Человек переживающий. Homo Experitur

Каждый миг – это новый выбор. Каждый вздох – это возможность. Каждый взгляд в зеркало – напоминание: «Я существую. Я свободен. Я отвечаю». И в этом – не тяжесть, а величайшая привилегия быть человеком.

Ключевые идеи Сартра, Хайдеггера и Камю о переживании

Феномен переживания жизни – сложная и многогранная концепция, лежащая в самом сердце экзистенциальной философии. Чтобы глубже понять, как мы воспринимаем и проживаем свою жизнь, обратимся к трудам Жан-Поля Сартра, Мартина Хайдеггера и Альбера Камю. Каждый из этих мыслителей, словно художник своей палитры, исследовал природу человеческого существования – свободу выбора, абсурдность мира, страх перед конечностью – предлагая нам уникальные перспективы на то, как можно прожить жизнь более осознанно.

Жан-Поль Сартр и радикальная свобода

«Существование предшествует сущности», – провозгласил Сартр. Эти слова звучат как удар гонга, пробуждающий от сна привычек и ожиданий. Человек не рождается с готовой «инструкцией» или предопределённой судьбой. Мы появляемся в мире без заранее заданной природы – и только через выборы, поступки, решения начинаем создавать себя.

Мы «осуждены быть свободными», – писал Сартр. Эта фраза звучит парадоксально, почти жестоко. Свобода – не дар, который можно отложить в сторону. Она тяжела, потому что неразрывно связана с ответственностью. Каждый наш выбор – не просто личный шаг. Он, в некотором смысле, задаёт тон для всего человечества: «Каким был бы мир, если бы все поступали так, как я сейчас?»

Вспомните момент, когда вам предстояло принять важное решение. Вы стояли на перекрёстке, и ни один указатель не подсказывал верного пути. Ни Бог, ни мораль, ни традиции не могли дать однозначного ответа. Это и есть заброшенность – мучительное осознание, что нет внешних авторитетов, которые взяли бы на себя ответственность за ваш выбор.

Именно в этом состоянии рождается аутентичное переживание жизни: когда мы признаём, что только мы несем ответственность за свои решения, и стремимся жить в согласии со своими ценностями, а не с ожиданиями общества.

Но человек склонен бежать от этой свободы.

Жан-Поль Шарль Эмар Сартр

Сартр называл это «дурной верой»9 (франц. mauvaise foi). Это самообман, когда мы прячемся за роли: «Я так поступил, потому что начальник приказал», «Я не могу иначе – у меня семья», «Так принято». Мы надеваем маски, чтобы не встречаться лицом к лицу с тревогой свободы.

Аутентичное существование требует мужества. Оно начинается с честного взгляда на себя: «Чего я действительно хочу? Что я чувствую? За что я готов отвечать?» И готовности принять последствия своих решений – без оправданий и ссылок на обстоятельства.

Мартин Хайдеггер и «Бытие-к-смерти»

Хайдеггер смотрит глубже. Его не интересует «что делать?» – он задаётся вопросом «что значит быть?». Западная философия, считал он, веками упускала из виду самый важный вопрос: что значит существовать? Чтобы ответить на него, Хайдеггер вводит понятие Dasein – «здесь-бытие», или «бытие-в-мире».

Мартин Хайдеггер

Dasein – это не просто существо, которое «есть». Это тот, кто осознаёт своё бытие, задаётся вопросами, чувствует течение времени. Dasein не выбирает родиться – оно брошено в мир, как путник, внезапно оказавшийся на незнакомой дороге. Вокруг – леса сомнений, горы ожиданий, тропы, проложенные другими. И только от самого путника зависит, пойдёт ли он по чужой тропе или найдёт свою.

Ключевой момент – осознание смертности. Хайдеггер называет это «бытием-к-смерти» (нем. Sein-zum-Tode). Не как мрачное напоминание о конце, а как внутренний компас, указывающий на подлинность.

В повседневной жизни мы часто избегаем мысли о смерти. Отвлекаемся на рутину: работа, соцсети, сериалы, покупки. Мы прячемся за поверхностными развлечениями, за «делами», за чужими целями. Хайдеггер называл это «падением в обыденность» (нем.Verfallen). В этом состоянии мы теряем из виду подлинный смысл существования и живём не своей жизнью, а жизнью, предписанной обществом.

Но что, если остановиться?

