Жажда скорости

С подтекстом. Но это заводит.

Дальше пишу адрес и нажимаю «ок».

В ответ: «Целую» – и смайлик «чмоки».

Серьёзно?

Я представила, как он несётся сквозь пробки по трассе на своём байке, и ветер обдувает его кожаную косуху. Нет, даже не представила – вспомнила. Как сидела у него за спиной, обнимая за талию, и ощущала чувство свободы и адреналин от скоростной езды.

Мне не терпелось вновь почувствовать под ладонями его широкие плечи. Лучше всего – обнажённые. Эта страсть и желание перебросили меня за рубеж стыдливости так, что не было необходимости отрицать своё влечение. Возможная влюблённость? Ведь секс, как ничто, связывает двух людей. Ну, разве кроме общей тайны.

Всё, что всплывало в моём воспалённом воображении, заставляло спотыкаться и опускать лицо, которое заливалось краской смущения.

Что-то тёплое ткнулось мне в руку. Я опустила глаза и встретилась взглядом с ярко-жёлтыми блюдцами.

– Ты? Как ты меня нашёл?

Вертя головой по сторонам, я боялась наткнуться взглядом на его хозяина.

Никого.

– Фу! Пошёл вон!

Пёс отбежал на пару метров и сел, помахивая чёрным хвостом.

Благо, что до дома недалеко: перебежать дорогу, проскользнуть во двор и войти в спасительный подъезд.

Захлопнув за собой дверь подъезда, я прижалась к металлической поверхности, слушая, как быстро бьётся моё сердце от выплеснувшегося адреналина.

Глава 5

Завтра наступило с недосыпа и тёмных кругов под глазами. От волнения долго не могла уснуть и, ворочаясь с боку на бок, вырубилась только под утро. Но рабочий день никто не отменял – хоть и сокращённый. Хорошо, что впереди два выходных.

Я никогда не была жаворонком. Ночь – моя стихия.

«После обеда раскачаюсь и приведу себя в порядок», – запланировала я, потуже завязывая в хвост не слишком чистые волосы.

Рабочий день встретил меня в облике Романа, поджидающего у моего кабинета со стаканом кофе на вынос. Одет как всегда с иголочки – идеальные стрелки на брюках. Увидев себя в отражении зеркальной стены, я поняла, что мы с ним из разных миров. Мои идеальные стрелки были даже не на глазах, а на колготках. Чтоб их.

Объясняться за вчерашний обед не пришлось. Он протянул мне кофе и просто произнёс три слова:

– Давай останемся друзьями.

Видимо, я его недооценила. Он не глупый парень. Просто мы разные.

Половина рабочего дня прошла в режиме автопилота. А после смс от Лео включился режим свободного парения – я забыла о работе.

«Привет, всё в силе. Увидимся сегодня?»

«Привет, конечно, как договаривались», – ответила я.

«Буду в шесть».

***

Мне почему-то хотелось быть для него сегодня красивой и соблазнительной. Хотя он увлёкся мной без укладки, макияжа, в простой трикотажной футболке. Но сегодня я хотела предстать перед ним во всей красе.

До шести оставалось три часа. Целая вечность.

Дома я первым делом заварила крепкий чай – чтобы хоть как-то взбодриться после бессонной ночи. Потом включила музыку, погромче, чтобы заполнить тишину, которая почему-то начинала давить. Включилась какая-то попса, под которую обычно убиралась мама, но сейчас было всё равно – лишь бы не молчать.

В ванной я задержалась дольше обычного. Смывала с себя усталость, недосып, дурацкое утро с Романом, вчерашний страх у подъезда. Горячая вода стекала по спине, и я поймала себя на том, что закрыла глаза и представляю, как это будут делать его руки.

«Прекрати», – приказала я себе. – «Ты же не школьница».

Но щёки всё равно предательски порозовели.

Дальше началась ответственная операция под кодовым названием «Тотальное преображение». Я перерыла полку с косметикой, выудила оттуда всё, чем почти не пользовалась: праймер, хайлайтер, какую-то сыворотку с блёстками. В ход пошли плойка для волос, лак с экстра-фиксацией и духи, которые берегла для «особого случая».

«Особый случай? – хмыкнула я своему отражению. – Ну, пусть сегодня будет особый».

Я перемерила три платья. Первое – слишком нарядное, как на выпускной. Второе – слишком простое, как на работу. Третье – чёрное, короткое, с открытой спиной. То, что надо: сексуально, но не вульгарно.

