ДЕТИ НЕОБЪЯВЛЕННОЙ ВОЙНЫ

–А у вас всегда первого сентября деньги собирают? Алла, пожав плечами, тихо ответила:

– Да. У нас так принято. Денис, немного смутившись, спросил:

– А если у кого-то их нет? Алла, заметив его замешательство, с любопытством взглянула на него и произнесла:

– У нас таких нет.

–Здесь одни мажоры!..

– добавила она, улыбнувшись уголком губ. Искоса оглядывая одноклассников. Она с лёгкой иронией произнесла:

– Не видишь, какие у нас мажорчики? Денис перевёл взгляд на Олега, после чего Алла продолжила пояснять.

–Нет, он не из тех, кто родился с серебряной ложкой во рту…

– шепнула та.

–Он просто старается выглядеть так, будто из них. Такой себе

– модник, не более.

–Родителей у него нет. Его воспитывает тётка, бывшая завуч, женщина с очень властным характером.

– Олег из обычных ребят. Алла пояснила, что тётку уволили за взятку, доверительно говоря:

– Наверное, та хотела поправить свои дела, ну и увлеклась.

– Увы, не получилось. Она кивнула в сторону Олега:

– Этого парня чуть не отчислили. Класс его отстоял, пожалели.

– Он вообще-то забавный, любит пошутить! Добавляя, она, немного смутилась:

–Правда, иногда его шутки бывают слишком острыми. Не обращай на него внимания! Вздохнув, Алла продолжила:

–А насчёт денег? Можно и заработать! Денис, не понимая, напряжённо вглядываясь ей в лицо, спросил:

–Как?Алла, с лукавой улыбкой, мимоходом бросила:

–Молча. Тут же поясняя:

–В этом нет ничего зазорного. Мы все иногда так подрабатываем.

Она кивнула в сторону Саши, сидевшего во втором ряду за второй партой. Тот, казалось, действительно был на две головы выше остальных и с любопытством смотрел на них. Та ему бросила:

–Правда, Саш? Тот поспешил ответить:

–Да, без проблем! Алла, шепча вполголоса:

–Дел-то

– полчаса постоять у храма или у супермаркета!

–Короче, кто где пристроится. Главное, чтобы народ шёл. Денис смотрел на них, не веря своим ушам. Его глаза расширились от недоумения. А что?..

– с абсолютно серьёзным лицом продолжила та.

–Мы все иногда просим милостыню.

–Подумаешь? Что трудно сказать, что мы беженцы с Украины?

У Дениса застыл взгляд. Он чувствовал, как внутри поднимается волна гнева, тот изо всех сил старался не сорваться на крик. Повернувшись к учительнице, он едва слышно спросил, боясь, что голос предательски дрогнет:

–Можно выйти?Учительница дала молчаливое согласие, и Денис, не став ждать дальнейших указаний, покинул класс.

Алла, пожав плечами, усмехнулась:

—Ну и чудак! Видно, с головой не дружит!

Она взглянула на Сашу, который, в свою очередь, лишь пожал плечами и развёл руками, словно говоря:

"Что с него взять?"

Резкий звонок, пронзивший тишину, вернул всех к реальности. Ученики, словно очнувшись от сна, ринулись прочь из класса, позабыв обо всём, что происходило до этого момента. Дети, опрометью выбегая прочь, беспорядочно бегали по коридору, мчась как оголтелые к выходу. Стоял шум и гам. Денис, выбитый из колеи, тяжело опираясь на костыли, тоже поспешил к выходу.

Глава 2. Изнанка жизни

В палате, где воздух был пропитан запахом лекарств, на одной из кроватей лежал Владимир Захаров. Его сосед, юноша с беспокойным взглядом, не сводил глаз с пожилого мужчины. Внезапно тишину нарушил телефонный звонок. Парень, оглядевшись, заметил, что телефон лежит на тумбочке у кровати Владимира. Он поднял трубку и протянул её соседу.

