Папа для особенной звёздочки

Селина Катрин

Папа для особенной звёздочки

Глава 1. Купленный ребёнок

— Сэр, откуда у вас ребёнок?

— Купил.

— Я извиняюсь, вы сделали что?!

— Купил ребёнка на базаре, Тарсий! Я неясно выразился?! — прорычал Ксайрон, теряя терпение.

Видеть осуждение в глазах собственного адъютанта — это, простите, дно.

— Но, сэр… ему всего два или три года… Это же… незаконно… Это фактически похищение! Одно дело, когда совершеннолетние девушки подписывают документы и улетают с нами на Цварг, а другое дело — маленький ребёнок…

— Знаю, Тарсий, знаю! — воскликнул адмирал с болью в голосе. — Но я не мог его там оставить, понимаешь?! Не мог.

Молчаливое неодобрение было ему ответом.

Адмирал Ксайрон Эллариан сам не понял, как докатился до такого. Он вернулся в свою каюту, опустился в кресло и осторожно прижал к груди тёплую детскую головку. Воздух вышел из лёгких обожжённым пустыней выдохом. Он прикрыл глаза. В тишине каюты перед ним снова вспыхнули рвущие душу события прошедшего дня.

***

Это был самый грязный и зловонный базар в его жизни.

Адмирал Ксайрон Эллариан аккуратно ступал начищенными до блеска ботинками в коричневые лужи нечистот и старательно прикрывал полой плаща лицо. И дело было не в том, что местные надсадно кашляли и явно болели смертельной для этой планеты дифтерией, и даже не в том, что он боялся запачкать мундир. Адмиралу Ксайрону было бесконечно жаль всех этих людей, и он ничего не мог с этим поделать.

Внутри него буквально трещал по швам щит безразличия.

С одной стороны, он как представитель более развитой расы не имел права предоставить местным лекарства. Это шло вразрез с протоколом Федерации Объединённых Миров: «Не вмешиваться в судьбы примитивных планет». С другой стороны, существуют вещи, которые сложно измерить протоколами, званиями и холодным «вы поступили правильно, сэр».

Ксайрон видел женщину, уронившую корзину с сушёными травами. Видел, как она загибается от кашля, пытается подняться, но её пальцы дрожат, а трава рассыпается в вязкую жижу под ногами. Видел мальчика в горячке. Тот сидел прямо на земле и смотрел в никуда, как смотрят в стену. Видел старика под серым покрывалом, которому уже не хватало сил дышать тихо, каждый вдох давался с болью, и это было слышно.

«Не смотреть, не чувствовать, сосредоточиться на задании», — приказал адмирал сам себе, отводя взгляд.

Задание Совета Адмиралов звучало чертовски просто: прилететь на Террасору, выкупить все суккуленты, какие будут на базаре, и привезти на родину в качестве экологически чистого топлива для внутриатмосферного транспорта. Адмирал Эллариан думал, что это будет самое простое задание за всю его карьеру.

Ошибся.

Он прошёл базар насквозь и теперь, положив кошель с золотом в карман военного плаща из наносинтетических нитей, возвращался на космический корабль, осматривая покосившиеся прилавки продавцов. Внезапно что-то ударило его в спину.

— Ой, простите! Ради Владыки, извините!

Какая-то курносая девчушка, кутаясь в обноски, низко поклонилась ему.

— Да ничего страшного, — пробормотал адмирал, с трудом составляя предложение на местном наречии.

На изучение этого диалекта у него был всего лишь месяц.

Пока он говорил, девочка шмыгнула носом и торопливо растворилась в толпе. Адмирал повернулся, сообразив, что идти надо в другую сторону, и тут его взгляд упал на ближайший прилавок.

