Богиня Лада

Шурка Орлов

Богиня Лада

Глава 1

Я долго молчала, но пришло время рассказать о своей жизни. Многие женщины, так же как и я, прошли путь познания — сквозь страхи, сомнения и навязанные обществом шаблоны. Мы долго были заложницами стереотипов, которые словно невидимые цепи сковывали нашу свободу, диктовали, как думать, чувствовать, жить.

Я долго сомневалась: правильно ли я живу? Каждый день сталкивалась с двойными стандартами, которые будто бы прошиты в самой ткани нашего общества. Всё это время меня тревожил один вопрос: почему мужчина, имеющий множество женщин, — герой, ловелас, покоритель сердец, а женщина, вступающая в связи с большим количеством мужчин, — падшая, распутная, «не такая»?

Эти мысли терзали меня годами. Я наблюдала, как мужчин хвалят за «опыт», а женщин осуждают за то же самое. Как одни получают одобрение за «свободу выбора», а другие — клеймо на всю жизнь. И чем больше я размышляла, тем яснее понимала: это не просто несправедливость — это системная ложь, которую нам внушают с детства.

И когда‑нибудь я оглянусь назад и улыбнусь: «Вот она я — тогдашняя, испуганная, но упрямая. Вот мои ошибки — они оказались не роковыми, а учебными. Вот мои открытия — они сделали меня мудрее. И вот моя карта — неровная, с помарками, но настоящая».

Потому что настоящая мудрость — не в том, чтобы избежать ошибок. А в том, чтобы, сделав их, не перестать верить в себя. Чтобы, почувствовав себя Иванушкой‑дурачком, всё равно найти в себе силы сказать: «Я здесь. Я учусь. Я иду дальше».

Сегодня я знаю: та растерянная девушка, которая в панике взывала к «матери‑природе», уже не я. Но она — часть меня. И именно её страхи, вопросы и неуклюжие попытки найти верный путь сделали меня той, кто я есть сейчас.

У меня есть дочь — и я вижу в ней отблески себя юной: ту же жажду понимания, тот же поиск опоры, ту же внутреннюю борьбу между «надо» и «хочу». И я твёрдо решила: с ней такого не будет.

Я не стану молчать. Я найду слова — спокойные, тёплые, без назидания. Мы будем говорить обо всём: о чувствах, границах, отношениях, о том, как слушать себя и доверять своим ощущениям. Я научу её тому, чего мне так не хватало в её возрасте:

что её тело — только её, и она сама решает, кто и как может к нему прикасаться;

что «нет» — это полноценное и достаточное слово, не требующее оправданий;

что её ценность не зависит от чужого одобрения;

что она имеет право менять мнение и решения;

что ошибки — это не провалы, а ступеньки роста;

что быть уязвимой — не слабость, а смелость;

что любовь к себе — не эгоизм, а основа здоровых отношений.

Я расскажу ей, что любовь начинается не с жертвы, а с уважения — прежде всего к себе. Что отношения — это не спасение от одиночества, а встреча двух свободных людей. Что быть собой — не каприз, а необходимость.

И самое главное: я научу её не предлагать себя миру, а предлагать миру себя — настоящую, без прикрас и компромиссов. Потому что только так можно найти тех, кто полюбит её подлинную. Покажу, как чертить свою карту жизни — не по чужим шаблонам, а по звёздам своей души.

Когда мы сидим с ней вечером на кухне, пьём чай и говорим по душам, я вижу, как в её глазах зажигается понимание. Как тает напряжение, как расправляются плечи, как появляется улыбка — та самая, которой не было раньше. И в эти моменты я чувствую: цикл прерван. Та боль, те страхи, которые пережила я, то молчание — всё остаётся в прошлом.

Вот почему я пишу эту книгу. Не для того, чтобы дать готовые ответы, — их не существует. А чтобы сказать каждой, кто читает эти строки:

Ты не одна.

Твой путь имеет смысл.

Твои ошибки — это не провалы, а шаги к себе.

Ты уже достаточно хороша — прямо сейчас, в этот момент.

Твоя история важна.

Твоё слово имеет вес.

Твоё «я есть» — уже достаточно.

Пора перестать извиняться за своё существование. Пора перестать доказывать свою ценность. Пора начать жить — не по чужим правилам, а по велению своего сердца.

