Избранница звёздного змея

– Мы можем начать с физической стороны, – предложила я, стараясь не смущаться.

Великие боги, ещё никогда я так откровенно не предлагала себя мужчине!

– Мы этим закончим, – сухо отрезал навигатор. – Спрашивай, Амелия. Иначе спрашивать начну я.

Ах так! Хорошо, он сам напросился.

– А правда, что у змейсов – два? – я демонстративно кивнула я на его пах.

В холодном янтарном взгляде Лисандра Виперфанга мелькнуло секундное удивление, тут же сменившееся весёлыми искорками.

– В человеческой ипостаси нет, – спокойно пояснил он. – А в боевой функции размножения не предусмотрено. – И с отчётливыми ехидными нотками в голосе добавил: – Надеюсь, не разочаровал.

– Обрадовали, – проговорила я.

– Сразу уточню: форма и размер тоже стандартные, – продолжил змейс, насмешливо прищурившись.

А это он сказал зря, потому что я почуяла возможность отыграться за всё и тут же уточнила:

– Измеряли и сравнивали с неким признанным эталоном?

– Сверялся со статистикой, – усмехнулся навигатор.

– Знаете, дайр, статистические данные сильно отличаются, в зависимости от того, измеряли учёные или спрашивали, – ехидно бросила я. – А ещё имеет значение, где проводились исследования.

– У тебя будет возможность изучить лично, – произнёс он.

– А мне не с чем сравнивать, – я пожала плечами.

– Разве я говорил о сравнении? – вопросительно приподнял брови дайр Виперфанг.

Уел. Ладно, будем считать, этот раунд остался за ним. Ну ничего, я сорву эту маску бесстрастности. Поставив пустую чашку на стол, я села на подлокотник его кресла, лицом к змейсу, и поинтересовалась:

– Много ли у вас было женщин?

Янтарь его глаз был холоднее чёрного космоса за окном. И красивое лицо даже не дрогнуло.

– Тебе нужна точная цифра? – только и спросил он.

– Статистические опросы лгут, – вздохнула я.

Навигатор несколько мгновений смотрел на меня, а после произнёс:

– Достаточно, чтобы научиться думать не только о своём удовольствии. Такой ответ устроит?

– Вполне, – кивнула я. – Вы всегда столь отзывчивы к чужим просьбам, или мне просто дважды повезло?

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала тепло его дыхания.

– Змеи любят маленьких птичек, – негромко напомнил он.

Янтарь его глаз завораживал, не давая отвести взгляд.

– Сегодня маленькая птичка не при параде и не начистила пëрышки, – вздохнула я, решив перевести всё в шутку. – Если бы я знала, чем закончится этот вечер, оделась бы иначе. Более неприлично.

– Одежда, которая даёт простор воображению, а не взгляду, выглядит соблазнительнее, чем та, что пытается воздействовать на примитивные желания, – ответил он спокойно, чуть наклонив голову.

– Я бы надела платье, – мягким тоном проговорила я, глядя ему в глаза. – А под него чулки с кружевной полоской. Чёрное с серебром. Всё очень прилично, но если позволить подолу платья подняться чуть-чуть выше… – Я задумчиво провела рукой по бедру, словно поглаживая воображаемую ткань, и со вздохом закончила: – Рабочий комбинезон призван быть удобным, а не соблазнительным. В нём даже не видно, что у меня есть грудь. А она есть.

– Не сомневаюсь, – коротко бросил навигатор.

Его янтарные глаза были непроницаемо холодными. Жаль… Я надеялась его впечатлить.

– Можно увидеть вашу татуировку целиком? – спросила я, решив перевести разговор в другое русло.

Он, не говоря ни слова, закатал рукав рубашки, обнажая плечо. Я не ошиблась: там была змея. Длинное тело обвивало полумесяц, хищная пасть готовилась проглотить звезду. Рисунок был выполнен очень искусно: каждая чешуйка, каждая линия казались живыми.

Я протянула руку, едва касаясь гладкой кожи, и пальцами повторила изгибы змеиного тела. Змейсов называли хладнокровными, но дайр Виперфанг казался обжигающе горячим, словно он совсем не принадлежал к этой холодной расе.