–Слушаю, Вадим Николаевич!..

– ответил Владимир.

– Да вот что-то схватило. С другой стороны провода раздался яростный крик босса, голос которого дрожал от гнева:

–Допрыгался! Что ты сделал с моей машиной? Не успели пригнать, так ты её тут же угробил! Брызжа слюной, он продолжал:

– Ты меня довёл до точки кипения! Испортить мне такой праздник души!Злясь:

–Вот тебе и гешефт от партнёра! Что я ему скажу теперь? Голос сорвался на крик:

–Ты хоть представляешь, сколько нервов и сил мне стоило это? Я перед ним расстилался, как падшая девка, лишь бы тот оценил стабильность моего бизнеса. Монотонно:

–Только вот-вот наладились связи, и на тебе

– всё пошло прахом!Истерично повторяясь:

– Что я ему скажу? Владимир пытался оправдаться:

–Постойте, а при чём тут я? Она же сама возгорелась! Вадим Николаевич, не унимаясь, передразнил:

– "Сама!" И тут же, с явным раздражением в голосе, произнёс:

– Сама! Только девки сами в постель лезут! Брызжа слюной:

–Даю тебе неделю! С тебя семь миллионов! Не найдёшь

– уволю к чертям и посажу!

–Я с тобой вожусь, как дурак, только потому, что ты друг моего отца

– спас его в Афганистане! Владимир, едва слышно, промямлил:

–Хорошо! Передав телефон соседу, он со страхом в глазах пробормотал:

–Семь миллионов… Где же их взять? Бормоча себе под нос, он размышлял:

–Ему

–гешефт от Ганса, а с меня три шкуры снимает.

–Может, это сам Ганс ему подлянку и устроил? Чтобы бизнес прибрать к рукам! В ужасе, он схватился за сердце:

–Даже если продам квартиру, мне не хватит!

Сосед, застыв от ужаса, наблюдал, как Владимир, хватаясь за грудь, судорожно глотал воздух. В его глазах застыло нечто стеклянное, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза. Паникуя, он выкрикнул:

– Врача! Ему плохо! В дверях возникли врач и медсестра. Врач, взглянув на больного, тут же отдал распоряжение:

– Каталку! Немедленно готовить операционную!

Суматоха охватила палату. Санитары повезли Владимира в операционную, врач и медсестра спешили следом. Сосед, не отрывая взгляда от двери, метался между своей койкой и выходом. Вернувшись, он, растерянно качая головой, пробормотал себе под нос:

– Инфаркт, точно.

– Не выкарабкается…

– прошептал он, словно предсказывая неизбежное. Продолжая паниковать, тараторя бубнил:

–Тому воздуха не хватало, будто он задыхался, как в последний раз дышал им, как голодный зверь.

Он осенил себя крестным знамением и, сжавшись под одеялом, улёгся. Ужас в его глазах не проходил, он с испугом констатировал:

– Третий за неделю…

– Какой-то мор в этой палате…

– прозвучало как приговор. Сжавшись в комок, он начал шептать молитву, пытаясь найти утешение в словах.

Вадим Николаевич, весь в поту, нервно прижимал мобильник, напряженно вслушиваясь в разговор.

–Спасибо за машину!..

– выдохнул он, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

–Как всегда, сюрприз. Немецкий гешефт!..

– раздался из трубки смех Ганса.

–Понравилась? От души!..

– добавил тот.

–Я так и понял…

– с горькой иронией ответил Вадим Николаевич. Ганс, явно довольный, как бы невзначай поинтересовался:

–Ну что, как там с растаможкой? Надеюсь, переоформил на себя?

–Как же!..

– сорвался на крик Вадим Николаевич.

–Я даже на ней прокатиться не успел! Вообще не понял, что это было?! Удивленный Ганс усмехнулся:

–Как это? Я думал, всё в порядке. Перегнал, доверенность дал.

– Какие проблемы?

–Только денежные…

– выдавил Вадим Николаевич, чувствуя, как его охватывает отчаяние.

