Академия Чемпионов. Путь к мечте

Филип поднялся.

– Я понимаю, что это важное решение, которое тебе нужно обсудить с отцом. Если у вас будут вопросы, я пробуду в Штатах ещё несколько дней.

– А что будет, если я попаду в команду? – не задумываясь, выпалил я. – Ну, она же в Англии. А мы живём в Огайо.

– Да, тебе придётся переехать в другую страну. Подписывать профессиональный контракт до семнадцати лет нельзя, но все наши юные футболисты получают премию в размере тридцати пяти тысяч фунтов стерлингов – сколько это сейчас стоит, пятьдесят тысяч долларов? Ты получишь лучшую в мире подготовку, регулярно будешь играть с другими молодёжными академиями, ходить на занятия вместе с товарищами по команде, даже будет шанс присоединиться к летней гастролирующей команде.

Я был слишком поражён, чтобы придумать ещё хоть один вопрос. Он снова пожал мне руку, потом папа увёл Филипа за угол дома. Когда они ушли, я ущипнул себя, чтобы удостовериться, что всё это действительно происходит.

– Пойдём, Лео, – сказал папа, вернувшись. – Помоги мне отнести дрова на веранду.

Сбоку от дома была крытая веранда, которую папа построил сам; на ней было несколько стульев, гамак и дровяная печка. Зимой папа проводил там много времени – иногда читал книгу, но в основном просто сидел и смотрел на огонь.

Я едва смог удержать в руках охапку дров, которую он мне протянул. На веранде он разжёг печку и сел перед ней, сложив руки на груди.

– Что скажешь о мистере Найлсе?

– Не знаю. Он хороший. Трудно понять.

– А что думаешь о том, что он сказал?

– Не верю, – тихо проговорил я. – Это было бы здорово.

Папа кивнул, но ничего не сказал.

– Можно мне поехать, пап? В летний лагерь?

Он ответил не сразу.

– Не знаю, дружок. Это очень дорого. Не уверен, что у нас хватит денег.

Я почувствовал себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух, и он мечется туда-сюда, прежде чем упасть на землю.

– За это надо платить?

– Летние сборы бесплатные. Но перелет, гостиница для меня и Джинни, еда… У них есть стипендии, но Филип сказал, что на этот год они уже закончились. У нас сейчас нет лишних денег, сынок.

– Знаю, – очень тихо ответил я.

– Я пока что не сказал «нет», но дай мне подумать, хорошо?

Я вдруг понял, что папа ни за что не сможет найти деньги, чтобы мы все трое полетели на месяц за океан. Он никогда не жаловался и не говорил о деньгах со мной или Джинни, но по его разговорам с тётей Дженис я знал, что денег у нас очень мало.

– Хорошо. Спасибо, пап. – Я попытался скрыть разочарование в голосе. – Если я не поеду, не страшно. Это не так важно. И вообще, я не хочу бросать тебя и друзей.

Это все было правдой – за исключением «не так важно».

Академия «Лондонских Драконов» – это очень важно. Невероятно важно. Это будущее, о котором я всегда мечтал.

Но я не хотел расстраивать папу.

– Рад, что ты так считаешь, сынок.

Он по-прежнему сидел у огня. Я видел, как он напряжённо сжал кулаки. Собираясь уже идти обратно в дом, я вдруг понял, что за весь разговор он ни разу не посмотрел мне в глаза.

А папа всегда смотрит мне в глаза.

* * *

Позже вечером я вышел на улицу, чтобы поймать несколько сверчков. Вернувшись в комнату, я открыл клетку Месси, чтобы накормить его ужином. Он сидел на своём искусственном дереве и разглядывал меня глазками-бусинками, выпиравшими по бокам головы. Месси зелёного, оранжевого и жёлтого цветов, умещается у меня на ладони и обожает вставать на задние лапы и расхаживать по клетке как павлин. Он ящерица, которых называют бородатыми агамами. Название им дали из-за мешочка на горле (его и называют бородой), который надувается и чернеет, когда они злятся. Я пытался научить Месси делать так каждый раз, как в комнату входит Джинни.

Я гладил его по бугоркам и шипам на спине, а он раз за разом высовывал розовый язык. Он знал, что сейчас будет. Я закинул сверчков в его клетку и закрыл дверь. Мне было жалко этих бедолаг, но так уж устроена матушка-природа. Месси не виноват, что любит есть живых насекомых.