На горе сине-зелёных каменных роз, которые ему поручило закупить руководство, непривычно тихо сидел ребёнок в засаленных цветастых тряпках. Короткие золотистые волосы завивались в колечки, тонкие, как сухие веточки, руки обнимали коленки. Глаза у него были большие, голубые, но не чистые, а с серым отливом, будто в них осела пыль этого базара. И смотрели они на мир так, словно давно уже устали от него. На вид малышу было годика два, может, три, но вряд ли больше.

Чуть поодаль у входа в шатёр на плетёном табурете восседал жирный боров в красно-оранжевом халате — явно хозяин прилавка. Его кожа лоснилась от пота и масла, а уродливые массивные кольца, натянутые на толстые пальцы-сардельки, выглядели неуместно вызывающе среди заражённого дифтерией средневекового города.

— Сколько стоит? — Адмирал указал на горсть суккулентов.

Боров медленно повернул голову, как будто это движение стоило ему усилий, и окинул иномирянина липким взглядом. Осмотрел чёрные ботинки, такой же плащ без каких-либо отличительных знаков, руки в перчатках. По местным меркам адмирал был одет откровенно бедно: никаких кричащих золотых нитей, браслетов, перстней, цепочек — даже завалящей цветной тряпки.

— Для тебя — дорого. Топай отсюда, — протянул боров лениво.

— Сколько стоит? — повторил Ксайрон, стараясь не сорваться на рык, и вновь махнул рукой на растения. Ему было неприятно находиться здесь, а уж тем более общаться с «зажиточными» торговцами. — У меня есть золото.

Последняя фраза произвела волшебный эффект. Боров резко поднялся, подошёл ближе и недоверчиво переспросил:

— Золото, говоришь? Ну, за два золотых отдам.

Золотыми на примитивной планете называли круглые тонкие монетки, отлитые из соответствующего металла. На Цварге — родной планете Ксайрона — все давным-давно пользовались безналичным расчётом или финансовыми чипами, но для этой поездки руководство специально заказало в банке драгоценный металл.

Не споря и не торгуясь, Ксайрон полез в карман плаща.

В этот момент из шатра, пошатываясь, вышла очень бледная и очень красивая светловолосая женщина. Она была почти вся замотана в отрезы тканей, лицо и шею покрывали красные пятна, глаза отекли, а волосы сбились в колтун, но даже так адмирал не мог не отметить красоту незнакомки.

— Умоляю… — Она со слезами рухнула в ноги мужчине, прямо в грязь, и судорожно вцепилась в подол его халата. — Не продавай… умоляю…

Дальше последовал поток звуков, которых Ксайрон так и не смог перевести — слишком быстро и надрывно бормотала женщина. Он не уловил смысла, но почувствовал: она защищала эти суккуленты так, как защищают жизнь. Или память. Внезапно голос женщины сорвался, перешёл в сухой, раздирающий грудь кашель. Бета-колебания не оставляли сомнений: она умирала.

Боров с презрением выдернул свою одежду из дрожащих рук женщины и отвернулся к покупателю.

— Давай монеты. Бери ребёнка.

— Вы продаёте ребёнка?!

Адмирал испытал неподдельный шок. Выходит, это мать малыша…

Внезапно он нащупал в кармане пустоту. Перед глазами ярко встал образ курносой девчушки, якобы случайно врезавшейся ему в спину.

Она обокрала его!

— Так берёшь сына или нет? Золота нет — проваливай.

Продавец хлёстко вернул его в реальность.

Светловолосая женщина вновь дёрнула мужчину за полу халата, тот повернулся и с неожиданной жестокостью начал пинать её. Удар, ещё удар, ещё… В грудь, в бок, в плечо. Женщина не кричала. Только сгибалась, прикрывая руками голову, пытаясь спрятаться. Ребёнок на куче каменных роз вздрогнул, но не издал ни звука. Возможно, привык.

Ксайрона парализовало. Дикость. Настоящая, животная дикость. Неудивительно, что этот город вымирает от дифтерии, если с женщинами обращаются хуже, чем с дворнягами.