Закройте глаза. Представьте, что вам осталось год. Или месяц. Или неделя. Не для паники, не для отчаяния – а чтобы увидеть, что действительно имеет значение. Что вызывает трепет в груди? С кем хочется говорить не о делах, а о самом важном? Какой след вы хотели бы оставить?

Когда мы осознаём свою смертность, всё меняется. Утренний кофе больше не просто ритуал – он обретает вкус, аромат, тепло чашки в руках. Разговор с другом перестаёт быть фоном – он становится встречей двух душ. Аутентичное переживание жизни – это не отсутствие страха, а мужество смотреть ему в глаза. Это выбор:

– не избегать мысли о смерти, а использовать её как мерило важности;

– не плыть по течению, а спрашивать: «Это мой путь?»;

– не прятаться за ролями («хороший сын», «успешный специалист»), а спрашивать: «Кто я на самом деле?»;

– не откладывать «настоящую жизнь» на потом, а начинать сейчас.

Альбер Камю и абсурдность существования

Альбер Камю10 смотрит на мир иначе. Для него главный вопрос – не свобода и не смерть, а абсурд. Абсурд – это столкновение человеческого стремления к смыслу с равнодушным, «молчаливым» миром. Мы ищем ответы, а Вселенная молчит. Мы хотим справедливости, а жизнь несправедлива. Мы жаждем гармонии, а мир хаотичен.

Камю не предлагает утешительных иллюзий. Он прямо говорит: жизнь не имеет предопределённого смысла. Но это не повод для отчаяния. Напротив – это приглашение к бунту. «Бунт» у Камю – не политический жест, а внутреннее решение: «Я знаю, что мир абсурден, но я отказываюсь с этим мириться. Я буду создавать смысл сам».

В эссе «Миф о Сизифе» Камю рисует поразительный образ. Сизиф обречён вечно толкать камень в гору – и каждый раз тот скатывается вниз. Это метафора человеческой жизни: мы строим планы, добиваемся целей, а смерть всё перечёркивает. Но Камю говорит: «Сизиф счастлив». Почему? Потому что он осознаёт бессмысленность своего труда – и всё равно продолжает. Он бунтует против судьбы, выбирая радость здесь и сейчас.

Альбер Камю

Переживание жизни у Камю – это страсть. Любовь ко всему, что есть: к солнцу, к морю, к смеху друзей, к запаху дождя. Несмотря на абсурдность мира, человек должен действовать, любить, творить, ошибаться, вставать и идти дальше. «Жить – значит пробуждать к жизни», – писал Камю.

«Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть»

Теодор Рузвельт (1858—1919)

Данность Смерти

Жизнь как река, непрестанно течет, неся нас в своем потоке сквозь череду мгновений, опытов и отношений. Мы строим планы, любим, страдаем, радуемся и печалимся, погружаясь в калейдоскоп ощущений, который и составляет наше субъективное переживание реальности. Но что придает этому потоку столь острую и пронзительную ценность? Почему мы так отчаянно цепляемся за каждый миг, несмотря на неизбежность потерь и разочарований? Ответ, как ни парадоксально, кроется в осознании нашей конечности, в данности смерти.

Смерть, как тень, неотступно следующая за каждым живым существом, является не просто фактом прекращения функционирования организма. Она – фундаментальный экзистенциальный горизонт, определяющий наше восприятие времени, ценностей и смысла существования. Осознание смертности неизбежно сталкивает нас с вопросами о том, как мы проживаем свою жизнь, что мы оставляем после себя и какой след мы хотим оставить в этом мире. Этот парадокс – жизнь, обретающая ценность через осознание смерти – является одним из краеугольных камней экзистенциальной психологии.

Философы, психологи и психотерапевты, такие как Мартин Хайдеггер, Ирвин Ялом11 и Ролло Мэй12, подчеркивали, что именно конечность нашего существования делает каждый миг уникальным и неповторимым. Если бы мы жили вечно, то каждое событие, каждая встреча и каждое переживание утратили бы свою остроту и значимость. Бесконечность времени растворила бы ценность настоящего момента.

Конечно, осознание смерти – это не всегда приятный или легкий процесс. Часто, тема смерти табуирована в обществе: она может вызывать страх, тревогу и даже отчаяние. Страх смерти (танатофобия) – один из самых распространенных и глубинных человеческих страхов. Он может проявляться по-разному: от боязни физической смерти до страха потери близких, страха не успеть реализовать свои мечты или страха забытья. Но, как утверждает Ирвин Ялом, страх смерти является не только источником страдания, но и мощным стимулом к саморазвитию и поиску смысла. Принятие собственной смертности может освободить нас от мелочных забот и направить наши усилия на то, что действительно важно. Оно побуждает нас жить более осознанно, ценить отношения, стремиться к реализации своего потенциала и оставлять после себя позитивный след.

