Северное Наследие

Меркул отыскал избу десятника. Постучал.

— Войди!

Внутри за столом сидел мужик лет сорока, широкий в кости, с рубленым шрамом через всю щёку. Перед ним стояла кружка с квасом, и он лениво грыз сухарь.

— Ну?

— Десятник Стоян? Я Меркул, из Залесья. Пришёл в дружину.

Стоян окинул его взглядом — цепким, оценивающим.

— Сколько лет?

— Семнадцатый.

— Ростом не вышел, — равнодушно заметил десятник. — Мечом владеешь?

— Учился.

— Чему учился? — Стоян отложил сухарь. — Ты мне тут не рассказывай, а покажи. Завтра на плацу посмотрим. А пока... — он махнул рукой в сторону окна. — Видишь вон ту кучу дров? Надо перетаскать к кухне, пока не стемнело. Живо.

Меркул кивнул и вышел.

Дров было много. Очень много. Он таскал брёвна, складывал в поленницу, и думал о том, что Дед был прав: в дружине начинают не с меча, а с топора. Или с дров.

К ужину он едва держался на ногах. Руки гудели, спина ныла, но внутри было странное удовлетворение: не сломался, сделал.

В казарме его встретили настороженно. Парни — кто чуть старше, кто ровесники — сидели на лавках, чистили оружие, перебрасывались шутками. На Меркула косились, но никто не окликнул. Сам он сел у дверей, достал из мешка сухарь, принялся жевать.

— Эй, новенький!

Меркул поднял голову. К нему подошёл парень, светловолосый, широкоплечий, с добродушной улыбкой.

— Я Святослав. Можно просто Свят. Ты откуда?

— Из Залесья.

— А, глушь. — Свят присел рядом. — Не бойся, здесь нормально. Стоян злой только с виду. А если работу сделал — и уважит. Завтра на плацу покажешь себя?

— Покажу, — Меркул пожал плечами.

— Ты с мечом как?

— Дед учил. И топором.

Свят хмыкнул:

— Топором у нас многие умеют. А вот мечом... Ладно, завтра увидим. Ты это... держись. Первый день всегда тяжело.

Меркул кивнул и впервые за весь день чуть улыбнулся.

Ночью он лежал на нарах и смотрел в потолок. Рядом храпели, кто-то ворочался, скрипели доски. Мысли были о доме: как там Дед, как Яр, как Рада. Он достал из-за пазухи оберег, который дала Рада, сжал в кулаке.

«Вернусь», — подумал он. — «Обязательно вернусь».

А потом вспомнил слова Деда про трещины в Империи и про то, что мечом страх не убрать. И подумал: может, всё, что он здесь пройдёт, — это и есть путь к той самой трещине?