Ртуть

Остальных?

Она же не имела в виду…

Меня захлестнула волна паники.

– Нет. Мой брат… Я же говорила вам! Он не имеет никакого отношения к краге. Я клянусь…

Лицо королевы ничего не выражало, она протянула руку и провела указательным пальцем по моей щеке. Я была вся мокрая от пота. Воздух пропитался моим страхом, но женщина, стоявшая передо мной, оставалась невозмутимой. На ее коже, безупречной и очень бледной, не было ни капли пота.

– Ты крыса, – просто сказала она. – Крысы – вечное проклятие города, это правда. Можно убить одну, но будет уже слишком поздно. Прежде чем попасть к тебе, она создаст еще десять. Еще десять уродливых, жирных крыс, грызущих зерно, которое им не принадлежит, и ворующих воду, которую они не имеют права пить. Единственный способ справиться с крысиным гнездом – найти его и уничтожить всех обитателей. Даже если в Серебряном городе нет фей, кто-то же тебя обучил. Кто-то показал, как ранить и убивать моих людей. Неужели ты думаешь, что я позволю тлеющему бунту разгореться? О нет. – Она оскалила зубы и вцепилась пальцами в мою челюсть, ее ногти глубоко впились в кожу, став вдруг очень острыми и длинными.

– Ты взяла кое-что мое, девочка, а я не из тех, кто поощряет воровство. Поэтому я заберу у тебя все. Сначала отниму жизнь. Затем превращу в столб дыма тех, кто тебе дорог, а когда их не станет, сровняю с землей весь Третий округ. Следующие сто лет любой глупец, пожелавший обокрасть меня, вспомнит тот черный день, когда Саэрис Фейн оскорбила корону Зилварена и сто тысяч человек поплатились за это.

5. Ересь

Из-за меня на костер отправится целый округ. Сто тысяч человек превратятся в пепел и кости. Она не могла говорить серьезно. Элрой рассказывал мне, как они однажды забивали коров. Они вгоняли им в лоб острый болт, заставая врасплох. Вот так и чувство вины обрушилось на меня после обещания королевы – ни с того ни с сего. Прямо между глаз.

Королева Мадра резко повернулась – ее платье зашуршало, меняя цвет, словно радужные разводы на поверхности масла, – и направилась прочь по огромному залу. Ее шаги казались бесшумными.

– Заставь ее петь, Харрон. Я хочу услышать, как ее крики эхом разносятся от подземелий до башен. Слишком давно мы не слышали ничего приятного.

Больная. Сумасшедшая. Вот кем она была. Прекрасное лицо Мадры обманывало многих, но за маской, которую она носила, клокотала темная, уродливая бездна. Я видела ее. Чувствовала в словах. Бесчисленные ужасы, которые эта женщина приказывала совершить своим сладким, мелодичным голосом…

Глаза Харрона остекленели, когда он потянулся за мечом. Звук, с которым клинок заскрежетал по ножнам, наполнил воздух. Он не испытывал угрызений совести. Никакого сожаления. Какое бы сочувствие ни проснулось в нем, когда он вел меня сюда из камеры, оно исчезло, сменившись… ничем.

Когда гвардеец напал на меня, он сделал это быстро и тихо.

Значит, так все и закончится. Моя жизнь оборвется в мгновение ока, мой застрявший в горле крик не успеет вырваться наружу. Но Мадра хотела, чтобы мои вопли наполнили дворец. Она так сказала, и Харрон исполнит ее слова в точности. Я никак не могла помешать ему: запястья все еще были связаны, и у меня не было возможности сопротивляться. Я пнула его ногой в живот, вложив в удар всю силу, но он отразил его, увернувшись с выражением скучающего презрения.

– Для тебя это ничего не значит, да? Лишить жизни невинного человека.

Что-то промелькнуло на его лице. Не сочувствие. Скорее… усталость.

– Ты не невинная. Ты воровка, – бесстрастно ответил он. Его ладонь железной хваткой сжала мою руку выше локтя. Я пыталась упираться каблуками, чтобы замедлить его, пока он тащил меня через зал, но камни под ногами были слишком скользкими.

– В Третьем округе полно воров, – выплюнула я. – Это единственная возможность выжить. Мы берем больше, чем нам дают, или умираем. Это простое решение. Ты бы поступил так же, если бы выбор стоял между жизнью и смертью.