«Нельзя вмешиваться в судьбы примитивных миров. Запрещено!»

— Стойте! — громко сказал он, не в силах смотреть на омерзительную картину.

— Ну вот, хоть помолчит немного. — Боров сплюнул и вновь повернулся к клиенту. — Берёшь мальчика или нет? Вырастет — прислуживать будет. Не болен, его вчера проверяли.

Женщина лежала на земле щекой в грязи и смотрела на него снизу вверх. Губы едва шевелились. Она что-то говорила, почти без звука, и слова выходили такими же рваными и слабыми, как её дыхание. Красные круги пылали на лице. Ксайрон не понимал ни слова. Но это не имело значения. Её эмоции кричали громче любого перевода.

Мольба.

Страх.

Последняя надежда, тонкая, как нить, на которой держится жизнь.

Женщина смотрела на него так, будто в этих глазах помещалось всё, что осталось от её мира. Просто просьба. Такая тихая, что от неё резало где-то внутри. А затем её веки опустились, и адмирал понял: умерла.

— Слышь, мне тут не надо, чтобы… — начал боров и вдруг надсадно закашлялся сам.

«Болезнь не знает титулов и привилегий», — со злостью подумал Ксайрон и принялся соображать, что может стать оплатой за ребёнка. Плевать на запреты!

Ирония судьбы: адмирал считался состоятельным мужчиной на родине, но именно сейчас при нём ничего ценного не имелось… Хотя!..

Ксайрон полез рукой под плащ и оторвал с мундира массивную чеканную пуговицу. Она была сделана не из золота, а совсем из другого металла, очень твёрдого, сияющего и с тончайшим узором, какой местные ювелиры не смогут воссоздать ещё ближайшие лет сто.

Боров прищурился, придирчиво разглядывая пуговицу, затем скривился и бросил:

— Ладно, так и быть, забирай. Один золотой тоже неплохо. Всё лучше, чем ничего.

Адмирал Эллариан молча взял ребёнка, укутанного в тряпки, и быстрым шагом направился в сторону космического корабля. Пока пробирался сквозь толпу, старался прикрыть плащом личико малыша — хоть какая-то защита от заразы.

Мужчина бежал к военному крейсеру и думал, сколько проблем себе только что организовал. Впрочем, то, насколько это будут огромные проблемы, он осознал сразу, как только поднялся по трапу.

Преданный адъютант Тарсий бросился к адмиралу, чтобы забрать корзину каменных роз, но так и замер:

— Сэр… простите, откуда у вас ребёнок?

— Купил.

— Я извиняюсь, вы сделали что?!

Глава 2. Элодар

Адмирал заперся в каюте и долго смотрел на мягкие золотые завитки на голове крохи. Казалось, сама судьба направила это чудо в его руки. Он держал ребёнка бережно, почти благоговейно, как держат величайшую в мире драгоценность. Боялся неловко повернуть руку. Боялся сжать чуть крепче. Боялся самого себя: вдруг навредит, сам того не заметив. Какие же у него крошечные пальчики, личико и носик… да всё крошечное. Как такому стричь ногти?

Внимание адмирала привлекли воспалившиеся ссадины на лбу и ключице малыша, а также тёмно-зелёный синяк на предплечье.

Как можно срывать злость на ребёнке?! Факт, который не укладывался ни в какую логику. Если бы он заметил эти следы на рынке, то не ушёл бы так просто.

Ксайрон сделал глубокий вдох и медленный выдох, мысленно призывая себя к спокойствию. Сейчас в его руках хрупкий малыш. Он может навредить одной лишь вспышкой эмоций или просто напугать перекошенным от злости лицом. Надо контролировать себя.

Маленькое личико было по-детски красивым: типичная для людей бежевая кожа, аккуратный носик-кнопка, к которому так и тянется палец, капля-родинка на правом ушке и очень внимательные, если не сказать серьёзные для такого малыша серо-голубые глаза. А вот плечи узкие, и тело худое…

То ли ребёнку не хватало еды, то ли люди на этой планете всё же более тонкие и для них это норма.

