Дневник Белой Ведьмы

Дом был закрыт снаружи, всё выглядело так, как перед моим уходом. Дневной свет прорвался в проём двери, и я увидела Ви. Она стояла у порога, нахмурив всё, что только можно было «схмурить» вокруг зелёных глаз, и каждым листочком старалась выразить глубокую обиду.

Оправдаться не успела, раньше заметила дракошин хвост под столом, и почти сразу его лапы потянулись к последней, волшебной булке.

– А ну стоять!!! – крик остановил дракошу не хуже заклинания. – Отрежу хлеба и дам сама! Порвёшь обёртку, хлеба больше не будет! Из-за тебя, только чёрная булка осталась. Вот возьми! И кашу тебе сварю! Эй! Ладно, муку ешь, не жалко. Ви не трогать! Прогоню сразу! Понял?!

Дракоша действовал быстрее, чем я запреты успевала выкрикивать. Желание понюхать Ви, стоило ему хлёсткого удара веткой по морде. Драконье горло выдало недовольный звук, от спасения булки я переметнулась к спасению радоцвета и снова наорала на дракона, что есть сил.

Ви обижаться перестала. Она-то думала, что я накануне похода за магией строгой была, а тут ор до потолка.

«Мамочка моя, родненькая!» – подумала я, в десятый раз одёргивая непослушного дракошу. – «Прости меня неразумную. Я всегда была причиной твоих переживаний. Хоть сейчас ты и не видишь, какая я непутёвая, но мне всё равно так стыдно!».

В этот момент я отчетливо поняла насколько не ко двору Владыке Исильгарда пришлась бы такая дочь, к тому же брошенная мужем-героем. Если бы я вернулась домой, меня бы окружал комфорт и безопасность. Но с ними неразрывно связаны непонятные правила, непрекословное послушание и зависимость. Зависимость от чужого мнения, не моих, порой непонятных мне решений. Осуждение с нотками снисхождения – мамина линия поведения, сдержанное недовольство под строгим взглядом – так бы реагировал на меня отец. Их трудно было обвинить в холодности, скорее они проявляли осторожность в отношении меня. Родители не объявили о рождении третьей дочери, потому что почёта от такого события семья имела бы меньше, чем осуждения. Слабый здоровьем ребёнок в Элинии – аномалия. А я умирала от боли каждый день. Не могу помнить, но Лиси рассказала, что я постоянно кричала от боли. Я так закатывалась в плаче, что она, женщина, которую считают самой жестокой преступницей за всю историю магического мира, герцогиня Сицилина Дин Кованни, не смогла остаться равнодушной. В образе простушки Лиси, она оставалась рядом, придумывая заклинания, снимающие боль, в то время, как моя семья окончательно решила меня скрывать. Хотя, заклинание незаметности тоже было Лисиным, обижалась я на маму с папой, потому что они принимали окончательное решение, а потом незаметность, вечные тайны, и лекари только семейные. Покажи они меня ирыванским магам, и толокоши узрели бы паразитирующее колдовство на ребёнке. Меня бы вылечили. Я не росла бы незаметной, сумеречной тенью семьи. Не пряталась бы намеренно, от того что показываться на глаза было стыдно из-за внешних недостатков. Мной не прикрывалась бы преступница, к которой я привязалась, как к самому близкому существу.

Возможно, я давно слыла бы красивой и, зная себе цену, принимала взрослые правила, как должное. Уверена, что и правила для красавиц гораздо менее строгие, чем для недоразвитого яблока на семейном древе правителя.

Стоит признать, родителям я была бы в тягость. Они были довольны мной лишь один единственный раз, на балу в Эльфирине. Когда Даромир показал всем своё «другое» отношение ко мне. Заботу и восхищение, пусть даже и шантажом у него вытребованные. И он объяснял мне причины каждого своего поступка. Он меня не просто чувствовал, он старался меня понять. Сурового воина научили быть ответственным за чужие судьбы. Мама Дорис много лет помогала трудному сыну стать лучше. Меня же просто устранили, заклинанием преступницей подброшенным сделали незаметной. Чтобы не обсуждал никто, чтобы не мешала жить так, как веками жили.