Косметику наносила тщательно, как художник – штрих за штрихом. Хотелось скрыть следы бессонницы, но при этом сделать так, будто я вообще не красилась. «Естественная красота», блин.

Волосы вились непослушными локонами – пришлось побрызгать их термозащитой и пройтись утюжком. В итоге получилось не идеально, но вполне себе «небрежная укладка, на которую ушло два часа».

Я отошла на шаг от зеркала и оглядела себя. Вроде я. Но какая-то другая. Та, которая нравится ему.

Телефон пиликнул ровно в шесть.

«Я внизу».

Сердце ёкнуло так, будто мне снова семнадцать. Я схватила сумочку, на ходу поправила локон и вылетела на лестничную площадку.

И тут же замерла.

А чего это я бегу? Он сам сказал, что приедет. Пусть поднимается. Я же не на свидание в парк собираюсь.

Я вернулась к двери, приоткрыла её и прислушалась. В подъезде было тихо – только где-то на верхнем этаже хлопнула дверь да за стеной у соседей бубнил телевизор. Я представила, как он заходит в подъезд, читает фамилии на почтовых ящиках, поднимается по ступенькам… Чёрт, у нас же лампочка на втором этаже перегорела. И на третьем.

Я снова выглянула на лестницу. Шаги. Тяжёлые, уверенные, с едва уловимым цоканьем. С каждым этажом сердце билось чаще.

Третий этаж. Четвёртый.

Я отступила в прихожую, поправила волосы, одёрнула платье. Глупо, конечно, стоять и ждать, как статуя, но ноги словно приросли к полу.

Шаги стихли. А потом – короткий, уверенный стук в дверь.

Я глубоко вздохнула и открыла.

Он стоял на пороге – чуть запыхавшийся после четырёх этажей, с капельками пота на висках. В руке держал букет. Самые обычные хризантемы, жёлтые, какие продают в ларьке на углу. И отчего-то именно эта простота кольнула теплом где-то под рёбрами.

– Привет, – выдохнул он, разглядывая меня так, будто видел впервые. – Ого.

– Что «ого»? – не поняла я.

– Красивая. Очень.

Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Стоять на пороге собственной квартиры и краснеть, как подросток – это что-то новенькое.

– Заходи, – я посторонилась, пропуская его внутрь.

Он перешагнул порог и замер в прихожей, оглядываясь. Моя двушка встретила его стерильной чистотой и почти полным отсутствием лишних вещей. В прихожей – только открытая вешалка с минимумом одежды, обувница, зеркало в тонкой раме. Ни пылинки.

– У тебя как в музее, – улыбнулся он, протягивая цветы. – Красиво. Это тебе. Извини, не знал, что ты любишь.

– Я люблю хризантемы, – соврала я. Но соврала приятно.

Я взяла букет и отвернулась к кухне – искать вазу. На самом деле – чтобы спрятать смущение. Ваза нашлась быстро, цветы отправились в воду, а мы так и остались стоять в прихожей: он у двери, я у проёма в зал.

Повисла короткая пауза. Не неловкая, а какая-то… тёплая. Будто мы оба знали, что сейчас будет, и оба не знали, с чего начать.

– Ну, – он шагнул ко мне, сокращая расстояние. – Показывай, как живёшь.

Я повела его по квартире, и с каждой комнатой его брови поднимались всё выше.

Зал – почти пустой. Бежевый диван, стеклянный журнальный столик, на нём – ровная стопка книг и пульт. Ни одной лишней безделушки. Ни пылинки на подоконнике. В углу – стеллаж, но и там всё разложено по полочкам с хирургической точностью.

Спальня – кровать, заправленная идеально, даже подушка взбита. Пара декоративных подушечек для красоты. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На тумбочке – только будильник и стакан воды.

– Ты здесь живёшь или только ночуешь? – спросил он полушёпотом.

– Живу. Просто не люблю хлам.

– А где… ну, следы жизни?

Я пожала плечами:

– Всё по местам. Так спокойнее.

Он задержался взглядом на закрытой двери спальни, потом снова оглядел зал.

– Ты любишь порядок.

– Я люблю, когда всё под контролем, – поправила я.

И тут же пожалела. Потому что в его глазах мелькнуло понимание. Слишком быстрое. Слишком точное.

– А сам? – перевела я тему.

– А я потом покажу. Если захочешь посмотреть.

Я подняла на него глаза. Голубые, с лёгкой поволокой. Те самые.

