Любимые актеры без грима и мифов. Книга-расследование. Часть 5

«Надо было спасать ее жизнь!»

Сразу после окончания ВГИКа (1963) Людмила два года отработала в «Эктемиме» – Экспериментальном театре-студии пантомимы. Затем стала штатной актрисой Театра-студии киноактера. И в кино она периодически снималась, в том числе на «Мосфильме», где некогда заправлял Пырьев. В ее фильмографии картины «Полустанок» (1963), «Люди остаются людьми» (1965), «Стряпуха» (1965), «Туннель» (1966), «Айболит-66» (1966), «Цыган» (1967), «Человек бросает якорь» (1967), «Разведчики» (1968)…

Правда, больше главных ролей Людмила Марченко не играла. После разрыва с Пырьевым она жила со своим гражданским мужем Валентином Березиным. В их квартире на улице Черняховского нередко собирались веселые компании – завсегдатаями были однокурсники Светлана Светличная с Владимиром Ивашовым, соседи Георгий Юматов с Музой Крепкогорской, Владимир Гусев, Валентин Зубков, Татьяна Гаврилова…

По воспоминаниям коллег, уже тогда, в начале 1960-х, к утру Людмила частенько, мягко говоря, была «не в форме». Какие уж тут съемки, да еще в главных ролях?!

«Люся между съёмками в кино актрисой, по существу, не была, не умела поддерживать самостоятельно форму (и содержание, в общем, тоже), – такую не самую лицеприятную характеристику дал Людмиле Марченко бывавший в их доме журналист и писатель Александр Нилин.

Кто-то запустил слух, что Леонид Гайдай хотел снимать Марченко в роли Нины в «Кавказской пленнице», а «Пырьев ему запретил». И многие журналисты эту версию подхватили. Почему-то никто не обратил внимания, что в 1967 году, когда снималась легендарная комедия, Марченко «на Нину» никак не могла претендовать. Еще в 1966-ом Березин в состоянии алкогольного опьянения ее сильно избил. Он опомнился только, увидев, что Людмила лежит в луже крови.

«В институте Склифосовского, куда привезли сестру, – вспоминала Галина Дорожкова, – никто не узнал в ней, изуродованной, популярную актрису. Им не было дела до сохранения ее красоты, надо было спасать ее жизнь! Когда мы с мамой увидели Люду – расплакались! Мама, выйдя из палаты, воскликнула: «Ей ведь только двадцать шесть лет!»

Марченко вышла из больницы со шрамами, изуродованным подбородком, изорванными губами. Гражданского мужа она следователям не выдала – сказала, что попала автомобильную катастрофу. И вскоре узнала, что у Березина есть еще одна любимая женщина с ребенком от него. Она немедленно выставила его за дверь… На дворе был 1968 год.

С тех пор, по словам сестры, «Люся выпивать начала сильно, заливала водкой и стресс, и головные боли, которые стали ее преследовать».

Галина Дорожкова: «Людмила однажды в сердцах сказала: «Что мне этот кинематограф дал? Я с изуродованным лицом, без детей, без денег… Лучше бы я воспитательницей в детском саду работала!»

«Вышла бы замуж за Пырьева, моя жизнь сложилась бы по-другому»

Нельзя сказать, что с мужчинами Марченко совсем не везло. Следующий гражданский муж – администратор «Москонцерта» Виталий Войтенко – ее обожал. Он помогал Людмиле победить алкогольную зависимость, постоянно внушая, что она самая красивая, желанная и талантливая.

Войтенко нашел пластического хирурга, который взялся вернуть актрисе былую красоту, организовал ей большой гастрольный тур от «Москонцерта» с Владимиром Высоцким, а затем в течение 7 лет устраивал ее творческие встречи со зрителями в разных уголках страны от Калининграда до Камчатки.

