Не смотри на меня

Nova -

Не смотри на меня

Глава 1. Точка отсчёта

Акт 1. Начало

Спальный район – кольцо окаменевшей тишины вокруг мегаполиса. Панельный дом, четвёртый этаж, где смешивались запахи чужих жизней: варёной капустой снизу, табачным дымом сверху. Располагались два прямоугольника с претензией на уют – новая мебель, свежий ремонт, попытка спорить с советской планировкой. Кира изучала своё отражение с тем холодным вниманием, какое свойственно людям, давно понявшим: первое впечатление – один из самых надёжных инструментов. Люди видят то, что она показывает. Остальное – остаётся с хозяйкой.

Зеркало возвращало образ: 166 сантиметров, макияж – не броский, но точный, как выстрел. Губы сияли блеском Louboutin Mauve Heat, идеально подходящий прямым серо-русым волосам Киры. Чёрная куртка-бомбер, тёмно-серая юбка. Сумка в стиле Angel Kiss на плече и броские чёрные сапоги до колена. Её броня – каждый день. Неожиданно карман ожил.

*«Пары по административному праву не будет. Препод заболел»*

Она могла бы поспать ещё час. Но Кира уже стоит с камуфляжем и боевой готовностью, готовая идти в этот бренный мир. И что студентка не любила больше всего – это зря потраченное время.

Сообщение от Саши: *«Привет, ты как?»*

Три слова. Без ответа.

Входящий: **МАМА**.

Взгляд на экран. Свайп. Динамик. Телефон – на тумбочку. Бомбер соскользнул с плеч.

Мама: – Ну что, ты уже вышла? Как успеваемость? Хвостов нет?

Громкий голос. Без приветствия. Ожидаемо.

Кира: – И тебе доброе утро, мам. Нет, хвостов нет. Всё сдаю вовремя.

Кира шагнула на кухню за аркой. Чайник проснулся. Любимая кружка с вишенками. Жасмин утонул в кипятке – горький аромат поплыл по комнате.

Мама: – Ну, ты там не подведи. Мы же стараемся для тебя. А подружки твои как – Алина, Вика?

Кира: – Нормально. Живы.

Мама: – А квартира? Всё в порядке? Хозяйка не звонила?

Кира: – Мам, я же говорила на прошлой неделе. Квартира стоит, стены на месте. Только соседи…

Кира: – Вчера опять тот алкаш с третьего этажа буянил. Разбил стекло в подъезде, орал что-то про власть. Тут контингент, конечно, специфический.

Мама: – Ой, ну потерпи. Ты же знаешь ситуацию. После того, как отца подставили…

Последовала неловкая пауза. Мама явно подбирала слова, старательно избегая слова «взятка».

Мама: – Мы столько отдали, чтобы он не загремел… Последнее вытрясли, лишь бы ты жила нормально, а не в общаге, с тараканами и соседками, которые трусы на батарее сушат. Цени, что имеешь.

Кира стояла, опираясь бедром о столешницу. Она слышала это тысячу раз, уже как гипноз. Мама выбеливала отца с таким усердием, будто работала в химчистке.

Кира: – Я ценю, мам.

Мама: – Что-то голос у тебя какой-то… Ты чего такая отстранённая?

Кира:– Мам, ты вообще помнишь, что можно начать с «привет, как ты?» А не сразу с допроса про учёбу и деньги?

Мама: – В смысле? Ты трубку взяла, отвечаешь бодро – значит, жива-здорова, ничего тебе не угрожает. Чего спрашивать-то? Не выдумывай проблемы.

Кира: – Логично. Ладно, мам, мне бежать надо. Пара через двадцать минут, опоздаю.

Кира даже не пыталась спорить с надзирателем – она запасала энергию. Не разрываться же на атомы каждый раз.

Мама: – Ну давай. Учись там.

Кира сбросила звонок – и квартира выдохнула вместе с ней.

У неё был ещё час. Планов по захвату мира у нее не было.

-–

Глоток чая. Просмотр холодильника – дежурная проверка на чудо.

Наблюдает шведский стол в виде пачки молока, масла, кетчупа, банки маринованных огурцов, доживавшей свой век, и половины коробки конфет «Пьяная вишня».

Ликёрная начинка в восемь утра перед парами – сомнительный выбор. Но других вариантов не было.

Конфета в руке. Шоколад хрустнул, вишня лопнула на языке – сладко, терпко, с алкогольным послевкусием, которое шептало «ещё рано, но кого это волнует». Завтрак чемпионов. Студентка не заморачивалась по поводу тайных вечерь, довольствуясь едой в университетской столовке – как и большинство сверстников, живущих в одиночку.

Холодильник охнул пустотой. Кира упала на стул. Экран – её единственный дофамин.

-–

Сообщение из Телеграм. Алина.

Открыла чат. Размытое фото – мужчина с ориентировки. 38 лет. Лицо гармоничное. А взгляд – свинцовая пломба.

**Алина:** АХРИНЕТЬ! Короче, мне батя щас скинул. Это сбежавший уголовник, 38 лет. Обвиняют в убийстве ТРЁХ женщин. Батя сказал, ему коллега из патруля переслал, типа «для своих», в новостях ещё молчат.

**Кира:** Вижу. Но ты давай там, не накручивай себя. Я знаю, ты этот тру-крайм 24/7 смотришь, тебе уже маньяки на каждом углу мерещатся.

**Алина:** Дурная, это другое!!! Надо быть мега осторожной. Если что – сразу звони мне, если не уверена! А то если напрямую вызовешь наряд, можно успеть выйти замуж и развестись.

Усмешка скользнула по губам. Алина и её постоянная паранойя. Хотя паранойя – это когда угроза выдуманная. А тут, кто-то из плоти и крови гуляет по городу с тремя трупами в анамнезе.

**Кира:** Ага, щас. Я его первая найду! Сфоткаюсь для обложки и напишу мемуары. Тебе – благодарность мелким шрифтом)

**Алина**: АХАХАХВХ ну удачи! Но я серьёзно!!!

Кира увеличила фото. Будто пыталась прочитать меню на чужом языке. Ничего примечательного. Мог быть соседом, мог продавать сигареты в ларьке, мог бы убить трёх женщин. Она попыталась почувствовать страх – тот первобытный, животный, который должен включаться при виде хищника.

Абсолютно ничего…

Экран погас. Чай допился в тишине звеневшей в ушах. За окном небо наливалось свинцом. Сидеть в четырёх стенах ещё час? Увольте.

-–

Двор существовал не благодаря архитектору, а вопреки – как сорняк между плитами. С асфальтом, покрытым трещинами. Машины стояли как попало. В лужах отражалось небо, но даже отражение выглядело мрачнее оригинала – под стать началу этого прекрасного учебного дня.

Кира вышла из подъезда – и двор слегка поперхнулся. Укладка идеальна. Сапоги как зеркало. Среди этой серости Кира была как глянцевая реклама, случайно вклеенная в криминальную хронику. И знала это.

Наушники надеты, играет нечто столь же воодушевляющее, сколь и здешние красоты – заглушая шум города и собственных мыслей. Пара шагов, взгляд на экран.