Господин прокурор

Он все же присел на дальний стул, дав Пейдж устроиться на крайнем. Случайно или намек – «смотри по сторонам»?

– Отец твоей помощницы был талантливым портным и долго служил моей семье, – вздохнул Лео, заинтересованно посмотрев на Пейдж, отчего она опять залилась румянцем: внимание такого человека ее пугало все больше, но вместе с тем приятно напоминало, что она все еще женщина. – Вот только не припомню, из-за чего закрылось ваше ателье?

– Просто высокая конкуренция, – позволила себе бросить стандартную отговорку Пейдж; вряд ли Соланесу действительно было до этого дело.

– Прискорбно. И очень интересно, как же вы оказались на юридической практике…

– Лео, мы так можем просидеть до бесконечности, обсуждая всякую чушь, – неожиданно грубо, по-настоящему раздраженно прервал его Киллиан. Сложив руки на столе, он вперил обличающий чернотой, уже знакомый Пейдж по суду взгляд прямо в глаза дона. – Эндрю Торрес. Как поживает его вдовушка?

– Как мило с твоей стороны этим поинтересоваться, – печально улыбнулся Лео, играя бокалом в руке и переводя все внимание на рубиновую жидкость в нем. – Несчастная Марго, и года со свадьбы не прошло! Но мы семья, и о ней непременно позаботятся. Очень тщательно.

– Так тщательно, чтобы не вздумала завизжать, когда ее будут щекотать[13], – понимающе хмыкнул Киллиан. – Давай начистоту. Ты знаешь, что мне больше не по чину убирать за тобой случайные трупы. И мне не так интересно, кто прокатил[14] этого вашего Эндрю, как тебе самому. Но мне нужны имена всех причастных, нужен канал, по которому вы возили свой паленый товар в Новый Свет.

– Паленый? – внезапно вскинулся Лео с диким всплеском возмущения в потемневшей радужке. Он не повысил голоса, но теперь в нем не осталось и крупицы сахара, только грозная, высушенная в шипение злость. – Думай, что несешь! Чтобы я, наследный дон уважаемого рода, и ввязался в дешевую варку помоев?! Мне важна клиентура, важен статус! И возили мы чистейший «Макаллан», самолично проверял партию по приезде из Хайленда! Бизнес этот был кристально невинный, насколько только возможно…

– Насколько возможно нарушение законов Соединенных Штатов и международных соглашений о торговле, – дополнил Киллиан, ни единой эмоцией не выдав, до какой степени ему важно и интересно каждое слова дона, но по предельной сосредоточенности взгляда это читалось без труда. – Я видел товар, и это грязный и грубый контрафакт. Не потому ли твоего человека убрали? И где был его капо? Ни за что не поверю, что на деле Торрес был один и в одиночку таскал ящики…

Лео притих: кажется, до него дошло, что из-за эмоций вылетело нечто лишнее. Инспектор Уайт оказался чертовски прав, когда предположил, что дон мафии на взводе. Залпом допив вино, тот накрутил на вилку пасту в томатном соусе и сунул в рот, как бы не дав себе говорить дальше. Но зрительный контакт Киллиана и Леонардо оставался неразрывным, сгущая над столом невидимую, трескучую грозовую тучу из зашкаливающей мужской энергетики.

Пейдж беспокойно поерзала и осторожно огляделась в попытке выполнить поручение господина, однако к ним не приближался никто, способный дать информацию. Любую, даже незначительную. Она лихорадочно думала, как помочь расследованию, и тут Лео шумно проглотил кусок и буквально прошипел:

– Они сбежали.

– Кто «они»? Капо Эндрю Торреса? Другие солдаты? – оживился Киллиан, будто почуявший след пес.

– Да. Мокрый Билли, он работал на погрузке. И их капо, Джулио Сервантес, он руководил. Мы роем носом, но либо эти имбецилы прокатили малыша Эндрю и смылись… либо их самих смыли далеко за борт.

– Зачем одно тело оставлять на виду, а другие пытаться скрыть? – невольно вырвалось у Пейдж, и она моментально ощутила на себе заинтересованные взгляды обеих сторон. Долгие, многозначительные. От которых захотелось спрятаться под стол или хотя бы… – Простите, я отойду попудрить носик.

– Конечно, синьорина, – кивнул ей Лео, никак не прокомментировав отсутствие у нее ридикюля. – Левая дверь из коридора в зал, будьте как дома.

