Оккультриелтор

– Слушай, Ян Шу, а я думал, что тебе первому премия достанется, – усмехнулся Большой Цзюй, хлопнув меня по плечу.

– Эта тетушка Лань что, водит меня за нос?

Я швырнул окурок в канаву.

– Ну тогда… Ты ей еще разок позвони. А если не ответит, брось это дело.

Я взял подписанный договор и снова набрал номер тетушки Лань.

Большой Цзюй, стоя рядом, поглядел в бумаги и вдруг почему-то нахмурился.

– Ян Шу, – Большой Цзюй показал на документ, – это же жилой комплекс «Сверхдержава»…

Я взглянул на то место, куда показывал Большой Цзюй. Но тут тетушка Лань взяла трубку.

Мобильник у Большого Цзюя тоже зазвонил, и он, махнув рукой, вышел из агентства на улицу.

Голос тетушки Лань доносился словно бы издалека, с какой-нибудь широкой открытой равнины. По ней гуляли стада коров и овец, но – странное дело – не издавая ни звука. Просто жевали траву, опустив головы, а по равнине распространялась какая-то вонь. Две секунды. Всего за какие-то две секунды сработал рвотный рефлекс. Чуть телефон из рук не выронил. Шея вдруг напряглась до жути, как будто мне на плечи взвалили какую-то тяжеленную ношу.

Не имею ни малейшего понятия, с чего это вдруг у меня перед глазами предстала такая картина, всего из-за одного-единственного звонка, что ли? Но мутить меня не перестало. Две-три минуты ушло на то, чтобы тетушка Лань поняла, кто ей звонит. Как и следовало ожидать, она давно забыла о нашем деле, начала извиняться, а потом мы условились, что тем же вечером я приду к ней осмотреть квартиру.

Ни в коем случае не поднимай голову

Увечернего осмотра квартиры есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, понятно, чтó с электрикой, с другой стороны, неясно, как обстоит дело с естественным освещением днем, и трудно разобраться, что рядом с домом. Ну и конечно, для фотографий время не слишком подходящее. Тетушка Лань не позволила мне съездить самому пофотографировать и без конца напоминала, что нужно приехать не позднее восьми часов, на входе предупредить консьержа, что я явился на осмотр, а она будет ждать меня наверху в квартире.

Это был мой первый выезд такого рода, и я выложился по полной, как будто риелторские комиссионные мелькали прямо перед глазами. Я хорошо знал эти дома. Старые многоэтажки «Сверхдержавы» построили восемнадцать лет назад. Там было триста с лишним квартир. Жилой комплекс этот не совсем простой, а лучше сказать, исключительный. Когда улицу Данэн только начинали отстраивать, дома «Сверхдержавы» стали первыми в микрорайоне, вроде как основа основ. По рассказам Мэй, в те годы скупить столько земли у разных собственников и выстроить громадный жилой комплекс было не по силам даже крупным застройщикам.

Тем вечером я проглотил пару таблеток японского обезболивающего и, несмотря на страшную боль в шее и в плечах как от солнечного удара, пораньше приехал в «Сверхдержаву». Получив карту гостя на посту охраны, я побродил во дворе комплекса, присмотрелся получше к расположению объекта. Квартира тетушки Лань находилась в корпусе B на одиннадцатом этаже. Немного покружив, я наконец отыскал этот корпус. Поднял голову, чтобы поглядеть наверх, и увидел на балконе девушку. Кажется, точно девушка? Ну да, одиннадцатый этаж. Я даже специально пересчитал по балконам.

Глазам не верю. Все-таки высота приличная, как кого-то можно рассмотреть на одиннадцатом этаже? Даже если бы я и увидел, то в лучшем случае силуэт, но не так же отчетливо, как эту девушку. Голова раскалывалась, плечи ломило. Наверное, из-за того, что я слишком сильно задрал голову.

Девушка смотрела на меня с высоты одиннадцатого этажа.

Я вглядывался, и казалось, что ее лицо становится все различимее, даже мельчайшие черты.

– Ян Шу, а вы уже здесь, так рано? – Тетушка Лань из ниоткуда появилась у меня за спиной.

Дрожь прошла по всему телу.

– Здравствуйте, тетушка Лань!

– Ну что ж, пойдемте наверх, времени достаточно.

И она зашагала прямиком во второй корпус.

Я не отставал, следуя по пятам за тетушкой Лань.