– Хочу, – сказала я тихо.

И тогда он меня поцеловал.

Я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе. Платье, укладка, хайлайтер – всё это больше не имело значения.

Разговаривать и объяснять что-либо не хотелось. Между нами стоял такой накал страстей, что я физически ощущала искорки тока на кончиках пальцев, когда прикасалась к его обнажённой коже.

Лёгкое прикосновение губ, невесомый поцелуй – и словно плотину прорвало от нахлынувших чувств, мы уже не могли сдерживаться. Наши языки переплелись в страстном танце, целуя губы друг друга, лаская их языком, сбивая дыхание и чувствуя нарастающее возбуждённое напряжение, которое мы доводили до пика.

Жадно касаясь и лаская друг друга, требуя разрядки, мы прожигали друг друга током насквозь. Запыхавшиеся от поцелуев и мокрых ласк, пытались освободить друг друга от одежды, чтобы почувствовать под руками ещё больше обнажённого тела, ещё больше сходя с ума от желания и страсти.

Безумие. Это не могло произойти со мной. Но я вновь чувствовала его руку на своём бедре, его горячий рот на своей груди, язык, ласкающий сосок, и пальцы, ласкающие меня сквозь трусики.

Вспрыск закиси азота – вот с чем можно сравнить это безумное состояние. Когда тело выгибает навстречу ласкам, а кровь кипит так, словно раскалённая лава готова вылиться через уши или нос. Стоны разносятся по квартире, приглушаемые негромкой музыкой, которая помогает отбивать быстрый ритм сердца.

Он укусил меня – не сильно, но прямо через трусики. Это перекинуло меня через барьер, и я с громким стоном бурно кончила, вцепившись ногтями в его плечи.

Никогда не думала, что такое возможно. Ведь я даже не до конца раздета. Да и он…

Он был в полной боевой готовности. Не торопясь, он скинул джинсы с боксерами, открывая передо мной свою наготу. В предыдущий раз я не смогла разглядеть его внимательно, но сейчас его достоинство находилось как раз на уровне моих глаз – и я вовсе не собиралась стыдливо отводить взгляд.

Его член гордо вздымался и подрагивал, словно пытался спросить: «Ну как, я тебе нравлюсь?»

Рука автоматически потянулась к нему, сжимая в объятиях дрожащих пальцев. Руки отчего-то стали холодными и не слушались. А мне так хотелось согреть его своим теплом. Словно древний инстинкт заставил меня приблизиться к нему вплотную и поцеловать гладкую головку, которая от возбуждения уже выделяла блестящие капли.

Его резко откинутая назад голова и гортанный стон заставили меня перейти к более смелым ласкам. Я взяла в себя его длину, посасывая и лаская языком. Он же будто ещё подрос за эти несколько секунд, и мне пришлось помогать себе рукой – лаская основание, второй рукой поглаживая набухшие яички.

Мне хотелось подарить ему такую же разрядку, что и он мне несколько минут назад. И я с упоением старалась, лаская его.

– Это слишком для меня, я сейчас кончу, – выдохнул он.

Он не дал мне завершить задуманное. Резко перевернул меня, взял за бёдра и прижал к своему паху, позволяя мне чувствовать его подрагивающее напряжение.

Внутри меня всё сжималось до пульсирующей боли, когда его губы прошлись по ягодицам, медленно стягивая с меня трусики. Хотелось просить его не тянуть с прелюдиями, но язык не поворачивался прервать эти мучительно сладкие ласки. А он по-прежнему целовал мои ягодицы, заставляя прогибаться всё сильнее.

От резкого проникновения перехватило дыхание. Я с ужасом подумала, что будет не смешно умереть от остановки сердца во время секса.

Он не был нежен в этот раз. Его страсть бурлила и находила выход в яростном сжимании бёдер – оставляя, наверное, на мне синяки – и мощном вколачивании в меня с громкими шлепками бьющихся друг об друга обнажённых тел.

Сказать, что я чувствовала? Один сплошной оргазм, который продолжался и продолжался, пока он не вышел из меня и не кончил мне на спину – бурно, с глухим рычанием.

– Тише, тише, – успокаивал он меня, вытирая следы своей страсти моими же трусиками.

А я даже не заметила, что кричала. Испытывая сильную пульсацию сокращающихся внутренних мышц.

– Прости меня. Я вёл себя неадекватно.

Неадекватно? Наверное, я сумасшедшая, но мне нравятся неадекватные парни.

