Любовь Дианы де Монсоро

Мир рухнул. Бумага выскользнула из ослабевших пальцев, медленно кружась, упала к ногам Дианы. В её душе разгорался огонь мести. Предательство любимого человека оказалось невыносимым – год тайных встреч, клятв в верности, трепетных взглядов… И всё это – ложь?

Она опустилась в кресло у окна, невидящим взглядом уставившись на сад. Розы, которые ещё вчера казались воплощением красоты, теперь выглядели зловеще – их алые лепестки напоминали капли крови. В голове крутились обрывки воспоминаний: его улыбка, шёпот под сенью деревьев, обещание, данное в письме…

«Клянусь, что по возвращении я найду способ объясниться открыто…» – эти слова теперь звучали как насмешка.

Диана закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Мысли метались, словно загнанные птицы. «Почему? Что во мне не так? Разве я не была верна, не дарила всю себя без остатка?» Но ответа не было – лишь горькая пустота и обжигающая обида.

Она вспомнила их первую встречу: Бюсси, в плаще, забрызганном дорожной грязью, помог ей поднять упавшую перчатку. Его взгляд тогда пронзил её до глубины души – в нём было что‑то, чего она не могла объяснить. «Любовь – это ловушка, – вдруг подумала Диана. – Она ослепляет, заставляет видеть то, чего нет. А когда пелена спадает, остаётся лишь боль и разочарование».

Диана резко встала. Боль отступила, уступая место холодной решимости. Она не станет плакать, не станет унижаться. Бюсси узнает, каково это – ранить сердце женщины, которая ему верила.

– Мари! – голос графини прозвучал непривычно твёрдо.

Камеристка появилась почти мгновенно, встревоженно глядя на госпожу.

– Да, госпожа?

– Принеси чернила, бумагу и мой дорожный сундучок. И попроси конюха подготовить мою лошадь – я поеду в город.

– Но, госпожа… – Мари замялась. – Граф де Монсоро запретил вам покидать замок без его ведома.

Диана сжала подлокотники кресла. Муж… Она совсем забыла о нём. Шарль де Монсоро, холодный и расчётливый, всегда знал, как держать жену под контролем. Но сейчас это не имело значения.

– Я не спрашиваю разрешения, – отрезала она. – Просто сделай, как я сказала. И никому ни слова.

Мари склонила голову:

– Как прикажете, госпожа.

Когда камеристка вышла, Диана подошла к секретеру и достала кольцо, подаренное Бюсси. Тонкое золото с переплетёнными буквами «Д» и «Б» теперь казалось ей ядовитым талисманом. Она взвесила его на ладони, затем решительно положила в шкатулку и заперла на ключ.

«Прощай, иллюзия», – прошептала она.

Через час, облачённая в тёмное дорожное платье и капюшон, скрывающий лицо, графиня спускалась по лестнице к конюшне. В кармане её плаща лежал листок бумаги с коротким письмом:

«Граф де Бюсси, я требую встречи. Сегодня в три часа дня у часовни Святого Мартина. Это не просьба. Д.»

По дороге к конюшне Диана столкнулась с пожилым садовником Пьером, который как раз подрезал розы. Старик поклонился, но, заметив выражение её лица, замер.

– Госпожа… – осторожно начал он. – С вами всё в порядке? Вы бледны, как первый снег.

Диана остановилась, невольно взглянув на клумбу с розами – те самые, что ещё утром казались ей зловещими.

– Пьер, скажи мне, – тихо произнесла она, – розы всегда такие колючие?

Садовник растерялся:

– Э-э… Да, госпожа. Шипы – их защита. Без них цветок был бы слишком уязвим.

Диана задумчиво кивнула:

– Значит, красота требует защиты… Интересно, а душа? Ей тоже нужны шипы?

Пьер почесал затылок:

– Не знаю, госпожа. Но, может, шипы – это не только защита, но и часть красоты? Без них роза была бы… неполной.

Графиня улыбнулась – впервые за этот день:

– Спасибо, Пьер. Ты дал мне пищу для размышлений.