Более того, осознание данности смерти может помочь нам справиться с утратами и горем. Понимание того, что жизнь конечна, позволяет нам принять неизбежность расставаний и пережить боль потери с большей стойкостью. Оно напоминает нам о ценности тех отношений, которые у нас были, и о том, что любовь и память остаются с нами даже после ухода близких.

«Когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то уже нет нас»

Эпикур в «Письме к Менекею»

Подчеркну, что осознание смерти – это не однократный акт, а непрерывный процесс. Как пишет Ирвин Ялом: «Memento Mori» – помни о смерти. Наши взгляды на смерть могут меняться в зависимости от нашего возраста, жизненного опыта и культурного контекста. То, что казалось нам страшным и непонятным в юности, может предстать в совершенно ином свете в зрелом возрасте. Поэтому важно постоянно возвращаться к этой теме, переосмысливать свои убеждения и искать новые смыслы.

Ирвин Д. Ялом

Важно помнить и настраиваться, что осознание смерти не должно парализовать нас страхом и отчаянием. Напротив, оно должно вдохновлять нас на то, чтобы жить более полно, глубоко и осмысленно. Принятие смертности должно побуждать нас к действию, к реализации своих целей и мечтаний, к построению крепких и значимых отношений. Оно должно напоминать нам о том, что время ограничено, и что мы не можем позволить себе тратить его на пустяки.

Ирвин Ялом в своей книге «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» пишет: «Чем менее эффективно прожита жизнь, тем болезненнее страх смерти. Чем меньше вы совершили за свою жизнь, тем больше боитесь смерти».

Экзистенциальная данность смерти – эдакое благословение, если угодно. Это напоминание о том, что жизнь – драгоценный дар, который мы должны ценить и использовать по максимуму. Упругий стимул к тому, чтобы жить здесь и сейчас, не откладывая на потом то, что мы можем сделать сегодня – Carpe diem (с лат. – «лови день»). Дар и возможность оставить после себя в физическом мире позитивный след и прожить жизнь, которой мы можем гордиться.

На этой все-таки позитивной ноте, можно подытожить, что данность смерти является мощным инструментом для осознания ценности жизни. Она заставляет нас задуматься о том, как мы проживаем каждый день, о том, что для нас действительно важно. Принятие своей смертности – это не признание поражения, а скорее шаг к более осознанной, осмысленной и наполненной жизни.

Так что, без страха, Memento mori13

Данность Изоляции

Изоляция… Одиночество… Слова, которые, словно призраки, преследующие каждого из нас. Мы, Homo sapiens, существа социальные. Наши предки выживали, сплотившись в группы, вместе охотясь, вместе защищаясь от хищников и стихий. Коллектив был щитом, гарантией продолжения рода. Но что происходит, когда этот щит трескается, когда связь рвется, когда нас покидают или, что еще хуже, когда мы сами себя изгоняем?

Здесь, дорогой читатель, я не буду говорить о клиническом одиночестве – коммуникативном коллапсе, о тех мучительных состояниях, когда человек, окруженный людьми, ощущает себя пустым и чужим. Нет, я говорю о более фундаментальном виде изоляции – об экзистенциальном одиночестве, о той данности, с которой мы все рождаемся и с которой, увы, умираем.

Вдумайтесь: мы появляемся на свет совершенно одни. Даже в утробе матери мы остаемся обособленными, заключенными в кокон плодного пузыря и индивидуального опыта. И затем, в момент рождения, этот кокон разрывается, и мы выныриваем в мир, полный шума, света и… других людей. Мы отчаянно ищем привязанности, ищем кого-то, кто смог бы понять нас, разделить нашу боль и радость. И иногда – о, чудо! – мы находим таких людей. Но даже в самые интимные моменты близости, даже в объятиях любимого человека, остается зазор, щель, сквозь которую просачивается леденящий ветер осознания: мы остаемся самими собой.

Эта истина пугает, да. Она некомфортна, она заставляет нас съеживаться от страха. Мы тратим огромную энергию, чтобы отрицать эту данность. Мы создаем семьи, строим карьеры, вступаем в сообщества, лишь бы заполнить эту зияющую пустоту, лишь бы убежать от собственной конечности.

