Наследники. Восхождение Красной королевы

Татьяна Абалова

Наследники. Восхождение Красной королевы

Глава 1. Опасная авантюра

Я умирала от страха. Быть разоблаченной в таком месте, как бордель – этого не переживет ни одна порядочная девушка. Еще хуже могло быть другое обстоятельство: если во мне признают принцессу Лорну, единственную наследницу и будущую королеву Гаттары.

Если бы не граф Депош, я ни за что не решилась бы на такую авантюру.

– Лори, улыбайся, – шепнул он мне, кладя тяжелую руку на плечо и ведя в сторону лестницы.

Мы шли мимо круглых диванчиков, разбросанных на полу мехов и ковров, с которых провожали нас взглядами и томно вздыхали полураздетые женщины. Я должна была чувствовать себя счастливой, ведь меня выбрал такой мужчина, но у меня не получалось.

Дэп был красив, обладал высоким ростом и недюжинной силой, а его наглая улыбка как нельзя лучше соответствовала разыгрываемой нами сцене: распутная девица, только что прилюдно засунувшая смятую купюру себе за корсет, идет отрабатывать щедрую плату. Дайте ей только довести клиента до снятой им комнаты.

– Сто гатов?! – прошипела я, ткнув «любовника» локтем в бок. – Сто? Не слишком ли дорого за час удовольствия?

Я всегда отличалась рачительностью. Будущие королевы должны знать счет деньгам.

– На эти деньги я взял бы трех, но ты достойна каждого гата из этой сотни, – успокоил меня граф.

– Не забывайся, – строго напомнила я, но руку с плеча не скинула, продолжая играть роль девки.

– Вам, женщинам, не угодишь, – вздохнул Дэп, потирая ладонью ребра. – Дал бы меньше, возмутилась бы, почему так мало, все же принцесса, а не абы кто…

Я прервала его ворчание грозным взглядом.

Мы поднялись на второй этаж, где за дверями длинного коридора слышались смех, стоны, крики и прочие звуки, однозначно говорящие о плотском наслаждении. Мы направились к определенной комнате, чтобы убедиться, что человек, по душу которого мы пришли, развратен.

Как выяснил граф, объект нашего наблюдения всегда снимал только эту комнату. Ее потолок украшали зеркала. Как раз вчера нам донесли, что лорд Гизберг пересек границу, чтобы в очередной раз предаться блуду.

Когда я стану королевой, бордели первые пойдут под снос. Мама после смерти отца оставила все, как есть, считая, что подобные заведения приносят пополнение в казну, но мне трудно с подобным согласиться.

– Ты слишком молода, чтобы понять, что мир несовершенен и с его «неправильным» устройством нужно смириться, – поучала мама, считая меня наивной. Но она не подозревала, насколько ее дочь рисковая особа. Сегодняшняя авантюра тому примером.

– Готова? – спросил Дэп, прежде чем толкнуть дверь, ведущую в чужую спальню. Я кивнула и шумно сглотнула. Граф заметил мою нервозность, поэтому предупредил в сотый раз: – Только, пожалуйста, не красней и не закрывай глаза. Помни, зачем мы пришли.

Я помнила. Все происходящее было связано с моим желанием учиться в определенной академии. А человек за дверью – мой пропуск в святая святых.

Граф Депош толкнул дверь плечом на тот случай, если она заперта изнутри. Но развратник даже не думал ее закрывать. Мы ввалились в комнату, где на кровати резвились двое –женщина и тот, за кем мы вели слежку. Ярко вспыхнуло кольцо на руке Дэпа, что на мгновение ослепило меня, но факт для истории был получен. Осталось отыграть нашу пьесу до конца.

Мы сделали вид, что страстно целуемся, поэтому не замечаем, что рядом есть посторонние. Я первая «увидела», что мы не одни. Широко распахнув глаза, я стукнула по плечу своего нетерпеливого любовника, что с упоением прокладывал цепочку поцелуев по моей шее.

– Ми–и–илый, – хихикая, сообщила я ему, заодно вытаскивая его руку из моего декольте, – мы не туда попали. Какой же ты нетерпеливый. Наша комната следующая.

– Прошу прощения! – пьяным голосом извинился Дэп, театрально размахивая несуществующей шляпой.

– Ничего страшного, – заявил нам голый мужчина, даже не пытаясь прикрыться простыней. – Если есть желание, можете присоединиться.