Все это продолжалось до тех пор, пока в 1975 году Марченко вновь не влюбилась. На этот раз ее избранником стал художник-график Сергей Соколов. Став ее официальным мужем, Соколов отвадил всех ее сомнительных «друзей», уговорил пройти курс лечения у нарколога, писал ее портреты, на которых она выглядела молодой и цветущей.

В этот период Людмила Васильевна попробовала вернуться в кино. В 1977-ом Эльдар Рязанов снял ее в эпизоде в «Служебном романе» (гостья у Самохваловых). Потом Марченко появилась у него же в трагикомедии «О бедном гусаре замолвите слово» (1980). Однако напомнила о себе черепно-мозговая травма: актриса стала терять зрение, слух, усилились головные боли.

В Театре киноактера ей дали понять, что в кино она давно не снимается и в труппе занимает чужое место. «Советская Одри Хепберн» тут же написала заявление об уходе и ушла на «Мосфильм» ассистентом режиссера по подбору актеров. Там случилась другая напасть: коллеги, рассчитывая, что она замолвит за них словечко перед режиссерами, приходили к ней с коньяком и шампанским. Людмила Васильевна вновь сорвалась, ушла в запой и ее уволили.

Муж опять ее спас – на все лето увез в деревню Лисицыно Тверской области, где у них был домик с участком, окружил заботой и любовью. Соколов рисовал иллюстрации и обложки к книгам, Марченко занималась огородом, курами, сажала цветочки, читала книги и ухаживала за кошками.

В 1991 году режиссер-документалист Светлана Лебедянская снимала фильм «Воспоминания о звездном билете», посвященный картине «Мой младший брат». Стала разыскивать Людмилу Марченко – все-таки у нее главная роль. Ей сказали: «она то ли работает гардеробщицей, то ли ассистентом на студии, но, кажется, пьет сильно».

Нашла. В фильм вошли ностальгические воспоминания Марченко о былых съемках, об Андрее Миронове и Олеге Дале. Потом на премьере картины в Доме кино Людмила Васильевна появилась в умопомрачительном черном платье с блестками. Была в центре внимания – давала автографы, позировала под вспышками фотокамер, ей долго аплодировали.

«Мы дружили с Людмилой Васильевной последние семь лет, – вспоминала Светлана Лебедянская. – Как-то, провожая меня до метро, она произнесла: «Никогда и никого не слушай, кроме своего сердца. Если бы я прислушалась к себе и вышла замуж за Ивана Александровича, которого уважала как величайшего художника, моя жизнь сложилась бы по-другому».

Последняя депрессия

С Сергеем Соколовым они прожили вместе 21 год.

«Конечно, Сергей любил Люсю до безумия, – рассказывала Галина Дорожкова. – И сестра была благодарна ему за все. Ей было уютно в этой ее последней роли, она накинула ее на плечи, как теплую шаль…»

Жарким днем 22 июля 1996 года у Соколова случился сердечный приступ. Он умер практически мгновенно в возрасте 55 лет, у нее на руках. От этого удара актриса не оправилась. Похоронив мужа на деревенском кладбище, Людмила Васильевна уехала в Москву, где впала в тяжелую депрессию и пошла в разнос. Через неделю сестра застала ее в разобранном состоянии, в ее квартире находились какие-то явно случайные «гости», с которыми она заглушала потерю и душевную муку водкой.

Больших трудов стоило ее «встряхнуть» и привести в нормальный вид. И то ненадолго.

«За месяц до ее смерти я ее встретил, – вспоминал режиссер Виктор Мережко. – По дороге медленно шла женщина. Худенькая, с тонкими ножками. По ней было видно, что сильно пьющая женщина.

– Люда, – сказал я. – Интересная ведь судьба у тебя.

– Не дай Бог кому-нибудь такую судьбу, как у меня. Не приведи Господи».

В январе 1997 года Людмила Васильевна тяжело заболела гриппом. Но не стала обращаться к врачам и принимать лекарства. Просто лежала в кровати и ждала смерти – она больше не хотела жить.