– Не думай, что знаешь, куда указывает мой моральный компас, девочка. – Он дернул меня вперед и зарычал, когда я попыталась вырваться. Плечо пульсировало, обещая вывих, если я еще немного напрягу сустав, но я готова была пойти на многое, чтобы выжить, и кража – наименьшее из всего. Если вывих плеча позволит мне бежать, то я вытерплю эту боль.

– Легко судить… когда у тебя все хорошо, – выдавила я. – Но когда твоя семья умирает…

– Смерть – это открытая дверь, через которую пройдет каждый. По ту сторону ждет покой. Считай, тебе повезло, что ты вообще отправилась в путь. – Толкнув вперед, он повалил меня на землю. Я тяжело приземлилась на бок, ударившись головой о камень, из глаз посыпались искры. Какое-то мгновение я могла только хватать ртом воздух от боли, расколовшей череп. Зрение прояснилось как раз вовремя, чтобы увидеть, как Харрон заносит меч.

– Если уж на то пошло, я сожалею, – сказал он. А затем с размаху обрушил клинок.

Молния пронзила меня насквозь до самого мозга. Раскаленное добела ощущение превосходило боль. Это было нечто большее. Настоящая агония, подобной которой я никогда не испытывала, разорвала разум, и мой ужас только нарастал. Я даже не знала, что такая боль существует. Волна влажного жара разлилась по животу. Я посмотрела вниз и тут же пожалела об этом. Меч Харрона вонзился мне в живот, металл вошел глубоко. Брови капитана сошлись на мгновение – крошечная вспышка того, чему он отказывался поддаваться, – а затем черты его лица разгладились.

– Готова, Саэрис? – Он обхватил рукоять меча обеими руками. – Это та часть, где ты кричишь. – И он повернул меч…

Волна крика и паники вырвалась из меня, страх и жгучая боль в животе затмили все чувства. Словно пойманный в капкан дикий зверь, я билась, отчаянно пытаясь освободиться, но веревки, связывающие руки за спиной, лишь туже впивались в плоть. А Харрон продолжал крутить свой сверкающий серебряный клинок. Он не вытащил его. Я была пришпилена к камню, и никакие усилия не могли этого изменить.

Я дала Мадре то, что она хотела. Я кричала до тех пор, пока не почувствовала вкус крови и не сорвала голос. Только когда я начала захлебываться, я поняла, что кашляю ею. Кровь хлынула у меня изо рта горячим непрекращающимся потоком.

– Я знаю, это больно, – пробормотал Харрон. – Осталось недолго. Скоро все закончится.

Когда он склонился надо мной, доставая из ножен на бедре красивый, украшенный гравировкой кинжал, я ухватилась за эти слова. Скоро все закончится. Я погружусь в небытие. Никогда не верила в загробную жизнь, но небытие меня устраивало. Я…

Под ключицей вспыхнул огонь. Я не могла дышать. На мгновение показалось, что он ударил меня кулаком, но нет. Из моего плеча торчал кинжал. По залу разнесся рваный вой, становившийся с каждым разом все громче и громче. Это был нечеловеческий звук, леденящий душу и полный горя.

– Спасайся.

– Спасайся.

– Спасайся.

Не было сил думать над этим словом.

Я не могла…

Я должна была…

Я…

– Спасайся!

– Тебе повезло. Это быстрее того, что ждет остальных, – тихо сказал Харрон. В его тоне звучал намек на сострадание. Капитан достал еще один кинжал и уставился на него, оценивая лезвие. – Они сгорят заживо или задохнутся. Раны в животе болезненны, да, но с тобой я сделал это быстро. А теперь… – Он покачал головой, перевернув клинок в руке. – Еще один последний, по-настоящему громкий крик для королевы, и мы отправим тебя в путь, хорошо?

Кинжал сверкнул, быстрый, как молния. Харрон занес руку, намереваясь вонзить его в мое второе плечо, но… что-то произошло. Металлическое острие застыло в дюйме от моей грязной, разорванной рубашки. Он… он передумал?

