Лагерь призраков

И вот мы сидели вокруг стола, разложив перед собой блокноты и ручки, и начали составлять список.

— Во‑первых, — начал я, записывая, — фонари. Мощные. И запасные батарейки. В таких местах обычно темно, даже днём.

— Во‑вторых, — подхватил Лёша, — камеры. Две основные, одна резервная. Ещё штатив, микрофон‑пушка, возможно, дрон, если территория позволит.

— Не забудем про аптечку, — добавила Алина, доставая свой список. — Жгут, антисептик, бинты, пластыри, обезболивающее. Мало ли что.

Серёжа скептически приподнял бровь:

— Вы как будто на Северный полюс собираетесь. Это всего лишь заброшенный лагерь.

— «Всего лишь» может обернуться чем угодно, — возразил я. — Лучше перестраховаться.

Мы продолжили обсуждать детали. Вода — минимум по два литра на человека. Еда — что‑то лёгкое, но питательное: энергетические батончики, орехи, сухофрукты. Одежда — удобная, с длинным рукавом, закрытая обувь. Возможно, дождевики — погода в этих краях непредсказуема.

— А если там… ну… — Алина запнулась, подбирая слова, — если там что‑то не так? Что тогда?

— Тогда мы разворачиваемся и уезжаем, — твёрдо сказал я. — Никаких геройств. Наша задача — снять материал, а не искать приключения на свою голову.

Серёжа задумчиво постучал пальцами по столу:

— Дорога туда — это отдельная история. По карте выходит, что последние километры придётся ехать по грунтовке. А если дождь? Машина может застрять.

— Значит, выезжаем пораньше, пока сухо, — предложил Лёша. — И берём трос, на всякий случай.

Мы снова углубились в планирование. Время от времени кто‑то из нас замолкал, задумавшись, а потом вдруг выдавал новую идею:

— Надо взять рации. Мобильная связь там наверняка не ловит.

— Ещё верёвку. Вдруг придётся что‑то закрепить или…

— Мультитул. Всегда пригодится.

— Спички в герметичной упаковке. Даже если не будем разводить огонь, пусть будут.

Чем больше мы обсуждали, тем длиннее становился список. Я смотрел на исписанные страницы и понимал: мы пытаемся предусмотреть всё. Но что, если этого будет мало?

— Может, стоит ещё раз всё взвесить? — тихо спросил я, оглядывая друзей. — Это не просто вылазка на природу. Это место… оно хранит тайны. И не факт, что они безопасны.

Алина переглянулась с Лёшей, потом с Серёжей.

— Мы ведь ради этого всё и затеяли, — сказала она. — Искать неизведанное. Проверять границы. Если сейчас откажемся, то… то зачем всё это?

Серёжа кивнул:

— Она права. Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Но давайте будем предельно осторожны.

Лёша закрыл блокнот:

— Значит, решено. Завтра на рассвете выезжаем. Проверим всё ещё раз утром, чтобы ничего не забыть.

Мы разошлись по комнатам, но я долго не мог уснуть. В голове крутились мысли: правильно ли мы поступаем? Что ждёт нас там, за заросшими воротами лагеря? Я встал, подошёл к столу и ещё раз перечитал список. Фонари, камеры, аптечка, вода, еда, одежда, рации, верёвка, мультитул, спички… Всё ли мы учли?

За окном медленно светлело. Утро наступало незаметно, словно предупреждая: время идёт, и отступать уже поздно. Я посмотрел на часы — 5:47. Пора было начинать последний этап подготовки.

Мы собрались в гостиной. На полу стояли рюкзаки, сумки с оборудованием, коробки с припасами. Каждый проверял своё снаряжение в последний раз.

— Всё на месте? — спросил я, оглядывая нашу команду.

— Вроде да, — ответил Лёша, застёгивая рюкзак. — Но если что‑то забыли, назад уже не вернёмся.

— Это и пугает, — прошептала Алина, но тут же улыбнулась. — Но и заводит.

Серёжа молча кивнул, закинул на плечо сумку с камерами и направился к двери. Мы последовали за ним.

Машина стояла у подъезда, её чёрный силуэт казался почти зловещим в предрассветном сумраке. Мы погрузили вещи, расселись по местам. Я в последний раз оглянулся на дом, на окна нашей квартиры. Что‑то внутри подсказывало: возвращение может оказаться не таким простым, как нам кажется.