Людмила Марченко скончалась 21 января 1997 года в своей московской квартире. На Ваганьковское кладбище проводить ее в последний путь пришли только родственники. Ей было всего 56 лет.

«Петя не умер, он сейчас в роли Буденного парад принимает». Извилистая судьба актера-фронтовика и однолюба Петра Глебова

Предположу, что успех тандема Элина Быстрицкая – Петр Глебов в «Тихом Доне» объясняется не только мощью романа Шолохова, режиссурой Герасимова и проникновенной актерской игрой. Элина Быстрицкая гордилась, что она дочь русского офицера, который всегда душу отдает Богу, сердце – даме, жизнь – Отечеству, а честь – никому.

Аналогичных правил придерживался и потомственный дворянин, актер-фронтовик Петр Глебов. И в «Тихом Доне» это видно в их глазах, поступках. От Аксиньи и Гришки Мелехова – аж искры летят! Недаром отечественным казачеством Элина Авраамовна была удостоена звания полковника казачьих войск, а Петр Петрович – генерал-майора с правом ношения формы и оружия.

Показательно, что, руководствуясь понятиями чести, достоинства, порывами души и сердца оба прожили свою жизнь. Петр Глебов никогда не был партийным, зато был однолюбом и патриотом, каких поискать.

«Мы будем жить в России!»

Будущий народный артист СССР родился в Москве 14 апреля 1915 года в семье родовитых дворян – коннозаводчика Петра Владимировича Глебова и Марии Александровны Михалковой.

Любопытно, что Мария Александровна приходилась родной тетей автору гимна СССР – поэту Сергею Михалкову. Соответственно Никита Михалков – племянник актера…

А Глебовы состояли в родстве со знаменитым казачьим генералом, героем Наполеоновских войн графом Василием Орловым-Денисовым, князьями Трубецкими и Голицыными. По семейной легенде, многие черты характера Наташи Ростовой списаны Львом Толстым с бабушки актера по отцу – Софьи Николаевны Трубецкой, за которой в юности Лев Николаевич ухаживал.

До революции Петр Владимирович Глебов был предводителем Каширского дворянства, имел несколько конных заводов, славившихся «глебовскими рысаками» далеко за пределами России. В семье воспитывались пятеро мальчиков – трое сыновей от первого брака Марии Александровны и двое общих, в том числе самый младший – Петр.

Жили они в имении мамы – в Назарьево. Отец детей воспитывал в строгости, по божьим заповедям. Сызмальства приучал к трудолюбию и самостоятельности. Еще Петр Владимирович, сам заядлый охотник, часто брал сыновей с собой на охоту, учил их ухаживать за лошадями и уверенно держаться в седле.

«Помню уют нашего дома, милую семью и наших райских птиц – снегирей, синиц, соек, которых разводил отец, – вспоминал свое детство Петр Глебов. – Помню, как папа читал нам на берегу книгу „Князь Серебряный“. Помню, как папа ходил на тягу вальдшнепов с ружьем под пальто, а мы бегали за ним и подбирали подбитых птиц».

После Октябрьской революции конезаводы и прочие богатства Глебовых-Михалковых были национализированы, семья переселилась в скромный деревенский дом в селе Дарьино. На остатки сбережений купили козу и корову, стали жить приусадебным хозяйством. Кстати, сбежав за границу, многие родственники призывали последовать их примеру. Но Мария Александровна сказала – как отрезала:

«Мы – русские, мы ничего плохого не сделали, и будем жить в России».

«Такого Чичикова у нас и во МХАТе-то нет!»

Отец и мать будущего актера приняли Советскую власть. Когда в селе организовали коммуну, Петр Владимирович пошел в нее работать завхозом. Ему, знатоку лошадей, поручили отбирать коней для Красной Армии. Новая власть его ценила, уважала. Когда в 1922 году Глебов-старший скончался от тифа, в губернской газете даже опубликовали некролог «в память о замечательном человеке, помогавшем становлению Советской власти».

