Эртейн: Чужая душа. Псы хаоса

Девочка дёрнула его за руку, показывая на крайний дом, ещё не тронутый огнём. Оттуда доносился женский крик.

Кайлан рванул вперёд, сам не зная зачем. Инстинкт, выработанный годами работы в аптеке – когда кто-то зовёт на помощь, ты идёшь.

Он вбежал в дом и увидел женщину, прижатую к стене двумя мужчинами в чёрном. Третий держал за волосы подростка – мальчика лет четырнадцати, с разбитой губой и диким ужасом в глазах.

– А ну стоять! – заорал Кайлан, выхватывая нож.

Противники обернулись. В их глазах не было ни удивления, ни страха. Только насмешка и лёгкое любопытство.

Один из них, здоровяк с нашивками на плаще, шагнул вперёд и что-то прорычал на знакомом уже гортанном языке. Кайлан не понял слов, но смысл был ясен: «Щенок, ты кто такой?»

И тут случилось то, чего Кайлан никак не ожидал.

Голова взорвалась болью.

Он пошатнулся, выронил нож и схватился за виски. Боль была невыносимой – острой, пульсирующей, словно кто-то вбивал ему в череп раскалённые гвозди. Перед глазами поплыло, потемнело, а потом…

Потом он увидел.

Не глазами – чем-то другим. Увидел, как от здоровяка в чёрном тянется тонкая нить, серая и склизкая, словно гной. Она тянулась к женщине, к мальчику, ко всем в этой комнате. И там, где эта нить касалась людей, она оставляла след – тёмное пятно, которое пульсировало в такт биению их сердец.

– Что за… – прошептал Кайлан.

Здоровяк сделал шаг к нему, замахнулся. И в этот момент из глаз Кайлана брызнуло что-то тёплое. Он закричал, чувствуя, как по щекам течёт не то кровь, не то что-то иное.

А потом всё кончилось.

Боль ушла так же внезапно, как появилась. Мир прояснился. И Кайлан вдруг понял, что слышит не просто звуки, а слова.

– …тварь, что ты сделал? – рычал здоровяк, отступая на шаг.

Кайлан смотрел на него и осознавал, что понимает каждое слово. Все слова. На незнакомом языке, который секунду назад был для него тарабарщиной.

– Я… – начал он и сам удивился тому, что говорит на том же языке. – Я ничего не делал.

Глаза здоровяка расширились. Он посмотрел на свои руки и вдруг закричал.

Серая нить, которую видел Кайлан, внезапно стала видимой для всех. Она пульсировала, разбухала, и от неё расходились чёрные ветвистые линии, проступающие на коже нападавших.

– Что это?! – заорал второй, глядя на свои ладони, покрывающиеся чёрными узорами.

Кайлан смотрел на них и понимал: это сделал он. Нечаянно, не понимая как, но сделал. Что-то внутри него выплеснулось наружу, и теперь эти люди…

– Убей его! – заорал здоровяк, бросаясь вперёд.

Кайлан не успел даже пошевелиться. Но вдруг девочка, та самая, что привела его сюда, выскочила из-за спины и что-то крикнула.

Крик прозвучал странно – словно эхо, отразившееся от стен. В ту же секунду нападавшие замерли. Их глаза остекленели, лица побледнели. Они стояли неподвижно, как статуи, и только чёрные узоры на их коже пульсировали всё быстрее.

Девочка повернулась к Кайлану. В её глазах не было испуга. Только любопытство и… надежда.

– Ты такой же, как я, – сказала она на том же языке, который Кайлан теперь понимал. – Только ты сильнее. Гораздо сильнее.

Кайлан открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но в этот момент нападавшие рухнули на пол, как подкошенные. Они были живы, но без сознания. Чёрные узоры на их коже медленно бледнели, исчезали.

– Что я сделал? – прошептал Кайлан.

Девочка подошла ближе и взяла его за руку. Её ладонь была тёплой и сухой.

– Ты коснулся их сущности, – сказала она. – Такого я ещё не видела. Даже старейшины не умеют такого. Ты… ты особенный.

Снаружи донёсся топот копыт – новые всадники приближались к деревне. Девочка дёрнула Кайлана за руку.

– Нам нужно уходить. Сейчас.

