Красная папка. Шрамы, которые дают крылья

– Мой ма-ма-мальчик, – заикается Сэм. – Хо-хо-хороший бросок.

– Ни в коем случае, – говорит мама. – Ты покалечишься.

– Это не может быть так уж опасно. Все мои друзья ходят на футбол.

– А если бы все твои друзья прыгнули с крыши, ты бы тоже так сделал?

Мама всегда спрашивает такие глупости.

– Если бы от этого было весело, – отвечаю я.

Ответ – решительное «нет».

Нам обоим кажется, что на этом разговору конец, но это не так.

– По-по-погоди, Люсиана, – говорит Сэм. – Если Рекс на-настроен се-серьезно, я его по-поддерживаю. Эт-то лучше, чем постоянно читать к-книги. На-нарастит мышцы, м-может, даже за-заведет по-подружку и пе-перестанет быть таким х-хлюпиком.

Несмотря на то что он меня подкалывает, я удивлен. Сэм никогда не заступается за меня.

Требуется целая минута, чтобы наконец осознать, что он на моей стороне.

– Ага. Он правильно говорит.

– Нет! – взрывается мама. – Я не собираюсь подписывать никаких договоров. Рекс может сломать себе шею из-за какой-то бессмысленной игры.

– Она не-не-не бессмысленная, – говорит Сэм. – Это по-по-поможет парню завести дру-друзей.

– Я СКАЗАЛА «НЕТ»! – кричит она, хлопая ладонями по столу.

– Почему «нет»?! – кричу я в ответ. – Ты никогда ничего мне не позволяешь. Позволь мне хоть это. Пожалуйста!

Синяк под глазом наконец-то прошел, но я готовлюсь к новому, когда замечаю сердитый взгляд мамы.

– Дай ты ему по-по-пробовать, – говорит Сэм.

– Пожалуйста, мам, я буду делать все, что ты захочешь. Я буду хорошо учиться, убирать в доме и…

– Я сказала «нет», – шипит она. – Кому вообще нужен спорт?!

– М-м-мне.

– О, вспоминаешь, как был рестлером? И что из этого вышло? Не вижу, чтобы ты сейчас зарабатывал на этом какие-то деньги.

– Сле-следи за языком, женщина.

– Или что?! Не угрожай мне! Ладно! Пусть поиграет! Кто за это заплатит? А? Кто заплатит за шлемы, накладки и форму? А? Кто будет возить его на игры? Кто будет присматривать за Фордом, когда нам нужно будет работать, а Рекс будет играть в футбол? Няня? И кто будет ей платить? А что, если Рекс получит травму? А? А?! У нас нет работы, не говоря уже о страховке. Кто будет оплачивать больничные счета, когда он сломает себе шею, а мне придется подтирать ему задницу?!

– Тебе не придется подтирать мне задницу, – говорю я, пытаясь разрядить ситуацию. Поздно. Сэм и мама на взводе.

– Так кто же за все это заплатит?! – кричит она. – Ответь мне!

– Я-я-я заплачу, – говорит Сэм.

Не уверен, кто шокирован больше – мама или я.

И тут мамин взгляд становится ледяным. Ее губы кривятся в жестокой улыбке.

– Как ты собираешься за это расплачиваться, а? Ты неудачник и бездельник. Одни воспоминания. Денег у тебя нет. Даже работы у тебя нет.

Сэм отшвыривает стол. Я едва успеваю увернуться. Бумажные тарелки и столовые приборы разлетаются в разные стороны, макароны по-флотски забрызгивают белые стены. Никогда раньше не видел, чтобы стол лежал на боку. Это вызывает страх, как будто гравитация изменилась или это все жуткий сон.

После этого все происходит очень быстро. Сэм оказывается перед мамой. Он кричит, перестав заикаться. Но мама не отступает. Ей не страшно. Она наслаждается. Теперь она смотрит ему в лицо. Показывает пальцем, тычет в лицо, в грудь. Мама так сильно кричит, что брызжет слюной. О своей матери, холодной как лед, об отце-алкоголике, о том, какой же он неудачник, что ей нужен настоящий мужчина, который сможет оплачивать счета.

Моя мама точно знает, что сказать, чтобы обидеть.

Я замечаю, что у Форда текут слезы, его плач теряется в шуме криков Сэма и мамы, и тут я прихожу в себя. Это не сон.

Я беру брата на руки и несу к себе в комнату. Я закрываю дверь как раз вовремя, чтобы нам не пришлось видеть того, что происходит дальше.