Его жадный взгляд скользнул по моей фигуре и вульгарно накрашенному лицу. Я развязно ему улыбнулась и громко икнула. Дэп понял, что я едва сдерживаю рвотные позывы, поэтому вытолкал меня в коридор.

– Сейчас только ублажу эту красотку и сразу к вам! – весело пообещал он, закрывая за собой дверь.

Я прислонилась к стене. У меня подкашивались ноги.

– Фу, какая мерзость, – прошептала я, вспоминая влажный рот лохматой девицы, которую мы прервали на обсасывании леденца.

– Это всего лишь любовный акт между мужчиной и женщиной. Пошли! – потянул меня за руку граф. – Пора убираться.

Как на зло, в коридоре появилась служанка с подносом, на котором громыхали фужеры и бутылка с шипучим пойлом. И нам опять пришлось изображать нетерпеливую парочку, которая никак не дойдет до снятого номера. Губы графа вновь сомкнулись на моих, а его тело вжалось в мое, крепко придавив к стене.

«Все только ради академии», – нашла я оправдание своему не менее страстному ответу на поцелуй Дэпа.

Граф был мастак целоваться, гулять и дебоширить, отчего его частенько называли «граф Дебош». Но это была одна из причин, почему я выбрала именно его для столь дурно пахнущей интриги.

Когда служанка скрылась за дверью, мы кинулись вниз.

Мадам – хозяйка борделя, удивленно воззрилась на графа.

– На этот раз так быстро? – спросила она, задирая выщипанные бровки. – Что–то не понравилось?

– Понравилось все. Барышня – просто огонь, – с улыбкой ответил ей Дэп и, подхватив с вешалки сюртук и трость, потащил меня на улицу.

За углом пряталась его карета. Мы не стали ждать, когда нам откроют дверцу, запрыгнули в салон и упали на сиденья. Меня колотило от возбуждения, а граф Дебош, оправдывая свою кличку, катался от смеха.

– На этот раз так быстро? – передразнила я мадам. – На этот раз?! Ты, что, частенько здесь бываешь?

– А как иначе, милая, я подсказал бы тебе, где можно добыть изобличающие сведения на Гизберга – любителя развлекаться за границей, чтобы никто не узнал его маленькую тайну? Думаешь, легко было уговорить мадам, чтобы она позволила прийти со своей девушкой, а не выбрать из имеющихся? Ты же видела, как зло кусали губы некоторые. Они сегодня остались без хороших денег.

– И ты тоже тут развлекаешься? – я скривила лицо, вспоминая мерзкую картину.

– Что ты! – Дэп сделал честные глаза. – Я не какой–нибудь развратник. Я честный подданный Гаттары и хожу сюда только ради сбора оперативных сведений. Кстати, вытри губы. Ты размазала помаду.

Он вытащил из сюртука платочек с монограммой «Д.Д.» и протянул мне.

– Это я размазала помаду?! – возмущенно переспросила я. – Зачем было так натурально целоваться? И что твоя рука делала в моем корсете?

Я задыхалась от наглости своего подельника.

– Теперь, как любой порядочный мужчина, я обязан на тебе жениться, – не без тени смущения заявил Дэп.

– И тогда прощай трон, – оборвала я его мечтания.

– Да помню я про твою цель, помню, – граф вздохнул, уставившись в окно. – Не хочу тебя пугать, но ты сильно рискуешь. Тебя трясет от трехминутного приключения в борделе, но справишься ли ты с собой, если придется провести бок о бок с врагом целых пять лет?

– Сначала нужно понять, кто он, – я комкала испачканный помадой платок в кулаке.

– Заедем ко мне? Хоть умоешься.

Я кивнула. Плащ скроет одежду, но надо хотя бы расчесаться. Если мама не заметит, ей донесут слуги, в каком виде вернулась с конной прогулки принцесса. Решив сразу переодеться, я потянулась к седельной сумке, которую нарочно оставила в карете, и вытащила оттуда курточку.

Напялив ее поверх блузки с неприлично глубоким вырезом, потянулась к завязкам широкой юбки. Под ней находились штаны и сапоги до колен. Моя лошадь ждала меня на постоялом дворе. По мнению королевы, я сейчас скакала по дворцовым угодьям, тренируя в себе выносливость и умение опытной наездницы.

