Скажи семье ДА! На пути к браку

Анна: Да, поэтому брать какую-то ситуацию из чужой жизни и использовать ее как универсальный лайфхак, как образец для подражания неправильно. Интересно, что это работает даже с житиями святых: следовать мы должны учению Церкви, заповедям, канонам, а вот жизнь конкретного святого – это его индивидуальный путь, на котором могли быть ошибки, падения, решения, никак не подходящие всем подряд. Тут еще надо помнить закон логики: «после этого» не значит «вследствие этого». А еще важно понимать, что на любую ситуацию влияет огромное количество факторов. Какой из них станет определяющим, в какой момент какой-то из них выстрелит, только Господь знает.

Но о чем мы вообще здесь говорим? О том, как человеку стать счастливым? Нет. О том, как создать традиционную семью или как вернуть ощущение причастности к роду, к общине, о котором вы, отец Максим, рассказали? Тоже нет – в этой книге мы говорим отнюдь не о традиционном образе жизни и не о традиционной семье.

Ведь что такое традиционная семья? Традиций на нашей планете слишком много, и все они слишком разные – многим из них мы ни за что не захотели бы следовать. Например, есть вполне традиционные культуры, в которых родители приносят в жертву языческим богам родных детей, и это часть устроения их семейной жизни, это их традиции. Да не дай Бог нам таким традициям следовать! А есть, например, многоженство – оно для многих культур также абсолютно традиционно. А еще далеко не во всех традициях верность в браке является ценностью. Моногамная семья, в которой люди заботятся друг о друге, верны друг другу, растят вместе детей, – это не какая-то абстрактная традиционная семья, это феномен христианской семьи. И в этой книге мы говорим не о традиционном обществе и не о каких-то традиционных семьях – мы говорим о создании и сохранении именно христианской семьи. А это значит, мы будем рассматривать христианское учение о браке и разбирать, как же этому учению мы можем следовать на практике. А вот куда это учение приведет каждого из нас, предсказать нельзя. Может, получится счастливая семья, может, не получится. Но раз мы собираемся сохранять христианскую семью, мы должны строить ее на христианском учении. Другого выхода нет.

База

Анна: Давайте коротко обозначим, что такое христианское учение о браке, чтобы было понятно, что мы вообще имеем в виду. Я приведу только некоторые, самые базовые моменты.

Во-первых, брак – это созданный Богом еще в раю нерушимый союз мужчины и женщины. Христос сказал: «будут два одною плотью <…> что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мк. 10: 6–9). И как говорил Златоуст, «муж и жена – не два человека, а один человек».

Во-вторых, брак создан, чтобы мужчина и женщина вместе служили Богу. Если муж и жена правда живут ради этой цели, то их семья становится малой Церковью.

В-третьих, основание брака – взаимная любовь и взаимное согласие супругов. Конечно, любовь вообще главная заповедь для всех христиан, но в браке это особенно важная задача.

В-четвертых, дети – это благословение брака, плод любви супругов, дар Божий. Родители должны заботиться об этом даре, обязаны воспитывать детей «в наставлении и учении Господнем» (Еф. 6: 4).

В-пятых, христианская семья – это определенная иерархия, различие ролей. У мужа своя особенная задача – любить жену и заботиться о ней, «греть и питать», вообще заботиться обо всем доме. У жены своя задача – уважать мужа, слушаться его (Еф. 5: 22–33). Идея такая: чем больше ответственности, тем больше власти. А главное, такими отношениями достигается основная цель брака – любовь и взаимное согласие, которое, по христианскому учению, недостижимо без этой иерархии.

Отец Максим: Каждый пункт мы покажем отдельно в самом конце нашей книги. А сейчас давайте остановимся на некоторых моментах.

Муж – глава, и очень важным условием в его главенстве является уважение к супруге. Выражаясь церковным языком, почитание супруги. Некоторые священники к обетам, которые супруги дают на венчании, прибавляют еще такой вопрос. Мужчину спрашивают: «Обещаешься ли ты любить свою жену и хранить ей верность даже до гроба? И почитать, и уважать супругу даже до гроба?» Женщину спрашивают: «Обещаешь ли ты сохранить любовь, верность и послушание супругу даже до гроба?»