За тонкой пластиковой дверью мы слышим это, чувствуем это. Слышим драку, как крики сменяются глухими ударами и судорожными вдохами. Чувствуем, как пол сотрясается от борьбы и ударов ногами, кто-то пытается удержаться и падает. Чувствуем, как два тела падают на пол, и слышим женский болезненный стон. И хотя это кажется невозможным, я слышу, как в двадцати футах от меня кулак разрезает воздух и опускается снова и снова.

Я включаю радио, чтобы заглушить шум. Я строю для Форда крепость из подушки. У меня нет больших красивых подушек или плюшевых диванных валиков – только одна старая подушка, на которой я сплю. Еще после последнего переезда у меня остались картонные коробки. Я беру кнопки, прикрепляю ими свои простыни к стенам, создавая новые стены, переулки и крыши так, чтобы мы спрятались в этом лабиринте. Я громко рассказываю, что построил для брата величественный замок, описываю каждый кирпичик, барьер и оружие, которые защитят его от монстров снаружи.

Укрывшись одеялами и возведенными стенами, спрятавшись глубоко в своем спальном мешке, я включаю фонарик и прижимаю Форда к себе. Я рассказываю ему выдуманные истории о далеких мирах, пока он наконец не засыпает. Пытаясь отключиться, я все еще слышу шум битвы за стенами замка. Я стараюсь не двигаться и не плакать, чтобы не разбудить брата.

За себя я не переживаю. Я переживаю за Форда. И за свою маму. Обычно ссоры происходят не из-за меня. На этот раз – из-за меня.

Утром я нахожу перевернутую мебель. У стула не хватает ножки, а лампа разбита. Остатки вчерашнего ужина все еще разбросаны повсюду, но все это засохло и покрылось коркой.

На стене огромная вмятина, похожая на картину-абстракцию. Вмятина размером с мою маму.

Мой документ разорван на сотни кусочков и разбросан по всей гостиной, как конфетти.

Когда мама выходит, чтобы сварить себе кофе, она не произносит ни слова. Она смотрит на меня так, как смотрит на меня Дерек. Как на нечто мерзкое. Нечто отвратное и тошнотворное. Нечто отталкивающее и жалкое. Нечто раздражающее. Мешающее. Так смотрят на собачьи какашки на подошве.

Хочется ненавидеть маму за то, что она ненавидит меня. Хочется закричать, сказать ей, что я буду заниматься футболом, нравится ей это или нет. Хочется сказать ей, что пора повзрослеть и вести себя как взрослый человек, найти работу и перестать портить мне жизнь. Я хочу сказать все это и даже больше. Но я этого не делаю.

Я просто пытаюсь обнять ее.

Она отталкивает меня. Затем пристально смотрит сквозь красную вспухшую щеку и синяк под глазом. Шевеля разбитой губой, она спрашивает: «Ну что, доволен?»

Бесплатное чтение

– Ненавижу школу, – говорит Лиам. Мы идем от автобуса к шкафчикам. – Как же тупо, что нас заставляют сюда ходить.

– Да, я тоже это ненавижу, – вру я.

– С удовольствием остался бы дома, – говорит Лиам.

Я ничего не говорю. Мне дома никогда не нравилось. Там нет ничего хорошего, кроме Форда. Лучше я буду в школе. Здесь я не думаю обо всем плохом, что было между мамой и Сэмом. От таких мыслей болят легкие, как будто не могу отдышаться. Болит живот, такое чувство, что хочется плакать. Но если я начну плакать, то никогда не остановлюсь.

Мальчики вообще не должны плакать. Плачут только девочки.

Вот почему мне нравится школа. Здесь безопасно. В школе я не думаю о доме. Я думаю об уроках, друзьях или о чем-то еще. Я думаю о занятиях по рисованию, катании на скейтборде и о фильмах, о которых все говорят. Я думаю о том, как получать хорошие оценки, как быть крутым или популярным, хотя я и не такой.

Я думаю о том, как сохранить свой секрет, чтобы никто не знал, какой я глупый и бедный. Или я просто думаю о разных глупостях, например, о том, как работает замок на моем шкафчике.

Раньше я каждый раз путался в комбинации. На это у меня уходило четыре или пять попыток. Теперь у меня обычно получается с первого раза. Или со второго. Мой мозг будто забывает, куда надо крутить сначала – влево или вправо.

Если не считать бесплатных обедов и Дерека, которого я терпеть не могу, в школе все довольно хорошо.

За месяц я выучил расположение разных классных комнат. Теперь даже не нужно заглядывать в расписание – знаю наизусть.

Первый урок – история с миссис Циммерман.

Второй урок – математика с миссис Такер.

Третий урок – английский с миссис Уинстед, которая меня ненавидит.

Потом обед. Тут было бы все прекрасно, если бы не программа бесплатных обедов.