Для семьи наступили тяжелые времена. Выручал огород да еще то, что Петр с братьями ставили ловушки на зайцев и птиц и добычу приносили домой.

«Ни про какие репрессии я тогда слыхом не слыхивал, да и про свое дворянство ничего не знал, – вспоминал те далекие годы Петр Глебов. – Был простым мальчишкой. С другими ребятишками ходил в ночное. Ездил на лошади без седла. С весны до поздней осени не носил никакой обуви. Были бедными, полураздетыми».

Еще одно яркое воспоминание из детства – домашний театр. Старший брат Григорий из подручных средств сооружал декорации и ставил спектакли, в которых со временем стал участвовать и Петр. Он навсегда запомнил свою первую роль – смешного советника короля Панталоне в спектакле «Любовь к трем апельсинам» по сказке К. Гоцци. Но до поры до времени всерьез об актерстве не помышлял.

Окончив мелиоративно-дорожный техникум, год занимался осушением болот в Воронежской области. Затем от брата узнал, что Константин Сергеевич Станиславский открыл в Москве оперно-драматическую студию, где сам же преподает. И решил попытать свое счастье.

На вступительном экзамене Петр Глебов читал басню Крылова «Два мужика», стихотворение Никитина «Ямщик» и диалог Чичикова с Собакевичем, который выучил с грампластинки. Слушая этот диалог, жена Станиславского Мария Петровна Лилина, входившая в приемную комиссию, хохотала до слез.

«Помню, она сказала: „Какой громкий и чистый голос! – вспоминал Петр Петрович. – Но главное – такого Чичикова у нас и во МХАТе-то нет“. И меня приняли. Наш курс был у Константина Сергеевича последним».

«Они Москву стереть с лица земли пытались»

Во время учебы начинающий актер дебютировал в кино – сначала в 1940 году снялся в эпизоде в драме Ивана Пырьева «Любимая девушка», год спустя сыграл небольшую роль в фильме Михаила Ромма «Мечта» (1941) и даже мелькнул в легендарной комедии того же Пырьева «Свинарка и пастух» (1941). Да, роли крошечные, но в фильмах мэтров!

В 1941 году выпускник студии 26-летний Петр Глебов был зачислен в штат Московского оперно-драматического театра им. К. С. Станиславского. В сентябре должен был открыться первый театральный сезон. Но началась война. И все братья Глебовы, в том числе имевший бронь Петр, добровольцами ушли на фронт. В семье, где многие предки геройски воевали за Родину, не могли поступить иначе.

Глебова-младшего направили в зенитно-артиллерийский полк, охранявший Переделкино, Очаково и строящийся аэропорт Внуково. Там он прослужил до самой Победы, был награжден медалью «За оборону Москвы» (1944).

Как и большинство фронтовиков, о войне Петр Петрович вспоминать не любил. Сожалел, что ему не довелось форсировать реки, брать высоты и города, но «кому-то надо было защищать от бомбардировок столицу».

«Я четыре с половиной года фронтовой жизнью жил, – признался он как-то, – к счастью, ранен не был. Поначалу жутко становилось от массированных налётов фашистских бомбардировщиков. Они Москву с лица земли стереть пытались. Но как мы ликовали, когда на тёмном ночном небе, освещённом нашими прожекторами, мы перед носом бомбардировщика видели разрывы наших снарядов! А если он ещё и дымиться начинал…»

В часы затишья младший сержант Глебов развлекал однополчан песнями под гитару. Голос у него от природы был звонкий, красивый, и песен он знал множество. А когда фронт удалось отодвинуть к границам страны, с разрешения командования играл в театре.

9 мая 1945 года он играл в «Трех сестрах» по Чехову. Прямо во время спектакля в зале раздались крики «Ура! Победа!!!». А затем началось всеобщее ликование…