Я снова захлебнулась кровью, пытаясь проглотить ее и отдышаться. Когда я встретилась взглядом с Харроном, его глаза оказались широко раскрыты, в них плескалась тревога. Он уставился на меня, не веря. Дрожа от усилий, капитан обеими руками попытался вогнать кинжал в мое плечо.

– Как… ты это делаешь? – прохрипел он. – Это… невозможно.

Я не могла ответить ему. Я была горящим фитилем, пожираемым болью, но что-то внутри меня, что-то холодное, спокойное, сделанное из металла, заявило права на клинок Харрона, как на свой собственный.

Что-то безмолвное во мне возжелало клинок и завладело им. Словно у меня была третья, невидимая рука, я потянулась к кинжалу и схватила его своей волей. Оружие задрожало, его кончик затрепетал.

– Остановись, – прошептал Харрон. – Это ересь.

Я не могла. Я не контролировала происходящее. Мне отчаянно хотелось, чтобы кинжал оказался подальше от меня, и я мысленно отталкивала его, приказывая ему…

Харрон ахнул, когда кинжал раскалился добела. В ушах раздался визг металла – ужасный, отвратительный звук, пронзивший мою душу. Звук безумия. Стиснув зубы, я поддалась голосу внутри себя, приказывающему мне уничтожить клинок, как будто это вообще возможно. И это произошло. Не менее ошеломленная, чем Харрон, я наблюдала, как кинжал плавится в перчатке капитана и стекает по его пальцам струйками переливающегося серебра.

– Еретическая… магия! – задохнулся Харрон. Он резко отстранился, но потерял равновесие и упал на задницу, а его сапоги застучали по камню, когда он пытался отползти. – Где ты научилась… нет. Нет!

Ужас овладел капитаном. Его дикий взгляд метался по сторонам, он тяжело дышал, глядя, как тонкие струйки металлической жидкости, которые недавно были его оружием, двигаются, сливаясь и разделяясь, словно ищут его. Как будто металл был живым.

– Останови это, – прохрипел Харрон. – Даже если убьешь меня, ты не выберешься из дворца. Ты истечешь кровью. Ты уже мертва!

Странная, пульсирующая тяжесть появилась в моем животе. Я едва чувствовала ее из-за боли, но ощущала, как спокойное, неведомое нечто внутри вновь обращает свой взор на меня. Спрашивает. Хочу ли я остановить кинжал? Это было легко. Обуздать его. Потому что он был опасен. Мог многое совершить. Я не знала, что именно, но…

Я узнаю.

Харрон сказал правду. Я уже была мертва. Никто не выживет после тех ран, которые он мне нанес. Но Хейден был еще жив. И Элрой. Может быть, даже Ворат, хотя крик, донесшийся из его лавки, когда я бежала к «Миражу», говорил об обратном. Пока мои близкие живы, у меня есть все основания уничтожить Харрона. И если жидкий металл, созданный из кинжала, которым он планировал меня заколоть, может помешать капитану убить дорогих мне людей, я использую его без сомнений.

Я больше не могла говорить. Не могла двигаться. Голова кружилась так сильно, что огромный зал качался вверх-вниз, словно я была пьяна… но я еще не закончила. У меня хватит сил, чтобы довести дело до конца.

Мадре придется найти кого-то другого, чтобы уничтожить мой округ. У нее был неиссякаемый запас гвардейцев, готовых исполнить ее приказ, но этого человека среди них не будет. Харрон не прольет кровь Хейдена или Элроя, как он пролил мою. Я знала, что могу покончить с ним с помощью этого странного, ненасытного металла, если захочу. А почему бы и нет? Жизнь несправедлива. Я никогда не ожидала, что она будет иной, но верила, что в этом городе ты пожинаешь то, что посеял, а это означало, что у Харрона, капитана гвардии Мадры, был долг, который он должен был погасить до моей смерти.

– Саэрис? Саэрис! Останови его! Ты не… ты не понимаешь…

– О, я понимаю, – прохрипела я. – Ты ожидал, что я умру от твоей руки, но… – Я схватилась за живот и закашлялась, захлебываясь кровью. – Не хочешь пройти со мной через ту дверь, о которой ты говорил, а, капитан?