— Ну что, — сказал я, заводя двигатель, — поехали?

Двигатель заурчал, фары вырвали из темноты первые метры дороги. Мы тронулись, оставляя позади город и все его привычные очертания. Впереди ждала неизвестность.

Но не успели мы проехать и сотни метров, как машина вдруг дёрнулась и заглохла. Я попытался завести её снова — тщетно. Двигатель лишь глухо рычал, но не подавал признаков жизни.

— Что случилось? — встревоженно спросила Алина.

Я пожал плечами:

— Не знаю. Вроде всё было в порядке.

Серёжа вышел из машины, открыл капот и принялся изучать внутренности двигателя. Мы с Лёшей и Алиной тоже выбрались наружу. Воздух был свежим, почти пронзительно чистым после городской духоты. Где‑то вдали каркнула ворона, и этот звук показался неожиданно громким в наступившей тишине.

— Похоже, проблема с топливной системой, — наконец произнёс Серёжа, вытирая руки о тряпку. — Надо разбираться. На это уйдёт время.

Мы переглянулись. Планы рушились в одно мгновение.

— Может, вызовем механика? — предложила Алина. — Или такси, чтобы доехать до ближайшей станции техобслуживания?

— До станции далеко, — покачал головой Лёша. — А пока будем ждать помощи, потеряем полдня. И тогда поездка в лагерь точно отложится.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали 6:15. Рассвет уже окрасил небо в бледно‑розовые тона, но солнце ещё не поднялось над горизонтом. Всё шло не по плану.

— Ладно, — вздохнул я. — Раз уж так вышло, займёмся ремонтом. Но сначала надо понять, что именно сломалось.

Мы окружили машину, каждый пытался предложить своё решение. Серёжа снова полез под капот, я достал из багажника инструменты, Лёша фотографировал процесс — на всякий случай, вдруг пригодится для будущего ролика. Алина принесла из дома термос с горячим чаем и бутерброды — завтрак, который мы так и не успели съесть.

Время текло медленно. Мы разбирались с проблемой, обсуждали варианты, пробовали то одно, то другое. Солнце поднималось выше, согревая землю, а мы всё ещё стояли возле машины, окружённые сумкой с оборудованием и рюкзаками, которые так и не отправились в путешествие.

— Получается, сегодня в лагерь не поедем? — тихо спросила Алина, глядя на наши усталые лица.

— Сегодня — нет, — ответил я, вытирая пот со лба. — Но это не значит, что поездка отменяется. Просто… немного откладывается.

Лёша кивнул:

— Да. Зато теперь у нас есть время ещё раз всё проверить. Может, найдём что‑то, что упустили.

Серёжа закрыл капот:

— В любом случае, надо дождаться, пока приедет специалист. А пока… может, обсудим ещё раз план? Найдём альтернативные маршруты, если грунтовка окажется непроходимой?

Мы расселись на траве рядом с машиной, разложили карты и блокноты. Обсуждение возобновилось, но теперь оно было спокойнее, взвешеннее. Мы вносили правки в список, добавляли новые пункты, уточняли детали.

Алина вдруг улыбнулась:

— Знаете, может, это и к лучшему. Мы слишком торопились. А теперь есть шанс всё продумать до мелочей.

Я взглянул на неё и кивнул. В её словах была правда. Возможно, эта задержка — не случайность, а предупреждение. Но отступать мы не собирались.

Солнце уже стояло высоко, когда наконец приехал механик. Он быстро определил проблему, пообещал починить машину в течение пары часов. Мы перетащили вещи в тень под раскидистый дуб, расстелили на траве плед, который Алина предусмотрительно захватила из дома, и расселись кругом.

— Ну что, — сказал я, доставая из рюкзака карту местности, — раз уж есть время, давайте ещё раз пройдёмся по маршруту.

Лёша достал блокнот с пометками, Алина развернула свой экземпляр карты, Серёжа придвинулся ближе. Мы склонились над бумагами, прослеживая линию предполагаемого пути.

— Вот здесь, — я указал на извилистую линию грунтовки, — дорога начинает ухудшаться. По спутниковым снимкам видно, что последние полкилометра — сплошные колдобины и корни.

— А если попробовать объезд? — предложила Алина, проводя пальцем по альтернативной тропе. — Вот тут, через старый лесовозный путь.