Я — Лада. И это моя история. История о том, как девочка, искавшая мудрого слова от бабушки, стала женщиной, которая сама даёт это слово — своей дочери, другим женщинам, миру. История о том, как страх превратился в силу, растерянность — в мудрость, а молчание — в голос.

Я часто думаю о своих родителях и особенно о бабушке — она растила меня с малых лет, заменив и мать, и отца. Бабушка была человеком старой закалки: твёрдые принципы, строгая мораль, вера в «так принято» и «так должно быть».

Её мир имел чёткие границы: женщина должна быть скромной, послушной, «не выставлять себя напоказ», а разговоры о чувствах и теле — стыдные, неприличные. Она учила меня «правильному» поведению: не спорить, не выделяться, ставить семью выше себя, терпеть, если надо, и никогда не говорить вслух о том, что на душе.

Родители мои — люди хорошие, добрые, но жизнь распорядилась так, что им было не до душевных разговоров. Они выбивались из сил, чтобы добыть денег на пропитание, оплатить квартиру, накормить, одеть, выучить — в общем, просто выжить. Им было не до бесед о границах, чувствах и праве на «нет»: главное — чтобы крыша над головой была, а остальное — потом.

«Потом» так и не наступило.

В моём воспитании не было места разговорам о том, что ждёт девочку на пороге взрослой жизни — ни о границах, ни о праве сказать «нет», ни о том, как слушать себя и доверять своим ощущениям. Бабушка искренне верила: если следовать правилам, всё сложится само собой. Но правила эти были такими жёсткими, что не оставляли пространства для вопросов, сомнений, личного опыта.

А Ведь всё могло сложиться иначе. Если бы однажды вечером мы с ней сидели за чашкой чая, и вместо наставлений о скромности и терпении она тихо, без нравоучений, сказала бы: «Знаешь, милая, твоё тело — только твоё. Твой выбор — только твой. Не бойся ошибаться и позволяй никому решать за тебя». И помни: настоящая сила — не в том, чтобы нравиться всем, а в том, чтобы оставаться верной себе».

Если бы этот разговор состоялся, возможно, я не шла бы по жизни, как слепой котёнок, бьющийся о стенки коробки. Не набивала бы шишки в одиночку, не тратила бы годы на то, чтобы отбросить внушённые установки и понять то, что можно было узнать от родного человека.

В какой‑то момент я даже пыталась взывать к высшей инстанции — с той самой отчаянной мольбой, которую, кажется, хоть раз в жизни произносит каждая растерянная девчонка. В голове всплывал тот самый анекдот про Иванушку‑дурачка: пошёл он к матери перед первой брачной ночью, спрашивает, что делать. А мать ему: «У тебя есть выпуклость, у неё — дырочка. Засунь выпуклость в дырочку, а дальше вам мать‑природа поможет!» Ну, Иванушка всё понял по‑своему: засунул нос куда не надо и кричит: «Мать‑природа, помоги, задыхаюсь!»

Я смеялась над этой историей сквозь слёзы — потому что в какой‑то степени это была и моя история. Без злого умысла, без желания навредить, но с полным отсутствием элементарных разговоров о жизни, теле, близости. Я чувствовала себя тем самым Иванушкой: растерянной, не понимающей самых простых вещей, не знающей базовых правил, которые, казалось бы, должны были объяснить ещё в детстве.

Но так не случилось. Убеждения бабушки были незыблемы, а я — слишком юна, чтобы усомниться в их абсолютной истинности. Мне пришлось прокладывать путь самостоятельно — через страхи, ошибки и боль, через осуждение и непонимание, через поиски и открытия. Каждый шаг давался ценой опыта, каждый урок — ценой собственной кожи. И именно эти испытания, в конце концов, привели меня сюда — к этой книге, к этой истории, к возможности сказать другим женщинам то, чего так не хватало мне самой: «Ты не одна».

И если хотя бы одна женщина, прочитав эти строки, почувствует, что она не одинока, что её опыт ценен, что её голос имеет значение — значит, всё было не зря.

1.

Мой первый сексуальный опыт был стандартным.С поступлением в институт началась новая глава — новые знакомства, свежий опыт и… первая по‑настоящему сильная влюблённость. Как завоевать мужчину? Как его привязать к себе? Как сделать так, чтобы он был вечно мой? Наверно, такие вопросы задаёт себе каждая юная девушка. Я не была исключением.