– Я не могу. Она мне не позволит! – У Харрона было достаточно места для бегства, но капитан застыл, окаменев. Он был слишком ошеломлен, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Только застонал, когда гудящие серебряные нити, разветвляясь, как притоки рек, о которых я с восторгом читала в библиотечных книгах, начали подниматься вверх по носку его кожаного сапога.

Что с ним будет?

На самом деле, это не имело значения. Он будет страдать так же, как заставил страдать меня. Я слабела с каждой секундой, из моих ран с поразительной скоростью вытекала кровь. Время шло. Скоро меня не станет, но… упрямая часть меня желала, чтобы он умер первым. И я хотела стоять на ногах, когда это произойдет. Так что я начала действовать.

Саэрис Фейн было двадцать четыре года, когда она умерла. Честно говоря, она должна была умереть гораздо раньше, но эта девушка не понимала, когда нужно сдаться.

Моя эпитафия будет короткой и милой. Элрой придумает, как почтить мою память, если, конечно, переживет все это. А пока я собиралась поднять свое истекающее кровью тело с этого твердого пола и посмотреть, что будет дальше.

Когда мне наконец удалось встать, я была вся в поту, ноги подкашивались и меня тошнило. Тяжело дыша через нос, я сделала один неуверенный шаг к капитану и поняла, как трудно будет оставаться в сознании. Я была еле живой дышащей подушкой для булавок. Меч Харрона и второй его кинжал все еще торчали из меня. Просто чудо, что клинок не выпал. Тяжесть оружия, режущего меня изнутри, была невыносимой, но я сдерживала крики и, спотыкаясь, на ледяных ногах плелась к Харрону.

Он лихорадочно хлопал себя по штанинам, отряхивая ткань размашистыми, но очень осторожными движениями, чтобы не задеть расплавленное серебро.

– Чудовище, – шипел он. – Этим ты погубишь мир! Не позволяй ему забрать меня. П-пожалуйста!

Чего он ожидал? Разве он прислушался ко мне, когда я умоляла пощадить меня? Пожалел ли он меня перед тем, как вогнать меч в мое нутро? Нет. Я не понимала, что делаю, но если это был дар, способный уничтожить весь мир, то хорошо. К черту этот город и к черту этот мир. Моя семья уже обречена, и какое мне дело до кого-то еще? Если Харрон говорил правду, то я сделаю одолжение всем остальным жителям Третьего округа.

Факелы, закрепленные на стенах, вспыхнули, их пламя ревело, плясало и металось, отбрасывая жуткое оранжевое сияние. Серебристые нити продолжали ползти по ногам Харрона, ощупывая их и неуклонно продвигаясь выше в поисках открытой кожи.

Я не сомневалась, что Мадра услышит крики Харрона, как только серебро достигнет своей цели. Не знаю, откуда мне это было известно.

– Пожалуйста, – прошептал Харрон.

– Нет. – Слово было твердым, как гранит. Я посмотрела на меч, торчащий из моего живота, и пожалела, что не могу вытащить его. Какая мрачная и прекрасная ирония – покончить с жизнью этого ублюдка его же собственным мечом, но стоит мне вынуть эту штуку, и я тут же умру. А мне хотелось продержаться достаточно долго, чтобы увидеть…

Нужно было что-то еще. Возможно, факел? Если бы мне хватило сил пройти через весь зал и дотянуться до одного из них, я могла бы сжечь капитана, как он планировал сжечь Третий округ. Я успела сделать три мучительных шага, прежде чем увидела слева от себя другой меч. Я заметила его, когда Харрон притащил меня сюда, но тогда не смогла разглядеть, что это. Приняла непонятный предмет в центре возвышения за какой-то рычаг. Однако с близкого расстояния стало ясно, что на самом деле это меч, по рукоять вогнанный в ровную каменную площадку.

Только боги знают, хватит ли у меня сил вытащить его, но я собиралась попробовать.

К возвышению, где находилось богато украшенное оружие, вели ступени. Когда я поднялась на первую из них, громко застонав от боли, Харрон взял себя в руки. Он поднялся на ноги, его голос звучал громко и настойчиво.

– Саэрис, нет! Не прикасайся к мечу. Не… поворачивай ключ! – задыхался он. – Не открывай врата! Ты… ты даже не представляешь, какой ад здесь устроишь!

Он думал, меня это остановит?