Но побег этот, мой друг, обречен на провал. Ибо в конечном итоге каждый из нас предстанет перед лицом смерти в полном одиночестве. Никто не сможет разделить этот опыт, никто не сможет прожить его за нас. И именно осознание этой неизбежности, этой фундаментальной изоляции, может стать ключом к подлинной жизни.

Как это возможно, спросите вы? Как одиночество может привести к свободе?

Дело в том, что когда мы перестаем бежать от себя, когда мы признаем свою конечность и свою обособленность, мы начинаем ценить каждую минуту, каждую связь, каждое переживание. Мы учимся жить более осознанно, более полно. Мы перестаем искать спасения в других и начинаем строить жизнь, исходя из собственных ценностей и убеждений. Кстати, о данности свободы мы поговорим далее.

Принять данность изоляции, тождественно принятию ответственности за свою жизнь, за свои решения, за свой опыт. Это значит перестать искать виноватых и начать создавать смысл самостоятельно. Это значит, наконец, стать самим собой, без прикрас и оправданий. И в этом, мой друг, кроется истинная свобода.

Парадоксально, но принятие одиночества вовсе не означает отказ от отношений и связей с другими людьми. Напротив, оно позволяет строить эти отношения на более прочном фундаменте – фундаменте искренности и осознанности. Когда мы перестаем нуждаться в другом человеке как в костыле, поддерживающем нашу хрупкую самооценку, мы можем любить его по-настоящему, без эгоистичных ожиданий и проекций. Мы видим его таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками, и принимаем его выбор быть собой.

Более того, осознание своей экзистенциальной изоляции обостряет наше восприятие мира. Мы начинаем замечать красоту в простых вещах: в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, в улыбке незнакомца, в пении птиц на рассвете. Каждое мгновение становится ценным, уникальным, неповторимым. Мы живем здесь и сейчас, не откладывая жизнь на потом, не тратя время на сожаления о прошлом и страхи перед будущим.

Когда мы перестаем тратить энергию на бессмысленную борьбу с неизбежным, мы можем направить ее на созидание, на творчество, на помощь другим. Мы становимся более эмпатичными, более сострадательными, более открытыми к миру. Именно в этом принятии своей изолированности мы находим истинную связь со всем сущим. Мы понимаем, что, несмотря на нашу индивидуальность, мы являемся частью чего-то большего, частью вселенной, частью единого целого. И это знание наполняет нас глубоким чувством покоя и умиротворения. Одиночество, преодоленное и принятое, становится вратами к подлинному единству.

Данность Свободы

Свобода. Вдумайтесь в смысл этой экзистенциальной данности. Не в свободу политическую, не в свободу выбора мороженого в супермаркете (хотя и это, безусловно, важно), а в ту свободу, которая пронизывает самое ядро нашего существования. Свобода быть. Свобода решать. Свобода творить свою жизнь.

Но что мы, невротики XXI века, делаем с этой свободой? Чаще всего – бежим от неё, как чёрт от ладана. Эрих Фромм14 в своей книге «Бегство от свободы» убедительно показал, что свобода, дарованная современному человеку, нередко становится источником тревоги и изоляции. Мы прячемся за рутиной, за ожиданиями общества, за чужими мечтами. Мы надеваем маски, чтобы не дай бог не показать истинное лицо, не раскрыть свою подлинность. Мы ищем утешения в конформизме – в том самом механизме бегства, который Фромм описывал как способ избежать невыносимого бремени личной ответственности: «подчиняясь» нормам и ожиданиям, мы теряем себя, но обретаем иллюзию безопасности.

Эрих Фромм

Мы позволяем другим писать сценарий нашей жизни, лишь бы не нести бремя ответственности за собственные решения. И вот тут-то и кроется подвох. Мы жаждем свободы, мы кричим о ней на каждом углу, но, когда она падает нам в руки, мы не знаем, что с ней делать. Мы боимся сделать неверный выбор, боимся осуждения, боимся… себя самих. Фромм подчёркивал: страх свободы рождается из ощущения бессилия и одиночества, которое испытывает индивид, вырванный из «первичных связей» традиционного общества. Теперь у нас есть выбор, но нет готовых ориентиров – и это парализует.

Ибо в глубине души мы понимаем, что свобода – это не просто право, это обязанность. Обязанность быть автором своей жизни, отвечать за свои поступки, за свои мысли, за свои чувства.

