В ловушке безысходности: я, мама и незваные гости

Надежда Митрофанова

В ловушке безысходности: я, мама и незваные гости

В ловушке безысходности: я, мама и

незваные гости». Автор —

Митрофанова Надежда

Рассказ основан на реальных событиях.

Всё началось в 2015 году. Мы жили в однокомнатной квартире на втором этаже

девятиэтажного дома вдоль шумной Волоколамской дороги. Дом был построен в 80-х

годах. Под нами долгие годы работала парикмахерская. Но однажды привычный уклад

жизни разрушил оглушительный грохот, от которого задребезжали стёкла и затряслась

мебель.

День и ночь стены содрогались от пронизывающего звука дрели. Он проникал в кости,

не давал спать, сводил с ума. Казалось, будто кто‑то сверлит прямо в висках.

Мы писали жалобы во все инстанции – в управляющую компанию, в

Роспотребнадзор, в местную администрацию. Но ответом были лишь формальные

отписки: «проведена проверка», «нарушений не выявлено», «ситуация взята на

контроль».

И вот, спустя месяцы мучений, под нами распахнул двери ресторан «Дедова корчма»

– с громкой музыкой, толпами посетителей и круглосуточной работой кухни.

В квартире нас было пятеро: я с мамой, две старенькие кошки – трёхцветная Юлька

на счастье, (стерилизованная) и сиамский котик Митька, – а также немолодой пёс по

кличке Стёпка.

Весной, вскоре после открытия ресторана, на крыше появились крысы. Наша лоджия

выходила прямо на неё, и мы стали свидетелями их нашествия.

Грызуны сновали вдоль всей большой крыши девятиэтажного дома.

Дом, напоминавший по форме букву Г, стал пристанищем для них: сначала они

появлялись поодиночке, потом парами, затем целыми стаями. К осени их количество

выросло до пугающих размеров: они дрались, гонялись друг за другом, а по ночам

устраивали шумные разборки, вороша горы мусора на крыше.

Лоджию мы не застеклили. Во‑первых, не было денег – после переезда из частного

дома в Павшино бюджет был скудным. Во‑вторых, мама каждый год выращивала там

помидоры, огурцы, лук и редис. Она гордилась своими урожаями, консервировала

овощи на зиму, а летом угощала подруг и родных.

Мы переехали сюда из частного дома и хотели сохранить на лоджии атмосферу сада

– с деревянными ящиками, зелёными побегами и запахом земли. Но теперь этот

уютный уголок стал воротами для нашествия.

Однажды холодным осенним днём я вернулась домой после выступления. Тогда я

работала как ИП – артистка, композитор, поэт, музыкант, певица. Выступала в

Центрах социального обслуживания, на корпоративных праздниках, записывала на

студии песни собственного сочинения.

Зайдя на лоджию, я застыла в ужасе: там копошились около сорока крыс. Они

прогрызли отверстие снизу и забрались внутрь, спасаясь от холода. Одна сидела на

ящике с засохшими стеблями томатов, другая грызла край старого пледа, третья

тащила к дыре газету.

Мы с мамой взялись за дело: замазывали щели цементом, особенно тщательно – в

комнате. На кухне было сложнее: мешала плита, за которой невозможно было

нормально заделать щели. Под пианино и гардеробом тоже остались лазейки – мы

затыкали их тряпками, пропитанными цементом и горчицей, но крысы находили новые

пути. Маленькая крыса снаружи упорно грызла замазку, пытаясь проделать дыру в

раме. Её глаза блестели в темноте, а зубы скрипели по дереву.

Управляющая компания, получив очередную жалобу, просто замуровала снаружи

лоджии щель, через которую грызуны попали к нам. И вот теперь они оказались

заперты и начали прогрызать дыры под полом и в стене на кухне. Ночью мы слышали,

как они скребутся за обоями, шуршат в вентиляционном отверстии, падают с потолка

на шкаф.

Наша трёхцветная кошечка, которой было 18 лет, заболела – у неё появилась опухоль

на глазу. Она стала вялой, почти не играла, пряталась под кроватью. Словно не

выдержав всего происходящего, зимой она умерла. Вскоре за ней ушёл и 15‑летний

кот, вероятно, от инфаркта – он просто клубочком лёг на стул и не проснулся. Остался

только пёс Степан, который день и ночь лаял на крыс, хозяйничавших в нашей

квартире. Его лай стал хриплым, нервным, он то и дело бросался к стенам, пытаясь