Я поступила в институт. У нас в группе учился симпатичный мальчик. Не буду называть его имени — дело не в этом. Я влюбилась, как говорят, втрескалась. Он не давал прохода девушкам, практически с каждой в институте заигрывал. Единицы были тех, на кого он не обращал внимания. Среди «необращённых» была и я.

Я решила, что он непременно должен стать моим. Только‑только переступив черту между школой и взрослой жизнью, я устроила небольшой праздник по случаю дня рождения и пригласила одногруппников. Праздновать я задумала не просто так: это был удобный повод позвать к себе домой нашего симпатягу.

Он пришёл, подарил цветы. Весь вечер безостановочно приставал к моим подругам и одногруппницам. Но все девушки знали, что я на него положила глаз, поэтому на домогательства не реагировали.

Вечером, около двенадцати, гости разошлись по домам. Мы остались вдвоём в пустой квартире. Он стал собираться вслед за остальными. Пришло время действовать. Я предложила ему ненадолго остаться и выпить вина. Он согласился.

Это была победа — как я тогда думала. Потом выяснилось, что победа была пирровой. Мы пили вино, беседовали. Я, как бы невзначай, предложила сделать ему массаж. Он, не задумываясь, согласился.

Мы пошли в комнату. Он снял рубашку и лёг на диван. Массаж я ему делала минут 15. У него было прекрасное смуглое мускулистое тело.

Через некоторое время я попросила, чтобы он тоже сделал мне массаж. «Пусть увидит моё тело, — подумала я, — ведь так легче его привязать к себе». Он не стал отказываться.

Я переборола себя. Я давно решила, что пойду на всё, лишь бы он был моим. Кофту и лифчик я снимала специально так, чтобы он видел грудь.

Когда он массировал мне плечи и шею, я вытягивалась, словно испытывая сексуальное возбуждение. Это я вычитала в женских журналах, которые тогда читала взахлёб. Весь мой опыт обольщения был почерпнут оттуда.

Я не возбудилась, а вот он… Он дрожал от возбуждения — это я понимала точно. Он пытался засунуть руку между ног, но я сжимала бёдра что было мочи. Потом укоряла себя: разве это нужно делать в данный момент? Цель моя была завладеть им, а не сохранить девственность.

Перебороть себя я не смогла. В тот вечер я так и осталась девственницей. Я была пьяна, но победить себя не сумела. Единственное, на что решилась, — сделать ему минет. Я точно знала из книг и журналов, что от этого он должен прийти в восторг.

Это была победа. Я выиграла шахматную партию, поставила ему шах и мат. Настоящая победа: после этой ночи он каждый вечер приходил ко мне. Понятно, что приходил он за сексуальными наслаждениями. Но тогда мне этого было достаточно.

Женщиной я стала через неделю наших отношений. Попыток мы предприняли множество. Я в юности занималась лёгкой атлетикой, и поэтому возникли проблемы с дефлорацией: член никак не хотел проходить в мою плоть.

После секса у меня осталось одно впечатление — боль. А в голове до сих пор живёт капелька крови на ковре, на котором я потеряла невинность.

Вместе пробыли мы где‑то полгода. Он приходил ко мне, чтобы потрахаться, потом уходил.

В один прекрасный вечер он ушёл и больше не возвращался. На телефонные звонки не отвечал, в институте стал избегать меня. Все попытки получить объяснение, почему он ведёт себя так, не увенчались успехом.

Я ещё полгода мучилась, клялась, что больше ни с кем у меня не будет отношений. Потом боль прошла, но осадок остался.

2.

Вторая любовь заставила меня забыть о первом опыте. В этот раз всё было по‑другому: он не только приходил за любовными утехами, но ещё и пообщаться. Хотя… возможно, мне только так казалось.

После секса мы часами сидели на кухне, пили чай, беседовали о жизни, спорили.

Постельные игры мне не приносили наслаждения, но то, что было за ними, дарило минуты радости. Я не могла понять, почему в литературе столько внимания уделяется этому вопросу и о каком наслаждении вообще идёт речь.