Но едва Пейдж поднялась, как внезапно Киллиан перехватил ее запястье цепкими, холодными пальцами, вызвавшими оторопь. Он продолжал смотреть лишь на собеседника и на вопросительный взгляд помощницы даже не повернул головы, демонстрируя ровный профиль и идеально выбритые скулы. У нее перехватило дыхание от напряжения в каждой клеточке тела. Невозможно медленно его жесткий захват стал мягче, а перед тем как отпустить руку Пейдж окончательно, он чуть севшим голосом повелел:

– Не задерживайтесь, мисс Эванс. Не вынуждайте меня искать вас.

– Да, сэр.

С трудом изобразив подобие улыбки, она поспешила в обозначенном Леонардо направлении, чувствуя, как бешено ухало под ребрами. Это точно было предостережение: «Не пропадай в подобном месте. Будь осторожна. Не теряй бдительности». Пейдж буквально услышала это, уловила в колебании прокуренного воздуха, в незначительном биении пульса в его тонких пальцах… Кожа в месте его прикосновения пылала огнем. А понимание, что господину все-таки не плевать и он действительно за нее боялся, будоражило гудящую кровь.

С пересохшим горлом влетев в уборную, она не глядя толкнула дверцу в ближайшую кабинку, закрылась на задвижку и перевела дух. По шее скатилась щекотная капля пота. Вдох… выдох.

Что ж, тут хотя бы не накурено и очень чисто для типичного клозета. Возвращаться за столик ей не хотелось абсолютно: тягучая аура двух противоборствующих хищников, так явно сохраняющих зубастый нейтралитет, оказалась невыносима. Это действительно были львы соседствующих прайдов, где достаточно выставить кончик лапы на территорию противника, чтобы ее лишиться. Вынужденная терпимость с обеих сторон.

Выждав приличную паузу и уже собравшись было с духом, чтобы выйти, Пейдж поправила рукава блузки и тут услышала чьи-то шаги. Затем еще одни, стук каблуков по мраморному полу. Шум воды из крана. Она замерла, прислушавшись как следует.

– Как не вовремя этот законник, – пробормотал строгий женский голос, низкий и немолодой. – Джули, ты точно хорошо вчера убралась в зале?

– Да, синьора, – живо отозвалась ее собеседница, судя по звуку – захлопнув пудреницу. – Ни осколочка. Испачканные стулья очистила, хотя думала, пятна уже не оттереть…

– Да уж, побуянил тут этот напыщенный индюк. Любят же англичане диктовать свои порядки даже там, где не их территория, – недовольно бурчала неведомая синьора.

Джули ей активно поддакнула:

– И не говорите! А уж благородством кичатся! Вот только манеры у нашего дона куда лучше, чем у этого лорда Комптона. И бутылками он точно не бросается.

– Ну так кто его воспитывал? – с очевидной гордостью хмыкнула синьора и с властным нажимом повелела: – Иди, отнеси уже гостям закуски. Что бы Лэйк ни вынюхивал, он в первую очередь гость. И пришел сам. Это большое уважение к моему сыну и к нам, так что стоит ответить тем же.

Дверь хлопнула, а спустя минуту – еще раз. Стук каблуков удалился и затих, и только теперь Пейдж смогла выдохнуть. Значит, совсем недавно тут был скандал… Некий лорд Комптон, чья фамилия прозвучала вроде бы знакомо, кидался бутылками, после чего пришлось приводить в порядок зал. Хорошо, если оттирать пятна от простого вина, а не от чего похуже. Устраивать такое в обители Соланесов – поступок недальновидный, который мог закончиться чем угодно. Это точно будет интересно Лэйку. Как и отношение матери Леонардо к их визиту.

Выждав еще пару минут и помыв руки, Пейдж шмыгнула обратно в зал, и оказалось, что как раз вовремя: Киллиан уже надевал пальто. Бегло глянув на помощницу, он лишь едва заметно кивнул и повернулся к столу дона, неспешно раскуривающего сигару после сытного обеда:

– Думаю, мы друг друга поняли. Вы немедленно закрываете канал…

– Он уже закрыт, господин коронный обвинитель, – издевательски протянул Лео с особым упором на должность Лэйка и насмешливо прищурился. – После случившегося продолжать просто глупо. Так что нет никакой нужды раскапывать схему, которая больше не в ходу. Прижми свою неугомонную задницу.

– …А я, в свою очередь, займусь поисками пропавших капо и солдата, – будто не слыша издевки, продолжил Киллиан, спокойно сложив руки на трости. – Должна же Марго Торрес получить утешение?