В этом жилом комплексе из трех многоэтажек, выстроенных буквой П, второй корпус располагался посередине. Я прошел за тетушкой Лань в холл, и, хотя часы не показывали еще и восьми, а квартир в комплексе насчитывалось свыше трехсот, в это время кругом не было ни души. По имевшейся у меня информации, комплекс заселен на три четверти, это как минимум. Наверное, вечером все жильцы ужинают в своих квартирах. Холл, пусть и не новый, в целом выглядел чистым и ухоженным. Видно, комитет жильцов тут делом занят. Свет яркий. Только стеклянная дверь в холле грязновата, ее давно не протирали. Так ведь и жилому комплексу вон сколько лет. Не стоит придираться.

Мы вошли, открыв картой электронный замок, лифт оказался на расстоянии семи широких шагов от входа. Тетушка Лань была в лиловом платье и простых туфлях. Она первой зашла в лифт, ритмично цокая каблуками.

– Ах, надо же, так поздно. – Тетушка Лань нажала на кнопку десятого этажа, загорелась зеленая лампочка. – Ян Шу, поздновато сегодня. Может, зайдем посмотрим квартиру, где я живу? Там планировка схожая.

Вот те на!

– Тетушка Лань, мы все равно уже здесь. Давайте сразу на одиннадцатый. Минутой больше, минутой меньше – никакой разницы.

Лифт поднимался медленно. В тишине было слышно, как движутся стальные тросы в шахте и гудит лампа. Тетушка Лань молчала. Появился ветерок, лифт остановился на десятом. Четыре квартиры на этаже, две слева и две справа.

Я поднес магнитную карту к считывателю и нажал на одиннадцатый этаж.

– Тетушка Лань, даю слово, это не займет много времени. А если у вас что-то срочное, то вы идите, я сам все сфотографирую и потом уйду.

В знак обещания я ударил себя в грудь. Тетушка Лань только опустила голову и едва слышно вздохнула. Заколка на ее конском хвосте все так же сверкала.

Вторая квартира справа.

Входная железная дверь открылась, издав резкий звук. Массивная, она захлопнулась с тяжелым стуком. Тетушка Лань незаметно включила освещение. Рассеянный свет ламп и блеск роскошной хрустальной люстры в центре отразились в моих глазах, немного ослепив. Гостиная достаточно большая, отделена от столовой очень высоким, видимо сделанным на заказ, книжным шкафом. Он заслонил свет так, что столовая и кухня остались в темноте.

В квартире ощущался легкий запах затхлости. Наверняка здесь давненько никто не жил. Обитый серой тканью диван был накрыт чехлом от пыли. При движении воздуха края чехла слегка покачивались вверх-вниз.

Сквозняк?

Я прошел дальше и только тогда рассмотрел, что в столовой под потолком крутится вентилятор.

– Тетушка Лань, тут вентилятор забыли выключить. – Я показал пальцем на потолок.

– Не выключай, – выпучила она глаза, – пусть разгоняет спертый воздух.

Не знаю, вероятно, мне показалось, но тетушка Лань, зайдя в квартиру, стала какой-то потерянной. Собственник должен бы с задором рассказывать, показывать все. В общем, я сам походил, посмотрел, сделал в блокноте заметки. Мебель хорошая, стены окрашены, вся электрика в порядке. На балконе сушилась какая-то тряпичная кукла – видимо, забытая внуком или внучкой тетушки Лань. Я усмехнулся, закрыл дверь на балкон. Тетушка Лань взглянула на часы и сказала, что ей нужно отойти. Еще напомнила, чтобы я не забыл закрыть дверь и перед уходом выключил все, кроме потолочного вентилятора на кухне.

Дверь открылась, и опять раздался резкий звук, а за ним – тяжелый грохот закрывающейся двери. Я вытащил камеру и начал фотографировать. Большой Цзюй говорил, что надо тщательнее и покрасивее все заснять. Жалко, что не днем это приходилось делать, а то раздвинул бы шторы в гостиной – получилось бы получше. Поймав себя на этой мысли, я тут же решил зайти сюда в другой раз и снова пофотографировать квартиру, но при дневном свете.

Сейчас эра смартфонов, но я набираю текст на экране еще медленнее, чем пишу от руки, поэтому решил присесть в столовой за стол, чтобы не спеша зафиксировать все оснащение квартиры по порядку. Вентилятор крутился медленно, лето заканчивалось, и внутри было не душно и не жарко, а даже, наоборот, прохладно. На таком современном вентиляторе посередине имелись лампочки, и я зажег их все, чтобы фотографии получились удачнее. Когда же я делал записи в блокноте, мне показалось, что свет то и дело моргает, точно ему все время что-то мешает. Словно лампочки расположены не под лопастями, а за ними.