Уже год, как я готовилась к поступлению в академию Индел. Я знала, что меня захотят испытать, поэтому изводила себя тренировками. Мама не противилась. Понимала, что ее дочь не сойдет с избранного пути, поэтому помогала моему развитию – наняла лучших учителей.

Кстати, граф Депош был моим наставником в верховой езде, стрельбе, борьбе, бою на мечах и еще в куче видов убийства врага, которые могут мне пригодиться в будущем. Старше меня на десять лет, он являлся образчиком мужчины, который ничего не боится и всегда выходит с честью из любой передряги. А еще он был офицером Королевской Тайной службы. Настолько тайной, что все подданные были уверены, что перед ними повеса, прожигатель жизни и стойкий холостяк.

Я потрогала свои губы. Они немного припухли, настолько жадно мы целовались.

«Выброси из головы Дэпа, – приказала я себе. – Будь верна своей цели».

Он с ухмылкой смотрел на меня. Не знаю, что за мысли бродили в его голове, но мне хотелось думать, что этот темноволосый кареглазый красавец видит во мне не только девчонку, соблазнившую его на безумный поступок, но и будущую королеву. А будущие королевы не выходят замуж за своих подданных. Их ждут принцы и короли.

Вернувшись домой, я едва не выдала себя. Только успела сдернуть рубашку доступной женщины, которую граф купил специально для этой вылазки, как в мои покои вошла мама.

– Почему ты не позвала служанок? – спросила она, подходя ко мне со спины и помогая расшнуровать корсет.

И в этот момент из него вывалилась купюра, которой Дэп заплатил мне в борделе. Королева оказалась проворнее и подняла смятую бумагу.

– Сто гатов? Откуда они у тебя? И почему влажные…

Я втянула воздух через зубы. Должно быть, я вспотела от волнения еще там, в борделе.

Королева расправила купюру и подняла на меня глаза, ожидая ответа.

Вопрос был закономерный. Я, как принцесса, никогда не имела денег, даже если сама покупала безделушки на ярмарке. Для подобных целей служили фрейлины. Но и у них, как правило, не было с собой денег. Они записывали покупки в специальный блокнот, и казначейство скрупулезно погашало долги короны.

– Нашла, – я увлеченно боролась с пуговицами на жокейских штанах, лишь бы не смотреть матери в глаза. – Мне не понравилось, что они валяются в грязи. Пришлось помыть.

На купюре в сто гатов был изображен мой отец. Сейчас казалось, что король смотрит на меня с укоризной. «Нехорошо врать, дочь», – звучали в голове его слова.

«Все это ради тебя, папа, – обратилась я к нему мысленно. – Ведь только ты знаешь, что я не убивала тебя».

Мама удовлетворилась ответом.

– Он здесь такой молодой, – произнесла она с печалью в голосе. – Жаль, что бумага не передает цвета его волос. Багровые, как закат над степью.

Глава 2. Удавшийся шантаж

Я была похожа на отца. И мне пришлось помучиться, чтобы спрятать копну красных локонов под жгуче–черным париком, который, опять–таки, купил для меня Дэп. Он помог надеть чужие волосы и закрепить шпильками, чтобы те не съехали и не сделали принцессу узнаваемой. Хорошо, что я оставила юбку и парик в карете графа. Их наличие трудно было бы объяснить.

– Сейчас я вижу, что ты копия Джеральда, только в женском обличие.

Мама готовилась пустить слезу, глядя на профиль отца на купюре. Мимо его парадных портретов она проходила спокойно, даже не взглянув, а сейчас страдала над бумажкой, определяющей цену порочной девицы.

– Только у меня глаза синие, а у папы были зелеными, – напомнила я.

Мне исполнилось двенадцать, когда он погиб. Я запомнила его властным правителем с подданными и нежным семьянином со мной и мамой. Правда, высоким ростом я пошла в нее, папа был коренастым и широким в кости. Его огромная ладонь могла убить одним ударом, крупная голова была посажена на не менее могучую шею.

Он напоминал красногривого льва, который знает, что может перешибить хребет любому, поэтому был снисходителен к слабым и осторожен с сильными. Но что–то он не предусмотрел, что–то пропустил, кому–то доверился и напрасно.

Тайный враг короля Гаттары вложил нож в руки его двенадцатилетней дочери, чтобы навек поселить в ней уверенность, что это она убила отца.

Я, наконец, сняла тесные бриджи.