Он прыгнул на сверчка, схватил его со спины и быстро проглотил. Пока он ждал следующего, я посмотрел на плакат с настоящим Месси на стене над его клеткой.

– Мне всё равно, что у нас нет денег на всякие дорогие вещи. По фигу. Кому это всё надо? Но вот просмотр в «Лондонских Драконах» – это настоящий шанс, а я могу на него не попасть. Это ведь не очень справедливо, а?

Месси замер, словно услышал меня. Мы с моей ящерицей хорошо друг друга понимали. Мы оба немножко странненькие и ни на кого больше не похожи, а он маловат по сравнению с другими ящерицами – как и я.

Он несколько раз показал мне язык, словно пытаясь что-то сказать на языке ящериц, а потом накинулся на другого сверчка.

* * *

Каждый день перед школой я встречался с Карлосом и Деннисом, моими лучшими друзьями, на автобусной остановке в конце нашей улицы. В понедельник утром, пока ещё не приехал автобус, я рассказал им о визите Филипа Найлса.

Деннис играл в моей команде центральным полузащитником, но Карлос был на год младше и ещё мельче меня. Для своего возраста он был очень хорошим игроком, а его семья просто с ума по футболу сходила. Карлос сказал, что один его дядя играет за профессиональную команду в Мексике, но иногда Карлос любил выдумывать – например, однажды он сказал мне, что может съесть двадцать хот-догов в один присест, а в другой раз – что у его семьи есть замок в Испании.

Деннис уставился на меня с таким широко открытым ртом, что, наверное, мог бы проглотить наш школьный автобус целиком. Карлос сначала смутился, потом расхохотался.

– Иностранный футбольный скаут… ты… «Драконы»… очень смешно, Лео. Я даже поверил на секунду.

– Это правда было, – сказала Джинни, надменно сложив руки на груди. – Я всё видела. У этого человека был англичанский акцент и смешные штаны и вообще. Он сказал, что Лео очень крутой и должен летом поехать в футбольный лагерь «Лондонских Драконов» и попробовать попасть в команду.

– В юношескую команду, – добавил я.

Обычно, едва Джинни открывала рот в компании моих друзей, я тут же говорил ей заткнуться. Но в этот раз мне очень хотелось её обнять за то, что она за меня поручилась. И хотя с одной стороны мне очень хотелось орать об этом во всё горло и рассказать друзьям всё в подробностях, с другой стороны, мне было как-то неловко. Не знаю даже почему. Может, потому, что у меня нет денег, чтобы туда поехать. Или потому, что это на самом деле звучало слишком нелепо, чтобы быть правдой. Ну да, я хорошо играю в футбол, но где я, а где «Лондонские Драконы»?

Деннис по-прежнему был потрясён, а вот Карлос скривился, словно съел что-то очень гадкое. Он смотрел то на меня, то на Джинни.

– Ты серьёзно?

– Ага, – ответил я.

– Наверное, скаут вообще отчаялся кого-то найти.

– Недостаточно отчаялся, чтобы прийти к тебе.

– Он не видел, как я играю, – сказал Карлос. – Ты уверен, что он не шутил?

– Он не шутил, – ответила Джинни. – Я там была и всё слышала.

Карлос поднял руку.

– Подожди. Ты… реально, реально серьёзно?

Я закатил глаза.

– Да.

Он сглотнул.

– Ты… да какого фига… не верю… это самая дикая жесть… ты офигенно играешь в футбол, но не настолько же… эти иностранные игроки тебя порвут просто… как он тебя вообще нашёл… не, ну ты правда, серьёзно не шутишь… Лео, вонючка ты… это же невероятно!!

Когда подъехал автобус, Деннис радостно вскрикнул и закинул рюкзак на плечи.

– Ну что, когда едешь в Лондон?

– Не уверен, что еду, – пробормотал я, глядя на автобус. – Скорее всего, нет.

– Скорее всего, нет? – удивился Карлос.

– У нас нет денег, – спокойно сказала Джинни.

Карлос посмотрел на нас дикими глазами и начал теребить свои короткие кудрявые чёрные волосы.

– Скорее всего, нет? Скорее всего, нет? Как ты можешь нам вот такое рассказать, а потом не поехать в Лондон? Ты должен ехать! Продавай домашний лимонад, или ящерицу свою, или сестру…

– Эй! – перебила Джинни.

– Сделай всё возможное, Лео. Мы должны об этом узнать! Может, ты встретишь Гарри Кейна, или Стерлинга, или Салаха – мой брат просто не поверит. Но ты играешь даже хуже моего брата.