У самого адмирала был сын Ралдор, но он давно вырос, и Ксайрон, осматривая ребёнка, точно не мог сказать, здоров ли кроха. На его взгляд, мальчик выглядел очень хрупким, а ещё непривычно тихим.

— Будешь Элодаром? — вслух поинтересовался Ксайрон.

Разумеется, малыш ему ничего не ответил.

«Элодар» — достаточно редкое цваргское имя, оно происходило от древних корней «эло» и «дар», что означало в равной степени «драгоценный дар судьбы» и «тот, кого хранят». Несколько минут обдумав это, мужчина пришёл к выводу, что это лучшее имя, которое он может дать.

Адмирал не удержался и дотронулся до очаровательного носика:

— Дзынь.

Малыш на секунду перевёл на него взгляд и тут же потерял интерес. Не улыбнулся, не потянулся к пальцу, но и не испугался.

Странно.

Адмирал тяжело вздохнул, поднял кроху на руки и отпер дверь. Можно ещё долго любоваться малышом, но служба не ждёт, а мальчишку всё же надо проверить. Визуально ребёнок выглядел здоровым, не считая ссадин, но мужчину напрягало, что за всё время тот не издал ни звука.

Коридоры крейсера «Восход» встретили его размеренным эхом шагов и гулом силовых установок. Ксайрона назначили на корабль около шестидесяти лет назад, собственно, в тот день, когда ему и присвоили звание адмирала.

Крейсер был полностью цваргского производства от первого болта до последнего коннектора. Он относился к флагманскому классу и имел несколько палуб, отделов и узлов связи, ангары для скоростных истребителей, энергетические секции и медицинский блок. «Восход» напоминал полноценную автономную крепость в космосе или стальной город под звёздами, рассчитанный на четыреста гуманоидов, но сейчас на борту было всего лишь тридцать цваргов — преданная команда адмирала.

Пока шёл по верхней палубе, адмирал встретил двух офицеров и трёх проходящих практику на «Восходе» кадетов. Никто не смел задавать вопросов. Никто даже не поднял взгляда выше разрешённого, но адмирал с младенцем на руках — зрелище как минимум необычное. С помощью рогов-резонаторов Ксайрон хорошо чувствовал витавшее в воздухе изумление, смешанное со сдержанным неодобрением.

Адмирал уверенным шагом дошёл до медицинского блока. Двери автоматически раскрылись, признавая его доступ первичного уровня. Белый свет, металлический стол, стенды с оборудованием, запах антисептиков.

Доком на «Восходе» служил подтянутый сородич адмирала ста двадцати лет с небольшим, с типичной для цварга тёмно-сиреневой кожей и короткими чёрными рогами-резонаторами. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, ни единой выбившейся пряди — устав в медкорпусе не терпел беспорядка. На груди — эмблема с крылатой змеёй и двумя перекрещёнными скальпелями: высшая квалификация хирурга-диагноста.

Он выпрямился как струна, привычным жестом убрал планшет за спину и шагнул вперёд. Взгляд коротко скользнул по Ксайрону… и остановился на ребёнке.

— Адмирал Эллариан? — Голос прозвучал удивлённо, но цварг держался в рамках устава. — Чем могу быть полезен?

— Веллсарр, осмотри, пожалуйста, ребёнка. — Ксайрон перехватил свою ношу, будто держал не младенца, а древнюю глиняную вазу, способную раскрошиться от одного неверного прикосновения, и осторожно усадил на медицинский стол. — Полное обследование, анализы, обязательная диагностика дыхательных путей. И подготовь мне справку по состоянию здоровья. Хочу видеть уровень его развития: неврологию, физические показатели, соответствие возрасту. Всё, что сможешь определить.