Перед глазами полыхнуло красным, вся моя жизнь, полная гнева и несправедливости, наконец-то потребовала возмездия. Ад уже обрушился на это место много веков назад. Что значит еще немного страданий?

Второй шаг к платформе дался немного легче, но только потому, что это был еще один шаг к смерти. Чувство холода и оцепенения охватило меня, притупляя чувства и затуманивая мысли. На том месте, где я лежала, осталась лужа крови; когда я встала и, прихрамывая, потащилась сюда, за мной потянулся широкой кровавый след. И теперь мое сердце билось с трудом – ему почти нечего было качать.

Я в изнеможении добралась до верхней ступеньки, голова кружилась. Я тут же рухнула на колени, и меня скрутили рвотные спазмы. Меня так сильно мутило, но стошнить не могло. То ли тело не помнило, как это, то ли желудок не мог нормально сократиться от пронзившего его лезвия, так что я просто выплюнула на гладкий пол сгустки свернувшейся крови.

Меч был старым. Я чувствовала его возраст – от него исходила энергия, говорящая о тайных, древних местах.

– Не прикасайся к этому мечу! – повторил Харрон. Он в панике бросился ко мне, чуть не растянувшись на ступеньках. Гвардеец уже перестал отмахиваться от серебряных нитей, ползущих по его груди и медленно поднимающихся к горлу.

Если он доберется до верхней ступеньки, мне конец. Не обращая внимания на боль и темноту в глазах, я опустилась на корточки и повернулась спиной к клинку, упираясь запястьями в острие древнего оружия. Я ожидала, что оно окажется тупым – почему-то знала, что к нему уже много веков не прикасалось ни одно живое существо, – но зашипела от удивления, когда он перерезал веревки на моих запястьях, как горячий нож масло.

– Саэрис, нет!

Харрон почти настиг меня. Я нагнулась, издав жуткий вопль, когда его меч выскользнул из моего живота и с грохотом упал на землю. Я почувствовала это – ослабление в самом центре, как будто что-то фундаментальное разрушилось. Теперь меня уже было не собрать. «Давай покончим с этим», – прошептал тихий голос в глубине моего затихающего сознания. Я схватила старый меч за рукоять, и, когда вытащила его из камня и направила на Харрона, по обеим рукам пронеслась волна энергии.

Я прохрипела семь слов, зная, что они будут последними, и наслаждаясь их глупостью.

– Это та часть, где… ты кричишь… капитан. – Я замахнулась изо всех сил.

Меч вонзился в плечо Харрона, рассек нагрудник из дубленой кожи, словно его там и не было, и оставил после себя ярко-красную полосу крови. Крик боли эхом разнесся под сводчатым потолком. Рана выглядела не такой серьезной, чтобы убить гвардейца, но я точно причинила ему боль. Он бросился на меня, прижимая руку к груди, чтобы остановить кровь. Я предполагала, что он снова схватит меня, но на этот раз Харрон потянулся к мечу в моих руках.

– Верни его на место! Ты должна вернуть его на место!

Но было уже слишком поздно. Песня была спета. Меч был освобожден, и я точно знала, что он не вернется в…

В…

Я тонула.

Площадка под моими ногами, которую я считала каменной, оказалась совсем не такой. Клинок Харрона расплавился, превратившись в приличное количество жидкого металла, но поверхность у моих ног… лужа у моих ног… в ней было больше серебра, чем я когда-либо видела в своей жизни, и оно шипело и плевалось, как сердитая кошка. Еще мгновение назад все выглядело по-другому. Пол был твердым. Теперь же он становился мягче с каждой секундой. Его бурлящая масса уже достигла моих лодыжек.

Я не могла освободить ботинки. Поверхность серебряной лужи блестела в тусклом мерцании факелов, излучая свой собственный свет. Я была не в силах сдвинуться с места, и Харрон мог бы покончить со мной раз и навсегда, но тонкие нити серебра, в которые превратился его кинжал, уже перебрались через нагрудник и жадно поднимались по горлу.

Его кожа стала серой, как пепел.

– Боги, – выдохнул он. – Это так… – Но он не закончил фразу. Его глаза закатились, и он начал дрожать.

