В поисках Рыжего Солнца

Это был заброшенный сарай, пропахший гнилым сеном и старым железом.

Сквозь дыры в крыше виднелось тяжёлое небо Времени Длинных Теней, но здесь хотя бы не было ветра.

Пепел свернулся клубком в углу, пытаясь согреть лапы.

Его белая шкура после прогулки по городу стала серой и грязной.

– Ты обещала рассказать, – тихо произнёс он, глядя на Янтарку. Она устроилась напротив, и её мех в полумраке казался единственным тёплым пятном в этом холодном месте. – Почему тебе было тесно в Лесу? Ты ведь была… идеальной. Рыжая, сильная, всеми любимая. Не то что я.

Янтарка долго молчала, вылизывая лапу.

Потом она подняла глаза, и Пепел увидел в них не привычный блеск, а глубокую, застарелую печаль.

– В этом и была беда, Пепел. Все видели только мой мех. «Смотрите, какая рыжая! Настоящее дитя Солнца!» – передразнила она голоса старейшин. – Они ждали, что я буду идеальной охотницей, идеальной матерью, идеальной частью их скучного мира.

Она встала и подошла к дыре в стене, глядя на огни логов Бесшёрстных.

– А я хотела большего. Я хотела знать, куда улетают птицы. Почему ветер пахнет солью за много миль отсюда. В Лесу все жили по кругу: охота, сон, снова охота. Каждый день – одно и то же. Когда я услышала о «Белом Призраке» на Пустошах, я поняла: вот он, шанс. Все бежали от тебя, а я побежала к тебе. Потому что ты – другой. Ты нарушил их идеальный рыжий круг.

Пепел поднял голову.

Он никогда не думал об этом так.

– Значит, ты ушла не из-за меня?

– Я ушла ради себя, – Янтарка обернулась и мягко коснулась носом его уха. – Но нашла тебя. И знаешь что? Рядом с тобой мне впервые не нужно притворяться «золотой лисичкой» Леса. Ты видишь меня, а не мою шкуру.

Пепел почувствовал, как в груди разливается странное тепло.

Одиночество, которое грызло его разум на Пустошах, окончательно отступило.

– Я боялся, что ты со мной только ради легенды, – признался он.

– Легенды – это просто слова, – прошептала Янтарка, укладываясь рядом с ним, бок о бок. – А мы с тобой – настоящие. Спи, Пепел. Завтра нам нужно пересечь последние кварталы Бесшёрстных. Там, говорят, бродят те, кто страшнее барсуков.

Пепел закрыл глаза.

В эту ночь ему не снились разговоры с ветром.

Ему снилось Рыжее Солнце, и в этом сне оно грело их обоих.

ГЛАВА 19

Следующий день был кошмаром.

Лисы шли через лабиринт грязных переулков и пустых дворов.

Здесь не было тумана, чтобы спрятаться, и не было деревьев, чтобы отвлечься.

Только серый камень, вонь и ощущение, что за ними наблюдают.

Они вышли к заброшенной стоянке для Двуглазых.

Земля была усеяна острыми осколками стекла, а в воздухе висел едкий запах гнили.

Янтарка замерла, прижав уши.

– Что это? – прошептала она.

– Я не чувствую… запаха лисы, – ответил Пепел. – Но пахнет старой шерстью и злобой.

Внезапно из-за груды старых покрышек выскочили два тёмных, грязных силуэта.

Это были бродячие псы.

Их шерсть была в колтунах, а глаза горели голодной яростью.

Эти псы жили на окраине города, питаясь тем, что находили, и не знали страха.

– Бросяки! – прошипела Янтарка. – Бежим!

Пепел и Янтарка бросились наутёк.

Но в отличие от Леса, здесь не было спасительных нор или густых кустов.

Псы были крупнее, а их лапы – выносливее на твёрдом асфальте.

Один из псов, огромный, с висячими ушами, настигал Янтарку.

Он зарычал и попытался вцепиться ей в хвост.

– Пепел! – крикнула Янтарка, уворачиваясь от укуса.

Пепел замер.

Его инстинкт "одинокого призрака" подсказывал ему бежать.

Но он посмотрел на Янтарку – на её рыжую шкуру, которая была так дорога ему, на её глаза, в которых не было страха, только доверие.

Он не мог бросить её.

– Ко мне, Янтарка! – крикнул он, разворачиваясь.

Он рванул в сторону псов.

Его белая шкура, которую он так ненавидел, теперь стала его оружием.

Он мелькнул перед псами, как призрак.

Пепел не стал вступать в бой.

Он знал, что не сможет победить двух псов в лоб.

Он использовал свою хитрость.

Он прыгнул на кучу старого мусора, потом на поваленный забор, а потом – на крышу ветхого сарая, который они видели раньше.

Псы, ослеплённые яростью, бросились за ним.

Янтарка, поняв его план, прыгнула следом.

Псы были слишком тяжёлыми.

Забор затрещал, провалился, и один из псов, огромный, свалился в канаву, наполненную грязью и мусором.