– Ты как? – мама положила денежную купюру на бюро, заваленное бумагами. Я не разрешала их трогать, и слуги неукоснительно следовали приказу.

– Никак.

Я знала, о чем спрашивает мама. Лекари уверяли нас, что воспоминания того рокового дня однажды вернутся. Достаточно толчка, который запустит цепную реакцию, но как бы я ни жаждала узнать истину, память не возвращалась.

Я лелеяла надежду, что тайна откроется в Академии Высшей Магии, где студенты проходили испытания в Колодце Познаний, но… Судьба и здесь надо мной посмеялась.

Теперь единственным местом, где я могла хоть что–то узнать, оказалась академия Индел. Но загвоздка заключалась в том, что в ней учились только мужчины. На мой письменный запрос ректор написал пространный ответ с сотней извинений и категоричным «нет» в конце письма.

Что же. Он не оставил мне выхода.

Прошло две недели с моего дебюта в борделе. Я сидела в ректорском кабинете, явившись сюда без приглашения. Причем Его Сиятельству уже донесли, что я отпустила карету, предварительно приказав сгрузить багаж. Мое самоуправство разозлило главу академии еще больше. Но мне было все равно, какое у него настроение. Я не пришла просить милости. Я хочу и буду учиться в Инделе.

– Нет, нет и нет! – ректор раскраснелся от гнева. – Еще не было такого случая, чтобы мы приняли в студенты девушку. Да и что ей здесь делать? Политика, военное дело, финансы – все это не для женского ума. Идите в академию Денвиль. Там вас возьмут с радостью. Вы красивы, умны и благородны. После окончания будете со знанием дела блистать на балах, рожать чудесных карапузов и управлять хозяйством в родовом гнезде мужа.

– С радостью займусь всем этим, но только после того, как отучусь в Инделе, – я старалась говорить спокойно, намеренно добавляя металлические нотки в голос. – Пусть я женщина, но я должна быть на уровне, а то и выше будущих правителей, что учатся у вас. Иначе моя страна однажды попадет в руки захватчика. Слабых порабощают. Это известная истина.

– Многие женщины вообще обходятся без образования и живут прекрасно. Зачем вам морока с открытием дара? Магия обязывает. В конце концов, она небезопасна, – ректор откинулся на спинку кресла. Он уже устал убеждать меня и мечтал только об одном: чтобы я убралась. – Если уж вам так хочется учиться, идите в Денвиль. Вам понравится все розовое. Там же для вас подберут достойного мужа.

– Я не просто принцесса, – я тоже начала терять терпение. – Я единственная наследница и по законам Гаттары однажды взойду на престол. Выучив танцы и стиль вышивки гладью, не научишься править королевством.

– Оставьте все это для будущего мужа.

– Тогда позвольте мне выбрать его самой, – я сменила тактику. – Только находясь рядом с вашими студентами, я смогу определить, кто из них достоин моей руки и моего королевства. Я не хочу полагаться на выбор свахи и даже своей матери. На кону не только мое счастье. Я в ответе за народ Гаттары.

Ректор рассмеялся. Хлопнул ладонями по подлокотникам.

– При всем уважении к вашей матери, я вынужден отказать. Знаете, что такое женщина в мужском коллективе? Зерно раздора. Я не хочу, чтобы начались разброд и шатание. Моей академии пятьсот лет. Только Вышка была старше. И я не позволю какой–то взбалмошной принцессе диктовать правила. Короли всего мира доверили мне воспитание своих наследников, и я не хочу, чтобы студенты передрались ради симпатичного личика. Вы же разбудите в моих цепных псах охотничий азарт. Хотите стать жертвой? Идите лучше вышивать гладью.

– Я согласна на испытательный срок. Всего один семестр. И если я удержу ваших цепных псов на расстоянии вытянутой руки, вы позволите мне продолжить образование в Инделе.

Ректор скривил лицо. На нем появилась ухмылка.

– Я бы с удовольствием посмотрел, как они будут рвать вас, но нет. На кону воспитание будущих королей.

– Воспитание ничто, если принцы не умеют руководить своими чувствами. Воспринимайте меня, как раздражитель, который нужен для проверки стойкости и дисциплины. Всего один семестр.

Я верила, что управлюсь со своим расследованием в этот срок.

– Нет.

– Видит бог, я старалась не применять силу, – произнесла я, прямо глядя в лицо Его Сиятельства.