–Ты наварился, а я остался ни с чем! Ганс изумился:

–Как это? Не понял!

Похоже, Вадим Николаевич переживал не лучшие времена. Его новенький автомобиль, бартер с Гансом, вышел из строя из-за проблем с проводкой, что вызвало у него сильное раздражение. А Гансу, как казалось, это было на руку – тот явно был рад случившемуся. Он напомнил о договоренности относительно 51% акций, и Вадим Николаевич неохотно подтвердил, что всё в силе. Ганс, с ноткой деловой холодности, заявил, что это просто бизнес, ничего личного. После окончания разговора Вадим Николаевич, явно расстроенный, наливая виски стоя у бара внизу, в холле, перебирал в уме все известные ему ругательства. В этот момент появилась его жена, Марина. Вадим Николаевич в гневе прошипел:

– Уходи! Марина ответила не менее резко:

– Я здесь хозяйка, и этот дом записан на меня.

В порыве ярости Вадим Николаевич бросил в неё бутылку и выбежал из холла. Донёсся шум мотора и визг шин – он уезжал. Марина, недовольно фыркнув, направилась наверх. По пути она не упустила возможности пожаловаться маме на её зятя, считая того совершенно не в себе. Тем временем, вечерняя поездка Алёхина омрачилась неприятным происшествием. Он едва не сбил десятилетнюю девочку, которая внезапно выбежала на дорогу в неположенном месте. Увидев в зеркале заднего вида заплаканного ребенка, Алёхин тут же очнулся от неприятных наваждений. В отчаянии он схватился за голову и взорвался криком, выражая своё разочарование в людях и горечь от потери машины. Он размышлял о том, что ему не было нужды притворяться перед кем-либо, ведь его положение и так всем известно. Алёхин был зол на "фрица" (Ганса), который, по его мнению, рассчитывал на страховку в бизнесе, в то время как сам Алёхин остался ни с чем. В мыслях он поклялся отомстить и вернуть всё до копейки. Алёхин решил порвать отношения с Гансом и отказаться от сделки с акциями, планируя потратить деньги на помощь беженцам или на пансион. Успокоившись, он позвонил кому-то и радостно сообщил, что уже едет, ласково назвав собеседника "Котёнок". Вечер окутал город немым покоем, может быть потому что Вадим Николаевич, оказавшись в объятиях молодой спутницы, находил тепло и утешение. В полумраке спальни, после моментов близости, он нежно касался её носа губами, признаваясь:

–Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает. С тобой я могу расслабиться. Её ответ был столь же страстным:

–Спасибо тебе за всё… Прижимаясь к нему, она шептала, целуя:

– Ты мой! Я тебя никому не отдам! Обнявшись, они вышли на балкон, где в полной темноте, укутанные в простыню, вместе наблюдали за мерцанием звёзд.

…Тем временем, в другом уголке города, Таня стояла у окна, её взгляд был устремлён в ночное небо. Тревожные мысли о грядущих переменах в семье не давали ей покоя. И не только это. Она, узнав о глумлениях над новеньким, смеясь, морально поддержала Милу с Олегом, именно за это и корила себя:

– Я такая же снобка, как и мои родители. Глупая! Не лучше своих одноклассников!

–Я и вправду идиотка, что потенциально оказалась в списке травящих новенького, даже не зная того… Вздыхая, вслух размышляла:

– Ему сейчас, наверное, очень тяжело.

