Беовульф. Англосаксонский эпос в пересказе Алексея Ахматова

Так и случилось, что счастливо пировали даны в Хеороте лишь до тех пор, пока не нагрянул к ним жуткий болотный дух по прозванию Грендель – ужасное и могучее чудовище. Нелюдимый, был он уроженцем тех мрачных мест, в которых издавна селились великаны – с тех самых пор, как были они отвергнуты богами.

Обречённый на одиночество за свою нечистую душу и свирепый нрав, решил Грендель тёмной ночью проведать, надёжна ли охрана ненавистного замка, и, придя под стены Хеорота, с удивлением нашёл всю стражу спящей. Хмельные воины беспечно дремали кто на полу, кто на лавках, не ожидая беды. Обрадовалось чудовище и схватило стольких спящих стражников, скольких смогло унести, – схватило и с оглушительным рёвом поволокло в свои болотные подземелья.

Грендель и сам не чаял найти здесь такую лёгкую добычу. Убив воинов, он освежевал и разделал их, как туши животных. Давно в его логове не было столько мяса…

Проснувшись утром, даны, которым посчастливилось избежать встречи с ночным злодеем, с ужасом увидели место кровавого побоища. Скорбь и страх сковали их сердца – великий пир сменился великой печалью. Не ведали прежде люди, насколько могуч и кровожаден был болотный дух.

Всё утро оплакивали даны своих погибших товарищей. И не было никого, кто мог бы утешить датского конунга Хродгара. Лужи крови на полу и обломанные клинки среди раздавленных в щепу столов и скамей – так выглядело место ночной схватки.

Прошёл день, и наступила следующая ночь. Не думали и не гадали ратники Хродгара, что снова придёт к ним ночная тварь за кровавой данью, – и вновь поплатились за свою беспечность. Налетел во тьме свирепый Грендель на трапезные палаты и опять унёс с собой добычу – желанную ему человечину.

Великая беда опустилась на здешние места. Отныне люди сторонились Хеорота, зная, что пир и хмельной сон не сулят там ничего хорошего, ибо теперь еженощно приходил туда и бесчинствовал злобный Грендель, в страхе держа всё королевство. Так обрёл замок двух владельцев, одного по праву рождения и строительства Хеорота – несчастного конунга Хродгара Скильдинга, а другого беззаконно, по праву силы – ужасного Гренделя.

Сколько продолжались эти кровавые набеги – неведомо, но только сдаётся, что длились они не один год. Потому что сложились уже сказания и песни о великой беде – безутешном конунге Хродгаре и губителе всего живого Гренделе, который жаждет лишь свежей крови и человечьего мяса, не знает жалости и не помышляет о мире.

За всякое убийство у германцев по законам отцов полагалась своя плата. Каждую жизнь можно было оценить, назначая вергельд – выкуп. Потому что каждый человек имел свою цену в те годы. Но Гренделю не было дела до людских законов, и платить он ничего не собирался. Обнаглев от безнаказанности и опьянев от крови, ибо даны не могли дать ему достойный отпор, он подкарауливал каждого, кто осмеливался приблизиться к Хеороту. И неважно, был ли это закалённый в боях ратник или простой крестьян, женщина или старик – всех хватал Грендель, душил и в лепёшку разбивал ударами огромных кулаков, а потом, скрутив в вязанки, как хворост, относил в своё болотное логово. Даже детей не щадил он – здесь не могли помочь ни слёзы, ни деньги.

Померкли некогда весёлые Палаты Оленя, и тьма окутала лестницы, переходы и залы недавно ещё шумного и беспечного замка. Лишь к трону Хродгара почему-то не мог приблизиться Грендель – великая светлая сила, исходившая из этого места, не позволяя чудовищу опоганить престол славного конунга.

Не раз потомок Скильдингов, сын Хальфдана, призывал учёных мужей, старейшин и дружинников на советы, чтобы найти средство от набегов Гренделя. Жрецы обращались и к верховным богам, и к злым духам, приносили им жертвы и готовы были отдать что угодно, лишь бы освободить королевство от злой напасти. Но всё было тщетно.