Серёжа покачал головой:

— Слишком рискованно. Там и на внедорожнике не всякий проедет. А наша машинка такого точно не выдержит.

Мы замолчали, вглядываясь в карту. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков и далёкое воронье карканье.

— Помните, — вдруг тихо произнёс Лёша, не отрывая взгляда от бумаги, — как в прошлом году на той заброшенной фабрике?

Мы переглянулись. Конечно, помнили.

— Тот скрип в дальнем крыле, — продолжила Алина, обхватив плечи руками. — Мы тогда решили, что это просто ветер, но…

— Но звук шёл из запертого помещения, — закончил я. — И замок на двери был цел.

Серёжа провёл рукой по лицу:

— А в позапрошлом году, на старой метеостанции? Когда мы услышали шаги на верхнем этаже, а потом нашли следы на пыльном полу. Свежие. Хотя здание стояло заброшенным лет десять.

Мы снова замолчали. Воспоминания накатывали волнами — холодные, тревожные. Каждый из нас мысленно возвращался к тем моментам, когда адреналин зашкаливал, а разум отказывался находить объяснения происходящему.

— Может, мы слишком впечатлительные? — попыталась улыбнуться Алина. — Просто места такие… провоцируют воображение.

— Возможно, — кивнул Лёша. — Но интуиция редко ошибается. И все эти случаи… они не были случайными совпадениями.

Я посмотрел на своих друзей. В их глазах читалась та же мысль, что билась у меня в голове: а что, если в этом лагере всё будет иначе? Хуже?

— Мы ведь не собираемся отказаться? — спросил Серёжа, словно читая мои мысли.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Но будем предельно осторожны. И если почувствуем, что что‑то не так…

— Разворачиваемся и уезжаем, — закончила Алина. — Как и договаривались.

Механик окликнул нас из‑за машины:

— Почти готово! Ещё минут двадцать — и можно ехать.

Мы снова склонились над картой. Теперь уже не просто изучали маршрут, а мысленно прокладывали пути отхода. Отмечали ориентиры, продумывали запасные варианты. Каждый штрих на бумаге становился частью нашего плана безопасности.

— Вот здесь, — указал я на небольшую поляну в паре километров от лагеря, — можно оставить «точку возврата». Если что — сразу едем туда, оцениваем ситуацию.

— И держим связь по рациям, — добавил Лёша. — Даже если разойдёмся на пару метров.

Алина достала из рюкзака небольшой блокнот и начала записывать наши договорённости. Её рука дрожала лишь самую малость.

— Так, — сказала она, заканчивая писать. — Теперь у нас есть чёткий план. И правила.

— Правила, — повторил Серёжа. — Главное: не разделяться. Даже на минуту.

— И ничего не трогать, — добавил я. — Только наблюдать, снимать, фиксировать. Никаких «а давайте заглянем вон в ту комнату».

— Особенно в ту комнату, — усмехнулась Алина, но в её голосе не было веселья.

Солнце клонилось к закату, окрашивая карту в золотистые тона. Механик подал знак: машина готова. Мы собрали вещи, сложили карты.

— Завтра, — сказал я, глядя на друзей. — Завтра мы поедем. Но только если все будут уверены.

Они кивнули. Без слов. Без колебаний.

Мы погрузили вещи в машину, проверили оборудование. Всё было готово. Но отъезжая от дуба, я оглянулся на карту, забытую на пледе. Она лежала там, как немой свидетель наших сомнений и решений, словно напоминая: путь только начинается.

Глава 3. Дорога в неизвестность

Утро выдалось пасмурным. Тучи нависали над городом, словно предвещая что‑то недоброе. Я смотрел в окно, пока друзья загружали оборудование в старенький внедорожник Паши. Металлический скрип багажника, приглушённые голоса — всё это смешивалось с монотонным стуком дождевых капель по асфальту. В воздухе витал запах сырости и опавшей листвы, будто природа сама предупреждала: не стоит ехать. Но мы уже приняли решение.

Паша хлопнул дверью, проверяя, плотно ли она закрылась, и кивнул мне: «Поехали». Двигатель завёлся не сразу — пару раз кашлянул, задрожал, а потом всё же пробудился к жизни. Машина тронулась, медленно выкатываясь из двора. Город провожал нас серыми фасадами домов, мерцанием витрин, суетящимися фигурами прохожих, которые прятались под зонтами. Мы петляли между современными торговыми центрами и высотками, пока наконец не выбрались на просёлочную дорогу.