Он позволил увести себя прочь, но на пороге обернулся. Женщина и мальчик, которых он спас, смотрели на него с благоговейным ужасом. А нападавшие всё ещё лежали без сознания, и их чёрные плащи казались просто тряпками в свете пожара.

Кайлан выбежал вслед за девочкой в ночь, сжимая в руке нож, которого уже не помнил, когда подобрал.

В его голове роились тысячи вопросов. Но самый главный был один:

«Что я такое?»

Они бежали, пока хватало сил.

Деревня осталась далеко позади, но зарево пожара ещё долго освещало небо, словно второй закат. Кайлан не знал, сколько прошло времени – может, час, может, два. Он просто переставлял ноги, стараясь не отставать от девочки, которая двигалась по лесу уверенно, словно знала здесь каждую тропку.

Наконец, когда лёгкие начали гореть огнём, а ноги подкашиваться, девочка остановилась. Они вышли к небольшой пещере, скрытой за корнями огромного дерева. Вход был узким, почти незаметным.

– Сюда, – сказала она и нырнула внутрь.

Кайлан последовал за ней. В пещере было темно, сыро и пахло зверем, но сейчас это казалось раем.

Он опустился на землю, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Тело дрожало от усталости, в висках стучало, а перед глазами всё ещё стояла картина: чёрные узоры, пульсирующие на коже нападавших, их остекленевшие глаза, их падение.

«Что это было?» – мысль билась в голове, не находя ответа.

– Ты как? – спросила девочка.

Кайлан открыл глаза. В темноте он почти не видел её лица, только силуэт, но голос звучал встревоженно.

– Жив, – ответил он хрипло. – Что это было? Кто эти люди? И кто ты?

Девочка помолчала, потом завозилась, и через мгновение в пещере зажёгся маленький огонёк. Она высекла искру из двух камней и раздула трут. Свет выхватил из темноты её худое лицо, огромные глаза и спутанные волосы.

– Меня зовут Илайя, – сказала она. – А эти люди… это псы.

– Псы?

– Чёрные всадники, – Илайя пожала плечами. – Они приходят, жгут деревни и забирают людей. Никто не знает, зачем. Просто приходят и забирают.

Кайлан вспомнил, как они ворвались в дом, как схватили женщину и мальчика. Забирают людей.

– Почему они это делают?

Илайя покачала головой.

– Никто не знает. Говорят, им нужны молодые. Или сильные. Или просто те, кто может работать. Я сама видела: в прошлом году забрали моего старшего брата. Просто пришли ночью и забрали.

Кайлан смотрел на неё и видел в её глазах ту же боль, что носил в себе.

– А ты? Ты смогла убежать?

Илайя кивнула.

– Спряталась. Мать заслонила меня собой. Они её… – она не договорила, отвернулась.

В пещере повисла тишина. Кайлан не знал, что сказать. Слова утешения здесь не работали. Он это знал лучше других.

– То, что произошло там, – тихо сказала Илайя, не глядя на него. – С этими людьми… как ты это сделал?

Кайлан долго молчал. Он и сам не знал ответа. Воспоминание было смутным, словно во сне. Голова заболела, из глаз потекло что-то тёплое, а потом… потом эти люди просто упали.

– Я не знаю, – признался он. – У меня… разболелась голова. А когда прошло, они уже лежали.

– У тебя шла кровь из глаз, – тихо сказала Илайя. – Я видела. Это было… страшно.

Кайлан машинально коснулся лица. Кожа была чистой, никаких следов крови. Но ощущение осталось – чужое, пугающее, непонятное.

– Я даже не знаю, где я, – сказал он после долгой паузы. – И как я здесь оказался.

Илайя посмотрела на него с любопытством.

– Ты не отсюда? Я сразу поняла, что ты чужой. Говоришь странно, одет странно. И от тебя пахнет… по-другому.

– От меня пахнет? – Кайлан невольно понюхал свою одежду. Пахло потом, кровью и дымом.

– Не так, – Илайя наморщила лоб. – Ты пахнешь… смертью. Как будто ты уже умирал.

Кайлан вздрогнул. Слишком точное попадание.

– Я был… в другом месте, – осторожно сказал он. – Там была война. Болезнь. Многие умерли.

Илайя кивнула, принимая ответ без лишних вопросов. В её мире, видимо, к смертям привыкли.

– Ты лекарь? – вдруг спросила она.

Кайлан удивился.

– Почему ты так решила?

