Я всё равно сделаю!» И снова бесконечные расчёты,моделирование, эксперименты.

Сегодня юноша был уверен, что всё рассчиталправильно. Всё идеально. Но... Снова зелёная клякса под ногами. Идею обратитьсяза помощью и подсказками к братьям или отцу молодой дэв приравнял к капитуляциии отверг сходу. Банк информации был для него почти полностью заблокирован. Ивыдавал только методы работы с химическим составом материи. Но не формулы.Формулы он должен составить сам. И как строить живую материю он тоже долженпридумать сам.

Так заведено у дэвов, что силы, методы,инструменты молодому архитектору дают, а что делать со всем этим — сам долженпридумать. Каждый новый мир должен быть уникален. Всё создается с чистоголиста.

Казалось бы, чего проще: вырастил флору ифауну в инкубаторе и расселил по планетам. Но тогда, скорее всего, все этимиры, все эти «дубли» будут развиваться одинаково, топать по одной дорожке,обусловленной строением их тела и мозга. Чтобы этого избежать, молодымсоздателям не давали никакой информации по уже созданным до них цивилизациям.Демиург создает жизнь на голом камне. Взращивает её. И сам взрослеет вместе сосвоим миром. Вырастает духовно. Накапливает опыт. Создает и воспитываетразумных созданий на собственной планете. Учит их и учится у них сам.

И вот эта зелёная лепешка. Можно, конечно,оставить как есть. Живая же лепёшка. С написанием генокода проблем не возникло.Сейчас его творение может расти, усваивать солнечный свет и углекислоту.Питаться. Правда, возникли трудности с тем, чем оно должно питаться.Разумеется, пища должна быть также на основе углерода, то есть переработаннойорганикой. Другую оно не усвоит. Но единственная органическая форма жизни на всейпланете — это сама эта лепёха. А ещё эта клякса может размножаться. Делением.Но как только он представил, что покажет это Лее... А тут ещё этот дождь. Сгрязно-жёлтого неба закапал кислотный дождик. От «творения» началраспространяться едкий, удушливый дым. Жидкость, которая полилась изжёлто-зелёных, туч растворила и без того хлипкую оболочку. Прожжённая оболочкалопнула, и густая субстанция медленно потекла вниз по каменному склону. Этостало последней каплей. Яр вытянул руку в сторону огромного серого валуна вчёрных кислотных потёках. Камень почти мгновенно взмыл в воздух, на миг завис,затем с грохотом обрушился на то, что могло бы стать первым живым организмом наэтой планете. Во все стороны брызнуло зеленоватое желе. Юноша с отвращениемстёр со щеки зелёную гадость и тут же телепортировался со ставшей в последнеевремя ненавистной планеты домой.

Дом, милый дом. Дом Свара, отца нашегомолодого демиурга, а по совместительству члена Совета дэвов, плыл в это времятам, где ему и положено было плыть. А именно в свободном от звёзд пространстве, между рукавами галактики. Таковатрадиция: свои дома, а точнее огромные корабли, ковчеги, дэвы размещали вдалиот звёздных систем. Не хотелось бы, чтоб на ковчег случайно наткнулиськакие-нибудь, только освоившие гиперскорость, аборигены. Самим дэвам этонеудобств не доставляло. Способность к телепортации позволяла мгновеннопересечь всю звёздную спираль от края до края.

Оказавшись дома, молодой дэв быстро прошёл изглавного зала широким и длинным коридором с портретами предков на стенах в своипокои. Как ни хотелось ему оказаться сразу у себя, но в доме Свара было принятоправило: прибывать в дом только через главный зал — тоже традиция, толькосемейная. Ну и, конечно, проходя по коридору, а именно возле портрета своегодревнего прадедушки, он попался на глаза матери. Лада сразу поняла, что сын нев духе, но в их семье было принято здороваться при встрече.

— Здравствуй, сынок.

— Привет, мам. Я к себе. Я устал. Хочурасслабиться. Прошу не беспокоить... Ближайшую тысячу лет.

Мать улыбнулась.

— А ты не забыл, что послезавтра у нас приём?Будут гости.

Яр застонал: — Надоели эти приемы. Думаете, яне знаю, для чего всё это? Снова будете сватать за меня очередных хорошенькихмуз. Как это уже надоело! Не нужна мне сейчас муза. Занят я. Вы вон лучше Сатажените. Он что-то засиделся в холостяках.

Мать достала платок и вытерла со щеки сынаостатки зелёной субстанции.

— Ну мам! — юноша, вяло отмахнувшись,попытался снова взять направление на свою комнату.