Я думаю, мне лучше попытаться выжить вдали от мамы, чем стараться стать той, кем я на самом деле быть не хочу. Я ору на дракона так, что леди в обморок бы попадали, а сама рада его обществу. По привычке, я раскаивалась в том, что опустилась до криков. Только по привычке! Магии не осталось. Драконий огонь исчерпался, пока под грозное рычание осмелевшего в отсутствие патруля зверя я возвращалась на кордон, прячась за иллюзией кустов.

Дракону нужно объяснить правила. Простые правила сосуществования. Мне объяснить причины взрослых правил не удосужились. Я буду брать пример с Даромира и его родителей, буду объяснять. Я научу дракона понимать необходимость правил, а не муштру или отстранённость. Меня учили общаться с придворными дамами, но мне милей общество зингворма. Выходит, я всегда была изгоем, а значит приспособлюсь к этому миру.

Глава 3 Друг – это тот, кто лучше тебя знает, что у тебя есть поесть

Дракоша, кажется, проникся моими объяснениями и кивнул. Когда я рассказала ему про волшебную обёртку, скосил взгляд в сторону оставшейся корочки, завёрнутой в бумагу, но не тронул. Я основательно подошла к обороне недоеденного дракошей хлеба, отнесла его в шкаф и закрыла запирающим заклинанием. Он заметался по комнате в поисках съестного. Я активировала кашеварку, как только запах каши достиг чёрных ноздрей, юркого змея не смогли остановить даже мои визги на которые я переходила, вставая на оборону кашеварки. Перехватив его на подлёте, когда он в прыжке собирался захватить котелок, я выволокла его на крыльцо и захлопнула дверь.

– Ви, я его не звала. Он сам пришел, под купол влез незаметно, мне второй раз пришлось клятву единства приносить, – взгляд на меня по-прежнему осуждающий. – Ушла потому, что магией хотела запастись, – глаза Ви блеснули неверием.

– Обещаю, в следующий раз предупрежу, не оставлю тебя. Сама очень переживала, боялась тебя не найти. Ты самая большая моя драгоценность, веришь?

Ви закивала кроной, – быть драгоценностью ей хотелось.

– Обещаю, теперь только вместе! – я была готова поклясться в этом.

По крыше застучали крупные капли. Их стук быстро перешел в шум ливня и вдруг его прорезал истошный вой и грозный рык. Совсем рядом мучительно и громко под рёв победителя, побеждённое существо возвестило о своей гибели. И я заплакала.

– Ви, мне кажется, мы обречены. Нам здесь не выжить. Лето заканчивается, а никто не пришёл. Как накопить сил к зиме? Виэ Рати уснет в морозы. Энергии накопителей до весны не хватит. Сила артефактов угасает, понимаешь? Мне нужна магия, чтобы отыскать их и поменять в них камни. Мы здесь застряли. Даромира пешком не найти, а порталы я строить не умею, и печать с тебя снять не получается. Я такими приёмами не владею, и дар мой тут бессилен.

Снаружи поскреблись, похоже, дракоша пытался постучаться. Я подошла и приоткрыла дверь. Точно. Это был он. Прилип к щели, трясясь от страха.

– Заходи, только веди себя хорошо, – если в первый раз мне показалось, что дракоша умеет выражать согласие, то теперь он кивнул так убедительно, что в его возникшую вдруг порядочность сразу поверилось.

Зловещее рычание за водоёмом и котелок готовой каши способствовали хорошему дракошиному поведению. Накушавшись, он стал выискивать местечко поукромней. Разрешила выбрать одну из кроватей, а сама заставила себя собраться с духом и составить план, что нужно сделать до наступления холодов. Перебралась к столу, чтобы преобразовать новые штаны радоцвета в полноценный согревающий артефакт с ремнём-накопителем. Дракон проснулся, перетёк вслед за мной в кухню, улёгся под лавкой и, благодарный за хлебушек и кашку, свернул внушительное колечко из тела, головы и лап вокруг моих ног.

Где-то ещё раз прорычали, заявляя о смелости, силе и праве на территорию. Опасность стать ужином переродку из теоретической, описанной Фалентиром, переходила в реальную. Два дня назад рычание слышалось издалека, сегодня днём убийство произошло поблизости. Зингворм смог попасть на тропу, а после в дом, это подтверждало мои слова о том, что отпугивающие артефакты угасали. Без их защиты я не смогла справиться даже с небольшим, не страшным дракошей, тощее тело которого на скелетик похоже. До того, как рыскавший среди холмов хищник вновь проголодается, нужно выйти и разыскать пару Пугалок, поменять в них накопители, иначе позже выходить из дома будет равносильно самоубийству.