– Ты нож взял, но не ударил. Ты хотел помочь тем людям, а не убивать. И ещё – ты пытался перевязать того раненого на поле. Я видела.

– Ты была там?

– Я за вами наблюдала. Думала, может, ты враг. Но ты не враг. Ты пытался спасти.

Кайлан не знал, что на это ответить.

– Да, – сказал он наконец. – Я лекарь. В моём мире я делал лекарства. Лечил людей.

Глаза Илайи вспыхнули.

– Настоящий лекарь? Не знахарь, не травник, а тот, кто умеет лечить?

– Ну… да.

Илайя вдруг рассмеялась. Смех был нервным, почти истерическим.

– Ты не представляешь, как нам нужен лекарь, – сказала она. – У нас в деревне был только старый Хейран, но он умер прошлой зимой. Теперь если кто заболеет – умирает.

– А вы? – Кайлан кивнул на неё. – Вы живёте в этой деревне?

Илайя покачала головой.

– Я из другой деревни. Мою сожгли месяц назад. Я шла к тёте, думала, у неё спрячусь. А когда пришла… – её голос дрогнул. – Они уже были там.

Кайлан смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает знакомая, до боли знакомая ярость. Он знал это чувство. Видеть, как гибнут твои близкие, и ничего не мочь сделать.

– Пойдём со мной, – вдруг сказала Илайя. – Есть место, где мы можем спрятаться. Недалеко. Там живут такие, как мы. Кто сбежал от псов.

– Такие, как мы? – переспросил Кайлан. – Тоже… беженцы?

– Да. Нас немного, но мы держимся вместе. Старшие помогают младшим, защищают друг друга. Там ты будешь в безопасности.

Кайлан задумался. С одной стороны, ему нужно было понять этот мир, найти способ выжить. С другой – он уже успел убедиться, что здесь смерть ходит по пятам.

– А если они найдут нас?

Илайя пожала плечами.

– Значит, будем убегать дальше. Такова наша жизнь.

Она подбросила веток в огонь и посмотрела на Кайлана.

– Ты не обязан идти со мной. Но если останешься здесь – они найдут тебя. Они всегда находят.

Кайлан молчал. В голове роились мысли, вопросы, страхи. Но одно он знал точно: оставаться одному нельзя.

– Хорошо, – сказал он. – Я пойду с тобой.

Илайя улыбнулась, и впервые за всё время в её глазах появилось что-то похожее на надежду.

– Тогда отдыхай. Завтра на рассвете выйдем. Путь неблизкий.

Она завернулась в свой рваный плащ и прилегла у входа, словно сторожевой пёс. Кайлан смотрел на неё и думал о том, как же этот мир похож на его собственный. Те же страхи, та же боль, те же потери.

И те же дети, которые слишком рано становятся взрослыми.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Утро пришло серым и холодным.

Кайлан проснулся от того, что замёрз. Тело, чужое и непривычное, трясло мелкой дрожью. В пещере было сыро, а огонь погас ещё ночью. Илайя сидела у входа, завернувшись в плащ, и смотрела наружу.

– Проснулся? – спросила она, не оборачиваясь. – Нам пора. Чем дальше уйдём, тем лучше.

Кайлан с трудом поднялся. Каждое движение отдавалось болью в мышцах – тело подростка, в котором он оказался, явно не привыкло к таким нагрузкам.

– Есть хочешь? – Илайя протянула ему кусок чёрствого хлеба, который Кайлан нашёл на поле боя.

Он взял, отломил половину, вернул обратно.

– Держи. Сама ешь.

– Я уже, – соврала она, но хлеб взяла.

Они вышли из пещеры. Лес встретил их тишиной – ни птиц, ни зверей, только ветер шумел в кронах. Илайя уверенно двинулась вперёд, и Кайлан последовал за ней.

– Расскажи мне об этом мире, – попросил он. – Я должен понимать, куда мы идём и чего ждать.

Илайя шла молча минут пять, потом заговорила.

– Мир называется Эртейн. Когда-то, говорят, здесь было великое королевство. Люди жили в городах, торговали, строили. Потом пришла Тень.

– Тень?

– Так называют ту силу, что уничтожила всё. Никто точно не знает, что это было. Говорят, маги открыли дверь, которую нельзя было открывать. Или боги разгневались. Или мир просто состарился и заболел.