— Отец очень хотел с тобой увидеться. У него ктебе какой-то серьёзный разговор.

Яр остановился.

— Разговор? Это срочно? Может, позже?

— Ты же знаешь, у Свара не бывает ничегослишком рано или слишком поздно. У него всегда всё своевременно. Он знал, чтоты появишься именно сейчас. Он ждёт тебя на Внешнем Рукаве.

Мать повернулась, чтобы уйти в свои покои.Затем, уже через плечо, с улыбкой добавила: — И вряд ли он будет ждать тысячулет.

Яр поискал отца по следу Искры. Как толькообнаружил, тут же телепортировался к нему.

Прибыв в расчётную точку, сразу увидел Свара.Тот парил в черноте космоса в своём длинном, ослепительно белом и неизменночистом плаще. Про его плащ шутили, что когда на нём появится хотя бы пятнышкогрязи, это будет означать конец Вселенной.

Юноша подлетел к старому дэву.

— Здравствуй, отец. Мама сказала, что ты хотелменя видеть.

— Посмотри, сын, какая красота. Я иногдапоявляюсь здесь, чтобы полюбоваться. И подумать. Кажется, что галактикаогромна, в ней миллиарды звёзд, ещё больше планет. Но отсюда она кажется маленькойи хрупкой. Нарушить равновесие в мире легко. И тогда всё накроет хаос. Длятого, чтобы этого не случилось, к галактике приставлены мы.

— Знаю, пап, а ещё мы создаем жизнь напланетах. И сами планеты тоже, — с готовностью отчеканил Яр.

— Правильно. Но мы, дэвы, не выбирали своюроль. Это законы мироздания нам её диктуют. Мы обязаны создавать жизнь и простоне можем иначе. Ещё мы обязаны хранить равновесие и соблюдать главное праворазумных — свободу воли. Вот и все простые правила, которые мы должнысоблюдать.

— Пап, а тебе никогда не хотелось наплевать наэти законы? Не хотелось как-то помочь разумным? Пусть даже против их воли. Хотябы даже заставить поступать правильно, если уж эти разумные настолько неразумныи до них самих не доходит.

— Ты даже не представляешь себе, сколько раз яэтого хотел. Но законы вселенной не нами придуманы. И если их нарушить, темсамым нарушится и без того хрупкое равновесие. Это тут же откроет ворота хаосу.Хотя признаю, часто, очень часто, хочется помочь, оградить от ошибок, спасти ихот них самих. Но мы имеем право спасать их только от природных и внешних угроз.Опасных метеоритов, астероидов, инопланетного вторжения. Незаметно им что-топодсказывать. Посылать знаки. Но выбирать свою дорогу и идти по ней должны они сами,это их непреложное право. Спасать их от того, что они творят сами с собой исвоей планетой, а значит, от них самих... Этого мы не можем. Не можем помочь,если нас об этом не просят. Но они не просят.

— Почему? Что в этом сложного?

— Представляешь, они в нас даже не верят.Стоит им научиться строить всякие машины, летать, почувствоватьсамостоятельность и силу, они перестают верить в наше существование. Они не понимают, что своимневерием обрывают связь с нами и не дают нам возможности помочь им.

И приходится смотреть, как те, кого тысоздавал с такой любовью, радовался их успехам, надеялся, что когда-нибудь онистанут как мы... Своими руками уничтожают собственный прекрасный мир и убиваютсами себя. А затем постепенно или мгновенно вымирают, в зависимости отвыбранного ими самими способа.

Старый дэв замолчал. Яр смотрел на своего отцатак, будто видел впервые. Он и вправду впервые видел его таким. Всегда сильный,уверенный в себе, незыблемый, как космос, отец был сейчас совсем не таким.

«А ведь он очень стар. Он видел за свою долгуюжизнь столько, что мне даже представить страшно. Видеть своими глазами расцвети гибель тысяч миров...», — подумал про себя Яр. А вслух тихо произнёс:

— Пап, мне кажется, я теперь понимаю, почемумногие старые дэвы добровольно возносятся. Бесконечно тащить на себе такой груз не под силуникому.

— Ты меня понял, сын.

Оба замолчали, глядя на никогда не меняющийсяпейзаж. Но юноша чувствовал, что разговор ещё не окончен, и терпеливо ждал.Свар снова заговорил:

— Ты знаешь, что в твоей системе было ещё двепланеты, населённые разумными существами?

— Какие? Я всё осмотрел. Следы разумных нашёлтолько на красной.