– Ее и так утешат, будь уверен. Девочка она развязная, утешителей – толпы. Никто не будет лить слезы по малышу Эндрю, но он принадлежал коза ностра[15]. Значит, должен быть отомщен по закону вендетты. А если Мокрый Билли и Сервантес записались в крысы… Им же лучше, если ты найдешь только трупы. Впрочем, еще посмотрим, кто окажется проворнее – хромой прокурор или мои парни.

– Хромой прокурор однажды наскребет улик, чтобы посадить тебя и твоих парней до конца жизни, – любезно пообещал Киллиан, отвернувшись и направившись к выходу. – Мисс Эванс, вы еще не одеты?

– Минуту, мистер Лэйк.

Пейдж поспешно накинула пальто и выскочила на улицу следом за ним. Солнце ударило в глаза, ослепив после полумрака ресторана. Киллиан неспешно спускался по ступенькам крыльца, а ей не терпелось рассказать ему об услышанном в туалете. Она без конца крутила в голове фамилию «Комптон», чтобы не забыть без блокнота. Наверное, именно ее задумчивость и усиленное внимание к мыскам ботинок стали причиной того, что она на ходу наткнулась на чью-то широкую спину.

– Простите…

– А, крошка Эванс! – тут же развернулся к ней мужчина, и Пейдж вздрогнула, узнав его, – один из тех капо, что беседовали с боссом до их прихода. – Ну какова красотка стала, а? Скажи, Раффи. Оформилась… куколка.

– Еще бы. Мне и тогда хотелось намотать эти кудряшки на кулак, а сейчас тем более, – хохотнул второй мафиози, зажав зубами сигарету, и нагло протянул воняющую дымом руку к ее лицу.

Пейдж вздрогнула и отпрянула, как можно более смело взглянув в их ухмыляющиеся рожи:

– Пропустите меня сейчас же.

– Советую послушаться даму, – послышался за их спинами стальной, поражающий невозмутимостью баритон.

– Она знала, куда шла и к кому. Неужели мы не можем пригласить вашу помощницу составить нам компанию этим вечером, прокурор Лэйк? – делано невинно протянул Раффи, небрежно оглянувшись. – Она не будет против, если мы покажем ей, от чего отказывается.

– Я против, я однозначно против! – повысила дрогнувший голос Пейдж, чувствуя, как к горлу медленно подкатывает паника. Моментально вспомнилась вчерашняя бумага по маминому делу. И то, что сотворили с мамой… Ох, эти дурацкие вихры, беспорядочная копна. Слишком много они привлекали опасного внимания оборзевших самцов.

– Вы слышали, господа! – громче воскликнул Киллиан, жесткостью тона разрезая холодный весенний воздух. – Не вынуждайте применять силу!

– Иди куда шел, калека, а девочка задержится на славное веселье…

Раффи не успел даже договорить, как ему по затылку прилетел четкий, выверенный удар тростью. Пейдж в ужасе ахнула, отшатнувшись к перилам крыльца, когда грузное тело, завалившись назад, полетело вниз по ступеням. Хлынула кровь, а шляпа откатилась в ближайшую лужу.

– Ах ты мразь! – взревел второй капо, моментально потянувшись пальцами за полы пиджака, где виднелась кожаная кобура.

Дальнейшие движения Пейдж едва сумела уловить. Молниеносный удар тростью по руке мафиози заставил того выругаться на итальянском. А затем, перехватив свое оружие за середину, Киллиан с решительным спокойствием вмазал рукоятью со львом по лицу капо. Со сдавленным стоном тот отлетел на перила, а на его щеке и губе расцвела глубокая алая ссадина. От неожиданности такого отпора он едва не перелетел через ограждение на тротуар, но тут его за ворот ухватила крепкая рука Киллиана. Рывком подтянув к себе достаточно массивного противника, он смерил его презрительной чернотой взгляда и прошипел с ледяным, но вполне читаемым бешенством:

– Если дама говорит «нет», это значит – нет. Извинись.

Угрожающе пульсировала вздувшаяся вена у него на виске, а Пейдж не могла оторвать восхищенного взгляда от напрягшихся на обманчиво аристократичной руке жил. От него разило такой силой, что противнику осталось только глотать собственную кровь.

– П-простите… прокурор Лэйк, – невнятно пробубнил ошарашенный капо, испуганно таращась на коронного обвинителя, держащего его за шкирку, будто котенка.

– Не передо мной, идиот.