Отношение мужа к жене и жены к мужу – это немного разные вещи. Со стороны мужа должны быть любовь и верность, а также уважение и почитание жены – муж должен оказывать жене уважение как равной перед Богом. А уважение жены к мужу имеет особенный оттенок, которого нет в отношении мужа к жене: она не просто уважает, а еще и слушается мужа. Послушание, уважение, любовь в браке строятся по образу Христа и Церкви. Как Христос возлюбил Церковь, так муж должен возлюбить свою жену, и как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем.

Отношения супругов, конечно, строятся – и апостол Павел об этом говорит – не как внешняя схема, не как система правил, а как определенная тайна, когда из внешней формы вырастает особенное, глубинное содержание. Собственно, «тайна сия велика есть» (Еф. 5: 32).

Анна: И вот хорошая новость: ко встрече с этой тайной, к жизни в этих священных отношениях мы можем подготовить себя заранее. И важный элемент такой подготовки – как раз изучать православное учение о браке. Потихоньку разузнаем об этом учении, напитаемся им – и оно само начнет влиять на нашу жизнь, на наши решения, на формы и качество любых отношений, которые мы будем с кем бы то ни было выстраивать.

Отец Максим: Ну вот. Обещали без пафоса, а сами так натянули струну, что вот-вот лопнет.

Разговор второй. Влюбленность: романтика, крестражи Волан-де-Морта и бетонные стены

Отец Максим: Интересно, что человечество в целом и христианство в частности на протяжении почти всей истории практически не обращало внимания на феномен влюбленности. По крайней мере, в культурном пространстве влюбленности не было. Это продукт нового времени, конкретно – эпохи романтизма. Даже в начале XX века этот феномен был не очень понятен: влюбленность называли «розовыми очками», описывали как «пелены на глазах».

А теперь влюбленность и мечты о влюбленности стали частью нашей культуры. «Ах, какая женщина! Мне б такую!» – сквозной припев нашего времени. Сейчас человек фактически с детства, читая книжки, слушая песни, начинает мечтать о некой «прекрасной даме», видит ее в своих снах. Часто это процесс бессознательный: просто ты начинаешь этого ждать, рисуешь в своем воображении образ идеальной спутницы. Все то же самое можно сказать про девушек, которые воображают себе идеального избранника.

Проблема в том, что этот придуманный образ затем накладывается на живого человека. Примерно так, как это описано в моем любимом «Евгении Онегине» Александра Сергеевича Пушкина:

Ты в сновиденьях мне являлся,Незримый, ты мне был уж мил,Твой чудный взгляд меня томил,В душе твой голос раздавался…

Смотрите, она придумала, намечтала образ заранее – и потом наложила его на того, кто подвернулся:

Ты чуть вошел, я вмиг узнала,Вся обомлела, запылалаИ в мыслях молвила: вот он!

Но и теперь это не было любовью к реальному человеку, это снова была та же самая мечта, воображение:

Не правда ль? Я тебя слыхала:Ты говорил со мной в тиши,Когда я бедным помогалаИли молитвой услаждалаТоску волнуемой души?

Пушкин так описал этот феномен: «Душа ждала кого-нибудь». Этот «кто-нибудь», чей образ застилает взгляд теми самыми «пеленами», – типичное идолопоклонство, если говорить по-святоотечески, по-библейски. Потому что идол, в отличие от иконы, – это, как замечает апостол Павел, словно пелена, завеса, «которая доныне на глазах язычников». Ведь то, что находится между человеком и Богом, то, что человек принимает за Бога, идол и есть.

Когда ты влюблен, ты видишь не самого человека, но только придуманный тобой образ.

Любовь – это вообще про что?

Анна: Я хочу посмотреть на все это немного с другой стороны. Для начала соглашусь: ценность влюбленности появилась в эпоху романтизма. Кстати, именно поэтому многие отцы XIX века осуждали романы – это ни в коем случае не осуждение литературы, но осуждение культа влюбленности в специфических романах, преимущественно французских.

Отец Максим: Опять процитирую «Евгения Онегина»:

Ей рано нравились романы.Они ей заменяли всё.Она влюблялася в обманыИ Ричардсона, и Руссо.

Вот эти романы действительно отцы XIX века и осуждали.

Анна: Да, еще один ключевой образ на эту тему у того же Пушкина – Марья Гавриловна из «Метели». В самом начале повести одна фраза объясняет феномен, о котором вы говорите: «Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и следственно была влюблена».