– Твой брат учится в одиннадцатом классе.

– И что? Ты вообще едешь в Премьер-лигу.

И Деннис, и Карлос рассмеялись и стали меня обнимать на виду всего автобуса. Как только мы сели, Карлос тут же рассказал на весь автобус, что произошло, и все захлопали в ладоши и стали скандировать моё имя. Я опустился в кресле пониже и закрыл лицо рюкзаком.

* * *

К пятнице я был уже совершенно уверен, что ни в какой Лондон не поеду. Каждый раз, когда я заговаривал об этом с папой, он лишь грустнел, злился и говорил, что ничего не изменилось. Я покопался в интернете и узнал, что билет на самолёт до Лондона стоит тысячу долларов.

После этого я окончательно понял, что дело безнадёжное. На каникулы мы ездили только в парк «Шесть флагов» и к бабушке, жившей близ Цинциннати. Я никогда раньше не летал на самолёте. А единственный пляж, на котором я бывал, был на озере Эри. Пальмы там не росли.

Тем вечером тётя Дженис принесла пиццу «Папа Джонс» на наш традиционный «пятничный вечер пиццы». Папа не очень хорошо готовил, так что мы часто ели пиццу и фастфуд, но я скучал по маминым спагетти и пирогам с курицей. Я скучал много по чему, что связано с мамой. Но старался об этом не задумываться.

В общем, тётя Дженис – это папина старшая сестра, а ещё административный ассистент одного юриста из нашего городка. Она носила очки с толстыми линзами и слишком много косметики, всегда держала на коленях кроссворд или книжку, а ещё она была моим самым любимым человеком на Земле после папы. Тётя Дженис и мама любили болтать о музыке, путешествиях и кино и часто друг дружку смешили. Теперь, когда тётя Дженис приходит к нам, она обычно приносит домашний ужин или пиццу, говорит папе, что в доме воняет, и следит, чтобы мы с Джинни делали уроки.

Пицца – моя любимая еда наряду с банановыми оладушками. Я запихнул в себя столько кусков тонкого теста с сыром и ветчиной, что мне показалось, что живот мой раздулся, как борода Месси. После ужина, играя в FIFA, я слышал, как папа с тётей Дженис говорят на повышенных тонах. Я оставил игру включённой, прошёл в столовую и стал подслушивать. Я услышал «футбол», «Лондон» и «моя работа» – не надо было быть гением, чтобы понять, о чём они говорят. Я подошёл ещё ближе, прямо к порогу столовой. И услышал, как папа говорит, что не знает, где взять деньги на взнос за дом.

– И отсрочка по студенческому кредиту тоже скоро заканчивается, – сказал папа.

– Сколько ты должен? – тихо спросила тётя Дженис.

– Пятьдесят тысяч. Четыреста в месяц.

Я знал, что они говорят о мамином студенческом кредите. Папа вообще не учился в университете, а вот у неё был диплом Кеньонского колледжа. Я и не знал, что она до сих пор должна денег – и что папе приходится расплачиваться по её студенческому кредиту после её смерти. Это как-то совсем несправедливо.

Мне, конечно, очень хотелось поехать в летний лагерь Академии, но я понял, что должен сказать папе, что решил не ехать. Я не хотел, чтобы мы потеряли дом, и понимал, каким виноватым почувствует себя папа, если ему придётся об этом нам сообщить.

«Завтра, – сказал я себе. – Скажу ему завтра».

– Да, Месси? – спросил я, вернувшись в свою комнату и рассказав ему о своём решении.

Моя ящерица запрыгнула на самую высокую ветку своего дерева и уставилась на меня. Впервые за месяц борода Месси гневно раздулась.

* * *

В следующие две недели я каждое утро пытался сказать папе, что решил не ехать в летний лагерь.

Но каждое утро у меня это не получалось.

Меня мучила совесть, но я просто не мог себя заставить это сказать. А ещё я не думал, что папа мне поверит, а я не мог сказать ему, что подслушал разговор с тётей Дженис.

Субботним утром в мае, в последнем матче сезона, я играл просто ужасно. Я был простужен и не очень хорошо себя чувствовал, но это не извиняло того, что я сумел забить всего один гол «Медведям», одной из худших команд всей лиги. Тётя Дженис назвала их «Мишками косолапыми» и чуть голову себе не отхохотала.