Дождь лил несколько дней и не собирался заканчиваться. Чем больше тревог рождалось под звуки завывающего в печи ветра и стук ливня, тем менее придирчиво я оценивала магию Виэ-Ратти. Наконец, преодолев брезгливость, придумала способ ею обогатиться. Метамаг я или как? Магический заряд в накопителях выглядел вполне употребляемым. Поделила все найденные в доме накопители на две части и впервые за время нахождения в Пустоши оправдала гордое звание метамага. Неосторожного такого, рискованного. Подумала, подумала и решилась. Зажала кристалл в руке, сосредоточилась на нём, воссоздав его в памяти, чтобы через мысли впитать его образ, превращая во внутреннюю энергию.

Вместо проекции кристалла мне привиделось мутное облако. Вобрав энергию одного накопителя, сознанием ушла в себя и не нашла в воображении привычного образа пещеры. Пространство магического хранилища заполнил сизый дым или скорее тяжёлый туман. Плотным облаком накрыл старую хижину, не упокоенным духом взвился до узкого свода, игнорируя выход.

«Ну и что теперь делать?» – Непослушная энергия носилась в моём разуме, заполняя его непроглядным маревом. А ведь это только первый накопитель, и хотелось бы затею до ума довести, так чтобы этой магией потом ещё и пользоваться можно было.

«Как приспичит, и со страху я, думаю, что и на этом замагичу, но возможны нежелательные эффекты. Ладно, продолжаю. Альтернативы в любом случае нет», – подстёгивал меня мой слегка подуставший от неудач оптимизм.

Попробовала успокоить туманное марево, да только ещё больше раскрутила. Хотела договориться, как когда-то с метамагией, но несговорчивость Виэ-Ратти оказалась сильней моей настойчивости. В итоге я полностью отдала ей пещеру, воссозданную моим воображением, решив в случае чего из хижины не выходить, чтобы сознанием в тумане не заблудиться и принялась его уплотнять до возможного максимума.

Магии уместилось много, на двадцатом накопителе почувствовала, что реальный мир туманной дымкой накрывается. Остановилась. Переложила два нетронутых накопителя к той половине, что сразу оставляла для артефактов. Жаль, что упустила возможность измерить расход накопителя на заклинание средней силы. Надо было на первом облаке хотя бы воду греть или грызунов с каморами разгонять. Двадцать накопителей не выпали мутным дождём, не скопились в лужах, или в чём-либо исчисляемом. Хижину накрывал всё тот же туман, словно его плотности было все равно два это накопителя или двадцать. Метамагия помогала в адаптации, она снова действовала. Это наводило на мысли о том, что она не очень эффективна в Пустоши, вне меня проявляется только при наличии внешних источников магии. То есть, если я вновь решусь экспериментировать, мне сначала нужно создать магическое поле вокруг себя, создавать которое я не умею… или… Я потянулась и взяла один из отложенных накопителей, чтобы опять зажать его в руке. Другую руку направила в сторону изодранной обёртки от белой булки хлеба и, сделав жест заклинания, обновляющего оболочки на корешках Ви, пожелала её починить. Бумага зашевелилась, лоскуты распрямились и… всё. Бумага вернулась к прежнему, помятому состоянию. Накопитель кончился. Заклинание для такой площади оказалось слишком ёмким.

«Лучше бы воды нагрела!» – с такими мыслями разочарованно вздыхая и пыхтя, вставила опустошенный при неудачной попытке восстановления обёртки камень в специальный зарядник, соединённый с мутью плотоядного пруда. Крупный, тёмно-зелёный изумруд. В изумрудах заряд заканчивался раньше, чем, например, в топазах. Может, стоило выбрать алмаз или взять сразу два камня?

Больше я не раздумывала. Зажала в руке два сияющих гранями прозрачных кристалла и направила магию на рваную обёртку. Та среагировала на посыл заметными глазу изменениями, но метамагия, подпитанная накопителем не выполнила моё желание в полной мере. Для его воплощения по-прежнему требовался активированный в моём присутствии образец восстановления хоть чего-то рваного. Руны восстановить, это не корешки влагой и минералами напитывать. Жаль, что при мне никогда ничего не ремонтировали. Вещи принцессы и королевы всегда должны быть новыми. А метамаг – это подражатель – не творец, создающий из ничего любую задумку. Очередной раз горестно вздохнула, вернула на полку обёртку, с дырами и трещинами лишь немного изменившими форму, и потянулась за новым накопителем.