Так вот, эти самые французские романы были «воспитанием чувств», причем очень специфических чувств: они провоцировали и культивировали романтическое влечение к человеку противоположного пола – те самые мечты, о которых вы, отец Максим, говорите. Сейчас роль этих романов выполняют бесчисленные отечественные и западные фильмы и сериалы.

Но, с другой стороны, я бы не сказала, что во все предшествующие века эта тема никого не волновала. Если взять, скажем, античные мифы, античную литературу, там влюбленностей – мама не горюй! В историях греческих богов влюбленность – сквозная тема, вечно у них кто-то к кому-то воспылал… Эрос, эротическое, чувственное влечение – одна из важных идей древнегреческой культуры, базовой для нашей цивилизации.

Но тут позвольте немного занудства, я без него не могу. Мы говорим о любви? Но в христианской культуре, культуре того же древнегреческого языка «любовь» – это несколько разных слов, очень разных понятий. Когда мы говорим: «Ах, я его люблю», для нас это просто «любовь», но для древней культуры и, что важнее всего, для христианского учения это огромный вопрос: о какой любви говорим, о каком именно понятии из многих исходных? Скажем, выражение «любовь – всегда от Бога» про какую из многих видов любви?

В греческом есть та самая любовь-эрос (ἔρως) – влюбленность, влечение.

Есть любовь-дружба, филиа (φιλία) – любовь-уважение, с элементом равенства в статусах любящих друг друга людей.

Есть любовь-нежность, сторгэ (στοργή) – здесь есть элемент заботы, это ярко выражено в отношении матери к малышу. Это любовь, укрывающая любимого, будто крыльями, это любовь без претензий.

И есть любовь-служение, агапэ (ἀγάπη) – жертвенная любовь, в христианстве сопряженная с любовью к Богу, та самая любовь, к которой призван каждый христианин, любовь, образ и образец которой – Крест.

Апостол Павел призывает мужа любить жену именно любовью-служением (ἀγάπη). Иоанн Златоуст, который поясняет учение апостола и показывает, как его положения применимы на практике, призывает мужа и жену любить друг друга всеми перечисленными сейчас видами любви. В основании брака, конечно, – любовь-служение ради Христа, но также важна и уважительная любовь-дружба, и заботливая, принимающая любовь-нежность, и, безусловно, в браке есть любовь-эрос. Доброе влечение мужа и жены – благо для брака, в том числе христианского, ведь оно способно подкреплять все остальные виды супружеской любви, даже любовь истинную, любовь-агапэ.

Чем опасна «чистая влюбленность»

Отец Максим: Когда я учился, нам говорили, что эрос – это базовое притяжение. Интересно, что «закон всемирного тяготения» может быть переведен как «закон всемирного эроса».

Но сейчас мы говорим про эрос в первую очередь как про влечение к противоположному полу, про то, что возникает какая-то симпатия, эрос в разных смыслах этого слова.

При этом у конкретного мужчины может быть влечение ко многим женщинам, ему в целом могут быть симпатичны многие. А влюбленность – это не совсем влечение, это эксклюзивное чувство. Так что влюбленность, о которой я сейчас говорю, это все-таки не про эрос, а про шок. Это чувство, в отличие от общего влечения к противоположному полу, сосредоточено на конкретном объекте. Вот какой-нибудь Зевс, раз уж мы вспомнили древнегреческих богов: как он только не изгаляется, чтобы достичь нужных ему целей! То он в лебедя превращается, то золотым дождем проливается, то еще что-нибудь. Вот ему вынь да положь объект вспыхнувшей страсти.

Но стоит уточнить, что бывает влюбленность без явного полового влечения – такая, которую называют «чистой». Интересно, что, если мы берем добрачный период, у подростка, особенно у мальчика, присутствует так называемое расщепление эроса: он может быть достаточно испорченным юношей – например, он сидит на порносайтах, занимается рукоблудием, у него могут быть грязные мысли и чувства, но он может быть влюблен в девочку и не мыслить о ней ничего нечистого, плохого и даже стесняться за руку ее взять. Это «светлое чувство» некорректно называется платоническим, но раз в культуре зафиксировался такой термин, я тоже его употреблю. Вот эти чистые чувства, «с бабочками», с мыслями только о ней, со стихами, с пением, с ночными мечтами, с разговором со звездами и прочее-прочее, могут быть почти лишены эротического подтекста. Но и здесь на самом деле какая-то страсть все равно присутствует. Та самая пелена, морок, плен фантазии.