Четвертый урок – труд, учитель – мистер Лопес.

Пятый – информатика. Это вообще не наука. Мы просто набираем текст снова и снова. Когда миссис Рейган не смотрит, я играю вместо этого в игры.

Шестой урок – познание мира (настоящая наука!), учитель – мистер Чанг.

Седьмой урок – рисование с миссис Маккаллистер. Она классная. Конечно же, рисование – мой любимый предмет. Миссис Маккаллистер устраивает для нас вечеринку с пиццей в последнюю пятницу каждого месяца, просто так. Будь я учителем, был бы таким же. Делал бы хорошие вещи просто потому, что могу.

Миссис Уинстед – полная противоположность. Она хуже всех, злится на меня безо всякой причины. Хотя, пожалуй, причина у нее есть. Она злится на меня за то, что я бедный. И я тут даже не виноват. Вы можете подумать, что я выдумываю, но это именно так.

Только что, когда я зашел в класс английского, она бросила на меня такой взгляд, будто я собираюсь ее ограбить. Она прижимает сумочку к груди, затем кладет ее в ящик стола и запирает на ключ. Все это время она наблюдает за мной. Мне это кажется нелепым.

Все из-за того, как я выгляжу. Мой папа белый, а мама мексиканка. У меня его нос, но ее кожа. Я очень легко загораю. А раз я всегда на улице под техасским солнцем, моя кожа очень смуглая. Я выгляжу как настоящий мексиканец. А еще моя одежда мне велика. Миссис Уинстед, наверное, думает, что я ее украл. Неправда.

Мама покупает ее в секонд-хендах типа «Гудвилл» и «Армия спасения». Или, если соседи выбрасывают вещи, они разрешают моей маме сначала порыться в пакетах. Вот почему большая часть одежды мне велика – сначала она принадлежала кому-то другому, обычно взрослому. Но эти вещи не грязные. Мама всегда стирает их дважды, прежде чем я их надену.

В начале урока английского мы достаем тетради. На доске написано десять слов для словарика и еще десять для тренировки правописания. Мы должны их записать. Никаких разговоров. Миссис Уинстед любит тишину.

Я пишу, а миссис Уинстед проходит мимо моей парты и принюхивается. Она принюхивается! Обнюхивает меня, как собака.

От меня не воняет. Как я уже сказал, моя одежда чистая. А еще я принимаю душ каждое утро. С мылом и шампунем.

Миссис Уинстед все равно обнюхивает меня снова. Ладно. Пусть себе нюхает.

После записи слов у нас есть десять минут на «свободное чтение». Это означает, что мы можем читать все, что захотим. Я люблю читать, но не ерунду для детей.

Мне нравятся истории для взрослых, особенно научная фантастика и ужасы. Я достаю книгу из рюкзака и с удовольствием погружаюсь в чтение. Свободное чтение – моя любимая часть дня, пусть даже оно длится всего десять минут.

В классе царит тишина, но тут миссис Уинстед выхватывает книгу у меня из рук.

– Что это?

Все смотрят на меня. Я не понимаю, почему она спрашивает. Она уж точно умеет читать, так что, я уверен, она и сама сможет прочитать название. Миссис Уинстед смотрит на обложку книги, как на какой-то грязный журнальчик.

– Что это?! – снова спрашивает она. Может, она все-таки не умеет читать. Было бы забавно для преподавателя английского.

Я показываю на название книги и читаю вслух:

– Стивен Кинг, «Противостояние».

– Ты это не читаешь.

– Читал, пока вы не забрали.

– Тут больше тысячи страниц.

– И что? Это про конец света. Мне нравятся такие…

– Не надо лгать, лишь бы впечатлить остальных, – говорит миссис Уинстед.

Пара ребят фыркают, как будто это кажется им забавным.

– Я не лгу, – говорю я. Мое лицо вспыхивает. Мне не нравится, когда люди пялятся на меня. Это напоминает мне о маминых публичных скандалах. – Я читаю это.

– В таком случае тебе не следует читать такую мерзость.

У миссис Уинстед такое лицо, будто она откусила лимон. Затем ее губы сгибаются в улыбке, как будто она придумала что-то особенно хитрое.

– Наверное, мне стоит позвонить твоей маме и рассказать ей, что ты читаешь.

Я чуть не говорю: «Да пожалуйста». Я-то знаю, что наш телефон отключен. Только я не хочу, чтобы об этом узнала миссис Уинстед. Вместо этого я говорю:

– Моей маме все равно. Это она купила мне эту книгу.

Весь класс смеется. Теперь миссис Уинстед просто взбесилась. Она швыряет книгу мне на парту и выходит из класса быстрым шагом, страшно обозленная.