Ви рвалась из рук в желании поплескаться в тёплом тазу, в другом тазу отмокало постельное бельё. На одном сапфире согрелся целый бачок воды в помывочной избе. Но мне показалось что Ви без растопленной печи будет холодно и я пошла за бревёшками.

«Что получается?» – думала я, растапливая печь. – «Напустила в разум тумана, и теперь не знаю, как его применять. А всего-то нужно было с помощью метамагии активировать заклинания камнями-накопителями. Столько сил и времени потрачено на преобразование магии Виэ-Ратти, а всё, как сказала бы Лиси, мартышкин труд. Ну, и как меня назвать?» – Последний вопрос отозвался тоской. Родители подарили мне прекрасное имя, но я оставила его в Элинии. Не имела права взять с собой. Когда-то не оспаривая приняла имя Кимириси, данное мне Даромиром. Даже поверила, что оно означает на вуиверском Неугомонная и мне подходит. Пока не выяснила, что суть имени слишком упрощена, а прозвище граничит с издёвкой. Неугомонная Кимириси – марионетка в руках предвечных, неказистое существо, поверившее в своё превращение в эльфийскую деву совершенной красоты.

Кто же я теперь?

Пять дней назад я открыла чистую тетрадку, следуя привычке делиться с белыми страницами событиями и мыслями. Новую тетрадь, так как две исписанных хранили события жизней, от которых я бы отказалась вновь. Начиная жизнь с чистого листа, нужно начинать другой дневник. Я написала, как потеряла нить, как нашла дракона и что решила его не прогонять. Будем жить втроём на кордоне.

Но пропустила первую страницу. Оставила чистой.

Чей это дневник? Как подписывать, если имени-то нет?

Против вариантов Би, Ди или Си, возникших по аналогии с именами молодняка латифиллы в саду родителей Даромира, вставала противность врождённого вкуса, происхождением из уважаемого, сильфийского рода, где имена давались изысканные и значимые. Пусть я изгой, но не дерево же! У Лавилия и Дорис много радостных воспоминаний. Они ловко меняли буквы в односложных именах своих питомцев, легко обеспечивая молодняк радоцвета именами. Другое имя – Ким сразу наполнило чувством сожаления о неудачном студенчестве, ссорах с Даромиром, отозвалось страшными воспоминаниями о пытках Граха. Выходило, что я записываю воспоминания безымянной неудачницы. Но как назло ничего лучше имени «Ви», уже занятого моей любимицей, в голову не приходило.

Возможно, мне даже повезло, что сегодня стихийно возникла стирка и времени на дневник не осталось. Я вернулась в дом, за простынёй, заменяющей мне полотенце. Дневник лежал на столе, рядом с пером. После опрометчивого эксперимента с накопителями, впору было сесть и написать на первой странице «Дневник Урхонской Маяты». Небылица про подружку глиняного голема, рассказанная на вечерних посиделках в Дасарской академии, утверждала, что глупее существа никто трезвым бы не создал, на такое маг нужен пьяный.

Было это давно, когда магический мир начал расширятся на восток, волшебством строились города, одним из которых был Урхон. Служил урхонским магам огромный голем. Верой и правдой служил, помогал дома строить и порядок поддерживать. После строители стали о своих семьях заботиться и ответные ласки получать, а голем другом им стал, а без семьи обретался. Решили они ему пару сделать. На одном из городских праздников, в хорошем подпитии обсудили факт одиночества голема и решили. Единства вкуса у пьяных магов не сложилось, и получилась глиняная женщина, так сказать на любителя. Голова маленькая, руки тонкие, а всё остальное ни тонким, ни маленьким не было, за исключением волос, их не вылепили. Устали. Больше всего глины на нижнюю часть туловища пустили. Не говоря уже о том, что о мозге маги ещё после волос вспомнили и положили в черепушку камни. Уж, какие там же в карьере у реки нашли, те и положили. Главное, чтоб не совсем пусто было. Задрапировали изделие в тюк ткани, уже порядком вымотались, вино допили, назвали просто Маята и вручили другу.