И вот после такого секса обычно и ходят в душ. Когда мокро даже под коленками, и волосы прилипают ко лбу. Но сил на этот душ уже не остаётся. Откладываешь до утра.

Чтобы, удобно устроившись подмышкой у мужчины, который только что довёл тебя до изнеможения, не уснуть, а вырубиться.

Глава 6

Проснулась я от ощущения жажды. Очень хотелось пить.

Было темно, лишь блики от фар проезжающих машин заглядывали в окно. Под щекой равномерно поднималась и опускалась грудь Лео. Чуть слышный храп убеждал, что он тоже вымотан после бурного вечера и крепко спит.

А ведь могли просто сходить в кино.

Захотелось заржать, но я сдержалась. Мы же не малолетки, чтобы за ручку гулять. Вполне взрослые люди, имеем право на крышесносный трах.

С этими мыслями я постаралась аккуратно вылезти из постели и на цыпочках прокралась на кухню. Открыла холодильник, выудила коробку с соком и жадно припала к горлышку.

И чуть не выронила её, когда над ухом раздался шёпот:

– Ночной дожор?

Я подняла глаза и утонула в голубых озёрах, в которых плескалось веселье и выныривали искорки от света лампочки холодильника.

– Нет, – мне почему-то стало обидно. – Я просто пить захотела, – попыталась оправдаться я.

– Я так и подумал. А меня соком угостишь?

– Конечно.

Я машинально протянула коробку. Мы не заморачивались со стаканами – так и пили из горлышка, пока коробка не опустела.

– Вернёмся в постель.

Предложение прозвучало таким эротичным тоном, что сомнений по поводу причин возвращения просто не осталось.

***

Утро субботы началось с кофе и глупых разговоров на кухне. Лео удивился, что у неё в холодильнике только сок, йогурты и засохший сыр – пришлось идти в магазин. Вместе выбирали продукты, он всё время пытался её рассмешить, а она краснела от продавщиц, которые смотрели на них с умилением.

Днём гуляли в парке – листья, кофе из стаканчиков, его рука в её кармане. Вечером смотрели кино, но так и не досмотрели.

В воскресенье Лена показала ему свои любимые места в городе: набережную, маленькую кофейню в подворотне, книжный развал у стадиона. Он слушал так, будто запоминал каждое слово.

Они много разговаривали. О работе, о детстве, о глупостях. Лео рассказывал про своих друзей-байкеров, Лена жаловалась на дурацкие отчёты. Иногда просто молчали – и это было легко.

В воскресенье вечером он уехал. Сказал, что постарается вырваться на следующей неделе. Она кивнула и долго смотрела в окно, как его серебристая «Реношка» скрывается за поворотом.

Квартира снова стала стерильно чистой. Но пахло им.

Глава 7

Звонок был совсем неожиданным. Горячая ванна после рабочего дня, чашка какао перед сном – и тут звонок.

– Привет. Через десять минут буду у тебя. Форма одежды парадная, едем отмечать день рождения моего хорошего друга. Как будешь готова – выходи.

Радость. Волнение. Стопор. Вот что я ощутила поочерёдно. Радость от встречи, волнение от знакомства с его другом и стопор от мысли, что за десять минут я не успею ни накраситься, ни сделать причёску. Свидание планировалось на завтра.

Ладно. Не будем терять время.

Беспроигрышный вариант: чёрное короткое платье, ботильоны и длинное пальто. Хорошо, что успела забрать его из химчистки – а то после той поездки на мотоцикле оно превратилось из красного в буро-грязное. Укладку сделать не успею – значит, высокий хвост. Из косметики – чуть пудры и тушь.

Сказано – сделано. Практически при параде. Последний штрих – мамина золотая цепочка с кулончиком.

Спускаюсь по ступенькам, и коленки начинают трястись. Неужели у меня за столько лет новые серьёзные отношения? Не верится. И радостно, и страшно одновременно.

Во дворе никого. Слегка подмораживает, стягивая лужи тонкой корочкой льда. Сжимая в кармане сотовый, надеюсь, что мне не приснился этот разговор.

В моей жизни был лишь один мужчина – Артём. Мы учились в одном колледже на разных факультетах: я на бухгалтерском, он на коммерческом. Юношеская любовь, первый поцелуй, первый сексуальный опыт. После колледжа он уехал в другой город, поступил в университет, звал меня с собой. Но мама строго-настрого запретила. Я не сильно и расстраивалась – видимо, не такая уж и сильная была та первая любовь.