Просматривая сделанные снимки, я одновременно фиксировал все самое важное в блокноте. У меня зачесалась шея. Да еще мешала какая-то тень, все время заслонявшая свет. Я поднял голову – веревочный выключатель болтается в воздухе между лампочек. Привстав, я потянулся к шнурку и хотел закрепить его, чтобы тот не досаждал мне, пока я не закончу записывать. В тот самый момент, когда я протянул руку и почти дотронулся до шнурка, я увидел на большом книжном шкафу, отделявшем столовую от гостиной, что-то черное, вроде как… чью-ту макушку. Мгновенно по всему телу побежали мурашки, холодок поднялся по позвоночнику. Ну и дураком же я был, по крайней мере в ту секунду. Подался вперед, присмотрелся, а там, как оказалось, берет. Черт его знает, кто его туда положил.

Я вернулся к отснятым фотографиям, стал просматривать дальше. Но на них никакого берета не было. Может, тетушка Лань его туда положила, когда уходила. Оставалось только гадать. Я усмехнулся: с какой стати так разводить панику, я же квартиру пришел смотреть. Если так пойдет дело, как я с работой-то справлюсь?

Усевшись снова за обеденный стол, я интуитивно посмотрел наверх, хотел вернуться к шнурку и закрепить его как следует рядом с лампочками, но тут впервые в жизни понял, что бывают такие моменты, когда хочешь закричать и не можешь.

Маленькое, похожее на девушку существо обеими руками и ногами вцепилось в лопасть вентилятора, и вертелось, и вертелось, так что у меня кругом пошла голова, но взгляд отвести было невозможно. И у этого похожего на девушку существа волосы кружились следом, раз за разом пролетая у меня перед глазами.

Наконец я одолел этот парализующий ужас, сдавленно охнув.

– Что такое?

За моей спиной раздался голос тетушки Лань. И я просто не выдержал, грохнулся вместе со стулом на правый бок.

А существо над головой попросту исчезло, растаяв в сумраке комнаты. Как будто это всего-навсего вечеринка по случаю Хэллоуина.

Грабительское лечение шейной боли

Не знаю, как тетушка Лань оказалась у меня за спиной. Я собственными ушами слышал, как она открыла дверь и вышла из квартиры. Вот именно – слышал, но не видел. Но даже если бы видел – разве можно доверять глазам? Не думаю.

Выйдя из «Сверхдержавы», я надел шлем и уже собирался валить отсюда на скутере, как мои симптомы солнечного удара дали о себе знать еще сильнее. Голова раскалывалась. Прокрутив мысленно все только что случившееся, я даже подумал, что переусердствовал с болеутоляющим, вот и почудилось. Тетушка Лань стояла тихо, точно ничего и не произошло. Не знаю, как лучше описать пережитое. Но скажу: если мне не привиделось, эта висевшая вниз головой, вцепившаяся в лопасть вентилятора девушка на самом деле существовала. Розыгрыш озорной внучки? Определенно нет.

Ну и квартирка мне досталась для первой сделки. Жизнь, кажется, катится под откос. По дороге обратно в агентство терпеть не было мочи, но на перекрестке я рассмотрел маленькую стеклянную дверь с надписью «Лечение шейных болей». Припарковавшись, я зашел в это заведение.

– Здравствуйте.

Через открытую дверь были видны деревянный стол и четыре низких табурета. На том, что стоял слева, восседала миниатюрная девушка: светлокожая, с собранными в хвост волосами, глаза не слишком крупные, но и не миндалевидные. В уголке одного глаза чернела родинка, которую трудно было не заметить.

– Нужен массаж?

Девушка встала и теперь казалась намного выше, чем можно было подумать сначала.

– У меня, судя по всему, солнечный удар. Шею ломит, голова болит. Процедуру гуаша делаете?

Я снял шлем, держа его под мышкой.

– Проходите и ложитесь, скоро подойду.

Девушка была немногословна. Но, кроме нее, в заведении больше никого не обнаружилось. Мне даже показалось, что я попал в одно из тех жутко неприятных заведений, где предлагают разные непристойные услуги. Успокаивало только то, что снаружи я не заметил никаких подозрительных мерцающих неоновых вывесок. Массажистка круглолицая, но не полная, хотя и стройной ее точно не назовешь, в общем… пропорционально сложенная. Не знаю почему, но я вдруг обратил внимание на ее фигуру. Она была в форменной одежде, в какой обычно ходят медсестры: длинные брюки, верх с короткими рукавами, только зеленого цвета. В похожей форме делают операции хирурги.