Капо обомлел еще больше, сплюнув ярко-алую слюну. Коротко посмотрел на замершую в потрясении Пейдж и выдавил:

– Извините, мисс Эванс.

Больше не проронив ни слова, Киллиан отпустил мафиози и брезгливо отряхнул ладони. Повелительным жестом велев Пейдж идти вперед, он дождался, пока она спустится по ступеням, трясущимися ногами перешагнет через распластанное тело постанывающего Раффи, и только после этого направился следом. Будто напрочь перевернув их позиции ведущего и ведомого.

Глава 5. Доктор

Пейдж безудержно трясло. Едва забравшись в машину, она будто оттаяла в окружении древесного аромата сандала и громко всхлипнула, жмурясь от накатившего понимания, как близко была к своему худшему кошмару. Этот страх будет с ней всегда – закончить, как мама. Животный, непреодолимый ужас перед подобными домогательствами.

– Как вы, мисс Эванс? – приглушенно спросил Киллиан, заняв водительское место в «малютке остине».

Она протяжно, со свистом выдохнула, успокаивая себя, и спешно стерла непрошеную слезинку, скатившуюся по щеке. Собравшись с силами для внятного ответа, подняла голову и благодарно взглянула на господина. И опешила от того, какими светлыми были его глаза: карими, не черными. Действительно обеспокоенными. Восковая маска растворилась, челка растрепалась, а оставшаяся на носу капелька крови окончательно рушила безупречный образ коронного обвинителя.

Впрочем, для Пейдж он был безупречен именно в тот момент, когда вступился за нее. Просто идеален, и сложно было поверить, какая сила на самом деле сокрыта в обманчиво худощавом на вид теле. Он все-таки капитан армии, все-таки прошел войну и действительно мог применять армейские навыки, когда это требовалось.

– Я… я в порядке, мистер Лэйк, – одними губами пролепетала она, теряясь в неожиданно теплом вихре его радужки, так чудесно переливающейся новыми оттенками в ярких лучах солнца. Согревающим лучше любого пальто. – Спасибо вам.

– Бросьте: вы были там по моему приказу. Ни за что не взял бы вас с собой, если бы знал, что вы в прошлом сталкивались с Соланесами… И что даже Лео проявит ненужный интерес к вашей персоне, – неприязненно нахмурился он, отвернувшись к лобовому стеклу и заводя двигатель. – К тому же вы – мое имущество. И у меня было полное Право не отдавать свое каким-то жалким хорькам.

Пейдж поперхнулась новым вдохом, не зная, чего в этих словах прозвучало больше – хищного собственничества перед львом чужого прайда, ревностного мужского эго или же попытки прикрыть внезапный эмоциональный порыв логичными оправданиями. Но что такие объяснения сделали точно – смутили до глубины души, проявившись онемением в ногах и приятным томящим чувством в животе.

Его имущество. Странно, но не мерзко, а скорее… надежно.

Не думая, что делает, Пейдж протянула к господину руку, вынуждая его снова повернуться к ней в полном недоумении. Выдержав его напряженный вопрошающий взгляд, она в кои-то веки улыбнулась от всей души и пояснила:

– У вас кровь на носу. Вот тут. – Сопроводив слова действиями, она аккуратно стерла пятнышко с прохладной кожи, чувствуя, в какую статую застыл Киллиан от ее вторжения на его личную территорию.

К черту. После пережитого потрясения у нее словно сгорели все тормоза, оставляя только настоящую Пейдж, а не рабыню, – а она настоящая, та, что еще не пережила семейных драм и не закопала свою жизнь окончательно, была смелой и задорной натурой. Когда-то.

Воздух в салоне стал гуще, с трудом просачиваясь в легкие. Этот короткий контакт явно выбил невозмутимого коронного обвинителя из колеи, пустив трещины по его черепашьему панцирю. Вздрогнув, едва палец Пейдж оторвался от его носа, он мотнул головой, будто вытряхивая из нее что-то лишнее. А затем целиком сосредоточился на машине, начиная движение вдоль Гарден-авеню под мерный гул мотора.

– Кхм… благодарю. Итак, мисс Эванс… – Он как-то нарочито громко подчеркнул официальное обращение, явно пытаясь восстановить невидимую границу. – Насколько полезным оказалось ваше желание посетить уборную?