Адмирал сделал короткую паузу, затем добавил, уже тише, но так же твёрдо:

— И, разумеется, организуй лечение, если потребуется. Там, — последовал кивок в куда-то сторону, — тотальная антисанитария и разгар дифтерии. По возможности, сделай все необходимые прививки. И да, обработай ссадины. Надеюсь, они не опасны.

Док кивнул, уже оценивая кроху внимательным профессиональным взглядом. Несколько секунд он сомневался, но всё же ответил:

— При всём уважении к вашему званию, адмирал, смею напомнить принцип невмешательства в судьбы примитивных Миров. А это… это же человеческий ребёнок с Террасоры. Я не имею права его лечить.

Адмирал Эллариан едва уловимо поморщился. Он знал, что док так ответит. Веллсарр хорошо исполнял свои обязанности, порой даже слишком хорошо.

— Используй любые медикаменты. Под мою ответственность.

Веллсарр прищурился, но с места не сдвинулся.

— Ваше слово весомо, сэр, однако ответственность не отменяет нарушений протокола. Если Цварг узнает, что мы вмешались без разрешения, последствия коснутся нас обоих.

— Меня коснутся. Тебя — нет, — жёстко отрезал Ксайрон. — Я подпишу распоряжение.

— И всё равно, — док сцепил руки за спиной, как будто удерживая себя от шага назад, — закон един для всех. Передо мной гражданин Террасоры. Если я начну его лечить, то у меня отзовут медицинскую лицензию.

«Передо мной гражданин Террасоры».

Словосочетание впечаталось в сознание адмирала столь же молниеносно, сколь пришло и решение вопроса. Ну конечно! Ещё минуту назад он не знал, что будет делать с ребёнком, когда вернётся на родину, а сейчас слова сами соскользнули с его языка:

— Это будущий гражданин Цварга. Я его усыновлю. Документы подам прямо сейчас. Ещё вопросы есть?

Док с изумлением посмотрел на начальника. Усыновить?! В его-то сто семьдесят три года? Военный, который полжизни проводит в рейдах и экспедициях, у которого нет ни дома в привычном смысле, ни режима, ни даже постоянной планеты под ногами — и ребёнок?! Ну, может быть, он рассчитывает, что госпожа Эллариан будет воспитывать иноземного малыша…

— Вопросов нет, сэр.

— Тогда выполнять приказ.

— Слушаюсь, сэр.

Едва выйдя из медицинского блока, Ксайрон написал короткое сообщение адъютанту: «Ко мне в кабинет. Быстро». Теперь по палубе корабля он шёл в приподнятом настроении. Усыновление может решить часть вопросов. Самое важное сейчас — оказать необходимую медицинскую помощь ребёнку, а уже потом думать, что с ним делать.

При его средствах нанять няню на родине точно не станет проблемой, да и рождаемость у их расы низкая. Стоит только вспомнить, как тяжело Лауре далась беременность их сыном… Она будет рада! А возраст?.. Ну да, не первая молодость, но почему бы и нет? Опять же, няни… Можно взять сразу двух: ночную и дневную, можно даже обратиться в международное агентство и нанять нянечку-человека. Террасора не входит в Федерацию Объединённых Миров, но вот Захран или Танорг — да! А там ведь тоже люди живут.

Цварги очень сильно отличаются от людей: тёмно-сиреневая кожа, рога-резонаторы, которыми мужчины этой расы могут считать эмоции любого разумного существа, а ещё хвост с тяжёлым наконечником в виде шипа. Определённо, имеет смысл выписать человека для ухода за Элодаром! Хотя бы на первые годы жизни, чтобы ему было спокойнее, видя такого же гуманоида, как и он сам.

С заметным подъёмом на душе Ксайрон дошёл до адмиральского кабинета, где уже, раскачиваясь на каблуках взад и вперёд, ожидал верный адъютант. Вот только сегодня вместо тонких приятных эмоций от молодого Тарсия шло напряжение, которое сменилось внезапным облегчением.