— На красной планете был цветущий рай. И тогдаона была ещё не красной. Планету покрывали леса, океаны, реки с чистейшейводой. Буйство растительной и животной жизни. Почва была плодородной и давалаобильные урожаи. А воздух был чистым и свежим. И при том мягкий климат почти повсей поверхности. Это был чудесный уголок. Я любил там отдыхать и наслаждатьсяприродой и очень гордился этим своим созданием, ведь это был настоящий шедевр.Природа давала жителям планеты всё, что им было нужно. Аборигены были счастливымногие поколения. Но потом они научились строить машины. Их цивилизация сталаразвиваться по технологическому пути. Я не говорю, что это плохо, нет, нашипредки тоже строили машины. Но нашипредки никогда не брали от природы больше, чем она может дать. Мы смоглиобуздать свою жадность. А они нет, не смогли, не остановились. Они жадно ибесконтрольно использовали ресурсы. Даже воду и воздух. И однажды потеряли всё.Они выпили свой мир досуха. Их планета умерла, и её Искра вознеслась. А жителиещё несколько столетий боролись за жизнь. Строили какие-то бункеры, пыталисьвыращивать хилые растения в бесплодной и отравленной почве. Но это было ужебесполезно, они были обречены. И медленно вымерли.

— Почему мы их не спасли? Мы же могли.

— Да, я мог помочь им. Мы могли. Но мы неимели права. Я мог за одно мгновение вернуть им воду, кислород, сделать почвуснова плодородной.

Свар тяжело вздохнул.

— И от них не требовалось ничего, кроме...простой просьбы. Им нужно было только поверить в нас и попросить о помощи. Ненужны никакие обряды, молитвы или жертвы. Только мысленная просьба о помощи.Только искренняя просьба. Крик сердца. И я мгновенно всё исправил бы. Но ониснова не попросили. Разумные забыли о нас. Хотя я множество раз являлся ихпророкам, учёным, правителям. Объяснял самым просвещённым из них, что нужносделать, чтобы выжить. Но пророков объявляли лжецами. Ученых — сумасшедшими. Аправители просто боялись, что потеряют власть, и молчали. И вот они сделалисвой выбор. А во вселенной нет ничего более священного, чем право выбора.

Яр слушал отца, затаив дыхание, и ловил каждоеслово. Тот помолчал, вспоминая, и продолжил:

А второй планеты, которая была обитаема,больше не существует. Точнее, она существует не в том виде, какой былаизначально. Жители её тоже выбрали технику. В этом, повторяю, нет ничегоплохого, но их тоже погубила алчность и стремление к единоличной власти над своиммиром. А так как стран на планете было много, и желающих получить эту властьнад миром оказалось больше одного, они много воевали между собой. В этом тоженет ничего нового, наши предки тоже много воевали и тоже изобреталивсевозможное оружие, всё более совершенное и эффективное. Но мы сумели устоятьперед искушением. Хотя, может быть, нашим предкам просто повезло и им непришлось однажды делать сложный выбор.

Но мы отвлеклись. Я не буду говорить, ктопервый нажал на роковую кнопку, хотя я всё это видел своими глазами, да это иневажно, но планета теперь кружит вокруг солнца в виде пояса астероидов. Онивзорвали свой мир.

Я не стал брать материю из этого пояса длястроительства твоей планеты. Решил оставить как напоминание новым расам обошибках предшественников. Когда твои подопечные найдут следы цивилизации там,когда поймут, что случилось, может быть, это послужит предостережением отневерных шагов. Поистине, как ты верно заметил, неразумность разумныхнепостижима, как тёмная материя. И так же фатальна.

Отец снова замолчал.

— Кстати, отец, о темной материи. Я с детстваслышу о том, что нельзя приближаться к тёмным областям. Но никто не объясняет —что там. Что там может быть опасного для нас? Убить дэва невозможно.

Свар поднял взгляд на младшего: — Ты думаешь,смерть — это самое страшное? То, что ждёт каждого дэва в тёмных областях,намного хуже смерти.

— Что это?

— Вечный плен.

Яр удивился:

— Такое возможно? Но мы же вытащим любого изнаших откуда угодно. Хоть из центра звезды или чёрной дыры. Я неправ?

— Ты прав, сын. Мы вытащим своих из любойзападни, если сможем к ней приблизиться. Ты знаешь, что там, в тёмных областях?Что такое тёмная материя?

— Откуда? Никто не рассказывает.

— Я тебе расскажу. — Свар взял сына за руку. —Следуй за мной. — И тут же вместе с ним телепортировался.