– Хотите приворожить меня? – ректор развеселился.

В его глазах заплясали огоньки. Он был мужчиной хоть куда и знал об этом, хотя его года давно перевалили за сотню. Высокий, по–военному подтянутый, волосы, вопреки моде, коротко стрижены. Когда–то герцог Кайрел Гизберг был брюнетом, но сейчас седина густо разбавила прежний цвет волос, сделав внимательные глаза ярче. Цвет неба на смуглой коже.

– Мой дар еще запечатан, – напомнила я. – Я имел в виду другу силу. Силу слова.

– Осторожнее, девочка, – веселье исчезло из глаз ректора. – Я ведь могу согласиться взять тебя в академию и превратить твою жизнь в ад. Я сам спущу с цепи всех псов.

Только что я сомневалась, стоит ли давать ход раздобытым сведениям, теперь же, когда мне начали открыто угрожать и перешли на «ты», все страхи исчезли.

– Вы будете бояться дунуть на меня, – спокойно ответила я, снимая с пальца кольцо. – Это копия. Настоящее хранится у человека, которому я всецело доверяю. И если со мной что–то случится, даже не по вашей вине, через неделю академия останется без учащихся. Вам больше никто и никогда не доверит воспитание королевских отпрысков.

Я стукнула кольцом о стол. Вспыхнул ограненный камень, и между мной и ректором развернулась картинка, где его сын предается страсти в борделе.

Кожа ректора сделалась серой. В королевстве Вестерия, где находилась академия, строго блюли нравы. Прелюбодеев жестоко наказывали, что только добавляло Инделу плюсов при выборе учебного заведения королями. Мало того, единственный сын ректора уже год как был помолвлен с младшей дочерью короля Вестерии, но в кровати рядом с ним лежала вовсе не она. Ректор рисковал не только именем академии, но и головой.

– Хорошо, вы приняты, но с условием, – выплюнул ректор, вновь переходя на «вы». – Продержитесь семестр, я позволю вам учиться дальше. Нет – не обессудьте. Я не буду мешать, но и о помощи не просите.

– Договорились. Я отдам вам оригинал амулета сразу же, как только сочту, что учиться у вас больше не хочу, – пообещала я, не собираясь вновь надевать на себя кольцо. Пусть ректор на досуге займется воспитанием сына. – Уверяю, мне самой неприятна эта ситуация, но я не нашла иного способа убедить вас.

– Зачем вам Индел? Только не говорите, что хотите сами выбрать жениха.

– Я должна знать, чем дышат друзья и враги моего королевства, – я вскинула подбородок. – Предупрежден, значит, вооружен.

Меня угнетало, что я решилась на шантаж. Мне было плохо. И моя совесть, боюсь, до самой смерти будет напоминать о неблаговидном поступке юности. Но лучше мучиться чувством стыда, чем ощущать себя отцеубийцей.

– Договор, – Его Сиятельство поднялся и протянул руку.

Я тоже встала.

– Договор, – сказала я, вкладывая свою ладонь в его.

Вены на наших руках мгновенно почернели и заныли, будто по ним потекла горячая смола. Изменение цвета говорило о том, что договор был заключен между людьми, не доверяющими друг другу.

Что ж, я переживу.

Я развернулась, чтобы покинуть кабинет, но ректор меня задержал.

– Подождите. Я представлю вас. Через полчаса начнется поздравление по случаю начала учебного года. Все студенты соберутся в бальной зале.

– В бальной? – переспросила я с улыбкой. Представила парней, кружащихся под музыку парами.

– Да, она самая большая, чтобы вместить всех учащихся. Мы не настолько дикие, чтобы не подпускать к себе женщин все пять лет. Время от времени у нас случаются балы, куда мы приглашаем студенток из Денвиля.

– Тех, которые вышивают гладью?

– И становятся хорошими женами нашим мальчикам. Осенний бал состоится через месяц. Думаю, вы еще будете с нами?

Я не ответила.

Его Сиятельство показал рукой на дверь, и я покинула его кабинет. В гулком коридоре выдохнула. Я добилась своего. Знала бы мама, что я шантажировала ректора, оставила бы Гаттару без наследницы.