…И Денису не спалось. Бессонница терзала его, ведь прошедший день по-прежнему оставлял горький осадок. Его мысли, вырвавшиеся наружу, мучили душу:

"Мне казалось, что здесь все должно было сложиться иначе…"

Воскресное утро Денис провёл в сладкой дрёме, проснувшись лишь ближе к полудню, зрительно умилялся солнечному лучу. На кухне его уже ждала мать, хлопочущая у стола. Она поставила супницу и принялась разливать ароматный суп по тарелкам. Увидев сына, она села, напротив. За обедом царила тишина, нарушаемая лишь стуком ложек. Наконец, мать, не в силах больше молчать, спросила:

– Как дела, сынок? Денис, не отрывая взгляда от тарелки, тихо пробормотал:

– Нормально. Мать глубоко вздохнула, и собираясь с духом произнесла:

– С понедельника оставайся в пансионе. Я нашла работу вахтовым методом в Москве. Поясняя:

–Чтобы не тратиться лишний раз, будь там с ночевкой, хорошо? Смахнув непрошеную слезу, она продолжила:

–Из-за твоей ноги я договаривалась о другом режиме пребывания. Она с состраданием посмотрела на сына, вытирая сухую слезу, спеша заверить:

–В конце концов, это лучший пансион. Администрация пошла нам навстречу. С улыбкой добавляя:

– У них есть свободное посещение для тех, кто живёт рядом, но и круглосуточное пребывание тоже возможно.

– У людей разные жизненные обстоятельства, и администрация почти всегда готова помочь. Мать, обеспокоенная, налила Денису ещё супа. Он, хмурясь и давясь хлебом, пробормотал:

– Ладно, если надо, так надо. Я же не ребёнок, сам разберусь! Покончив с едой, Денис встал и поспешил заявить:

– Мам, я к себе, устал.

– У меня болит голова …– добавил он. Мать тут же вскочила, обеспокоенно суетясь, подошла к сыну.

– Тебе нехорошо?..

– спросила она. Денис отрицательно мотнул головой, взял таблетку и запил её водой.

– Пройдёт…

– сказал он.

– Просто первый день в школе сказывается.

– Школа как школа… Уже выходя из кухни, пробормотал:

–Только все там чужие. Оказавшись в своей комнате, он лёг на кровать и тяжело вздохнул:

–Где же взять эти чёртовы деньги?

Отчаяние накатывало, как снежный ком. По щеке покатилась предательская слеза. Уткнувшись в стену, он погрузился в воспоминания о недавнем прошлом на Украине.

…Раннее утро. Дверь подъезда резко распахнулась, и на свет показались Денис с собакой. Пёс радостно резвился, тот наслаждался частыми прогулками с другом, несмотря на унылую картину разрухи вокруг: двор был изрыт, асфальт вывернут, повсюду лежали комья земли. В это время люди спешили к машине с хлебом, их лица выражали полное опустошение и страх. Денис присоединился к ним. Получив заветную буханку, он откусил кусок и тут же протянул собаке. Пёс, довольно кружась, облизывал руку Дениса, поедая хлеб до последней крошки. Денис ласково глядя на него, приказал:

– Давай, беги на горшок и обратно домой!

Внезапно воздух сотряс гул. Все, включая Дениса, с опаской посмотрели вверх. Не дожидаясь развития событий, люди бросились врассыпную. Как по команде, из грузовика, перевозившего хлеб, выскочили двое мужчин в камуфляже. Действуя, словно по заранее обговоренному плану, они открыли беспорядочную стрельбу вверх, целясь в низко летящий самолёт. Молодой ополченец, заметив опасность, крикнул:

– Воздух! Всем в укрытие! Денис бросился к подвалу.

В этот момент осколок, прилетевший с неба, ранил его в ногу. Он упал, захлёбываясь от боли. Его крик оборвался, когда он увидел рядом окровавленную собаку. Вид крови поверг его в обморок. То, что произошло дальше, было ещё более ужасным. Ночью его доставили в больницу. Врач, мужчина средних лет, осматривал его, задавая вопросы. Денис же лишь беспомощно моргал, испуганно глядя на хирурга. Этот страх был сильнее боли в ноге. Врач, обращаясь к анестезиологу, констатировал, осматривая Дениса:– Ногу сохранить не удастся. Он суетливо добавил:

– Это мелочь по сравнению с остальным. Осколочные ранения живота.

– У нас нет возможности провести такую сложную операцию. Отправляем в Ростов!