Лес встретил нас настороженно. Высокие сосны тянулись к небу, их кроны создавали плотный навес, сквозь который едва пробивались лучи солнца. Машина натужно взбиралась по ухабам, подпрыгивая на корнях и камнях, а мы вглядывались в мелькающий за окнами пейзаж. Тишина нарушалась лишь скрипом подвески и шуршанием шин по мокрой земле.

— Здесь красиво, — прошептала Алина, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Её голос прозвучал неожиданно громко в этом приглушённом мире. Она разглядывала причудливые узоры мха на стволах деревьев, тонкие нити паутины, сверкающие от капель дождя.

— Слишком красиво, — пробормотал Серёжа, сверяясь с картой. Его пальцы нервно постукивали по рулю, а взгляд то и дело скользил по зеркалам. — Мы почти на месте.

Я кивнул, но внутри что‑то сжалось. Лес казался живым — он наблюдал за нами, оценивал, решал, пускать ли дальше. Ветви скрежетали друг о друга, словно перешёптывались, а тени между деревьями казались слишком густыми, слишком плотными.

Через полчаса внедорожник остановился у старой калитки, заросшей плющом. Ржавые петли заскрипели, когда Паша толкнул её. За калиткой начиналась территория лагеря. Мы вышли из машины, и сразу же ощутили, как воздух стал тяжелее, насыщеннее. Пахло прелью, гниющими листьями и чем‑то ещё — едва уловимым, но тревожным.

— Ну что, — Паша хлопнул себя по коленям, — разгружаемся?

Мы начали вытаскивать вещи, но уже через несколько минут поняли: дорога вглубь лагеря непроходима. Грязь, размокшая от дождя, превратилась в вязкую жижу, в которую колёса машины проваливались всё глубже. Паша попытался сдать назад, но внедорожник лишь зарылся ещё сильнее.

— Чёрт, — выругался он, вылезая из салона. — Надо что‑то подложить под колёса.

Мы огляделись. Вокруг — только деревья, мокрые камни и кучи опавшей хвои. Алина достала из багажника брезент, Серёжа нашёл пару толстых веток, но этого явно было недостаточно.

— Может, попробуем толкнуть? — предложил я, хотя понимал, что это бессмысленно. Машина весила не меньше двух тонн, а мы — трое усталых людей, не готовых к такому испытанию.

Но выбора не было. Мы встали по бокам, упёрлись руками в багажник и начали толкать. Колёса крутились, разбрызгивая грязь, но внедорожник не двигался ни на сантиметр. Пот стекал по лицу, смешиваясь с каплями дождя, руки дрожали от напряжения, а в ушах стучала кровь.

— Хватит, — выдохнул Серёжа, отступая. — Так мы только устанем.

Мы стояли, глядя на машину, которая теперь казалась не средством передвижения, а ловушкой. Лес вокруг молчал, но в этой тишине чувствовалось что‑то зловещее. Словно он ждал, когда мы сдадимся.

— Надо найти камни, — сказал Паша, оглядываясь. — Большие, чтобы подложить под колёса. Иначе никак.

Мы разошлись в разные стороны, пробираясь сквозь заросли. Мокрые ветки хлестали по лицу, ботинки утопали в грязи, а каждый шаг отдавался хрустом подгнивших листьев. Я нашёл пару валунов, но они были слишком тяжёлыми, чтобы тащить их в одиночку. Когда я вернулся к машине, Алина и Серёжа уже несли свои находки — неровные глыбы, покрытые мхом.

— Ладно, — сказал Паша, доставая из багажника лопату. — Копаем. Надо сделать твёрдую площадку.

Мы работали молча, только дыхание и стук лопаты о землю нарушали тишину. Грязь липнула к лезвию, руки ныли, но мы продолжали. Через час перед колёсами образовалась небольшая площадка из камней и утрамбованной земли.

— Теперь пробуем, — скомандовал Паша, садясь за руль.

Двигатель взревел, колёса закрутились, и внедорожник медленно, со скрипом, начал выбираться. Мы стояли по бокам, готовые в любой момент подстраховать, но машина наконец‑то двинулась вперёд.