Сев на лошадь, Диана пустила её рысью. Ветер трепал край капюшона, но она не замечала холода. Её мысли были далеко – там, где скоро состоится встреча с Бюсси. «Он скажет что‑то в своё оправдание, – думала она. – Но я больше не та наивная девушка, что верила каждому его слову. Теперь я вижу мир иначе – с шипами и без иллюзий».

Дорога в город шла через лес. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Диана невольно замедлила шаг лошади, заворожённая этой картиной. «Как странно, – мелькнуло у неё. – Ещё утром я бы восхитилась этой красотой. А теперь вижу лишь то, как тени скрывают опасность. Любовь научила меня подозрительности. Но, быть может, это и есть взросление? Потерять наивность, но обрести силу?»

Ближе к городу пейзаж сменился: появились поля, домики крестьян, дымок из труб. Диана почувствовала, как в груди нарастает волнение. Встреча с Бюсси была неизбежна, и она должна быть готова. «Я спрошу его прямо, – решила она. – Без намёков, без слёз. И пусть его ответ станет последней точкой в этой истории».

Часы на городской башне пробили три раза, когда Диана подъехала к часовне Святого Мартина. Бюсси уже ждал её – стоял у стены, нервно теребя перчатку. При виде графини он сделал шаг вперёд, но замер, встретив её ледяной взгляд.

– Диана… – начал он.

– Не называйте меня так, – перебила она. – Мы не настолько близки, чтобы вы могли позволить себе такую фамильярность.

Бюсси побледнел:

– Вы получили письмо?

– Да. И теперь я хочу услышать объяснение. Не от вашей подруги, не между строк – от вас лично. Почему?

Он опустил глаза:

– Я… я не хотел причинить вам боль. Это было ошибкой, мгновенным увлечением. Но когда я понял, что натворил, было уже поздно.

Диана усмехнулась:

– «Мгновенное увлечение»? А клятвы? Обещания? Вы бросаете их так же легко, как перчатки?

– Нет! – он шагнул ближе. – Я действительно испытывал к вам чувства. Но… я слаб. И теперь понимаю, какую глупость совершил.

Она молча смотрела на него, и в её глазах читалась не обида, а что‑то большее – разочарование, смешанное с презрением.

– Слабость – это не грех, Бюсси, – тихо сказала Диана. – Грех – это ложь. Вы лгали мне, лгали себе. И только сейчас, стоя здесь, вы впервые сказали правду. Жаль, что она пришла слишком поздно.

Бюсси хотел что‑то добавить, но графиня уже повернулась к нему спиной.

– Прощайте, – бросила она через плечо. – И запомните: женщина, которую вы предали, больше не верит в сказки. Она научилась видеть шипы.

Она вскочила на лошадь и, не оглядываясь, двинулась прочь. Ветер развевал её плащ, а в душе, вопреки всему, зарождалось странное чувство – не боль, а освобождение. «Возможно, – подумала Диана, – предательство – это дар. Оно срывает маски, показывает истинную цену слов. И теперь я знаю: моя сила – не в вере, а в мудрости. В умении отличать розы от шипов».

Глава 3. Тени сомнений

Диана медленно ехала обратно в замок, но мысли её оставались у часовни Святого Мартина. Слова Бюсси, его взгляд, дрожь в голосе – всё это не шло из головы.

Может, я была слишком резка? – размышляла она. – Он выглядел по-настоящему потрясённым. А что, если это действительно чья‑то интрига? Но письмо… оно было таким убедительным…

Она вспомнила, как год назад впервые встретила Бюсси на балу у герцога Орлеанского. Его дерзкая улыбка, лёгкий поклон, первые слова… Тогда мир словно заиграл новыми красками. И вот теперь всё рушилось в один миг.

Изменил с моей лучшей подругой… Как такое возможно? Но почему я всё ещё сомневаюсь? Почему часть меня хочет верить ему?

Вечером, когда сумерки окутали замок, Диана отправилась в сад – своё любимое место для размышлений. Она опустилась на скамью под старым дубом, где они с Бюсси когда‑то провели столько счастливых часов.