– Делаем наркоз! Занимаемся ногой!

За окном раздавались звуки автоматных очередей и тяжелых орудий. Здание содрогалось так, что с потолка сыпалась штукатурка, стены местами были в рытвинах. Яркий свет над операционным столом внезапно погас, погрузив всё в темноту. Денис потерял сознание.

…Пробуждение было тяжёлым. Денис, вырвавшись из плена воспоминаний, украдкой вытер слёзы. Перекрестившись, он начал читать "Отче Наш". Эта молитва, казалось, вытянула из него последние силы, давая новый шанс –жить. Он проспал до следующего утра, вновь терзаемый душащими его образами прошлого.

Те дни были наполнены ужасом и потерями. Словно в зеркале, жизнь и смерть переплетались, существуя одновременно.

Сентябрь 2015 года. Утро на поле под Донецком.

Двадцатилетний ополченец, стоя у зенитной установки, вглядывался вдаль. На горизонте догорали обломки самолета. Неподалеку танк, буксуя, разворачивался ползая по земле как черепаха. Из него выскочили двое, и ползком устремившись к лесу, пытались скрыться. Молодой боец, весь в пыли и грязи, с тяжёлым вздохом прошептал:

– Зачем вы сюда лезете? Сидели бы дома! Мы же к вам не приходим. Зло: – Всё из-за проклятой политики украинских коррупционеров! Они уже выжали из людей все соки. Смахивая скупую слезу, он бормотал:

– Это не по-человечески! Мне не хочется с вами воевать. Всё происходит как в кошмарном сне. Мы же вроде бы свои!

– Не я начал, не мы! Вас, наверное, тоже дома ждут: матери, жены, дети. С горечью он добавил:

– Так зачем вы сюда лезете? Здесь мирные люди!

–Вы, братцы, заигрались в войнушку! Только кому нужна вся эта суета? Он посмотрел на убегающих танкистов и крикнул им вслед:

– Бегите! И передайте, чтобы больше к нам не лезли!

– Мы не хотим, но будем стрелять! Будем мстить за наших детей!

Сентябрь 2015 года. Подмосковье.

Утро в школе началось как обычно – с гомона и оживлённых разговоров. Олег, Мила и Алла, прижавшись друг к другу, шептались о новом завуче.

– Ну и зануда!..

– презрительно бросил Олег.

– Твоя тётя была куда лучше!..

– поддержала Мила.

–Надо бы проверить новенькую, узнать, на что она способна…

– предложил Олег.

– И как?..

– с явным любопытством спросила Алла.

–Пока не придумал…

– пожал плечами Олег.

В этот момент в класс незаметно вошли Саша и Денис. Следом за ними появилась классный руководитель, громко объявив:

– Тихо! Сдаём деньги!

Ученики потянулись к её столу. Денис, сидевший за партой, замешкался. Учительница, нетерпеливо рявкнула:

–Денис, а ты что, не участвуешь в жизни класса?..

Чем заставила весь класс замереть, а затем взорваться смехом. Денис взглянул на Аллу, она на него. Он понял, что она имела в виду. Встав, немного успокоившись, Денис громко произнёс:

–Завтра сдам! Я забыл.

Смех возобновился, но быстро стих, и ученики снова погрузились в свои беседы. Денис, тяжело вздохнув, сел. Алла прошептала:

– Ты согласен? Он кивнул. Алла, с лукавой улыбкой, добавила:

– После школы сходим в разведку, проверим наши любимые места.

Дверь класса распахнулась, и в помещение вошла учитель русского языка. В тот же миг все разговоры стихли, словно по команде. Начался урок.

Глава 3. Проверка характера

Солнечный день озарял величественные стены храма, у которых стояли трое. Алла, Саша и Денис. В руках они держали картонную табличку, сообщавшую о том, что они беженцы с Украины. Прохожие, чьи лица выражали боль и сочувствие, бросали монеты и купюры в целлофановый пакет, который держал Саша.