Между прочим, такие вроде бы чистые влюбленности – одна из основных причин распада православных, даже священнических семей. Мне приходится специально об этом читать лекции в семинарии будущим священникам, говорить, что батюшки нередко попадаются именно на это. В чем тут дело?

Когда я испытываю физическое влечение к противоположному полу, я сразу понимаю, что это влечение греховно. И я как православный христианин начинаю с ним бороться.

Анна: Потому что «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5: 28). Это помысел, который может прийти в голову каждому, просто его необходимо маркировать как самый обыкновенный помысел и немедленно пресекать. Помысел прилетел – мы не концентрируемся на нем, а тут же выгоняем: пусть летит себе мимо.

Отец Максим: Да, совершенно справедливо. Я тут же отвожу глаза, читаю Иисусову молитву, начинаю думать о чем-нибудь хорошем, светлом, добром.

Анна: Вот и рецепт!

Отец Максим: Так вот, как работает механизм разрушения семьи вроде бы «чистыми» влюбленностями? Возникают «чистые чувства» к какой-то женщине – например, к прихожанке, и мужчина не пресекает эти чувства как греховные, недопустимые, потому что похоти вроде бы нет. Он начинает думать: «Вот, наверное, это и есть та самая настоящая любовь, которая все покрывает, как у апостола Павла сказано, потому что все очень чисто».

Для православного христианина это наиболее опасный вариант. Потому что с прямой атакой, когда женщина тебя открыто соблазняет, ты просто отсекаешь порочные помыслы, а тут вроде бы и соблазна нет, все ведь «чисто». И эротического контекста в таких отношениях может не быть очень долго! А дальше – ты уже прозевал, ты уже влип по первое число, ты влюблен, и влюблен «очень чисто». Даже опытные люди нередко пропускают этот момент. А ведь после того, как ты пустил это чувство в себя, оно растет, растет и потом становится тем самым ошеломляющим эксклюзивом, когда ты уже и думать ни о чем не можешь – только о ней одной, и ты ослеп, ты готов разрушить все, что ты строил, может быть, десятилетиями. И ты способен попасть в эту ловушку потому, что это вроде бы так сильно и так «чисто», и у тебя сомнений нет, что это от Бога.

Анна: А в реальности это банальное искушение. И никакая не «чистая настоящая любовь», а смертный грех прелюбодеяния.

Отец Максим: Конечно, мы сейчас говорим о добрачных отношениях, но я просто привел этот пример, чтобы продемонстрировать: влюбленность – она вот такая. В нашей культуре она переплавлена во что-то возвышенное – в стихи, в песни, когда ты этим чувством упиваешься, начинаешь любить чувства ради чувства. Собственно, во влюбленности нет другого человека. Кстати, потом, когда ты разрушил свою семью ради «настоящего высокого чувства», когда начинаешь жизнь с этой новой «настоящей любовью», вся конструкция рассыпается. Оказывается, ты был влюблен не в конкретного человека, а в свою мечту. Я понимаю, что жестко говорю. Симпатия, влечение, в хорошем смысле эротика – все это важно для вступления в брачные отношения. Но просто надо понимать, что механизм влюбленности – это не про человека, который сейчас перед тобой.

Анна: А про мечты и развитое нашей романтической культурой воображение. Хотя возникает иллюзия, что это про настоящую любовь к конкретному человеку.

Отец Максим: Опять вспомним Александра Сергеевича Пушкина:

Любви все возрасты покорны;Но юным, девственным сердцамЕе порывы благотворны,Как бури вешние полям.

То есть когда ты в юном возрасте влюбляешься и не переходишь определенную черту, держишь себя в рамках, тогда получается то, что вы, Анна, назвали замечательным словосочетанием «воспитание чувств». Ты влюбляешься, и ничего дурного в этом нет! Я первый раз влюбился во втором классе и до сих пор помню это чувство. А потом влюбился в третьем классе, а потом в пятом, а потом в седьмом. И удивительным образом это несколько раз была одна и та же девушка, но с перерывом на влюбленность в другую. И мы вместе лазили по заборам, курили папиросы «Любительские», кормили голубей и ходили на каток.