Двор осветили фары машины. Прикрыв рукой глаза от слепящего света, я попыталась разглядеть авто. Нет, не знакомый Renault – незнакомый Nissan.

Резкий сигнал клаксона бьёт по ушам. Задняя дверца распахивается, оттуда вываливается Лео:

– Поехали, мы из клуба в клуб, – затаскивает меня на заднее сиденье, пытаясь объяснить происходящее. – У Костика сегодня день рождения.

– Привет, – слышу с пассажирского сиденья.

– Привет, – автоматически отвечаю я.

– Мы посидели в клубе, и я понял, что очень соскучился по тебе. Поискали тут приличный клуб… Black Mask, была в нём?

– Нет, не приходилось.

– Значит, вместе заценим. Шеф, в Black Mask.

Леонид потянулся ко мне, и я почувствовала на губах вкус крепкого спиртного – видимо, праздник в самом разгаре. Он продолжил углублять поцелуй, а его руки проникли ко мне под пальто, поглаживая бёдра.

Мне хотелось раствориться в его объятиях, но останавливала мысль, что мы в машине не одни. За нами наблюдали.

Таксисту было всё равно – он, наверное, и не такое видел за свою работу. А вот Константин… Константин сидел вполоборота и, ничуть не смущаясь, наблюдал за нашими интимными ласками.

Извращенец, что ли?

***

Ночной клуб встретил нас тяжёлой дверью и гулом басов, от которого вибрировало всё внутри.

Раздевалка, зеркала, полумрак. Я поправила хвост и вдруг поймала в отражении чей-то взгляд.

Константин стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и смотрел на меня так, будто я была главным блюдом вечера. Высокий, чуть выше Лео, тёмные волосы уложены небрежно, но дорого. Джинсы, белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, пиджак накинут на плечи – всё с иголочки, но с лёгкой небрежностью, за которой чувствовались деньги и привычка получать всё, что захочет.

Красивый. Наглый. Опасный.

– Ну что, Лена, – протянул он, отклеиваясь от стены и подходя ближе. – Добро пожаловать в мою стихию. Лео сказал, ты бухгалтер? Будешь сегодня считать, сколько коктейлей я тебе куплю.

Он улыбнулся – широко, самоуверенно, и в этой улыбке было что-то кошачье. Сытный хищник, который играет с мышкой, но пока не решил, съесть или просто погонять.

– Кость, не наглей, – Лео обнял меня за талию, притягивая ближе. – Она со мной.

– А я что? Я просто предлагаю выпить, – Константин поднял руки в примирительном жесте, но глаза остались нахальными. – За именинника же надо пить, разве нет? Или ты за рулём?

– Я сегодня свободен, – ответил Лео, но как-то напряжённо.

– Вот и отлично. Значит, пьём все. Лена, ты какой коктейль любишь? Сладкий? Кислый? Я угадаю.

Он смотрел только на меня. Лео рядом словно перестал существовать.

– Я… не знаю, – растерялась я. – Мне обычно…

– Сладкий, – перебил Константин. – Ты сладкая. Значит, и коктейль должен быть таким.

Он подмигнул и, развернувшись, пошёл к бару, не дожидаясь ответа.

Я перевела дыхание и посмотрела на Лео. Тот сжал челюсть, но ничего не сказал. Только рука на моей талии стала чуть тяжелее.

– Пошли, – коротко бросил он. – Посидим в вип-зоне.

Но я уже поняла: вечер будет долгим.

Мы сидели в вип-зоне – глубокие кожаные кресла, приглушённый свет, на столике уже выстроилась батарея из шотов и бокалов. Константин разливал с видом гостеприимного хозяина, которому вообще всё равно, что кто-то здесь может быть лишним.

– За меня, – поднял он тост, сверкнув белозубой улыбкой. – За то, чтобы этот день рождения запомнился надолго.

Пили. Разговаривали. Точнее, говорил в основном Константин – травил байки про общих знакомых, про какие-то разборки в клубах, про путешествия. Лео вставлял реплики, но чувствовалось, что он на взводе. А Константин то и дело переводил взгляд на меня.

– Лена, а ты как смотришь на то, чтобы в следующий раз без этого буки приехать? – кивнул он на Лео. – Я тебе такие места покажу…

– Кость, – осадил его Лео.

– Да шучу я, шучу. Расслабься.

Но Леонид не расслаблялся. И я не расслаблялась. От его взглядов под ложечкой сосало – то ли от напряжения, то ли от выпитого.