Саша, приняв жалостливый вид, обращался к людям:

– Подайте мне, брату инвалиду и сестрёнке! Мы только что приехали с Украины.

–Родители погибли. Подайте сиротам!

Две пожилые женщины, проходя мимо, со вздохом опустили деньги в пакет. Глаза Саши заблестели от радости, но он, стараясь скрыть свои чувства и выдавливая слезу, быстро добавил:

– Подайте на хлебушек! У меня на руках больная бабушка. Ей 82 года.

Люди продолжали бросать милостыню. Саша бросал радостные взгляды на Аллу и Дениса, которые стояли, опустив головы. Рядом с ними стояла полная женщина средних лет, явно попрошайка. Кто-то назвал её Томой. Видя, как часто подают детям, она демонстративно процедила сквозь зубы:

– Понаехали!

Другая женщина, на вид интеллигентная, но с явными признаками употребления алкоголя, неопределенного возраста, обратилась к ней:

– Том! Ну что сразу наезжаешь! Вон же говорят: сироты, бабка больная!

–Тебе их совсем не жаль?Тома, раздражённо, пробурчала:

– Жаль

– не жаль! Кто бы мне помог?!

–В горле пересохло. Мы вчера отмечали днюху.

–Отстань, Лариса Ивановна. Лариса Ивановна попыталась обнять Тому, за плечи, но та, отмахиваясь, сварливо шипела, чувствуя запах перегара:

– Лариса Ивановна! Мы всё-таки на работе! Надо закусывать! Я с тобой точно стану алкашкой!

–Уйди! Не дыши на меня! Насадилась как полковая лошадь!

Лариса Ивановна, с лицом, искажённым гневом, обрушила поток брани, её взгляд стал мрачнее грозовой тучи. Слёзы навернулись на глаза, и она призналась, что единственное, чего ей хочется – это выпить, чтобы заглушить боль – жизненных невзгод. С ехидной усмешкой она заметила, что Томочка, её спутница, которую она назвала "красным солнышком", тоже, судя по запаху, не чужда спиртному. Тома, в свою очередь, попросила не накалять обстановку, ведь и так тяжело. Она пожаловалась на непосильные долги по кредитам и постоянные требования денег, которые она слышала от сына. Всё это ставило её в безвыходное положение. Тома посетовала, что времена изменились, и люди стали гораздо скупее. Наблюдая, как другим прохожие подают милостыню, а им – нет, Тома и Лариса Ивановна с завистью переглянулись. Тома, решив, что ей необходимо выпить, чтобы справиться с отчаянием, кивнула подруге по несчастью. Та сорвалась с места. Лариса Ивановна, следуя за ней, поддакивала, признавшись, что жизнь превратилась в сплошную муку, и внутри всё горит. Обе женщины спешно ушли.

Тем временем, Алла, Саша и Денис шли по улице, оживленно беседуя. Саша, в восторге от удачного дня, громко бравировал, приписывая успех своему таланту. Денис, чувствуя себя неловко в этой компании, признался, что такие игры ему не по душе. Алла же, смеясь, мечтала, чтобы каждый день был таким же. Подойдя к супермаркету, они заметили тех двух женщин, которые теперь были пьяны и ругались матом. Саша, толкая в бок Дениса, указал на них, называя "клоунами" и "коллегами", и с юмором характеризовал их как "горяченькие штучки". Денис отвернулся, ему было противно смотреть на этих женщин. Алла попыталась урезонить Сашу, опасаясь привлечь к себе ненужное внимание. Но Саша продолжал отпускать в адрес дам свои едкие замечания. Но тут же тот осёкся.

"Мы что, совсем идиоты?" – пронеслось в голове у Саши.

Он с горечью посмотрел на блестящий "Ауди", из которого как раз выходил Олег. Тот услужливо придержал дверь для своей тётушки, Нелли Викторовны, дамы лет пятидесяти, чья экзальтированность, казалось, переливалась через край.

–Поставь на место и за мной!..