Он шел впереди меня широким шагом, и мне пришлось приноравливаться, чтобы сильно не отставать. Взлетел по лестнице на последний этаж академии, а их было не меньше семи, ни разу не остановившись. Ректор словно проверял меня на прочность. Хороша же я буду, если появлюсь в бальной зале через час после «путеводной звезды».

Поэтому я перестала изображать из себя нежную принцессу, подхватила юбки и припустилась, перешагивая сразу через две ступени. У меня были хорошие учителя, и теперь я нисколько не жалела, что меня гоняли, точно скаковую лошадь.

Спасибо сказать хотелось не только им, но и прозорливому графу Депошу, научившему надевать под юбки бриджи и сапоги.

«Никаких туфелек на каблуке! На войне носят только удобную обувь», – поучал он меня, единственный из всех понимая, что я иду на войну.

Мама больше склонялась к мысли, что я оригинальничаю и доказываю прежде всего ей, что могу добиться успеха там, где женщине не место. Ее устроил бы и Денвиль.

«Возможно, тебе нужны все эти испытания, чтобы вернуть память», – прошептала на прощание королева Гаттары, целуя меня в лоб.

Глава 3. Первые знакомства

Следом за ректором я нырнула за бархатный занавес и оказалась на возвышении перед толпой. Увидев лорда Гизберга, студенты заволновались. Послышались радостные возгласы. Помещение наполнилось шумом тысячи голосов. Зал занимал целый этаж, и я смогла определить, как много здесь учится студентов. И все они сейчас смотрели на меня, не понимая, что среди них делает женщина.

Ректор поднял руку, и моментально воцарилась тишина. Одно движение пальцами, и толпа, став единым организмом, гаркнула во всю мощь легких девиз академии:

– Сила в знаниях, честь в сердцах!

Честь. Краеугольный камень в воспитании будущих царедворцев, независимо от того, займут они трон или нет. Многим не суждено, поскольку жизнь после возвращения в наш мир эльфов и их чудодейственных эликсиров, сделалась намного длиннее, и нынешние короли не спешили уступать место своим отпрыскам.

Ректор сделал шаг назад, выставляя меня на всеобщее обозрение.

– Господа студенты, разрешите представить вам Ее Высочество принцессу Лорну Гаттарскую. Я пригласил ее в нашу академию в качестве… – он сделал паузу и оглядел подопечных, – эксперимента. Сможете ли вы обуздать себя и свои страсти, если среди вас будет находиться женщина. Я предупредил ее, что поблажек ждать не стоит.

– А если мы сможем обуздать себя, вы позволите женщинам поступать в Индел? – вперед выступил эльф. Я узнала его. Один из сыновей Эндерского короля. За ним стоял второй брат – близнец. На его лице кривилась ухмылка.

– Мир меняется. Мы тоже не должны держать себя в рамках старых догм. Если вы покажете, что женщина способна мобилизовать вас, открыть в вас лучшие конкурентные способности, то в следующем семестре я разрешу перевестись к нам тех студенток, что до трагедии учились в Вышке.

В зале зашумели, послышались одобрительные возгласы и свист недовольных. Ректор снова поднял руку, чтобы утихомирить студентов.

– Под конкуренцией я имею в виду соревнование полов, а не битвы за сердце единственной девушки.

Ого! Я такого условия не ставила. Не значит ли это, что ректор уже сам подумывал снять строгие ограничения, а я оказалась здесь как нельзя вовремя? Он на мне испытает, стоит ли делать академию смешанной. А заодно прощупает, как к этой идее относятся родители, которые выбрали Индел из–за отсутствия в нем слабого пола.

– Поздравляю вас с началом нового учебного года и надеюсь, что завтра вы явитесь на занятия без опозданий. И без головной боли, – слова ректора потонули в радостных криках.

Я не понимала, что так возбудило парней, но, очевидно, что в Инделе существовали свои традиции, о которых мне пока не было известно. Произнеся напутственную речь, ректор покинул сцену, и я кинулась за ним.

– Что мне делать дальше? – спросила я, надеясь не получить насмешливое «Мне наплевать!»

Ректор остановился, словно только что вспомнил о моем существовании.

– Идите в учебную часть и определитесь с факультетом. В соответствии с выбором вам предоставят комнату в общежитии.

План действия был получен, и я понеслась в указанном направлении. Вниз по лестнице я летела, расталкивая проход локтями. Вся та тысяча студентов тоже стремилась как можно быстрее покинуть здание академии и приступить к основному празднованию дня знаний.