— Получилось! — воскликнула Алина, но её радость тут же угасла.

Внедорожник проехал всего несколько метров, а затем снова застрял. На этот раз — ещё глубже.

— Нет, — прошептал Серёжа, глядя на колёса, которые теперь почти полностью скрылись в грязи. — Это бесполезно.

Мы стояли в круге света от фар, окружённые мрачным лесом. Дождь усиливался, капли стучали по крыше машины, а где‑то вдали раздался раскат грома. Я посмотрел на друзей — их лица были бледными, измученными. Мы понимали: если не найдём способ выбраться, ночь в этом лесу может стать последней.

И тут я заметил, что за деревьями, в глубине чащи, мелькнул свет. Не естественный, не от молнии — ровный, желтоватый, будто от фонаря. Я пригляделся, но он исчез.

— Вы видели? — спросил я, но никто не ответил.

Тишина. Только дождь и шум ветра. Но я знал: там, в темноте, что‑то было. Что‑то, что наблюдало за нами.

Я замер, всматриваясь в черноту между деревьями. Свет мелькнул снова — короткий, едва уловимый проблеск, будто кто‑то на мгновение поднял фонарь и тут же опустил.

— Там… там кто‑то есть, — прошептал я, но друзья, казалось, не услышали.

Паша в очередной раз заглушил двигатель. Тишина обрушилась с новой силой — теперь её нарушало лишь монотонное шуршание дождя по крыше.

— Надо решить, что делать, — голос Алины дрогнул. Она обхватила себя руками, словно пыталась согреться, хотя холод был не только снаружи.

Серёжа достал телефон — экран вспыхнул бледным светом, осветив его осунувшееся лицо.

— Связи нет, — он с досадой швырнул аппарат на сиденье. — Вообще никакой. Как будто мы на другой планете.

Я снова посмотрел в ту сторону, где видел свет. Теперь там было абсолютно темно. Может, показалось? От усталости, от напряжения, от этого гнетущего леса, который словно сжимал нас со всех сторон.

— Давайте ещё раз попробуем камни, — предложил Паша, открывая дверь. — Если уложить их плотнее, может, проедем.

Мы снова взялись за лопату. Руки уже не чувствовали холода — только тупое, ноющее напряжение в мышцах. Камни казались тяжелее, чем раньше, а грязь — гуще, словно сопротивлялась каждому нашему движению.

— Странно, — вдруг сказала Алина, выпрямляясь. — Вы слышите?

Мы замерли. Сквозь шум дождя пробивался едва уловимый звук — будто кто‑то медленно шагал по мокрой листве. Шаг. Ещё шаг. И ещё.

— Это животное? — голос Серёжи звучал неестественно громко.

— В такую погоду? — Паша медленно обернулся, вглядываясь в темноту. — И шаги слишком чёткие…

Звук прекратился. Мы стояли, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Дождь стучал по земле, ветви скрипели, но больше — ничего.

— Наверное, просто ветка упала, — я попытался говорить уверенно, но собственный голос показался чужим.

Мы вернулись к работе. Камни клали один к одному, утрамбовывали грязь, снова толкали машину — безрезультатно. Внедорожник сидел в ловушке, будто намертво врос в эту землю.

— Нужно развести огонь, — внезапно сказал Паша. — Хотя бы немного согреться и обдумать план.

Мы собрали сухие ветки — насколько это было возможно в таком ливне. Костёр получился жалким: дым стелился по земле, а пламя то и дело гасло под каплями. Но даже этот тусклый свет принёс какое‑то облегчение. Мы сгрудились вокруг, протягивая к огню озябшие руки.

— Завтра, — проговорил Серёжа, глядя на тлеющие угли, — если дождь закончится, можно попробовать вытащить машину тросом. У нас есть, верно?

— Есть, — кивнул Паша. — Но к кому мы его прицепим? Деревья тут слишком тонкие, вырвем с корнем.

Молчание. Огонь потрескивал, отбрасывая на наши лица дрожащие тени. Я снова покосился в сторону леса. Там, за пределами светового круга, тьма казалась живой — она пульсировала, дышала, ждала.

— Может, стоит вернуться? — тихо спросила Алина. — Пока есть силы. Пока ещё можно…

— Назад? — Паша резко повернулся к ней. — Ты видела, какая там дорога? Мы уже полпути провалились. Если сейчас тронемся, точно застрянем окончательно.