— Адмирал Эллариан! — выпалил он, не сдержавшись. — Вы всё-таки решили оставить ребёнка на Террасоре? Слава космосу!

— Вообще-то нет. — Ксайрон нахмурился. — Он сейчас в медицинском блоке. Я хотел отдать приказ запускать двигатели и подниматься с поверхности, но раз уж ты заговорил о мальчике, то прошу тебя подготовить документы на усыновление для Планетарной Лаборатории. Всю необходимую информацию и данные ДНК можешь запросить у Веллсарра.

По мере того как Ксайрон говорил, адъютант, и без того имевший слишком светло-сиреневый оттенок кожи для цварга, побелел.

— Но, сэр… — Голос Тарсия дрогнул, от волнения на лиловых скулах проступили красные пятна. — Как вы можете подать документы на усыновление ребёнка с Террасоры?! Это же… отсталая планета… примитивная раса… Мир даже не входит в Федерацию!

— И? Где написано, что нельзя дать дом тому, кто его лишён? Как ты напомнил мне пару часов назад, многие местные девушки, приговорённые к рабству или казни, покупаются Цваргом, а затем наша планета учит их языку, выдает гражданство и отпускает в новую свободную жизнь. Мы спасаем их!

— В том-то и дело. Это женщины. Совершеннолетние! Они могут выразить желание остаться на родине или улететь. Ваши действия… Сэр, это удар по мундиру. По званию! По вашей репутации, в конце концов! Вас могут лишить всего. Сэр, умоляю, верните ребёнка матери!

Последние слова Тарсий выкрикнул с неприкрытым отчаянием.

Несмотря на молодость и совсем недолгий срок службы у адмирала Эллариана — всего пять лет, — он был предан ему всей душой. Для Тарсия Ксайрон был не просто командиром. Он был тем, кто когда-то вытащил его из рядов «кадетов без перспективы» и сделал действующим офицером. Он был Учителем. Опорой.

Ксайрон чувствовал, как внутри расползается вина. Как туго перетягивает горло понимание: он знает, что нарушает закон. Знает, что на что себя обрекает.

И всё равно не может поступить иначе.

Если отдаст ребёнка — потеряет совесть. Если оставит при себе — возможно, потеряет всё остальное.

— Пока мы не взлетели, сэр, — Тарсий продолжил с надрывом, — у вас есть шанс передумать. Экипаж будет молчать. Никто не узнает! Мы сотрём все упоминания, почистим камеры. Просто… верните ребёнка.

— Не могу.

— Но почему?! — Голос адъютанта сорвался.

От отчаяния Тарсий высоко взмахнул гибким хвостом — жест не только в высшей степени неприличный, но и опасный. В конце концов, всегда есть шанс, что остроконечным шипом цварг может нанести увечье, поэтому за пятой конечностью принято следить. Ладно, если она царапает пол, но поднимать выше колена — уже не комильфо. Однако молодой адъютант так нервничал, что даже не заметил этого.

— Это запятнает вашу честь! Ваше имя! Вас лишат звания, вытолкнут из Космофлота, вы потеряете всё, к чему стремились больше ста лет! И ради чего? Ради чужого ребёнка с грязного рынка?! Ради человека с недоразвитой планеты?! Подумайте про закон!

— Закон не видел, как ребёнка продают на рынке! — В голосе адмирала внезапно прорезался металл. — Закон не стоял в грязи по колено, пока женщину избивали за то, что она просила оставить сына. Тарсий, ты вообще спускался вниз? Ты видел антисанитарию, в которой задыхается город? Дышал этим смрадом?! Ты можешь себе вообразить, какая участь ждёт этого малыша? Его мать умерла от дифтерии, отец уже болен. И да, отец столь прекрасен, — мужчина выделил последнее слово интонацией, — что он-то мне и продал родного сына. Этого мальчика ждёт или голодная смерть, или мучительная — от болезни, или ещё более мерзкая жизнь в качестве раба.

