Записки тель-авивской матери

В Питере я родилась, умерла и родилась заново. Родилась у мамы, умерла от рака, и возродилась, словно птица Феникс.

У меня новая фамилия. Моей прабабушки. И моя мечта жить в Израиле все же на несколько шагов ближе, чем раньше.

Бабушка умерла в августе, и это самое больное и тяжелое переживание за всю мою жизнь. Бабушка – навсегда в моем сердце и воспоминаниях.

***

Проснулась в пять утра от боли в руках. Походила-побродила, села за редактуру. Прохладно, все спят. Можно спокойно писать в тишине еще часок. На завтрак у меня пол пачки чипсов и позавчерашний кофе с кипятком.

В Израиле есть много сложных, неудобных, непонятных моментов. Когда я была тут на «Масе» – думала, что понимаю Израиль. Прошло 10 лет, и я ничего не понимаю. Изменилась я. Изменилась страна.

Смотрели «Орел и решка»? Там двое ведущих приезжали в новую страну, в аэропорту подкидывали монетку и определяли, кто будет жить на сто долларов, а кто – с безлимитной карточкой?

Мне всегда казалось, что приключения того, кому досталось всего сто долларов, гораздо веселее.

В какой сейчас категории я?

Однозначно – бомж-миллионер, представитель уехавшей интеллектуальной элиты, золотого миллиона, которые уже потратили свои рублевые запасы, а шекелевые еще не накопили. Вопрос денег стоит у всех супер остро. В Израиле нам с моим мужем, тим-лидом и айтишником, не зазорно съесть кексик, заботливо выставленный кем-то на скамеечке.

Тот кексик мы нашли в одном из самых дорогих районов Тель-Авива. В закрытой заводской упаковке, даже с игрушечной маской внутри. Праздничный пуримский кекс. Там мы снимали квартиру по цене стильной мансарды на Крестовском острове. Все детские вещи нам подарили, или мы сами нашли их бесплатно.

В Израиле можно прийти в пятикомнатную квартиру за бешеные деньги, и она будет завалена всякими штуками, найденными на помойке. Мы с подругой называем это «Free Tel-Aviv Sale».

Некоторым русскоговорящим эмигрантам, на вопрос откуда у меня та или иная вещь, отвечаю, что подарили тель-авивские друзья. Что ж, в целом, это правда. Даже велосипед, задорно выкрашенный нами с Марсией в модный цвет тиффани мне подарил странного вида дедушка, выносивший его на помойку.

Записка 4. Овца Зинаида

Вчера одна из голов моего Змея Горыныча напомнила мне, что я уже давно не дилетант в писательстве. На меня снизошло, что я могу не прибедняться. Писать как есть – во всю силу опыта и возможностей. Из песни слов не выкинешь – 4 года журфака, 15 лет работы журналистом и редактором. Тексты, изданные эссе, своя колонка о евреях по всему миру. Маркетинг, коммуникации, связи с общественностью и даже работа телесным терапевтом – все это о человеческих историях, так или иначе облеченных в слова.

Поэтому быть тут ещё одной книге.

О приключениях овцы Зинаиды. И ее знакомца, козла Олега.

Овца Зинаида

Овца Зинаида пришвартовала борта

Сегодня травы зеленой

три пуда ухватила она

Жила Овца Зинаида совершенно одна

И вдруг повстречала она – козла

Олега.

Эротический роман

мог бы быть здесь

но нет.

Овца Зинаида сказала козлу

– Тебя, о мой мудрый, так сильно люблю

Но вот незадача у Олега козла

Сердечная чакра совсем не та

Была безутешна Зинаида Овца

Ходила, бродила, мычала она

Но вдруг трын-траву у дороги нашла

Слизнула, сжевала и дальше пошла

Такою тропою она

Не надо теперь никакого Олега Козла!

Долгий путь к счастью

Прошла овца

В разных странах пожила Зинаида

Много видала, пять языков узнала

И вот к счастью пришла

Дом построила и в нем зажила

Романы писала,

Уют стерегла

Сад красных роз завела

Потом повстречала Барана Иа

И от него

Трех ягнят родила

Иа был хороший баран

Однажды его чуть не съел шакал

Но он лягнул его и сбежал

Иа жизнь ценил, водки не пил

И Зинаиду овцу

беспросветно любил

И стали они жить поживать,

рожать все новых и новых ягнят

Открыли ферму

Стали сыр продавать,

да пьяный кефир в подполе

гнать

Козел Олег

Так козлом и остался.

Истинной жизни так не познав

Ушел он бродяжничать в диких горах

Однажды увидел он ферму Овцы Зинаиды

Пришел к ней

Но какое с козла молоко?

Когда в ночи пишешь роман и понимаешь, что выбор стоит между искусством и сном, надо выбирать сон.

Но я выбираю искусство.

Поэтому Овца Зинаида останется с нами.

Записка 5. Материнские беседы

На пути мне часто встречаются истинные учителя, и я беру максимум от каждого.

Интересно, чему они учатся у меня?

Пока пишу эту книгу, постоянно разговариваю с людьми. С женщинами и их детьми. На берегу живописнейшего озера Больсена я говорила с англичанкой из Лондона, живущей в Риме. У Стены Плача свою историю мне рассказывала ортодоксальная еврейка из Канады. На детском дне рождения в Тель-Авиве, где я была знакома только с Марсией, мы говорили о материнстве с немкой, живущей половину времени в Мюнхене, а вторую с мужем в Израиле.

Я говорила с матерью, решившей жить в России; с женой харидимного еврея, невольной матери двоих; с храбрейший из женщин, решившейся на ЭКО в 40 лет и без партнера. Говорила с отцом, жена которого трагически умерла, когда их дочери было 10 месяцев. Расспрашивала отцов, с которыми дети живут, и матерей, которые приходят к своим детям каждый день. Сотни микро разговоров о том, что такое родительство. Все эти люди говорили мне многое, разное и схожее. Но главное – в их словах было много о любви.

Оставлю вопросы, которые я им задавала, тут, чтобы каждая женщина могла спросить себя о себе.

Чему ты учишься у себя?

О чем ты любишь говорить с собой?

Какое твое самое любимое дело наедине с самой собой?

Что ты больше всего любишь в себе?

По чему ты больше всего скучаешь из своей жизни до детей?

Чему новому научили тебя твои дети?

Что ты больше всего любишь делать со своими детьми?

Что ты больше всего любишь делать в любой ситуации и в любом окружении?

Твой спасательный круг?

Чему ты учишься у меня?

О чем тебе нравится говорить со мной?

Молитва тель-авивской матери

Щелчок зажигалки.

Щелчок кольца, отрываемого от банки кока-колы зеро.

Щелчок – дверь закрылась, будто затвор автомата.

За ней – плачущие глаза дочери.

Отвела ее в детский сад утром.

Не знаю, как муж это переживает.

Нужно становиться и оставаться эгоистом,

Чтобы выцарапать время на жизнь,

Чтобы любить своих детей.

Господи

Сегодня ты говорил со мной

Спасибо, Господи

Сегодня я получала ответы от тебя

Спасибо, Господи

Спасибо за сегодня.

Быть с детьми – это привилегия.

Вот что я поняла в Тель-Авиве.

Смысл – на границе контакта с реальностью.

Бог – это глагол.

Записка 6. Город свободы

Сегодня виделась с четырьмя тель-авивскими матерями.

Все они русскоговорящие.

В Израиле у меня есть только одна подруга с ребенком, у которой нет партнера. Ей 41 год. Она выбрала осознанный путь соло-материнства, сделала ЭКО и родила.

Такая храбрость меня невероятно поразила. Как и отчаянность этого поступка. Она сказала, что всю жизнь мечтала о семьи и детях, и к 40 годам поняла, что подходящего для этой цели партнера так и не встретила. Тогда она и решилась на ЭКО.

Я видела ее сына, когда ему было три месяца. Невероятно красивый малыш. С глубокими голубыми глазами, смотрящими куда-то в точку сотворения мироздания.

Она всегда мечтала о большой семье, где будет много детей. Она планировала родить первого ребенка, а спустя год сделать второе ЭКО и растить уже двоих.

Она гражданка Израиля и Германии. В Германии человек, не имеющий партнера, не имеет права на ЭКО, а в Израиле имеет. С началом войны 7 октября она уехала с сыном к родителям. Одной с трехмесячным ребенком и собачкой сложно выбегать из квартиры по 6-8 раз в день в мамад или миклад. Первое – «бомбоубежище», второе – «подвал», который в израильских домах строится так, чтобы можно было прятаться от бомб и осколков.

Вторая подруга уже десять лет вместе со своим партнером-израильтянином. Она беременна. Говорит, что пока не родила, еще не мать, но это не так. Когда только узнаешь, что внутри тебя зарождается жизнь, женщина меняет свое поведение, порой, незаметно от самой себя.

Еще две женщины, с которыми мы общаемся, – мамы марсюшиных друзей из детского сада.

Задаю им разные вопросы, например: «Каково это, растить ребенка в одном из самых дорогих городов мира»?

В Тель-Авиве и правда живут только богатые люди.

Цены на все – высокие. Приятель из Шлиссельбурга увидел очередь в одном из центральных ресторанчиков и предположил, что там, наверное, дешево. О нет, ответила я, там просто вкусно. А дешевого тут ничего нет.

Ты покупаешь или то, что хочешь, или просто самое дешевое, потому что разницы в качестве скорее всего нет. Или она незначительна.

Тель-авивская мать из Рамат Гана (он считается другим городом, но фактически – это район Тель-Авива) считает, что в Тель-Авиве надо жить семьей.

Другая мать, живущая в Израиле больше 30 лет, говорит, что этот город – идеальный для того, чтобы растить детей. Здесь сотни прекрасных городских праздников, в том числе бесплатных уличных. Здесь море, пляж, зелень и великолепные детские площадки, освещенные и днем, и ночью.

Здесь хорошая погода с сентября по июнь. Зимой два месяца идут дожди, и становится похоже на наше питерское лето и начало осени. Июль и август очень жаркие, и можно уезжать в Питер смотреть на озера и окунаться в прохладную зелень сосновых лесов.

Когда я приезжала в Израиль в прошлый раз, я провела лето в Иерусалиме. Это горный город, вечерами там много прохлады, ветров.

Мне нравится отношение к детям в Израиле. Им все рады, они могут вести себя как хотят и выражать свои чувства, как им нравится. В основном, конечно – громко. Здесь они растут свободными.

Записка 7. Иерусалим

Мы в Иерусалиме.

Мое материнское время складывается довольно странно. У меня все время будто связаны руки. Хотела написать – заняты, но они именно связаны самыми настоящими узлами шибару. Пора развязать себе руки. Что я и делаю, публикуя этот текст и живя свою жизнь.

Мое материнское время – очень дорого. Оно растянуто и бесконечно.

Я в самом древнем городе и столице мира, с дочерью и мужем

Это первое наше совместное путешествие по Израилю в качестве новых репатриантов. И в качестве семьи.

В аэропорту Израиля нам сразу выдали общий паспорт на всю семью. А еще нам с мужем сделали общий счет в банке. Здесь семья – это нечто особенное.

Израиль какой-то невероятный. Земля, где пространственно-временные переходы связаны в плотный клубок. Этакие черные дыры истории, культуры, религий, территорий и календарей. По еврейскому календарю сейчас, например, 5784-й год. В иудаизме используется солнечно-лунный календарь: здесь месяцы лунные, а год обычный, составляющий один оборот Земли вокруг Солнца. Считается, что такое летоисчисление ведётся от начала сотворения мира, и потому оно является официальным в Израиле.