Строго говоря, мама не покупала мне книгу. Это я ее купил. Хотя она знает, что книга у меня есть. Мама не разрешает мне покупать новые книги, говорит, что это пустая трата денег. Но на Мэйн-стрит есть магазин, в котором продаются подержанные книги. У них даже есть возможность обмена, так что я часто туда захожу.

Единственное мамино требование в отношении книг – никаких пошлых любовных романов, и я с ним согласен. На обложках таких книг всегда женщины прижимаются к мужчинам с голым торсом. Я бы ни за что не взял такую книгу.

А вот если на обложке космические корабли, странные города или монстры, мне интересно. Обожаю фантастику. Такое не может случиться в реальном мире, но как бы я этого хотел. В основном потому, что в реальной жизни все не так здорово. В книгах злодеев – таких, как миссис Уинстед – всегда наказывают. К тому же обычно все заканчивается хеппи-эндом.

Мне нравятся счастливые концовки, даже если это просто чьи-то фантазии.

Столы

В очереди на обед прямо передо мной стоят две девочки. У обеих пышные светлые волосы и одежда выглядит совершенно новой. На обеих украшения, золото и бриллианты. Обе пахнут духами.

– Отец Келли потерял работу, а ее мама никогда не работала, – говорит одна из них. – Так что теперь они, типа, на мели. Сейчас она не может позволить себе даже пообедать, поэтому мама каждый день готовит ей этот позорный сэндвич с вареной колбасой.

– Фу, вареная колбаса, какая гадость, – говорит вторая девочка.

– Я знаю. Позорище. Она больше не может сидеть с нами за обедом.

Хочется сказать ей, что она не такая уж особенная, просто родилась в хорошей семье. Вдруг возникает мысль схватить девочку за волосы или пнуть. Поступить с ней так же, как Сэм поступает с мамой. Я сдерживаюсь. Я не такой. Я никогда не ударил бы девушку. Никогда. Мне тяжело даже думать об этом. Я задаюсь вопросом, не злой ли я. Только ничего не могу с собой поделать. Иногда я не могу контролировать свои мысли.

Девчонки начинают смеяться над бывшей подругой. Отвратительно. Только какая-то часть меня все еще хочет быть на их месте. Ну или, скорее, хочет иметь столько же денег.

Будь у меня деньги, я не стал бы плохо относиться к бедным. Не понимаю, почему люди ведут себя так, будто бедность – это болезнь, как будто это неправильно или что-то такое. Быть бедным трудно. Быть богатым легко.

Две девчонки даже не смотрят на кассиршу, когда отдают ей деньги за обед. Могу поспорить, что они совершенно не задумываются о деньгах и о том, откуда они берутся. Родители, наверное, дают им по двадцать баксов в день и глазом не моргают. А меня каждый день мутит, когда подходит моя очередь на кассе. Ненавижу это ощущение.

Я перепробовал множество способов безболезненно сообщить о моем участии в программе бесплатных обедов. Ни один из них не сработал. Вот однажды я написал на бумаге свою фамилию и «Программа бесплатных обедов». Я протянул бумагу кассирше, надеясь, что она прочтет и никто из окружающих ничего не заподозрит. А она сказала: «Ой, милый. Я забыла дома очки. Можешь мне это прочитать?» Не сработало.

На прошлой неделе я пытался стать последним в очереди. Сколько бы раз я ни повторял: «Иди передо мной», учеников становилось все больше. В итоге у меня было всего две минуты, чтобы поесть до звонка.

Сегодня я придумал другое. Я подхожу к кассе, указываю на красную папку и говорю: «Страница 14. Рекс Огл». Кассирша кивает. Хотя она и медлительна, потому что стара, все равно получается быстрее, чем обычно. Она берет красную папку, находит нужную страницу и ставит галочку напротив моей фамилии.

Не сразу понимаю, что это подействовало. Получилось! Отлично! Мне не нужно было ничего говорить – я ненавижу эти слова, из-за которых чувствую себя попрошайкой: «бесплатный обед».

Радуюсь я, наверное, секунды две. Когда я ухожу, ученики позади меня спрашивают:

– Что в красной папке?

Я не оглядываюсь. Наклоняю голову и бегу, пока мистер Лопес не кричит:

– В кафетерии бегать запрещено, Огл!

Как будто этого было недостаточно: за столиком Лиама снова не оказывается места.

– В следующий раз приходи пораньше, – говорит он. Дерек одаривает меня злобной ухмылкой.

Тодд и Зак сидят за соседним столиком. Там только одно свободное место. Другой парень пытается его занять, но я подбегаю и успеваю первым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Спасибо» (пер. с исп.). – Прим. пер.