Адъютант пристыженно молчал. Он него исходили волны обиды и непонимания. Да, ему было жалко ребёнка из отсталого Мира, но Тарсий не мог понять, как этот малыш вдруг стал для адмирала важнее карьеры, которую тот строил больше ста лет и таким трудом!

— Я так решил и решения своего не изменю, — закончил Ксайрон. — Поднимай «Восход» в космос, курс на Цварг, а комментарии про Элодара попрошу держать при себе. Я его усыновляю, всё остальное тебя не касается.

— Вы дали ему имя?! — сорвалось потрясённое у Тарсия.

— Да, дал. Элодар Эллариан, и теперь это мой сын, прошу относиться с уважением.

Адмирал чиркнул пропуском по специальному сканеру, и двери в его кабинет открылись. У него больше не было сил видеть и слышать осуждение от собственного адъютанта, поэтому он бросил:

— Подготовь документы и без них не приходи. Свободен. — И быстро зашёл в кабинет.

Возможно, он совершает самую большую ошибку в жизни. Но это будет его ошибка.

Глава 3. Лаура Эллариан

В собственный кабинет Ксайрон влетел с внутренним негодованием. Даже Тарсий его не понял! Но как?! Как можно не хотеть спасти жизнь малышу, пускай другой расы и с другой планеты? Не говоря уже о том, что на самом Цварге рождаемость печальная. Конечно, в последние десятилетия она улучшилась, но тем не менее любой ребёнок на родине бесценен.

Как так-то?!

Неужели всё дело только в том, что это человеческий ребёнок и в нём нет ни капли цваргской крови? А если бы ребёнок имел сиреневую кожу, как бы Тарсий отреагировал на усыновление?

«Он просто глупый вспыльчивый мальчишка. Ему и пятидесяти нет», — вдруг сказал внутренний голос, успокаивая. Адмиралу пришлось признать, что он прав.

Тарсий — не жена. Да, неприятно, что собственный адъютант высказал такое, но он всего лишь помощник. В первую очередь надо позвонить Лауре и рассказать радостную новость. В конце концов, у них в семье пополнение!

Адмирал пригладил волосы, посмотрел в зеркало и чертыхнулся. Проклятье нестабильных туннелей! Он всё это время так и ходил по «Восходу» с оторванной пуговицей. Кошмар, так нельзя показываться Лауре.

Ксайрон скинул мундир и быстро нашёл в гардеробе укороченный китель — существенно поношенный, зато с целой фурнитурой. Надо будет попросить Тарсия исправить дефект… но, разумеется, когда схлынет раздражение и к адмиралу вновь вернётся привычное хладнокровие.

Переодевшись и на всякий случай ещё и умывшись холодной водой, Ксайрон сел за рабочий стол и проверил связь с родиной. Террасора находилась в столь далёком секторе космоса, что сигнал на Цварг проходил лишь изредка, и то — короткими рваными импульсами. Голос цивилизации пробивался через толщу туманностей, радиошум и солнечный ветер.

На панели связи вспыхнул индикатор соединения: шестьдесят восемь процентов стабильности канала. Да это же редкая удача! Экономя время, мужчина как можно скорее ввёл номер индивидуального коммуникатора жены.

Гудок, ещё один, ещё…

— Дорогой, здравствуй, я так рада тебя видеть!

Над рабочим столом вспыхнула голограмма моложавой красавицы с огромными миндалевидными глазами в роскошном вечернем платье. Сколько Ксайрон её помнил, Лаура всегда любила ловить восхищённые взгляды. Она была лишь немногим моложе его самого — сто шестьдесят три против его ста семидесяти трёх, но, тем не менее, ей никто не давал и двух третей возраста. Хотя, возможно, пара пластических операций тоже сыграла свою роль.