На последней минуте я наконец-то пришёл в себя и совершил один из лучших проходов за весь год. Я обыграл половину их команды финтами и обводками, меня никто не мог достать, и вот я уже вышел прямо на их ворота. Меня вело вдохновение, я замахнулся, чтобы нанести удар, но мяч ударился о камень, торчавший из-под земли на нашем неровном, заросшем сорняками поле. Мяч подскочил, так что удар не получился, и вратарь легко его забрал.

Ужасное начало дня.

Папа пожарил нам на обед банановые оладушки и бекон. Пошёл дождь, из-за чего мне стало ещё грустнее, несмотря на оладушки. Папа уже несколько дней вообще не упоминал летний лагерь, даже Карлос уже перестал меня донимать.

После обеда папа налил себе кофе и ушёл на веранду. Я собрался было в свою комнату, но тут он позвал меня. Я сел рядом с ним, по стеклу стучали капли дождя.

– Джинни сказала, что ты вчера снова получил взыскание.

– Она что сказала? – переспросил я.

Он поднял брови. Когда папа так делал, это значило «жди беды».

– Ну да, – сказал я. – Получил. Прости.

– Что на этот раз?

– Хулиган прожаривал моего друга за спиной учительницы. Я разозлился и кинул ему в лицо бумажный самолётик. А миссис Уэзерхолт как раз в этот момент обернулась и увидела.

– Прожаривал?

– Ну, оскорблял.

– Понятно. Знаешь, Лео, до смерти мамы у тебя не было ни одного взыскания.

Я отвёл глаза.

– Я многое спускал тебе с рук, но нужно всё-таки жить дальше. Нельзя злиться вечно.

– Это не меняет того, что Уэйд Фелдер хулиган.

– Лео.

– Ладно. Хорошо. Буду стараться.

– Ты почти во всём похож на маму, но, боюсь, вспыльчивостью ты пошёл в меня. И над этим придётся работать.

– Ты… вспыльчивый? – удивился я. Я ни разу ничего такого не видел. Нет, ну был один раз, когда недалеко от дома машина проехала на красный свет и чуть не сбила нас с Джинни на велосипедах. Папа выскочил на улицу, крича во всё горло, и попытался вытащить водителя из машины. Не знаю, что бы случилось, если бы не вмешались соседи.

– Скажем так… импульсивный. У меня была целая жизнь, чтобы над этим поработать, но когда-то я тоже был молод. Слушай, я вообще хотел поговорить с тобой ещё кое о чём. У меня для тебя новости.

По лицу папы я не мог понять, что он имеет в виду. Хотя я в целом нечасто что-то понимал по его лицу. Наверное, что-нибудь ещё про школу. Какая-нибудь записка от учителя, что я опять не сделал домашнее задание.

– Ты всё ещё хочешь поехать на те футбольные сборы в Лондоне?

«Те футбольные сборы», вот, значит, как он их называет. Это летний лагерь молодёжной академии «Лондонских Драконов», пап. Вот что это такое.

Я долго думал над ответом.

– Наверное… – проговорил я, потом заставил себя закончить: – На самом деле нет.

– Нет?

– Ну, знаешь, просто… Это стоит много денег, и…

Папа посуровел.

– Эй, сынок, о деньгах тут забочусь я, хорошо?

– Хорошо. Прости. Пап, я просто… просто не хочу навредить семье, – выпалил я.

Он долго молчал.

– И об этом тоже должен заботиться я, хорошо?

– Да, сэр. Но ничего страшного. Мне не обязательно туда ехать.

– Я знаю, что тебе не обязательно туда ехать, но ещё я знаю, что ты хочешь поехать. Или я ошибаюсь?

Я опустил голову.

– Не ошибаешься.

– Ты хочешь поехать больше всего на свете, если только я не совсем попал пальцем в небо.

Я молча кивнул.

Подняв голову, я увидел, как он глубоко вздыхает, словно следующие слова для него очень трудны.

– Я в последние недели много говорил с тётей Дженис. Она сказала, что купит тебе билет на самолёт.

Я почему-то не сразу понял, что́ услышал.

– Правда?

– Лео, если ты хочешь поехать на эти летние сборы и попробовать попасть в команду – и если у тебя не будет проблем в школе, – то можешь поехать в Лондон.

У меня вдруг закружилась голова.

– Но тебе придётся ехать одному в другую страну на целый месяц. Ты будешь жить в тренировочном комплексе Академии вместе с другими ребятами.

Он явно беспокоился, но жить одному с кучей других ребят, которые обожают футбол, – это же крутейшая новость. Он начал что-то говорить, потом отвернулся. Снова посмотрев на меня, он прокашлялся.