На деревянном столе в небольшой темно-синей пиале курилось какое-то благовоние, и я решил не оставлять шлем на столе, а поставил его на один из табуретов.

– Ложитесь на живот.

Я лег спиной к массажистке. Но чувствовал себя неловко.

Спустя пару минут шея стала гореть, как будто ее пламенем обожгло, и это ощущение только усиливалось. Я не выдержал и вскрикнул:

– Больно же!

Массажистка крепко держала мою голову, не позволяя обернуться.

– Терпите, будет немного больно.

В следующий раз надо предупреждать до массажа. Тоже мне, профессионал…

Ладно, потерплю.

Горело так, будто из меня делали запеченного лосося. Но я повел себя по-мужски и больше не издал ни звука. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг я снова почувствовал жуткий запах, как тот, что появился во время разговора по телефону с тетушкой Лань. А потом расслышал слова массажистки:

– Блюйте!

Я наклонился в сторону. К моему лицу поднесли жестяное ведерко. Я старался сдержаться, но по громкому всплеску понял, что меня вырвало. Или съел что-то не то, или и вправду всему виной мощный солнечный удар. Но, когда все из меня вышло, мне полегчало, боль в шее и плечах исчезла, голова не раскалывалась, как раньше. Только я почувствовал усталость, веки отяжелели и опускались, как будто на них давили чугунные пластины. Если бы не собрал волю в кулак, моментально завалился бы на бок и уснул.

В помещении витал аромат сандала. Массажистка втирала мне в кожу какое-то средство, пахнущее сельдереем вперемешку с кориандром. Веки уже не были такими тяжелыми. Я присел и посмотрел на девушку. Ждал, вдруг она что-нибудь скажет. Но та стояла у раковины, тщательно мыла руки, и только в это мгновение до меня дошло, что ее руки чернее сажи, будто на них осела угольная пыль.

– Обалдеть можно. Это что за техника массажа такая? – робко поинтересовался я.

– Великое дыхание Хамона.

Я согласно кивнул.

Только много лет спустя я узнал от Бу Синь-тоу (так звали эту массажистку), что тем вечером она озвучила первое, что ей в голову пришло, – тогда она читала японскую мангу «Невероятные приключения ДжоДжо». Вот и навесила мне лапши на уши.

Вымыв руки, массажистка опять уселась на низкий табурет в той же позе, в какой я увидел ее при входе. Меня это немало озадачило. Обычно в таких случаях в массажных салонах тебя зовут к стойке для оплаты, предлагают взять визитку, ну или угощают стаканчиком чая, чтобы ты мог прийти в себя, разве не так? А здесь все совсем иначе, очень странно.

– Ну так… Сколько с меня? – В конце концов пришлось заговорить самому. Мужчине всегда приходится делать первый шаг.

– У тебя осталось только восемь, – произнесла она.

– В смысле? Восемьсот? Или восемь тысяч?

Если восемь тысяч, это грабеж среди бела дня, надо будет обязательно сделать пост и пожаловаться, рассказать всем об этом чернушном грабительском заведении.

– У человека десять жизней. Три бессмертных и семь смертных. И у тебя осталось восемь.

Массажистка несла какую-то чушь. А я это все слушал.

– Хорошо, что здесь нет злонамеренности. Но тебе надо бы опасаться.

Опасаться чего? О чем это она? У меня мелькнула мысль, что надо побыстрее выбираться отсюда.

– Ну так сколько… – смущенно перевел я разговор на прежнюю тему. – В этот раз сколько будет стоить?

– Десять тысяч.

Ни хрена себе! Да это грабеж! Настоящий развод!

– Десять кусков? – Я поднял указательный палец, чтобы удостовериться. – Ты хочешь сказать, десять тысяч новых тайваньских долларов?

– Это еще не дорого. Не хочу на тебе наживаться.

– У меня с собой столько нет.

Я раскрыл кошелек.

– Знаю.

– Так что тогда?

– Будешь должен. В следующий раз отдашь.

Она что, не в себе? Вернуться туда, где тебя попросту грабят?

Взяв шлем, я привычно отвесил поклон и вышел на улицу, не оборачиваясь.

Перед этим я украдкой положил две тысячные банкноты на табурет. По крайней мере меня нельзя будет упрекнуть, что я вовсе не расплатился.