Она опустила голову, но я заметил, как её пальцы сжались в кулаки. Страх. Он был у всех. Просто каждый прятал его по‑своему.

Внезапно огонь дрогнул. Не от ветра — воздух был неподвижен. Пламя на мгновение вытянулось в одну сторону, словно его притянуло невидимой силой. И тогда я снова увидел свет.

На этот раз он не мелькнул и не исчез. Он медленно двигался между деревьями — ровный, жёлтый, будто кто‑то нес фонарь, осторожно пробираясь сквозь чащу.

— Смотрите, — мой голос прозвучал хрипло.

Друзья повернулись. Свет замер, потом сдвинулся чуть в сторону, будто наблюдатель понял, что его заметили.

— Кто там? — крикнул Паша, поднимаясь. — Эй! Вы кто?

Тишина. Только дождь, только треск костра.

Свет не исчез. Он просто застыл, наблюдая за нами из темноты.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. Свет не двигался, но от него исходило что‑то… нечеловеческое. Будто за нами наблюдал кто‑то, кто не знал, как правильно пользоваться фонарём. Слишком ровно он держался, слишком неподвижно.

— Может, это лесник? — прошептала Алина, но в её голосе не было ни капли уверенности.

— В такой глуши? — Серёжа нервно провёл рукой по волосам. — И почему он просто стоит там? Почему не подходит?

Паша сделал шаг вперёд, к границе света от костра.

— Если вы нас слышите, — громко произнёс он, — подойдите! Мы застряли, нам нужна помощь!

Ответа не последовало. Свет дрогнул, будто колебался, а затем медленно начал смещаться влево, огибая наш импровизированный лагерь.

— Он обходит нас, — я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Зачем?

— Хватит, — Паша резко развернулся к машине. — Мы не будем ждать, пока кто‑то там решит, что с нами делать. У нас есть трос, есть лопата. Будем копать, пока не выберемся.

Его голос звучал твёрдо, но я заметил, как дрогнули пальцы, когда он взялся за ручку багажника. Страх был и в нём — просто он умел его прятать лучше остальных.

Мы снова взялись за лопаты. Дождь не прекращался, капли стекали по лицу, забивались под одежду, но теперь мы работали с остервенением, будто каждое движение могло отогнать ту тьму, что окружала нас. Грязь хлюпала под ногами, камни скользили в мокрых руках, но мы укладывали их, утрамбовывали, снова копали — только бы не смотреть в ту сторону, где ждал свет.

— Смотрите! — вдруг вскрикнула Алина.

Я поднял голову. Свет исчез. Но не просто погас — он словно растворился в воздухе, будто его и не было.

— Ушёл? — Серёжа обернулся, всматриваясь в черноту.

— Или подкрадывается с другой стороны, — пробормотал я, невольно делая шаг ближе к костру.

Огонь почти угас. Осталось лишь несколько тлеющих углей, от которых поднимался тонкий дымок, тут же размываемый дождём. Мы стояли в круге почти полной тьмы, прислушиваясь к каждому шороху.

— Так, — Паша хлопнул в ладоши, заставляя нас вздрогнуть. — Хватит паниковать. Мы не дети, чтобы бояться теней. Сейчас разберём вещи, найдём трос, закрепим его, а утром, когда станет светлее, попробуем вытащить машину.

Его слова звучали разумно, но в голосе проскальзывали нервные нотки. Мы молча разошлись по своим задачам, стараясь не терять друг друга из виду.

Я открыл багажник, начал перекладывать сумки, выискивая трос. Руки дрожали, и я то и дело оборачивался, проверяя, не появился ли снова тот свет. В голове крутились вопросы: кто это был? Почему не подошёл? Что ему нужно?

— Нашёл! — крикнул Серёжа, вытаскивая свёрнутый трос. — Он тут, под спальными мешками.

— Хорошо, — Паша взял его, осмотрел. — Теперь надо решить, куда крепить.

Мы обступили машину, пытаясь придумать план. Деревья вокруг были слишком тонкими, чтобы выдержать нагрузку. Крупных камней поблизости не было. Оставалась только одна возможность — попытаться вытолкнуть внедорожник задним ходом, расчистив путь лопатами.