И всё же услышали боги молитвы данов: прознал о несчастьях их королевства северный сосед – гаутский конунг Хигелак. Вызвал он к себе старейшин, и, посовещавшись, они решили отправить на помощь данам самого славного воина из своей дружины. Могучий и неустрашимый, он без колебаний согласился и стал готовить ладью, чтобы отплыть со своими сподвижниками к датскому королю. Это не заняло много времени: по его приказу спустили на воду лучший корабль с гордым лебединым профилем.

– Там, – показал храбрец на море, – лежит некогда грозное, но ослабшее нынче датское королевство! Не могут больше кольчужники Хродгара защитить своего предводителя. Поможем ему нашими доблестными мечами, подставим ему свои плечи, раз уж так измельчали даны!

И хотя многие ратники понимали великую опасность путешествия и тревожились за судьбу своего вожака, но все как один одобрили его слова. Вслед за тем метнули жребий, и он показал, что поход будет удачным.

Из дружины Хигелака были отобраны лучшие из лучших, храбрейшие из храбрых, вернейшие из верных, дабы отправиться в гибельный поход. Всего набралось пятнадцать человек.

Великолепная ладья с носом в форме лебединой шеи уже поджидала их на песчаном берегу между скал. Когда снаряжение было погружено на корабль, щиты повешены по бортам, вооружение сложено на палубе, воины расчехлили парус, и медленно, словно гигантская птица, взлетающая со своего гнезда, вышел из залива в открытое море грозный драккар.

Не успел пройти день и пронестись ночь, как увидели мореходы пред собою край чужой земли. Высокие утёсы простирались по левую руку и небольшая отмель в удобной маленькой бухте – по правую. Туда и направили они свой корабль, благодаря богов, что так спокойно и быстро позволили они пересечь им море – ни ветер, ни шторм не стали помехой воинам.

Бросив якорь, сошли ратники на солнечный берег, выгрузив всё своё вооружение. И когда облачились они в кованое железо и подпоясались мечами, то блеск от их лат издалека заметил хранитель этих берегов – датский часовой. Его настолько поразил сверкающий наряд сошедших на землю героев, что он не сразу сообразил, как ему следует быть. Однако вскоре, взяв себя в руки, вскочил на коня и помчался с холма, откуда обозревал окрестности, прямиком к причалившей ладье. Подъехав на расстояние десяти шагов, он выставил вперёд копьё и первым вступил в переговоры:

– Стойте, морские пришельцы! Обращается к вам дозорный Скильдингов! С чем пожаловали к нам, незваные гости? С миром или с войной? Что привело вас в наши края? Много лет я наблюдаю за этим побережьем, но никогда ещё не видел, чтобы так спокойно, по-хозяйски, выгружалось бы иноземное войско, словно прибыло к себе домой. Никто, кроме Хродгара и его приближённых, не может дать право чужакам находиться здесь самовольно.

Намётанный глаз дозорного выделил из пришлых ратников самого высокого и статного, в самых дорогих доспехах. К нему он и обратился:

– Кто ты, могучий воин? Таких ещё не доводилось мне видеть в этих местах. Понятно, что ты не разбойник и что в жилах твоих течёт благородная кровь, а люди твои – не шайка воров. Но ты должен дать мне ответ, раз уж самовольно высадились вы на датское побережье!

Тогда статный воин вышел вперёд, снял с головы шлем и ответил с достоинством:

– Все мы – дружинники Хигелака, конунга гаутов. Я – сын Эггтеова, который давно оставил этот мир, хотя в моей стране его до сих пор помнят многие, ибо был он великим воином. Но не с войной пришли мы на вашу землю, а на подмогу вашему повелителю, славному конунгу Хродгару Скильдингу. Прослышали мы у себя за морем, что страдает Хеорот от набегов невиданного чудовища, которое по ночам убивает и пожирает славных датских воинов, и что нет на него никакой управы. Я готов сразиться с чудищем, но скажи, доблестный страж, не пустые ли это слухи? Всё и вправду так плохо в датском королевстве?