Голем подарок оценил, магам кивнул, подругу за руку взял. Не беда, что без волос, за то на груди и везде, куда не глянь, ткань трещит от полноты. Округлостей исполнена, и где, по мнению магов, женщинам положено, глина приятно мягкая. Много глины. Не пожалели друзья материала. На этом плюсы Маяты заканчивались. Она научилась ходить за големом, твердить громогласно единственную фразу, что речная галька впитать смогла «Обними меня!», камнями в черепушке гремя, бросалась в объятия, крушила и ломала всё вокруг себя, так как обходить и переступать препятствия не умела.

В общем, ещё до того, как праздники по завершению строительства города закончились, Маята городскую стену проломила. Споткнулась, грохнулась и растеклась вязкой глиняной кучей по улицам. Протрезвевших незадачливых гончаров глину вручную убирать заставили. Градоправитель так и сказал – без магии. Скребли маги мостовую и сожалели, что наспех, пьяные подругу голему лепили. С тех пор говорят: «Создадите Маяту, станет жить невмоготу». Один голем не сожалел. Работать он любил, таскал собранную глину назад в карьер и улыбался друзьям. Маята с камнями в голове даже ему в жены не подходила».

Вот какой глупой после всех экспериментов я себя считала, с речной галькой в голове вместо мозгов.

Решила пока печь топиться, заняться одеждой, её выбор был не сложным. Достала уже обрезанные по длине моих ног пару штанов, потом подогнала по себе рубахи. Нашла плащ из тонкой, плотной ткани, повесила на крючок у двери и поняла, что мне страшно выходить из дома. Но без этого даже не помыться.

Поведение зингворма подтверждало мою уверенность, что непреодолимая жажда, навязанная ему магией Виэ-Ратти, просыпалась сильней день ото дня. Один из артефактов продолжал перекрывать зов водоёма, но ослабел настолько, что дракон начинал всё чаще неосознанно смотреть в сторону пруда. Нужно пойти к пруду, найти и пополнить артефакт энергией, не ждать пока какой-нибудь монстр забредёт сюда в поисках жертвы или мой дракоша не выдержит и зайдёт в воду. Я собиралась заменить накопитель в том артефакте, что у водоёма, и поискать ещё один, такой же Распугиватель Монстров, чтобы расширить радиус безопасности вокруг кордона.

Но в случае с драконом, замена накопителя – не выход. Недавно возникшее, зубастое «НО» конвульсивно зашевелилось на кровати у меня в ногах, убегая от кого-то во сне. Когда сила Пугалок полностью иссякнет, а это произойдёт скорее рано, чем поздно, этого непоседу затянет водоём-убийца. Не известно, как эта ядовитая жидкость поведёт себя весной.

Дракоша не был изгоем. Ну, кого мог убить этот милый зубастик? Колонию кроликов? Насколько я помнила, за кроликов в изгнание не отправляли. Скорее всего, этот проныра попал в Магическую Пустошь так же, как проник на кордон. Просочился незаметно. Я наградила спящего дракона заклинанием лимбического сияния, продемонстрированного ректором Тансали на первом нашем занятии, и начала изучать коварство водоёма-убийцы.

Дракона спасти – это не руны починить. Тут не метамагия, тут научный подход нужен. Первый день подготовки по спасению дракоши был наполнен составлением формул на основе гоблинского ключа и противодействия принуждению ремандры, срочными делами и переживаниями о неминуемых опасностях, которые ожидают нас в будущем. Ночь тоже была беспокойной, в печи гулял ветер, мне не спалось. Не тратя время на бесполезные попытки заснуть, я ещё раз проверила логичность жестов составленной днём формулы и только ближе к рассвету забылась коротким, тревожным сном.

Не могу с уверенностью утверждать, что сыграло роковую роль в разрушении магической связи кордона и Виэ-Ратти, а затем и защитного полога вследствие потери энергетической подпитки. Отсутствие практического опыта в использовании подобного рода заклинаний, туман в голове и малозадачность в расчетах, сверстанных неумёхой, или переутомление, накопленное в течение беспокойных дней и ночей.

Плетение выполняла поэтапно, каждую лексему проверяла лимбическим свечением. Выплетая формулу ключа, добавила разрушающий элемент и направила на магическую связь дракона и озера. Разрушение запустилось в пяти локтях от дракона. Я ответственно проследила его путь, вооруженная уже готовым, обычным гоблинским ключом на случай, если разрушение достигнет существа. Но оно послушно закончилось, едва коснувшись его носа. Чтобы убедиться в отсутствии связи, я запустила магический поиск, не подозревая, что в это самое время моя формула, устремившаяся сразу в двух направлениях, уже достигла озера, обнаружила ещё несколько связей, рассредоточилась, освободила все пленённые озером жертвы, и питаемый им кордон заодно.