– Настолько, насколько вы и предполагали, сэр, – бодро заявила она, подхватив с приборной панели свой блокнот и живо записывая фамилию. – Услышала разговор синьоры Соланес с одной из местных работниц. Оказывается, недавно – смею предположить, что примерно в ночь убийства Торреса, – некий лорд Комптон устроил в ресторане погром. Кидался бутылками, ругался. Может быть, это не имеет отношения к делу, а может, и…

– Комптон, Комптон… – задумчивым эхом повторил Киллиан, а затем приподнял бровь. – Уж не граф ли Комптон из поместья Хиллхаус? Странно: где издательский бизнес – и где мафия… Как же его зовут… нет, не вспомню.

Выводя новые строчки в блокноте, Пейдж замерла в осознании: похоже, оценив записанную буквами фамилию, ее мозг сумел сложить две разрозненные детали вместе.

– Я видела его утром в списках! – ахнула она, сильнее сжав ручку. – Джеймс Комптон, пассажир парохода «Виктория». Но как он мог одновременно и отплыть из Энфорта, и устроить погром в ресторане?

– Значит, это был другой Комптон. Возможно, родственник. Тогда картина становится более-менее ясной. Если граф был звеном в схеме контрабанды… Один на корабле, ждет товар – это самое простое: нагнать только отплывшее и не набравшее скорость судно на лодке и поднять на него нелегальный груз. Второй на берегу, контролирует отправку с суши. Проверяет ящики, видит подмену настоящего виски на контрафакт. Убивает виновных в случившемся – два трупа унесло в океан… И идет вытрясать душу из Лео.

– Очень опрометчиво и глупо, – подхватила Пейдж с глухим смешком. – Скорее это дон вытрясет душу за убийство своих людей.

– Справедливо. Но не всем же быть сообразительными. Значит, с большой долей вероятности этот самый Комптон мертв. А если живой – стоит с ним поговорить. – Киллиан досадливо вздохнул. – К несчастью, это все-таки граф. Придется соблюсти всю процедуру, чтобы он не посмел увильнуть от допроса.

– Это значит допросить его в Доме правосудия, при свидетелях? – поняла Пейдж, уже чувствуя разницу между сегодняшней беседой с Леонардо «не для протокола» и грядущей – с аристократом.

Киллиан кивнул, поджав губы. Притормозил на перекрестке по сигналу регулировщика и застучал пальцами по рулю. И безмерно порадовал Пейдж тем, что она могла считать хоть какую-то его реакцию на внешний мир, помимо стеклянного безразличия.

– Ему нужно отправить уведомление о вызове, дождаться его прибытия, зафиксировать документально, – нудно перечислял Киллиан, возобновив движение. – Дело ускорится, только если отдать ему уведомление лично, не дожидаясь почты. Но сегодня уже не успеть засветло доехать до Хиллхауса и вернуться, это примерно тридцать миль[16] в одну сторону. Значит, завтра с самого утра…

– Зачем вам терять целый рабочий день на какую-то бумажку? – искренне удивилась его рвению все сделать самому Пейдж. – Уверена, найдутся дела поважнее, например разузнать побольше об этом судне и его капитане. Или разобраться, почему же лодка с товаром оказалась брошена, если Леонардо был уверен, что в ней настоящий виски. А я могу нанять кеб и передать уведомление сама. Просто отдать документ – вполне себе дело для помощницы. Ведь вы говорили, что я ваш посыльный…

Она и сама не ожидала от себя, но ей действительно хотелось быть полезной. Обсуждение хода расследования увлекло, а долгое время пребывавший в спячке за ненадобностью мозг усердно разминался, и это оказалось приятным. Особенно то, как ее правильные вопросы подталкивали Киллиана к рассуждениям.

– Верно мыслите, мисс Эванс. – Уголок его губ дернулся в быстрой, едва успевшей мелькнуть улыбке. – И вопросы задаете самые насущные, на которые и я бы хотел поискать ответы. Вот только одну я вас точно не отправлю. Поедете с инспектором Уайтом. Он опытный полицейский, и ему можно доверять.

– Даже собственное имущество? – невинно протянула Пейдж, просто не удержавшись от подкола в интонации.

И тут же пристыженно замолчала, чувствуя, как жарко прилила к лицу кровь. Она боялась посмотреть на Киллиана, не зная, как он отреагирует. Есть ли у него вообще чувство юмора. Вчера бы она сказала однозначно: никаких шуток этому сухарю понять не дано природой.

– Если имущество столь находчивое, то я бы скорее беспокоился за Уайта, – усмехнулся он, чуть прибавив газ на свободной дороге.