– властно распорядилась она, выбираясь из машины. Олег, приняв позу услужливого слуги, отрапортовал:

– Слушаюсь, мой генерал! Тётушка криво усмехнулась.

– Клоун!..

– бросила она и направилась к магазину. Навстречу ей шли Саша и Алла.

–Здравствуйте, Нелли Викторовна!..

– поприветствовал Саша.

– Здравствуйте!..

– добавила Алла. Нелли Викторовна окинула их злобным взглядом.

– И вам не хворать!.. – процедила та.

Затем её взгляд остановился на Денисе, который стоял чуть позади. Внезапно, без видимой причины, она рявкнула:

–А вас, молодой человек, разве не учили здороваться со взрослыми? Денис буркнул:

– Здрасьте! Тётушка хмыкнула и пошла дальше. Олег поспешил за ней.

Нелли Викторовна кивнула назад.

–А это ещё кто?..

– спросила она, разглядывая Дениса.

–В нашем пансионе уже есть и раненые?

–Бойцы невидимого фронта!..

– добавила она с явной злобой. Олег, глядя на ребят, поспешил объяснить:

– А-а-а, этот?! Он

– не нашенский, прибился к нам! С Украины!

– Заткнись!..

– одёрнула его тётушка.

– Нас услышат. Я и так в опале.

Олег сник и засеменил перед ней. Они вошли в магазин. За ними, молча, потянулись Саша, Алла и Денис. Вечерний магазин погружался в полумрак, когда Олег и его тётя, а также и Алла, увлечённые выбором продуктов, наполняли свои корзины. Денис, явно не в своей тарелке, переминался с ноги на ногу стоя у прилавков.

–Ладно, я, пожалуй, пойду домой…

– нерешительно произнёс он, оглядываясь по сторонам. Алла бросила взгляд на Сашу. Тот, спохватившись, достал из кармана мятые купюры и протянул их Денису.

–Чуть не забыл! На-а-а!..

– торопливо сказал он. Денис смущённо отстранился, но Саша, настаивая, сунул ему деньги.

–На! Бери! Это твои! Купи что-нибудь!.. – обиженно выпалил он.

Пока они разбирались с деньгами, Алла, полностью поглощённая покупками, с корзиной в руках, растворялась среди стеллажей. Денис, взяв деньги, принялся наполнять свою корзину: сахар, молоко, хлеб, конфеты, пакет с курицей и макароны. Все остались довольны. С полными корзинами, ребята направились к кассе. Оплатив покупки, Саша, взглянув на часы

– половина восьмого, прошептал Алле:

–Айн момент! Я сейчас.

Он мигом вернулся в зал, взял три бутылки пива и направился к кассе, где его встретила молодая кассирша лет тридцати. Саша, заигрывая, расплачивался. Та, мило улыбаясь, проворковала:

–А разве молодым учителям можно пить пиво? Саша, не теряя самообладания, подмигнув ей, тихо томно признался:

–Иногда. Кассирша, смеясь, пробила товар.

Ребята, выйдя из магазина, в дверях прыснули, а затем перешли на смех, который становился всё громче. Алла, оглядываясь, вновь прыснув в кулак, поддела Сашу:

–Учитель?! Здорово ты с ней! Тот парировал:

–А то! На этом они исчезли за дверью, оставляя позади вечерний магазин.

…Вечерний свет мягко окутывал гостиную, где Екатерина Ивановна, женщина, привыкшая к самообладанию и строгости, наслаждалась покоем.Внезапно тишину нарушил настойчивый звонок телефона. Она ответила, её голос звучал ровно:

–Слушаю! Да, это Екатерина Ивановна Обухова!

Но спокойствие испарилось в одно мгновение, уступив место нарастающей тревоге. Встав с дивана, она вслушивалась в слова, доносящиеся из мобильного, её лицо стремительно бледнело. Звонил сосед родителей, пытаясь говорить спокойно, но в его голосе чувствовалась явная обеспокоенность: