Рецепт любви, или как не сгореть на медленном огне.

– Это новый рецепт, – сказала она, ставя поднос. – Я ещё не уверена. Попробуйте?

Максим посмотрел на тарталетку. Потом на Варю. На её лице была написана та особенная тревога, которая бывает у людей, когда они предлагают вам попробовать что-то, во что вложили частичку себя.

Он взял тарталетку. Откусил.

Лимонный курд был ярким, свежим, с идеальным балансом кислоты и сладости. Мята добавляла холодную ноту, которая контрастировала с маслянистым тестом. Это было просто, но элегантно – как хорошо написанное предложение.

– Хорошо, – сказал он.

– «Хорошо» – это как? – настороженно спросила Варя. – «Хорошо, пойдёт» или «хорошо, но можно лучше»?

– Хорошо – это «я возьму ещё одну».

Варя просияла. Она улыбнулась, и что-то произошло с её лицом – оно стало другим, светящимся, как витрина кондитерской в тёмном переулке. Веснушки на её носу словно засверкали. Серо-зелёные глаза стали совсем зелёными.

Максим отвёл взгляд.

– Сколько я вам должен? – спросил он, когда всё было съедено.

– Нисколько.

– Я не принимаю бесплатную еду. Это неэтично для критика.

– Это не бесплатная еда. Это… благодарность. За рецензию.

– Вы хотели меня убить за эту рецензию.

Варя покраснела.

– Это было в первый момент. Потом я поняла, что вы были правы. Частично.

– В чём именно?

– В ценообразовании. В меню. В том, что нужно быть более организованной. Но не в «провинциальности», – она подняла палец. – Никогда – в «провинциальности».

– Я имел в виду не «провинциальность» как недостаток. Я имел в виду…

– Что?

Максим подумал.

– Домашность. Ощущение, что ты зашёл не в кондитерскую, а к кому-то в гости. Это… не плохо. Это непривычно для Москвы.

– То есть вы хотели сказать «уютно», но написали «провинциально»?