Анна: Тут должна быть надпись: «Курение вредит вашему здоровью».

Отец Максим: Да: «Не повторяйте этого дома». Но во всей этой романтике нет ничего плохого, если твоя будущая жена будет твоей первой и единственной женщиной. Поэтому отношения, в которых дружба мальчика и девочки просто соединяется с романтикой, Церковь вовсе не запрещает. Когда Церковь говорит о запретах, она имеет в виду совсем другое – то, что мы видим в продолжении той же строфы из «Евгения Онегина»:

Но в возраст поздний и бесплодный,На повороте наших лет,Печален страсти мертвой след:Так бури осени холоднойВ болото обращают лугИ обнажают лес вокруг.

Предыдущий отрывок был про Татьяну, которой, по некоторым оценкам, было тринадцать, а эти слова – про Онегина, которому на тот момент было уже двадцать семь. От этой «мертвой страсти» нас и защищает Церковь.

Дело тут, конечно, не в возрасте. Сейчас некоторые молодые люди и в тридцать четыре года в любовно-эмоциональном развитии могут быть почти как подростки – как раз недавно я с одним таким мужчиной общался. Он занимался учебой, защитой диссертации, еще чем-то, а сейчас понял, что ему надо жениться, а он не знает, как знакомиться с девушками, как разговаривать. Он влюбляется, как мальчик, и начинает вести себя глупо, как Пьеро или Бараш. Удивительно наблюдать: то, что обычный человек проходит в четырнадцать, он проходит в тридцать четыре. Ну и ничего страшного. Главное, чтобы не наломал дров.

Почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь

Анна: Важный момент: как не перейти от чистой влюбленности к страсти, убивающей душу, превращающей все вокруг в то самое мертвое болото? Сколько бы лет ни было человеку, тринадцать или тридцать четыре, в любых отношениях, независимо от того, что это – простое влечение, чистая влюбленность или настоящая любовь, должна быть одна важная преграда: не спать. Никогда, ни при каких условиях, независимо от того, насколько прекрасны и сильны чувства, нельзя спать с кем бы то ни было вне законного брака. Это и есть тот самый забор, который позволяет не наломать дров.

Отец Максим: Это не забор, это бетонная стена. Забор расположен несколько раньше, на мой взгляд.

Анна: Да. Стена. И вот вопрос: а почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь, который тебя любит, если вы не в браке?

Отец Максим: И почему?

Анна: А это вопрос глобальный, базовый: зачем мы вообще живем? Если мы обезьянки, если мы живем, как нам хочется: поели, попили, в туалет сходили, получили какие-то эмоции от просмотра фильма, если наша жизнь представляет собой простое получение удовольствий и попытку минимизировать дискомфорт, ну почему бы не спать? Тебе нравится человек, тебе хочется и ему хочется – вы спите, в чем проблема? Потом он тебе перестал нравиться, начал нравиться другой – ты спишь с другим, потом с третьим и так далее. Или с ними обоими спишь. Спишь с человеком своего пола, противоположного пола или со свинкой какой-нибудь – нет никаких границ. Звучит страшно и неприлично, будто я все свалила в одну кучу, но вообще-то при таком отношении к жизни, к себе, к Вселенной это все правда равнозначно. Если мы живем без Бога, то на самом деле все позволено. Ну, кроме уголовно-наказуемых деяний, просто потому что за них в тюрьму посадят, а это значит, ты будешь лишен удовольствий и возможности исполнять свои желания.

Вся соль вот в чем. Мы здесь говорим не о чем-нибудь, а о христианском браке. А если мы христиане – простите снова за пафос, но куда без него, – мы присягаем на верность Христу и Его заповедям. Если так, то мы в принципе делаем то, что нам хочется, исключительно после того, как любое возникшее желание, любое свое чувство соразмеряем с учением Церкви, проверяем, можно или нельзя.

Отец Максим: Каждое удовольствие должно быть проверено на соответствие заповедям Божиим.