А что касается десяти тысяч?

Если снова это услышу – вызову полицию.

Менталитет краба: на сытый желудок блевать легче

На следующий день я проспал до полудня.

Проснулся бодрым, в хорошем настроении, все вчерашнее становилось смутным, как будто кто-то уходит далеко-далеко, силуэт растворяется, но еще видишь, как тот машет рукой. Этот приятный обман, вероятно, привнес вчерашний расслабляющий массаж. Но вот только для меня десять тысяч – сумма запредельная. Я дал себе слово, что ноги моей не будет в том салоне. Знать бы, что это обещание очень скоро мне придется нарушить. К тому же выяснилось, что десять тысяч, по сути, ерунда, так что, может, я еще и выгадал.

Поскольку я проспал, то решил не заглядывать в агентство, а поспешил в «Сверхдержаву», чтобы сфотографировать там всю обстановку днем, при нормальном солнечном свете. Хотел сделать такие фото, чтобы люди увидели и сразу захотели бы купить эту квартиру. В наш век маркетинга все надо упаковывать в красивую обертку. И я полез в интернет, просмотрел массу разных снимков риелторов, заключивших успешные сделки, стараясь разобраться в технике фотографии. Пост охраны в «Сверхдержаве» находился с краю, в отдельном здании, а не в главном холле. Когда я получал карточку гостя, позвонил Большой Цзюй. Я уже собирался ответить, как вдруг кто-то хлопнул меня по плечу.

Не успел обернуться – меня шлепнули по другому плечу и в придачу по затылку.

– Кто?

Такую дурацкую выходку мог сотворить только Большой Цзюй, кто же еще?

За моей спиной стояла вчерашняя массажистка. В эту минуту я понял, что она высоченная, ростом вровень со мной, всего на пару сантиметров ниже. Ее волосы теперь были собраны в пучок, в них была продета какая-то штука, похожая на палочку для еды.

– Мастер? – опешил я. – Тоже в этом комплексе живешь?

Массажистка, задрав голову, огляделась по сторонам с таким выражением, точно принюхивалась, нет ли в воздухе какой-нибудь добычи. Потом подняла левую руку и помахала, держа в руке полиэтиленовый пакет.

– Да нет же, я купила завтрак, как раз проходила мимо и заметила тебя. Не забудь, ты мне еще восемь тысяч должен.

Страшнее всего, когда вот так вдруг в воздухе повисает тишина.

Я часто-часто заморгал, не зная, как избежать столь щекотливого разговора. Вчера она едва цедила слова, будто они были на вес золота, а сегодня вдруг стала весьма приветливой. К счастью, неловкое молчание продлилось пару секунд, она достала из пакета рисовые колобки и обратилась ко мне:

– Не завтракал еще? Бери, это тебе.

– Да неудобно… Тем более я тебе должен…

Нет, только не про это, о долге ни слова.

– Если не поешь, блевать на пустой желудок будет сущим мучением, – пробормотала она.

С чего это я должен блевать? Я растерянно мотнул головой, неловко попрощался и пошел, собираясь заняться своими делами. Но вдруг заметил, что массажистка увязалась за мной по пятам. Казалось, она не намеревалась много говорить, как и вчера.

– Моя фамилия Бу, Бу Синь-тоу. Иероглиф «бу» как в слове «гадать». – Пальцы ее правой руки при этом все время шевелились.

– Бу, отдам деньги, как только получу зарплату. Но сейчас мне нужно работать, и тогда…

– Хотя здесь нет злонамерения, одному тебе не продержаться.

За мной шла девушка, знакомство с которой состоялось меньше суток назад, державшая в руках пакет с завтраком. Почти сцена из какого-нибудь артхаусного фильма? Я пожал плечами. Ладно, мне ведь только пофотографировать и все, а потом найду банкомат поблизости и верну ей долг.

Одиннадцатый этаж. Понятия не имею, не обман ли это зрения, но я еще дверь не успел открыть, как увидел, что Бу перебирает пальцами все быстрее. Как делают в детстве, когда учатся считать на счетах. Но, склонив голову и приглядевшись, я понял, что ее рука только слегка дрожала. Когда мы вошли в квартиру, мне захотелось первым делом раздвинуть шторы, чтобы сделать фотографии получше при свете дня.

И тут вдруг Бу схватила меня за руку. С того раза, когда меня девушка вот так хватала за руку, минуло немало лет. В голове закрутилось всякое. Он и она, одни в чужой квартире. Наслушался я разных историй про нечистоплотных риелторов, так что подобные мысли появились сами по себе.