Он жалобно заскулил, пытаясь выбраться.

– Теперь их двое, – сказал Пепел.

Второй пёс, видя, что его напарник в беде, остановился.

Он посмотрел на Пепла, потом на Янтарку, потом на своего товарища.

– Уходим! – прорычал он. – Здесь чужаки… они сговорились!

Псы убежали, оставив лис в одиночестве.

Пепел и Янтарка стояли на крыше сарая, тяжело дыша.

– Мы сделали это, – сказала Янтарка, прижимаясь к нему. – Ты спас меня. Ты не просто тень.

– Ты сбила их с толку, – ответил Пепел. – Ты заставила их думать, что мы – стая.

Пепел посмотрел на свои лапы, на которых не было ни царапины.

Он понял, что его белизна больше не проклятие.

Она – его сила.

И в этот момент он окончательно принял себя.

Он был Пеплом, и он был сильным.

ГЛАВА 20

Город Бесшёрстных остался позади – лязгающим, вонючим и серым пятном в их памяти.

Пепел и Янтарка выбрались на пологий холм, и перед ними открылось то, чего они не видели никогда в жизни.

Огромное, бесконечное поле, поросшее серебристым ковылём, уходило за самый край мира.

Ветер здесь был чистым, он не нёс запаха гари или гнили – только аромат свободы и далёких гор.

Небо было ясным.

Солнце, огромное и багряное, медленно опускалось за черту земли, окрашивая всё вокруг в золото.

Пепел остановился.

Его белая шкура в лучах заката стала нежно-розовой, почти светящейся.

Он посмотрел на свои лапы, потом на Янтарку, которая стояла рядом, и её рыжий мех буквально пылал, сливаясь с небом.

– Мы вышли, – тихо произнёс Пепел. Его голос больше не был надтреснутым или безумным. В нём звучала спокойная сила.

– Это только начало Пустошей Мира, – отозвалась Янтарка, прищурившись на солнце. – Впереди ещё много Ревущих Дорог и городов. Но посмотри туда…

Она указала носом на далёкие горы.

– Там, за ними, Гнездо Солнца. Теперь я в этом уверена.

Пепел долго молчал.

Он опустил голову и посмотрел на своё отражение в чистой дождевой луже между камней.

Он всё ещё был белым.

Он всё ещё чувствовал укол тоски, когда вспоминал, как солнце раньше играло в его рыжем меху.

Желание вернуть свой цвет не исчезло – оно стало его путеводной звездой.

Но когда он почувствовал тёплое плечо Янтарки, прижавшееся к нему, он понял кое-что важное.

– Я всё ещё хочу стать рыжим, – прошептал он, и Янтарка понимающе кивнула. – Я хочу вернуть то, что у меня отняли. Но… если бы я не побелел, я бы никогда не ушёл из того Леса. Я бы никогда не встретил тебя.

Янтарка улыбнулась, и её янтарные глаза сверкнули ярче закатных лучей.

– Значит, это привело тебя к счастью?

– Это привело меня к тебе, – поправил её Пепел. – И теперь мне не страшно идти дальше. Пусть я Белый Призрак, пусть я изгой. Но я не один.

Они стояли на вершине холма, два крошечных пятнышка на фоне огромного мира: ослепительно белое и ярко-рыжее.

Тень и Свет.

Огонь и Пепел.

Впереди была неизвестность, опасности и долгий путь к Первому Огню.

Но в эту минуту, под лучами заходящего солнца, Пепел впервые почувствовал, что он не ищет солнце.

Он сам несёт его внутри себя.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ЦИКЛА.

ЦИКЛ II: «Путь к подножию».

ПРОЛОГ II

Дом – это слово пахло для Пепла старой норой и свежей малиной.

Но теперь, когда он стоял на границе бескрайнего поля, подставив морду холодному ночному ветру, он понял: дом – это не место.

Это чувство тепла рядом, когда мир вокруг замерзает.

Прошло много дней с тех пор, как он оставил Гнилые Овраги и Солёные Озёра.

Его белая шкура, некогда бывшая символом позора, теперь стала его знаменем.

Он больше не оглядывался назад.

Там, позади, остались только тени и пепел его прежней жизни.

Впереди же лежал мир, о котором не пели в лисьих легендах – мир, где Ревущие Дороги разрезали землю, а Бесшёрстные строили свои каменные гнёзда до самого неба.

– Ты снова это делаешь, – раздался тихий, насмешливый голос Янтарки.

Пепел обернулся.

Она стояла чуть поодаль, и её рыжий мех в лунном свете казался серебристо-бронзовым.

Она была его солнцем в этой бесконечной ночи.

– О чём ты? – спросил он, шевельнув ушами.

– Ты замираешь и смотришь на звёзды так, будто пытаешься прочитать на них маршрут, – она подошла ближе и ткнулась носом в его плечо. – Мы не звёзды, Пепел. Мы – лисы. Мы просто идём вперёд, пока лапы не устанут.

Пепел глубоко вдохнул воздух.

Он пах пылью, сухой травой и далёким, едва уловимым ароматом вершин.