Анна: Простой пример – пост. Вот у меня в холодильнике йогурт, мой любимый, с клубникой. Я хочу его съесть, и у меня есть такая возможность. Но я смотрю на календарь: «Ой, сегодня среда, я сегодня это не ем». Я съем этот йогурт, но на следующий день. А сегодня я не ем его не потому, что мне не хочется или меня кто-то за это побьет, но потому, что сегодня пост. Если ты христианин, ты всегда соразмеряешь себя с заповедями. Кстати, в такой жизни может быть море удовольствий, приятностей и глубже – радостей, но это отдельный разговор. Сейчас мы вот о чем: есть заповедь «не прелюбодействуй». Это заповедь о целомудрии, о верности – в частности, до брака, о верности будущей жене, будущему мужу. Это заповедь о том, что ты в половую жизнь вступаешь не просто так, но в определенных рамках.

Как ни крути, все упирается в вопрос, зачем мы живем на этом свете. А ведь мы живем не для того, чтобы получать удовольствие, но для того, чтобы прийти в Царствие Небесное. Потому что однажды моя жизнь закончится – сегодня, или через тридцать лет, или через восемьдесят лет, но это неизбежно. И жизнь нашей планеты закончится. И будет новое небо, и новая земля, и будет Царство Небесное, в которое мы либо войдем, либо не войдем.

Отец Максим: Этот ответ в лоб, конечно, абсолютно справедливый, базовый для православного христианина. Мой опыт подсказывает, что нецерковной аудитории то, что вы сейчас сказали, как раз подходит, как это ни странно. Когда им говоришь про Бога, им становится как-то неуютно, страшновато и приходится определяться, с Богом ты или нет.

Но я много общаюсь с молодежью и вижу, что чаще всего люди, в том числе даже церковные, не готовы это принять как данность. Они задают вопрос: «А почему это так?» Люди задают хорошие, честные вопросы, приходится объяснять. Так что я бы все-таки объяснил, а не просто сказал, что это заповедь и так Бог велел. Я бы здесь сказал вот о чем. И на Западе, и у нас появилось отношение к интиму фактически как к спорту или животному началу, как к чему-то полезному для здоровья. Близость свели на уровень йогурта в холодильнике. Это что-то несерьезное, не требующее даже эмоциональной привязанности к человеку, с которым ты спишь.

Анна: «Постель – не повод для знакомства».

Отец Максим: Да, точно: «Как зовут ее: Марина или Лена? Мне упирается в живот ее колено», – пел кто-то из бардов 80-х годов.

Но все же для большинства нормальных людей этого мало. Даже если они начинают с таких хаотичных отношений, с отношения к интиму как спорту, в какой-то момент они приходят к мысли, что этого недостаточно, что хотелось бы более серьезных, эмоциональных, глубоких отношений. Я сейчас даже не про христианство говорю, не про брак, а про то, что случайные, пусть и регулярные половые отношения препятствуют созданию устойчивых связей. Это первое. И это важно. И можно людям объяснить: если ты будешь спать с кем попало, то у тебя будут проблемы даже не с высоким христианским браком – проблемы будут просто с устойчивыми отношениями. Когда ты захочешь перейти к стабильным отношениям, у тебя уже будет плохо получаться.

Дальше. Люди все-таки пренебрежительно относятся к беспорядочным половым связям даже не как христиане, а просто потому, что воспринимают их как нечто недостойное. Люди обычно хотят чего-то более высокого.

Например, ситуация, когда двое уже полгода знакомы, даже тапочки у родителей завели… Почему на этом этапе все равно нельзя вступать в интимные отношения? Если не принесены, по-славянски выражаясь, «обеты», то есть не прозвучало обещание хранить любовь и верность, то оказывается, что нет той самой подпорки, благодаря которой ты можешь себе сказать: «Вот это моя жена. У нас еще нет детей, но я вижу эту женщину как мать моих сыновей и дочек, бабушку моих внуков, это моя подруга на всю жизнь». Без этой подпорки наши чувства теряют возможность конструктивно и продуктивно развиваться – они доходят до определенного физического и душевно-эмоционального уровня и дальше не идут. Потому что влюбленность возникает сама собой, твоей заслуги в этом нет, она просто однажды пришла и накрыла. Но любовь – это другое, она требует, чтобы человек вкладывался. Если ты не вкладываешься, любовь не растет. Даже если люди живут «гражданским браком», даже если у них в планах когда-нибудь оформить их союз, у них все равно не получится вкладываться по-настоящему. Потому что когда «мы планируем когда-нибудь зарегистрировать отношения», в этом есть условность, это предполагает, что если нам на каком-то этапе что-то не понравится, то мы спокойно расстанемся.