Я ни разу не испытывала оргазмов. Подруги рассказывали, что после секса у них трясутся ноги и кружится голова. В моей жизни такого не было. Я дарила тело в обмен на разговоры, которые были после постели. Я лежала на спине и ждала, когда он кончит. Иногда, чтобы он побыстрее завершил ёрзать по мне своим телом (особенно когда мне было невмоготу или я была уставшей), я делала минет. Глотала противную сперму и бежала на кухню ставить чайник. Мне казалось в тот момент, что меня сейчас вырвет. Я платила эту цену за скорейшее окончание противного мне процесса совокупления.

В этих отношениях одно радовало — общение. Он мне нравился, я любила целоваться, но от секса не получала никакого наслаждения.

Он меня бросил. По‑подлому. Я сделала ему минет, проглотила сперму, как он и всегда любил. Побежала на кухню ставить чайник. В этот момент он тихо пошёл в коридор, оделся, бесшумно открыл дверь и ушёл.

Я ждала его на кухне. Он не приходил. Пошла за ним. Его нигде не было.

Два часа я рыдала и жалела себя. Такой подлости я не ожидала. Разве нормальные люди так поступают?

3.

Я оделась и пошла на улицу. Купила банку джин‑тоника и выпила её залпом. Потом была вторая и третья банка.

Я не была пьяной, я была злой. Во мне клокотала обида, сердце билось как очумелое.

Я бродила по городу. Ноги сами несли меня вперёд. Мне не хотелось сидеть, но и рыдать не было сил.

Не помню, как очутилась у железнодорожного вокзала. Рядом с ночным павильоном, куда я шла за очередной банкой джина, стояла машина такси. Рядом с ней стоял симпатичный молодой человек. Он обратился ко мне, спросил, почему я одиноко брожу по городу в ночное время. Он как бы невзначай поинтересовался, не страшно ли мне. Между нами завязалась беседа. Я стала забывать о своём горе.

Мне он купил ещё банку джин‑тоника, себе — бутылку минеральной воды. Мы сели в машину. Я стала ему изливать душу. Таксист слушал меня и молчал, изредка кивал головой.

Уже не помню, как всё произошло, но я поцеловала его. Жаркие губы молодого человека ответили на мой поцелуй. Мы сидели в машине и целовались, его руки нежно гладили меня, он покусывал и посасывал мочки моих ушей. Впервые в жизни я почувствовала настоящее сильное возбуждение. Мои трусики были мокрые, сок из влагалища стекал по бёдрам. Он целовал, гладил меня, дразнил языком и зубами, но ни разу не попытался засунуть руку под юбку.

Я дрожала от возбуждения. Рядом проходили одинокие прохожие, но мне было до них всё равно. Я впервые в жизни хотела секса.

Трусики — просто помеха. Я рванула их в сторону, не снимая до конца. Ткань треснула, но мне было плевать.

Он замер, будто ждал сигнала. Я не дала ему времени. Навалилась, впилась пальцами в его плечи, заставила войти. Его руки судорожно сжали мои бёдра — он больше не управлял.

Движение — резкое, без прелюдий. Я задавала ритм: толчки, хватка, стоны. Его дыхание сбилось, стало хриплым. Мой — ровным, холодным.

Ни слов. Ни взглядов. Только тело. Только власть.

Я двигалась как в бреду, впиваясь в его губы, а он впивался пальцами в мои бёдра, удерживая в этом вихре. В ушах стучала кровь, каждое движение отдавалось вспышками где‑то внизу живота. Время потеряло смысл — остались только его руки, его дыхание, этот неистовый, жадный ритм, в котором растворялось всё, кроме нас.

Кончили мы одновременно. Это был мой первый оргазм. Это был мой первый животный секс и настоящая страсть.

Я встала. Вышла из машины. У меня кружилась голова от наслаждения. Я не могла стоять, ноги меня не слушались.

Поправила одежду и на ватных ногах поковыляла домой.

Таксист окликнул меня. Я не ответила ему, даже не обернулась. Я наслаждалась новыми ощущениями.

4.

Я проснулась другим человеком.

Ещё вчера я была твёрдо уверена: от секса — только проблемы, никакого удовольствия. Жизнь преподала мне урок.

Может, два моих прежних партнёра просто не умели доставить мне удовольствие? Или я сама ещё не была готова к плотским утехам?