А потом заиграла музыка.

Я узнала её сразу – Lana Del Rey, «Young and Beautiful». Тягучий, глубокий вокал поплыл над танцполом, и у меня внутри что-то сжалось. Слишком красиво. Слишком точно.

Will you still love me when I'm no longer young and beautiful?

Лео встал и протянул мне руку. Я поднялась, и мы вышли в полумрак танцпола. Здесь было почти пусто – только несколько пар, застывших в медленном танце, и мы.

Он обнял меня за талию, притягивая ближе. Мои руки легли ему на плечи. Мы задвигались медленно, почти невесомо, будто не под музыку, а под биение собственных сердец.

I know you will, I know you will, I know that you will…

Я закрыла глаза и уткнулась носом в его шею. Пахло дорогим парфюмом, спиртным и им. Так знакомо. Так правильно.

Его рука скользнула ниже, прижимая меня плотнее. Мы качались в такт, и весь мир сузился до точки соприкосновения наших тел. До его дыхания на моём виске. До пальцев, которые гладили спину сквозь тонкую ткань платья.

– Я с ума схожу по тебе, – прошептал он.

Я молчала. Просто потому, что боялась расплакаться. От счастья. От страха. От того, что эта песня звучала так, будто предупреждала: всё красивое когда-нибудь заканчивается.

Dear Lord, when I get to heaven, please let me bring my man…

Где-то на краю сознания я чувствовала чей-то взгляд. Тяжёлый, наглый, прожигающий спину. Константин не сводил с нас глаз. Сидел в кресле, потягивал виски и улыбался.

Но мне было всё равно.

Потому что Лео обнимал меня так, будто боялся потерять. А я впервые за долгое время чувствовала, что живу по-настоящему.

Глава 8

После клуба решили ехать к Лео, а по пути завести Константина домой.

Салон Nissan пропах смесью бензина, дешёвого освежителя и дорогого алкоголя, который выветривался из нас троих. Константин развалился на переднем пассажирском, периодически встревая с разговором и тыкая пальцем в навигатор. Таксист – молчаливый мужик лет пятидесяти – только кивал и крутил баранку, поглядывая на трассу.

Мы с Лео сидели сзади. Сначала просто рядом, но когда машина нырнула в темноту за городской чертой, он взял меня за руку. Просто так. Как будто имел право. Как будто я всегда была здесь.

– Замёрзла? – шепнул он.

– Нет.

Я врала. Меня знобило. То ли от ночного холода, то ли от того, что Константин то и дело оборачивался, или смотрел на меня в зеркало заднего вида. Взгляд у него был маслянистый, пьяный, но слишком цепкий для человека в таком состоянии.

– Ленк, а Ленк, – вдруг повернулся он ко мне, переваливаясь через сиденье. – А чего ты в бухгалтеры пошла? Такая красивая – и в цифрах сидеть?

– Мне нравится, – сухо ответила я.

– Да брось. С такой внешностью надо в люди выходить. В модели, например. Я б тебя устроил. У меня есть знакомые…

– Кость, – перебил Лео спокойно, но с железом в голосе. – Отвали.

– Да я ж ничего, я ж как лучше…

– Лучше – отвали.

Константин хмыкнул, но отвернулся. Зато через пять минут снова начал:

– А вы как познакомились-то? Лео молчал, как партизан. Расскажи, Лен. Интересно же.

– На трассе, – ответила я коротко. – Поздно было, автобусы уже не ходили. Я голосовала, он подобрал.

– О, романтика! – Константин заржал. – Прямо как в кино. А чего ты там делала ночью на трассе?

– В супермаркет ездила.

– В супермаркет? Ночью? – прищурился он, – Ну-ну…

– Кость, заткнись, – резко оборвал Лео. – Не видишь, человек устал?

– Да вижу, вижу… – Константин откинулся на сиденье и затих.

Я смотрела в окно. За стеклом тянулась бесконечная трасса, редкие фонари, тёмные поля. Мы ехали в тишине. Я чувствовала тепло Лео, его дыхание на своих волосах. Он гладил меня по плечу, и это было так правильно, так успокаивающе, что я почти поверила: всё будет хорошо.

Два часа пролетели незаметно. Мы въехали в город, когда часы показывали глубокую ночь. Машина остановилась у элитной многоэтажки. Лео вышел, открыл дверцу, и мы втроём – я, Лео и шатающийся Константин – направились к подъезду.