– А почему у вас нет постоянной любовницы на корабле? – поинтересовалась я, продолжая поглаживать его плечо кончиками пальцев. – Наверняка ведь находились желающие.

– Тебя ждал, – спокойно отозвался он.

– Спасибо, но это неправда, – бросила я, усмехнувшись.

– А ты спрашиваешь об этом, чтобы потрепать мне нервы, а не потому что тебе интересно, – парировал змейс.

– Мне интересна ваша реакция, – честно ответила я, поднимая на него взгляд.

– Скоро я разозлюсь, – предупредил он, в голосе появились строгие нотки.

– Угрожаете? – моментально подобралась я.

– Предупреждаю, – едва заметно качнул он головой.

Если рассчитывал меня испугать, то затея провалилась.

– Вы сами предложили спрашивать всё, что мне интересно. Не я начала эту беседу, – напомнила я, не отводя взгляда.

– То есть мне стоило наброситься на тебя, едва закрылась дверь каюты? – бесстрастно осведомился он.

– Я предполагала, что так и будет, – не стала скрывать я. – Очень уж быстро и охотно вы пообещали выполнить мою просьбу.

– Я предпочитаю растягивать удовольствие, – прозвучало в ответ. – Предвкушение тоже приятно будоражит.

Я на мгновение замолчала, чувствуя, как между нами натянулась почти осязаемая нить напряжения. Игру пора было заканчивать.

– Тогда я хочу знать, как вы целуетесь, – наконец сказала я, сделав шаг в пропасть. – Или для этого тоже слишком рано?

Дайр Лисандр поставил свою чашку на подоконник, легко сдвинул меня к себе на колени и уверенно накрыл мои губы своими. Я нащупала языком чуть выступающие клыки и вздрогнула, отстраняясь.

– Не бойся, не укушу, – с негромким понимающим смешком шепнул он мне в губы, вновь привлекая к себе.

Его поцелуй был настойчивым, горячим, и в то же время тягучим, как свежий мёд. И со вкусом кофе. Я и не знала, что поцелуи могут быть такими. Такими бархатными. Невыносимо чарующими. Властными и удивительно нежными одновременно.

Тёплые ладони змейса скользнули по моей спине, притягивая ещё ближе и удерживая, словно я могла высвободиться и сбежать, испугавшись его страсти. Но я не собиралась. Наоборот, отвечала как умела, растворялась в нём. Теряла связь с реальностью, чувствуя, как губы навигатора становятся настойчивее, как его дыхание сливается с моим. А лёгкие прикосновения, за которыми ощущалась сдерживаемое желание, казались всё откровеннее.

Когда дайр Лисандр слегка втянул мой язык, играя, дразня, я не выдержала и в отместку легонько прикусила его нижнюю губу.

Змейс вздрогнул всем телом и резко отстранился, разрывая поцелуй.

– Нитхс подери, – хрипло выдохнул он.

Я затуманенным взглядом посмотрела в его глаза. Его зрачки превратились в узкие вертикальные линии, а в золотом янтаре я увидела своё отражение. Приоткрытые губы, откинутая голова, беззащитно открытая шея.

– Не бойся, Амелия, – тихо повторил он, отводя взгляд от моего горла. – Не обижу.

И, не дожидаясь ответа, снова накрыл мои губы своими. Казалось, время остановилось. Лёгкие, едва ощутимые поцелуи сменялись страстными, от которых кружилась голова, а тело всё сильнее охватывало непонятное томление. Каждое прикосновение посылало по телу волны жара. Бедром я ощущала каменную твёрдость мужского естества. Несмотря на кажущуюся бесстрастность, дайр навигатор определённо меня хотел. Да так, что сейчас едва сдерживался. Уж на то, чтобы понять, отчего движения его ладоней становятся всё лихорадочнее, а дыхание то и дело сбивается, моего небогатого опыта хватало.

И когда он внезапно поднялся, держа меня на руках, а потом… потом опустил в кресло и отошёл на несколько шагов, я не сразу поняла, что произошло. Облизнула припухшие губы, чувствуя, как бешено колотится сердце, и срывающимся голосом выдохнула:

– П-почему?.. Вы же меня хотите!..