– Что ж, недалеки от истины твои слова. Действительно, жуткие напасти переживаем мы с тех пор, как отстроили на беду Хеорот, этот несчастливый замок для победных пиров. Сердце подсказывает мне, что вы честны и открыты, а помыслы ваши похвальны. Поэтому сам укажу вам кратчайший путь к Хродгару, а своим слугам препоручу заботу о вашей ладье. Можете без опасений оставить её на этой отмели – они присмотрят за ней, никого не подпустят и близко, а если надо, то починят и подлатают, чтобы и в дальнейшем корабль мог бороздить просторы моря, унося с собой тех, кто вернётся из вас живыми после схватки с болотной тварью. Да хранят вас боги!

И вот уже вереница отважных героев, сверкая шлемами, украшенными клыками вепря, и звеня кольчугами, отправилась между скал вслед за береговым стражем.

Спустя время вдали показались остроглавые башни замка Скильдинга. Как только вышли гауты на прямую дорогу, страж попрощался с ними и ускакал назад, на свой пост. Настал черёд и дружинникам Хигелака удивиться размерам и великолепию твердыни Хродгара. Никогда раньше не приходилось им видеть столь величественных укреплений. Дойдя до замка, они сняли с себя доспехи и присели отдохнуть под стенами невероятной цитадели. А сверху, со стен, уже присматривались к ним привратники, охраняющие королевский покой.

– Кто вы, доблестные воины в прекрасных латах? – спросил главный из них, по имени Вульфгар. – Откуда вы и куда держите свой путь? Золото на ваших шлемах и щитах говорит о знатном происхождении их владельцев. Может, вас кто-то изгнал из родной обители, и вы теперь скитаетесь в поисках убежища? Или вы ищете ратной славы и готовы прийти на службу к нашему королю?

И тут предводитель гаутской дружины, высоко вскинув голову к вопрошавшему, впервые назвал своё имя.

– Зовут меня Беовульф, я – сын Эггтеова, ратник Хигелака, – сказал он. – Мы прибыли, чтобы помочь вашему королю справиться с болотной тварью, что терзает по ночам его людей. Распорядитесь, чтобы нас пустили к конунгу – мы готовы поведать ему о наших намерениях. Уверен, он обрадуется нашему появлению!

Привратники, посовещавшись между собой, отправились к королю с докладом о прибытии чужестранных гостей.

Представ в тронном зале перед властителем Хродгаром, Вульфгар сказал:

– О благодетельный повелитель, к нам из-за моря прибыл отряд могучих воинов из дружины Хигелака. Я много повидал и бродяг, и изгнанников, и благородных ратников, но никогда еще столь статных и прекрасно вооружённых воинов не было у наших врат. Их копья из ясеня, а шлемы из золота. Их мечи, сияющие на солнце, как факелы, так и ждут, когда им позволят напиться вражеской крови! Беовульфом зовут их предводителя. Вели впустить их, и они поведают, зачем прибыли к тебе. Не прогоняй незваных гостей, возможно, их привели к нам сами боги!

– Ты сказал, Беовульф? – задумался Хродгар. – А ведь я знал его отца – славного Эггтеова, и мать, которая приходилась дочерью самому Хределю, основателю королевской династии гаутов. Он не просто воин Хигелака, он его племянник! Видеть я его не видел, но многое слышал о нём от заморских гостей, приходящих с вестями от Хигелака. Говорят, он могуч, как тридцать кольчужников. Может, и вправду сами боги сжалились над нами, прислав подмогу? Зови их скорее! Если оправдаются мои ожидания, щедро награжу их дарами, как подобает Скильдингам!

Услышав повеление государя, Вульфгар вернулся к воротам замка и отворил их, поклонившись отдыхающим под стенами гаутам:

– Добро пожаловать в наши чертоги, славные воины! Наш король Хродгар помнит отца Беовульфа и деда его! Прошу следовать за мной – повелитель данов ждёт вас. Но перед тем, как предстать пред владыкой, оставьте мечи и копья в оружейной палате. Не обессудьте, так принято в наших землях.

Беовульф согласился и приказал своим людям исполнить просьбу Вульфгара. Этот закон – входить без оружия в зал к королю – также был принят и в землях гаутов.

Вскоре безоружные дружинники в сверкающих латах и шлемах вошли в пиршественный зал Хеорота и встали перед троном, на котором восседал король датских земель. Блеск их железных панцирей и кольчуг затмил сияние солнца, чьи лучи проникали в стрельчатые окна.