Лужа серебра, в которой я стояла, росла с пугающей скоростью. Или она становилась глубже? Я не могла уловить разницу. Мои мысли были обрывочными, ни одна из них не имела смысла. Это из-за потери крови. Должно быть. Я скоро умру, и тогда все будет кончено.

Хейден. Хейден будет…

Королева забудет.

Они будут в безопасности.

Все они будут…

Мои веки стали такими тяжелыми. В десяти футах от меня, у подножия лестницы, ругался Харрон, сражаясь с невидимым врагом. Я оставлю его наедине с его личной войной. Мне пора спать. Я…

Жидкий металл взорвался подо мной, и серебро перелилось через края того, что теперь выглядело как большая круглая чаша. Освободившись от его хватки и не имея больше никакой опоры, способной удержать меня на ногах, я повалилась боком на каменные ступени и услышала, как что-то хрустнуло, но, к счастью, не почувствовала боли.

Зрение наконец угасло. Темнота подкрадывалась, клубясь перед глазами, как полуночный туман. Только это был не туман. Это было что-то другое. Это была…

Смерть.

Ублюдок пришел забрать меня лично.

Огромная фигура поднялась из серебра, словно из самых глубин ада. Широкие плечи. Мокрые черные волосы длиной до плеч. Высокий. Выше любого другого мужчины, которого я когда-либо видела. Его глаза сияли переливчатым, мерцающим зеленым цветом, зрачок правого был окаймлен тем же блестящим серебристым металлом, который ручейками сбегал с черных кожаных доспехов, закрывавших грудь и руки.

Он возвышался надо мной, его губы растянулись в оскале, обнажая сверкающие белые зубы и острые клыки. В руке он держал чудовищный меч, выкованный из черного металла, который вибрировал от бушующей энергии, отзывавшейся песней в моих костях. Он занес меч, собираясь опустить его и разрубить меня надвое, но тут его взгляд упал на древнее оружие, которое я все еще сжимала в руке, и он застыл с поднятым клинком.

– Безжалостные боги, – прошипел он. – Что это? Гребаная шутка?

– Умри! – проревел Харрон. – Я не согласен! Проглоти свою ложь и свой змеиный язык. Подавись ими! Умри!

Смерть повернул голову к Харрону, забыв о том, что пришел положить конец моим страданиям. Его волосы влажными волнами падали на лицо, но серебро, из которого он поднялся, не покрывало ни его шевелюру, ни одежду, ни кожу, как это было с Харроном. Металлическая жидкость стекала с его ботинок и, не подчиняясь законам природы, забиралась по ступенькам вверх, чтобы вернуться обратно в лужу.

У меня не было сил поднять голову и посмотреть, как Смерть спускается к Харрону. Перед глазами теперь вспыхивали и мерцали пятна света. Но уши все еще работали.

– Обсидиан. О-о-обсидиан! – воскликнул Харрон. – Осколки. Повсюду, повсюду, повсюду. Под землей. В проходах. В стенах. Они движутся. В земле. Я не могу… оно не умрет! Оно должно умереть! – кричал он.

– Печально. – Я верила, что голос Смерти – это завывание горячего ветра в выжженной пустыне. Влажный, надсадный кашель в ночи. Истошный плач умирающего от голода ребенка. Но я ни на секунду не допускала мысли, что его голос может быть еще и прикосновением бархата в надвигающейся вечной темноте. – Где Мадра? – спросил он.

Харрон не ответил. До меня, лежащей на ступеньках, доносилось лишь какое-то шуршание и царапанье.

– Я не могу достать это из тебя, – устало произнес Смерть. – Твоя судьба предрешена, капитан. Ты заслуживаешь гораздо худшего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Часть латного доспеха, защищающая запястье и тыльную сторону ладони. (Здесь и далее, если не сказано иного, примеч. пер.)

2

Согласно авторскому «Руководству по произношению», имя героини должно переводиться как Сэйрис или Сейрис. Но читатели, отдающие предпочтение этому переводу, уже привыкли к варианту Саэрис, и мы решили его оставить. (Примеч. ред.)

3

Фут равен приблизительно 0,3 м. (Примеч. ред.)

4

Минеральный пигмент из глины, окрашенной оксидами железа и марганца. Может быть от болотного до коричнево-серого цвета.

5

Часть доспехов, защищающая руки от запястья до локтя.

6

170 граммов.