– Именно поэтому. – Навигатор говорил с хрипотцой, в янтарных глазах всё ещё пылал жар желания. – Ещё немного, и я не смогу остановиться.

Я медленно выдохнула. Ну если дайр Виперфанг и сейчас не поверил, что я следила за ним именно по той причине, что назвала, мне конец.

– А нужно? – тихо спросила я. – Я ведь для этого и пришла…

– Птичка, ты ведь хочешь, чтобы я был нежен? – мягко уточнил змейс. Получив подтверждающий кивок, продолжил: – Тогда не спорь.

– Мы всё ещё никуда не торопимся? – слабо улыбнулась я.

– Верно, – согласился дайр Лисандр, и мне показалось, что его взгляд стал теплее. – Иди ко мне.

Я послушно поднялась и шагнула к нему. Змейс обнял меня за плечи, провёл ладонью по волосам. Легко и успокаивающе, точно он не сгорал от желания буквально минуту назад. Вот уж точно: нелюдь! Хладнокровный рептилоид, умеющий контролировать свои эмоции! Поймав себя на этих мыслях, я моментально поняла, что во мне говорит самая обыкновенная женская обида – и устыдилась. Повернулась, высвобождаясь из его объятий, и подошла к окну, глядя на бесконечно прекрасную звёздную космическую ночь.

– Завораживает, верно? – негромко спросил навигатор, встав рядом и сложив руки за спиной.

– Очень, – искренне согласилась я. – Голографии утомляют… Я понимаю, что, наверное, кому-то скучно было бы день за днём видеть в иллюминаторе лишь эту темноту да кусочек стальной обшивки корабля. Но настоящее пространство – вот оно. Необъятное.

– Иногда я думаю, что это всё, что у нас есть, – произнёс змейс, не глядя на меня. – Тёмная бесконечность, звёзды. И больше ничего.

От его слов внутри разлилось странное тепло. Он говорил так откровенно. И холода в его тоне больше не было. По крайней мере, сейчас.

– И путь от планеты к планете, – добавила я. – Дайр Лисандр, вы поэтому выбрали космос?

Змейс слегка повернул голову, чтобы видеть меня. Янтарные глаза были тёплыми, живыми.

– Я всегда мечтал о небе, – произнёс он, и на губах его появилась лёгкая задумчивая улыбка.

– Хотели из обычного змейса стать воздушным? – пошутила я.

– Космическим, – поправил навигатор. – А тебе почему на родной планете не сиделось?

– О, это долгая история, – невесело усмехнулась я. – Я старшая в большой семье. Живое напоминание о неудачном романе матери, отце-подлеце и тому подобном. А святой человек отчим не побоялся взять её «с прицепом».

– Тебя недолюбливали? – с неожиданным пониманием уточнил змейс.

– Почему же недолюбливали? – я дёрнула уголком рта. – Меня вполне откровенно не любили. Не били, не морили голодом, но и тепла особо не доставалось. Терпели, как приблудившегося котëнка. В какой-то момент мне надоело выпрашивать хоть что-то, что смахивало бы на доброе отношение. Оказалось, что уходить оттуда, где тебе не рады, не так уж сложно.

Он молчал, слушая меня очень внимательно. Но это молчание не давило – напротив, успокаивало.

– Ты достаточно спокойно об этом говоришь, – произнёс он наконец.

– Уже отболело, – я пожала плечами. – У меня было время, чтобы принять то, что изменить я не в силах, и не рвать себе сердце. Разве что иногда дëргает и ноет, как старая рана до похода в регенератор. С восстановлением тела нынешние технологии справляются отлично. А вот исцелять переломы души пока не научились.

– На это есть психологи, – отметил навигатор.

– Они тоже не волшебники, – отозвалась я. – Помогают понять, принять и простить. Но это не отменяет того, что где-то внутри всё равно останется шрам. Радикальные методы вроде блокировки или частичной замены воспоминаний я не рассматриваю. А редкие приступы тоски можно пережить. Для этого есть старый добрый друг по имени Джек, живущий в характерной бутылке. Ну или пятизвёздочный коньяк. Они весьма неплохо дезинфицируют душевные раны.