– Верный ратник Хигелака, повелителя гаутов, приветствует тебя, славный Хродгар! – возвестил заморский гость. – Приветствует и передаёт пожелания благоденствия от своего дяди! Вся наша жизнь посвящена ратным подвигам. Всем известны наши победы. Но недобрые вести достигли наших земель. Мореходы, что следуют тропами сельдей, говорят, будто мерзкое чудовище, исчадие тёмных болот нападает ночами на твои владения. И никто не в силах противостоять ему. Дядя мой на совете вождей и старейшин решил отправить к тебе на подмогу лучших из лучших. И вот мы пред тобой!

– Что же! – обвёл радостным взором пришельцев Хродгар. – Я знал, что славный Хигелак не оставит своих друзей в беде! Рад я, что столь славные герои пожаловали нам на подмогу. Но знаешь ли ты, сколько воинов уже убила эта зловонная жуткая тварь – Грендель? Сможете ли вы одолеть это ужасное чудовище?

– Не буду хвастаться, о досточтимый конунг, но многие могут поведать тебе, что я не раз побеждал чудовищ в неравных схватках! И не только на суше мне удавалось взять верх над ними, но и в водах морских! Ночное время как раз по мне. Грендель, насколько я знаю, ни копья, ни меча не использует, надеясь лишь на свою непомерную силу и тёмное болотное колдовство. Что ж, понадеюсь на свою силу и я! Выйду против него таким, как стою пред тобой сейчас, – безоружным. И пусть судьба рассудит, кто из нас прав. Ты же при любом исходе поединка останешься не в накладе. Коли победа будет за мной, избавишься от мерзкого чудища. Если же так обернётся, что он возьмёт верх, то и воинов моих он погубит, и трупы наши унесёт в свои смрадные болотные пещеры. А значит, тебе не придётся тратиться ни на наше содержание, ни на пышные похороны. В этом случае прошу только об одном: моё оружие, что я вверил твоим людям, передай нашему правителю, ибо изготовил его лучший кузнец Скандинавии, равный Гефесту, великий мастер Вилунд.

– Конечно, я сделаю всё, как ты просишь, – ответил Хродгар с лукавой улыбкой и как бы невзначай вспомнил: – Сегодня ты пришёл к нам на помощь, но было время, когда и я помог твоему отцу – Эггтеову. Однажды он повздорил с Хадолафом. Оба были молоды и горячи. Схватившись за мечи, они решили выяснить, кто из них прав, в поединке. И твой отец убил Хадолафа, после чего вынужден был бежать, опасаясь мести сородичей. Не знаю уж, кто был из них прав, а кто нет… Так же, как ты, он приплыл сюда на корабле. Я приютил его здесь, а роду Вильвингов, откуда происходил Хадолаф, я выплатил золотом вергельд за пролитую кровь. И хоть Эггтеов потом вернулся домой и был принят гаутами, но остался моим должником и верным вассалом. Что ж, вижу, долг возвратился ко мне… Уже немалое время злое чудище терзает мою дружину. Всё меньше остается у меня в строю воинов с отважным сердцем и с твёрдой рукой. Но, видно, пробил теперь и час мерзкой твари! Многие бросали ей вызов, многие пировали здесь вечером, а под утро сами становились угощением для Гренделя. Немало славных сподвижников я потерял… Однако есть ещё время до наступления сумерек. Вас ждёт славный ужин. Вы – мои гости! Садитесь за дубовые столы.

Хродгар повелел подать яства и вина. В честь Беовульфа начался славный пир. Серебряные кубки со звоном сходились над столами, а сами столы трещали под тяжестью блюд с цельными тушами кабанов и запечённых гусей.

Позвали скальдов, которые принялись исполнять застольные песни и нараспев рассказывать истории славных походов Хродгара. Вперемежку сидели за столами люди обоих племён, радуясь возможности передохнуть перед страшной, неотвратимо надвигающейся ночью.

Только один из данов, что сидел ближе всего к королевскому трону, был мрачен, ничего не ел и лишь осушал кубок за кубком, недобро посматривая на весело пирующего предводителя заморской дружины. Очень уж раздражал его высокий и статный Беовульф. Звали завистника Унферт.