– О моей находчивости вы сделали выводы, когда я подслушивала чужие разговоры в туалете или когда доставала гниющую печень из трупа? – Его реакция вдохновила Пейдж на продолжение.

– Когда вы сами сбили цену за себя на невольничьем рынке, – легко отозвался Киллиан, по-прежнему глядя лишь на проезжую часть с задумчиво сведенными бровями. – Раз уж из вас поток вопросов льется без остановки, то и я хочу задать свой. Почему?

– Почему сбила цену? – невесело хмыкнула Пейдж, в попытке спрятать смущенный взгляд обводя ручкой в блокноте фамилию «Комптон». И дорисовала цветочки сбоку. – Да этот барыга уже просто безбожно наглел…

– Нет, почему вообще пошли продавать себя, – прервал ее Киллиан. – Как я понял, деньги получил брат. Но судя по написанной вами бумаге о деле матери, он совсем не жалкий ублюдок и не стал бы торговать сестрой. В вашем решении отказаться от года жизни за не такую уж великую сумму в двадцать тысяч явно не хватает какого-то важного звена, и, когда я пытаюсь связать цепочку событий, у меня не выходит. А я не люблю чего-то не понимать.

Пейдж нахмурилась, думая, стоит ли увильнуть от ответа или же… ах да, у нее нет выбора. Только правда. Она с чуть более яростным нажимом на ручку подрисовала буквам завитушки и наконец тяжело вздохнула:

– Я могу не отвечать? Потому что лгать мне запрещено.

– Можете. Но, во-первых, тогда я решу, что вы скрываете нечто серьезное и незаконное. А во-вторых, как уже показал сегодняшний день, не знать о собственной помощнице элементарных вещей – плохая политика, которая может мешать делу. Я не приказываю, но хочу услышать причину.

Его спокойные, очень прямолинейные и честные слова невольно располагали. Уже было подумав, что господин пытался лезть ей в душу – куда такого, как он, вообще лучше не подпускать на пушечный выстрел, – Пейдж облегченно улыбнулась. Для него это всего лишь работа, а к работе он точно подходил со всем старанием. Что ж, в таком случае…

– Вам не хватает Сью, – призналась она, с теплом вспоминая маленькую непоседу и ее звонкий смех, по которому успела соскучиться. – Звено – это моя годовалая племянница. Она… очень больна. Лекарства стоят дорого, еще дороже – приемы у врача. Без матери она бы не смогла, Дженна кормит ее молоком. Гейл обеспечивает их как может, без его заработка они бы вообще не выжили. Вот и получилось… что на это могла пойти лишь я.

В который раз отдала себя на жертвенный алтарь. Сначала забота об отце, лишившая перспектив на будущее. Теперь спасение Сью. Даже интересно, получится ли у нее вспомнить о собственных желаниях? Впрочем, она давно забыла, что когда-то мечтала повидать мир, устроившись на работу в посольство.

– Какая бестолковая глупость, – вдруг прервал повисшую неловкую тишину Киллиан, скупо выразив свое отношение к услышанному. – А если этих денег окажется недостаточно? Что дальше? Отправите мать малышки зарабатывать под красными фонарями? – Он осуждающе покачал головой. – Вы просто не пробовали искать иные варианты.

– Вы не носили наших сапог, мистер Лэйк, – холодно заметила Пейдж, сдерживая раздражение от такой оценки ситуации. – Может, для людей вашего положения и существуют какие-то варианты. Но…

– Но вас помнят на хорошем счету даже в мафии, а значит, варианты можно было отыскать. Ваш брат мог бы чуть-чуть резвее шевелиться, раз хватило ума завести ребенка. Видимо, первый же предложенный вами выход с самопожертвованием оказался самым простым.

Киллиан искоса посмотрел на Пейдж, но она отвела взгляд, вперив его в окно на проплывающие мимо улицы. Злость нарастала, вырываясь в пыхтящие вдохи: он что, сейчас правда сказал, что ей самой нравится быть жертвенным барашком? И ведь… продать себя действительно было ее идеей. Не Гейла. Как же этот считыватель подтекста, будто встроенный в голову коронного обвинителя, неимоверно злил! Они же не на суде, а она не на скамейке для допроса!

– Мы что, едем не в Дом правосудия? – мрачно заметила Пейдж, прочитав пару проплывших мимо вывесок и намеренно грубо меняя неприятную тему.

– Рабочий день закончится через час, уже нет смысла возвращаться. Уведомление для графа я напишу и из дома. А у вас… будет особое поручение. И нужно управиться до темноты.