Бац!

Жалюзи вдруг подхватил ветер, и они ударились об окно, вернув меня к реальности.

– Не подходи, окно ведь не распахнуто.

– Если не открыть, будет слишком душно, давай я…

Она стояла рядом с обеденным столом и смотрела вверх, на потолок, где по-прежнему неутомимо крутился вентилятор. И все еще держала меня за руку.

– Лучше уйти, всё здесь, прямо скажем… – Она потянула меня за руку назад.

Работа еще не окончена, а мне сегодня надо бы вывесить фотографии на сайт. Но одного взгляда на ее серьезное лицо было достаточно, чтобы поверить ей. Кивнув, я попятился к двери.

– Ян Шу, а вы уже здесь, так рано?

Я вздрогнул. И, повернув голову, увидел, что у входа, наполовину открыв железную дверь, стоит тетушка Лань и вроде как с улыбкой смотрит на меня. Бу сжала мою руку, давая понять, что дела плохи, жди беды.

– Доброе утро, тетушка, – вдруг приветливо улыбнулась Бу.

– Доброе, доброе. – Тетушка сделала шаг вперед, оказавшись перед нами и загородив все пути к отступлению. – Ты девушку привел сфотографироваться?

– Нет, – поспешил возразить я, – это подруга, у нас потом дела, вот она и пришла за компанию.

А про себя подумал: ну теперь точно проблем не оберешься – раз тетушка Лань увидела Бу, подумает еще, что я из числа тех нечистоплотных риелторов. Как теперь быть?

– Ян Шу, это же владелица квартиры, да? Мне кажется, обстановка хорошая, я потом все обдумаю. Может быть, ты пока меня проводишь? – сказала Бу.

Находчивость Бу я тут же решил поддержать и подыграть ей, раз уж она выступила в роли потенциальной покупательницы. Кивнув в знак согласия, повел ее к выходу. Я даже не заметил, когда она отпустила мою руку. Моя ладонь стала влажной, а все происходящее было крайне неловким. Тетушка Лань вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.

– Так вы пришли посмотреть квартиру? Что же, давайте присядем, поговорим, – предложила она.

И когда я уже собирался вежливо отказаться от предложения тетушки Лань, Бу хлопнула меня по плечу.

– Здорово, нам так повезло встретить хозяйку. Значит, вы тетушка Лань? И сколько лет дому?

Они вдвоем сели за большой стол беседовать, а я пошел открыть жалюзи, и вдруг снова дрожь пробежала по телу. Оказалось, окно и вправду не было открыто. Так откуда же взялся ветер, качавший жалюзи? Желание открывать окно пропало, и я просто присел на свободный стул и стал слушать. Разговор шел о планировке квартиры, об интерьере, об окрестностях дома и школе. Я еще подумал, что из Бу вышла бы хорошая актриса – врожденный талант. Все сразу стало спокойнее, а у меня появилось время пофотографировать.

– Тетушка Лань, а вам не приходилось слышать о менталитете крабов?

С лица Бу не сходила легкая улыбка. Обычно немногословная, тут она вдруг оказалась еще и остроумной.

– Крабов?

– Да, знаете, если поместить крабов в ведро с водой, то они начнут изо всех сил карабкаться наружу. Но те крабы, которые оказались внизу, будут цепляться клешнями за тех, что пролезли вверх дальше других, и не дадут им вылезти. Слышали об этом?

– Как интересно. Не слышала, – улыбнулась тетушка Лань.

Уже полдень. Я взглянул на телефон: на экране 11:59 сменились на 12:00.

Бу вдруг встала. Я растерянно посмотрел на нее. Тут тетушка Лань обеими ладонями хлопнула по столу, привстала, подавшись вперед, и уставилась прямо на Бу. Одна против другой. Мне и до того казалось, что события развиваются странновато, поэтому я не стал нести разную чепуху, а про себя подумал, что дело, похоже, не выгорит. Горькая у меня судьба, вот небеса и не дают мне жить.

Бросив на меня взгляд, Бу произнесла:

– Ян Шу, ты уверен, что хочешь взяться за это дело?

И что тут ответить, особенно при тетушке Лань? Вспомнилось вчерашнее зловещее происшествие, когда я остался здесь один. Без мандража ничего не выгорит. И если я начну привередничать и подбирать себе сделки поглаже, какой же из меня тогда молодой человек с амбициями?