В жизни случается всякое. По всем «правилам» мне должно быть стыдно: напилась, переспала с незнакомым человеком. Но почему тогда мужчинам не стыдно? Они мастерски вешают женщинам лапшу на уши — и всё ради одного: уложить в постель. Мечтают, чтобы женщины отдавались без лишних слов, без прелюдий. Так чем я хуже?

Своими действиями я словно отомстила тому, кого ещё вчера любила. Он оказался подлецом. А я? Повела себя как «падшая женщина» — но не собираюсь об этом жалеть.

В голове не нашлось места для стыда. Я снова нарушила всё, о чём читала в книгах и журналах, что видела в фильмах. И даже не захотела бежать в ванную, чтобы смыть с себя остатки запаха и воображаемые следы рук незнакомого мужчины.

Я встала. Голова трещала от выпитого, но память воспроизводила события вчерашнего вечера отчётливо, во всех красках. И тогда я поняла: я такая же, как все. И я могу получать удовольствие от секса.

5.

Новые отношения с мужчиной завязались не сразу. Я не прыгнула в объятия к первому попавшемуся. Мне не нужно было никого завоевывать — прежде я должна была разобраться в себе. Я чётко и ясно поняла: хочу не просто любви и отношений. В этот раз я искала ещё и достойного сексуального партнёра. Долго размышляла, взвешивала, просчитывала. Прошлое не давало покоя: я так и не могла понять, почему плотские утехи не приносили мне наслаждения.

С новым молодым человеком я познакомилась в гостях у друзей. Он сразу обратил на меня внимание — и я, признаться, положила на него глаз. Весь вечер мы танцевали, беседовали о жизни. Когда вечеринка подошла к концу, он вызвался проводить меня до дома. Я пригласила его зайти. Он, заметно смущаясь, согласился.

Мы поставили чайник, пили чай с пирожными. Я чувствовала: я ему нравлюсь. Но было ясно: он не станет домогаться, не попытается поцеловать или залезть под юбку. В его сердце бушевали страсти, но он боялся меня обидеть.

Было около часа ночи — точнее не вспомню. Он взглянул на часы и начал собираться. Мне показалось: на самом деле он не хочет уходить, но то ли воспитание, то ли принципы не позволяют задержаться. Мы вышли в прихожую — «прощаться».

Молодой человек снял с вешалки куртку и медленно надел её. «Что я делаю?» — промелькнула мысль. Он сейчас уйдёт, а я останусь в одиночестве.

Я подошла к нему и поцеловала в губы. Он ответил. Мы стояли в дверях, слившись в поцелуе; его ладони скользили по моим волосам, плечам, спине. Я обняла его за поясницу. И вдруг во мне вспыхнуло незнакомое доселе желание — острое, всепоглощающее.

Опустившись на колени, я расстегнула ширинку его джинсов. Он прислонился к стене, сдерживая прерывистое дыхание. Я чувствовала тепло его кожи, лёгкую пульсацию — каждое движение приближало нас к грани, за которой оставалось только чистое наслаждение. В какой‑то момент он вздрогнул, и я ощутила, как волна напряжения покидает его. В этот миг меня охватило странное блаженство — от мысли, что смогла подарить ему это мгновение.

Через несколько минут его дыхание выровнялось, а во взгляде снова зажёгся огонь.

Я стремительно разделась. Мы опустились на пол — я обнажённая, он в одежде. Грубая ткань слегка царапала кожу, добавляя остроты ощущениям. Он вошёл в меня, и мир сузился до ритма наших тел, до стонов, сливающихся в единую мелодию. Я извивалась, пытаясь впитать каждое мгновение; он сжимал меня всё крепче, будто боялся отпустить. Мы достигли пика одновременно — в этом слиянии не было ничего, кроме абсолютного единства.

6.

В тот вечер мы занимались сексом ещё несколько раз. Пили чай, беседовали и отдавались наслаждению всю ночь напролёт.

Он ушёл под утро. На следующий день вернулся — и всё повторилось по кругу.

Наступил период гармонии. Мы вместе штудировали специальную литературу, экспериментировали. Занимались сексом в немыслимых позах и самых невероятных местах: на полу, на балконе, в подъезде, на детской площадке, на берегу реки, на чердаке и в подвале дома.