Меня охватила паника, мысли разбежались, как испуганные зайцы. Я долго бегала вокруг обезмагиченного кордона, охала, размахивала руками, пока не поймала одну мысль. Мысль о своей уникальности. Достала из кармана пригоршню кристаллов, призвала метамагию и, с сильным желание вернуть разрушенную связь, принялась воспроизводить жгут силы, каким смогла его вспомнить. Спустя пару часов моих бесполезных попыток, пробегающая мимо меня мышь, деловито осмотрела территорию, выбрала щель между бревёшками для печек и домом, и присела, чтобы умыться перед заселением. Зря она это…

Разжала руку, увеличивая горку пустых кристаллов, пересчитала. Я истратила шесть накопителей, которых не хватило даже на подпитку заклинания с кошачьим запахом. Виэ-Ратти больше не поддерживал защитный полог кордона, и магия быстро рассеивалась. Из другого кармана вытащила ещё пригоршню камней, отсчитала десяток. Зажала в руке, чтобы они как можно плотнее соприкасались с кожей, и вытянула жгут силы длинною в три локтя.

Этот водоём с кордоном соединял Даромир, ну, или кентавр. Не думаю, что существуют кристаллы такой силы, чтобы с их помощью протянуть магический жгут от пруда до самого кордона. Это больше сотни локтей.

Устанавливая зарядник у самой кромки мутной воды, истратила ещё пять полных накопителей и соединила его с Виэ-Ратти. Вставила в него пустой камень, оставила черный конус устройства сиротливо возвышаться над жухлой травой, а себе пообещала, что впредь, буду осторожней. Уж точно буду осторожней мыши. Буду смотреть по сторонам и мыться только в полной безопасности. Дракон свободный от влияния озера был голоден вдвойне. Он радовался не только свободе, но и грызунам, бегущим к дому. Мышку было жаль, но останавливать дракона не стала. Закон природы не нарушен. Грызуны прибегали сами, их не одурманивали магией, их не обманывали.

Кордон перестал быть убежищем, не было и речи о том, чтобы здесь оставаться, тем более мыться. Очень быстро он превратиться в западню. Уходить нужно было срочно, не откладывая.

Пока вслед за мышками не прибежали твари позубастее, я начала сборы. Возможность здесь дождаться Даромира почила вместе с куполом. Каждого из своих питомцев, заранее обезопасила от холода магическими поясами, в походе они пригодятся уже скоро. К новым артефактам взяла по три накопителя про запас. Патрульные имели много магических приборов с накопителями. Мне повезло, что ещё до разрушения связи с водоёмом, я заполнила энергией все обнаруженные мной накопительные кристаллы. Конечно, больше трети были истрачены на попытки спасти кордон, но что поделать! Пересчитала оставшиеся. Двадцать девять. Если тот алмаз, что стоит у озера сейчас успеет зарядиться, камней будет тридцать. Не хочется признаваться, но я истратила пять камней, чтобы его зарядить. Пять камней – на один! Глупость на глупости. Хотя, возможно, за время подготовки к путешествию, успеет зарядиться не один кристал, а несколько. Борясь с угрызениями совести и надеясь, что патрульные не будут на меня сильно злиться, решила, что прихвачу с собой и сам зарядник.

О том, как мужчины удивятся, когда вместо букетов обнаружат на крыльце кучу переродков, старалась не думать вовсе. Я не сомневалась в одном – свобода дракона стоила сохранности кордона, пусть даже и совсем недавно гоблинами построенного. Мой дракоша – должен жить! А дом? Вернуться патрульные, восстановят этот или построят новый.

Сняла с крючка плащ, положила в мешок из-под муки, съеденной зубастиком, туда же запихнула огромное одеяние из шкуры животного. Возможно, это и есть шуба, принадлежавшая кому-то из магов. Ходить в меховом изделии такого размера было невозможно, но я надеялась в ней ночевать. Чтобы примерить, растянулась поверх её правой части на полу. С коротким боем рядом со мной уместились радоцвет и пронырливый дракон. Левая половина оставалась, чтобы накрыться сверху.