На консультативных сессиях я часто сталкиваюсь с этим страхом свободы. Клиенты приходят ко мне с жалобами на то, что они несчастны, что их жизнь опреснела и теперь не приносит радости. Но когда мы начинаем копать глубже, вскрывая пласты психики, выясняется, что корень проблемы – в отказе от собственной свободы. Они словно потерявшиеся в тёмном лесу, ждущие, что кто-то придёт и выведет их на свет. Они ищут «сильную руку», авторитета, который возьмёт на себя решение их проблем, – ещё один механизм бегства, описанный Фроммом. Но я не могу их вывести. Я могу лишь дать им инструмент: показать им компас и карту, а идти им придётся самим.

И знаете, это действительно страшно. Довольно неприятно осознать, что никто не придёт и не спасёт, что ответственность за собственное счастье лежит только на тебе. Но в этом же и заключается красота и величие свободы. В возможности творить свою жизнь, даже если эта жизнь несовершенна, даже если она полна ошибок и разочарований. Фромм утверждал, что подлинная свобода возможна лишь через продуктивную активность – через любовь, творчество, труд, которые позволяют человеку установить «позитивную» связь с миром, не теряя себя.

Ибо только через проживание собственной жизни, со всеми её взлётами и падениями, мы можем прийти к истинному пониманию себя и своего места в этом мире. Так что, друзья мои, примите данность свободы. Не бойтесь её, не бегите от неё. Используйте её для того, чтобы создать жизнь, достойную вас. Жизнь, наполненную смыслом, любовью и радостью. И помните, что единственный человек, который может вас остановить, – это вы сами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Обсессия (навязчивые мысли) – это непроизвольные, повторяющиеся идеи, образы или побуждения, которые вызывают у человека сильное беспокойство и тревогу.

2

Patientis (лат) – страдающий, терпящий, претерпевающий

3

Падун Мария Анатольевна – психолог, старший научный сотрудник лаборатории психологии развития субъекта в нормальных и посттравматических состояниях Института психологии РАН.

4

Котельникова Анастасия Владимировна – доктор психологических наук, клинический психолог, профессор, доцент кафедры педагогики и медицинской психологии Первого МГМУ им. Сеченова

5

Фредерик Саломон Перльс, также известен как Фриц Перлз; (8 июля 1893, Берлин – 14 марта 1970, Чикаго) – немецкий врач-психиатр, психотерапевт еврейского происхождения. Основоположник гештальт-терапии.

6

Лу́ций Анне́й Се́не́ка (лат. Lucius Annaeus Sĕnĕca minor), Се́не́ка Мла́дший, или просто Се́не́ка (4 до н. э., Кордуба – 65, Рим) – римский философ-стоик, поэт и государственный деятель. Воспитатель Нерона и один из крупнейших представителей стоицизма.

7

Футер трёхнитка – трикотажное полотно, которое производится особым способом вязки с использованием трёх нитей.

8

Жан-Поль Шарль Эмар Сартр (21 июня 1905, Париж – 15 апреля 1980, там же) – французский философ-экзистенциалист, представитель атеистического экзистенциализма, писатель, драматург и эссеист, социалист. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1964 года, от которой отказался.

9

Mauvaise foi – «дурная вера», недобросовестность – понятие Жана-Поля Сартра, которое описывает самообман

10

Альберт Камю (1913—1960) – французский писатель, философ, мыслитель, публицист, драматург. Один из ярких представителей атеистического экзистенциализма.

11

Ирвин Дэвид Ялом (родился 13 июня 1931 года в Вашингтоне, США) – американский психиатр, психолог и психотерапевт, доктор медицины, профессор психиатрии Стэнфордского университета; известен как автор научно-популярной и художественной литературы.

12

Ролло Рис Мэй (21 апреля 1909, Эйда, Огайо – 22 октября 1994, Тибьюрон, Калифорния) – американский психолог и психотерапевт, теоретик экзистенциальной психологии. В своих произведениях подвергает тщательному рассмотрению основные проблемы человеческой экзистенции: добро и зло, свобода, ответственность и судьба

13

Memento mori – выражение на латыни, которое означает «помни о смерти». Дословный перевод – «вспомни о том, что будешь умирать»

14

Эрих Зелигманн Фромм (23 марта 1900 – 18 марта 1980) – немецкий социолог, философ, социальный психолог, психоаналитик, представитель Франкфуртской школы, один из основателей неофрейдизма и фрейдомарксизма.