Увидев, где они оказались, младший потерял дарречи от страха. Прямо перед ними клубился абсолютно чёрный туман. Туманнаяполоса тянулась в обе стороны, казалось, до бесконечности. Через эту черноту непроникал даже свет звёзд. Там, где хлопья черноты закрывали звезды, — звёздымеркли. И эта чернота была живая. Как только двое дэвов появились перед ней, наеё поверхности вспух пузырь. Начал вытягиваться, превратился в щупальце ипотянулся к ним. Яр посмотрел на отца, увидел, что тот невозмутим, и решил неподавать виду, что ему страшно. А страшно ему было до жути.

Но отца бодрым видом не обманешь.

— Не бойся. Мы достаточно далеко от неё.

— Я и не боюсь.

— Тёмная материя — это Тьма. В первозданномвиде.

— В смысле — «темнота»?

— Нет, младший. В смысле «Тьма». Живая,разумная, хищная субстанция. Это порождение хаоса и его разумное воплощение.Если, конечно, определение «разумная» применимо к ней. Но ведёт она себя именнокак разумная. И ещё она постоянно голодная. Она пожирает энергию и ищет еёповсюду. И если найдёт — жадно высасывает. Свет, тепло, жизненную энергию —всё, что сможет ухватить. Но особенно она обожает Искры разумных существ. Асамое любимое блюдо для неё — это Искры дэвов. Наши Искры.

— Почему? Чем наши Искры привлекательней?

— В наших больше энергии. И, кроме того, чтоеё много, эта энергия постоянно пополняется из пространства. Тьма можетпитаться нами почти бесконечно. И хуже всего то, что мы не можем к нейприблизиться. Стоит подобраться слишком близко, тебя захватывают и начинаютвысасывать силы. Выбраться невозможно. Во всяком случае, я не знаю такихпримеров. Каждая попытка спасения оборачивалась тем, что Тьма получала ещёбольше пленников. Попавший во Тьму дэв не может даже умереть, его душа уженикогда не переродится. Она останется в плену навсегда.

— Да как она вообще может нас заполучить? Мыже туда не летаем!

— Не летаем, — с горечью подтвердил отец. — Ноу Тьмы нашлись союзники. Точнее, служители, почитатели. Нашлись среди дэвов.

— Но ты же сказал, что нас она пожирает...

— Своих слуг она не трогает. Когда я был также молод, как ты, среди нашего народа образовалось общество служителей Тьмы. Аскорее секта. Они называли себя «Падшими». Сначала на них не обращали внимания.В основном это была молодежь. Мы думали —наиграются и перестанут. Но потом стали пропадать дэвы. Пропадатьсовсем. Их не могли обнаружить сканированием. Даже поиски по следу Искры неприносили успеха.

— Их уводили Падшие?

— Да. Обманом. Силой. Разными способами. Искармливали их Тьме. Они называли это жертвой.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я присутствовал на допросе одного из Падших.Только увидев его, я понял, что он уже не дэв. В нём ничего не осталось отнашего народа. Его заполнила Тьма. Он по собственной воле отдал свою душу Тьме,и она поселилась в нём. Она жрала его душу прямо на моих глазах. Как она смогла это сделать, пролезть в него ипоселиться, никто не знает.

— Но они же изначально были обычными дэвами.Как они сами стали её слугами?

Свар на минуту задумался и ответил: — Онасмогла их обмануть. Перевернуть их понятия о добре и зле. Разумное существостроит свои представления о мире и оценивает всё в нем происходящее, исходя иззаложенных в нем фундаментальных понятий, что есть хорошо и что есть плохо.Изначально эти понятия, закладываются теми, кто воспитывает разумное существо,то есть родителями. Я говорю не только о дэвах, это присуще всем разумным.Индивид получает в детстве понимание добра и зла, а затем всю свою жизнь иотношения с обществом строит в соответствии с этим пониманием. Огромнаяответственность лежит на родителях и воспитателях, потому что это они создаютфундамент сознания. По сути, создают новое сознание разумного существа. И вотпредставь себе, что произойдёт, если убедить разумного, что всё то, чему его училис детства, — неправда. Что все вековые традиции, которых держались его предки,— мракобесие и старые лохмотья. И что его учителя, которым он верил, обманывалиего или были обмануты сами. Убедить в этом непросто, придётся найти в егосознании, за какие струны подёргать, какие представить доказательства своейправоты. Но если это удаётся, у него уже не остаётся нравственного стержня,фундамента, на котором он будет строить свои умозаключения, и тогда он ужелегко и уже почти без доказательств примет на веру утверждение, что чёрное —это белое, а белое — это чёрное. Добро и зло в его сознании меняются местами, итогда врагов он воспринимает за друзей, а с друзьями начинает бороться как сврагами.