– Подумай хорошо, сынок. Я должен до понедельника дать ответ мистеру Найлсу, иначе он отдаст твоё место кому-то другому.

Я и не думал, что он до сих пор общается со скаутом.

– Хорошо.

– И наш уговор отменяется, если ты получишь ещё хоть одно взыскание до конца учебного года.

Папа потрепал меня по коленке, встал и вышел с веранды. Я ушам не верил. Я убедил себя, что не смогу поехать, но теперь, когда узнал, что смогу… это меня немало испугало.

Вернувшись в свою комнату, я встал возле клетки Месси, чтобы всё с ним обсудить. Иногда мне трудно было объяснить свои чувства другим, но вот Месси я мог рассказать всё, что угодно.

– Ну, что думаешь? Я целый месяц буду один в огромном городе. Там все говорят со смешным акцентом, а еда, скорее всего, ужасная. А, и ещё мне придётся играть против самых сильных в мире ребят. Каково это было, когда тебя забрали из дома? Ты это вообще заметил? Ты скучаешь по своим родителям-ящерицам? Или, может, ты их сам и съел?

Смотря на Месси, который бегал по клетке и нисколько не волновался из-за моих проблем, я задумался о деньгах, о которых говорил Филип Найлс. Если я попаду в юношескую команду, то получу пятьдесят тысяч долларов. Я знал, как папа сможет распорядиться этими деньгами. Они помогут семье, и ему не нужно будет постоянно волноваться и напрягаться.

Я буду скучать по друзьям и видеоиграм. По папе, тёте Дженис и Месси – кто будет ухаживать за Месси? Папа будет его кормить, но Месси нужно, чтобы я каждый день с ним говорил, – а то ему станет одиноко, и он разозлится и начнёт кусать людей.

Я жутко разнервничался.

Я ещё никогда не жил не дома.

Я могу провалиться и выставить себя на посмешище на поле.

Но кого я обманываю?

Это лучшая новость в моей жизни.

Месси остановился, выгнул спину и посмотрел мне в глаза. Я знал, что он думает.

– Понял, – сказал я и пошёл искать папу. Он был на улице, копался в двигателе машины.

– Пап, я хочу поехать в Лондон.

Он повернулся, вытер руки тряпкой и улыбнулся.

Запись № 4

Поверить не могу – я лечу на самолёте в Лондон

Я сумел не получить больше ни единого взыскания, потом начались летние каникулы, и вот наконец настал день отъезда в Лондон.

Тётя Дженис дала мне в поездку свой старенький планшет «Самсунг». Она показала папе, как пользоваться видеозвонками, а Карлос сказал, чтобы я писал ему в мессенджер, по которому он общается с роднёй в Мексике. В общем, я хотя бы смогу болтать с лучшим другом, хотя, конечно, между Огайо и Лондоном разница шесть часов. Обычно папа бы запретил мне что-то подобное – он как огня боится соцсетей и даже эсэмэсок, – но в этот раз решил, что хотя бы иногда общаться будет важнее.

Когда я прощался с Месси, он не захотел даже взглянуть на меня. Мне казалось, что он гордится тем, что я еду, но всё равно решил на меня обидеться. Я взял его в руки, погладил и скормил ему особенно сочного сверчка. Вчера вечером я подробно проинструктировал папу с Джинни, как за ним ухаживать.

С ним всё будет хорошо, Лео. Он уже большая ящерица.

Взяв рюкзак и чемодан, я вместе с Джинни прошёл к машине. Это было странно – уходить из дома, зная, что вернусь только через месяц. Я никогда не жил не дома и даже ни разу не ездил в летние лагеря.

Я оглянулся и посмотрел на наш потёртый дом, крытую веранду и росший во дворе клён, на ветки которого было так легко лазать. Я пропущу половину лета с друзьями. Я волновался и нервничал, представляя, каково будет жить в общежитии с другими футболистами. Другие ребята вообще знают английский? Им нравятся «Доритос» и «Гаторейд»?

Папа и тётя Дженис вышли из дома. Он закрыл дверь и положил мне руку на плечо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

В США футболом называют американский футбол, а английский футбол – соккером. Это слово первоначально придумали в Англии как сокращение от «association football» («футбол Ассоциации»), но в самой Англии оно давно устарело, зато в Америке прижилось. – Прим. пер.

2

Справочник по американским мерам длины – в начале книги. – Прим. пер.