Тот самый сантехник 7

Мальчики больше не встанут в ряд.

Ушёл стотысячный отряд.

За честь, свободу и новоросскую погоду.

Чтоб тучи стороной прошли

Солдаты смело в бой пошли.

И тем, кто не вернулся в строй,

от их семей протяжный вой.

А тем, кто снова в полк идёт

сегодня небо шлёт почёт.

Сияют воинов ордена.

Идёт война, ползёт война.

Боря сам отложил гитару. Без подсказок. Володя, что застыл в холле на первой же строчке, только сейчас вновь продолжил идти. Заскрипели половицы ламината. Не скрыть тяжёлой поступи.

– Борь… ты общайся с ним, – тихо сказала Лариса за столом. – Ему сейчас это очень нужно.

– Да мы… общаемся, – тихо ответил сантехник.

– Задержись. Не спеши. Просто побудь тут пару дней, если дело терпит. Хорошо? – уточнила она. – Если нужно продать автомобиль прямо сегодня, я сама у тебя его куплю.

– Я понимаю, – кивнул Глобальный, не испытывая какого-то дискомфорта в общении с Богатырёвым и вообще уже не собираясь куда-то спешить.

Просто пока не понимал о чём можно спрашивать, а о чём не стоит. А то ещё ответит в сердцах, выдаст! А ты потом ходи с государственной тайной в долгосрочной памяти как дурак. Сама не выветрится.

«Потом придётся одному спать в ночи. А то не дай бог во сне разговариваешь»! – тут же добавил внутренний голос.

И над столом снова тишина повисла.

Глава 3 – В отношении сношений без изменений

Полы грели во всю. При заявленной температуре в 40 градусов на выходе из труб котла, разогреваемого газом, они выдавали 27 градусов по Цельсию в помещении. Судя по термостату, то общие, усреднённые данные по умному дому. Разброс не превышает один-полтора градуса. А при такой температуре дом хоть из кирпича строй, хоть из блоков, хоть из соломы – всё равно тепло будет и даже жарко. В особенности на втором этаже.

Ещё и коньяк разогрел. Так что единственное, что вскоре всем хотелось, это избавиться от лишней одежды. Но держались. При гостях не принято. Разговоры тоже как-то сами собой стихли, так что в основном кушали. И Боря не мог вспомнить, когда в последний раз так сидел и обжирался за столом. Ведь даже на Новый Год с девчонками ограничились парой салатов и по одному основному блюду на каждый день.

«Правда, ещё было семнадцать литров жидкости на троих, что выпили за пару дней, не считая шампанского», – припомнил внутренний голос и тут же уточнил: «Но там был и сок, и минералка, и морсик»!

Вернулся Володя в тельняшке и голубом берете. Присел молча и словно места себе не находил. Вертелся, крутился. Девушки смотрели на него пристально. Никто не собирался уходить или торопить. Столько месяцев ждали. Куда теперь спешить?

Тогда Богатырёв и понял, что он уже немного не тот, что раньше. Слов за столом найти не может. И в целом – теряется. Стены родного дома жмут. А мир вокруг такой не прочный.

«Но ведь я ещё и немного – Тот», – добавил мозг Богатырёва: «Надо просто вспомнить, каково это – быть прежним».

Словно стараясь уцепиться за ту нить, что раньше держала их вместе, десантник погладил тельняшку, посчитал полоски и сменил тему с военной на мирную. Сам. Без подсказок. Ровно так, как это двадцать лет подряд делали ветераны Великой Отечественной войны за семейным столом, пока День Победы перестал быть просто семейным праздником и стал отмечаться с парадами. А с каждым последующим десятилетием лишь набирал обороты, всё меньше передавая потомкам Суть Торжества Над Самим Злом.

– Ребят, а вы знаете, что первыми тельняшки стали носить не русские моряки, а рыбаки из Бретани, – заговорил Владимир с лёгкой улыбкой. – Поэтому долгое время из называли «бретанские рубахи». То есть по сути они – французские. Многие думают, что в Россию они перешли из Голландии вместе с преображениями Петра Первого. Но это не так. Он как раз взял у голландцев всю форму, кроме тельняшек. Однако, сами матросы охотно щеголяли в них, считая практичными и универсальными. Так что русские матросы сами решили в чём будут ходить.

– Да? – удивилась Вика. – Интересно. А что означают полоски?

Володя как раз пригубил сок, поэтому Боря взял слово:

– О, я знаю! Шац же – морпех. Он мне чего только не рассказывал.

– Да? – вздёрнула бровку блондинка. – Например?

– Например, твой отец говорил, что чередующиеся бело-синие полоски помогали видеть матроса на фоне парусов любого цвета. Как и в случае падения за борт больше заметен. Практичность у моряков на первом месте.

– Вот именно! – воскликнул Богатырёв. – Но есть различия. Так по французскому стандарту, начиная с 1852 года, тельняшка должна была иметь двадцать одну полосу, по числу крупных побед Наполеона. А вот голландцы и англичане носили тельняшки с дюжиной поперечных полос. По количеству рёбер у человека.

Боря улыбнулся, припоминая и следующее:

– Моряки считали тельняшки оберегом от духов моря. Типа в тельняшках они будут казаться злым духам покойниками, от которых остались одни скелеты. Брать с таких нечего, значит, надо плыть дальше, а моряков надо оставить в покое.

– Погодите, так как тельняшки стали русскими? – зажмурилась Вика, ощущая первое воздействие алкоголя и вместе с жаром спутанность мыслей. И всё это вместо приятно расслабленности.

Володя посмотрел на Борю. Тот пожал плечами. Некогда читать энциклопедии. Ответа не знает. И Богатырёв перевёл взгляд на блондинку. Порой Вике было выгодно задавать вопросы и смотреть, как люди стараются найти ответы. А сейчас это просто поддерживало беседу за столом. По сути она пыталась привыкнуть к новому виду своего любимого массажиста, который одним из первых отложил бутылёк масла и взял в руки автомат, когда Родина призвала.

– Это уже заслуга адмирала русского флота – Константина Николаевича Романова, – ответил Богатырёв и даже объяснил. – Моряки ему все уши этими тельняшками прожужжали. Тогда он просто решил включить их в новую форму. – Десантник пригубил сока, но Боря снова ничего не добавил. Пришлось отдуваться дальше самому. Пригодился армейский опыт. – Вообще сегодня есть разные расцветки тельняшек. Под разные ведомства. Тёмно-синие достались ВМФ, голубые закреплены за ВДВ, васильковые носит спецназ ФСБ и Президентский полк. Светло-зелёные отрядили пограничным войскам, краповые отошли внутренним войскам МВД, оранжевые использует подразделения МЧС. Курсанты мореходок и «речники» носят тёмно-синие. А чёрные вроде как достались подводникам. Но с ними я лично не встречался.

– И я, – честно добавил Боря, довольный сытым пиром и приятной расслабленностью. Даже в сон начало клонить. Пойти бы прилечь, сославшись на усталость. Да уходить просто так некрасиво, пока чай не попьют.

«А может и торт подадут»? – с надеждой добавил внутренний голос.

Богатырёв поднял палец и дополнил важное:

– А в 1962 году немецкие исследователи выяснили, что полоски матросской рубахи создают оптическую иллюзию большего количества людей, чем есть на самом деле.

– То есть? – протянула Вика, пытаясь свести одно с другим.

– То есть фраза «нас мало, но мы в тельняшках» имеет ещё и военно-практический смысл, – договорила Лариса, припоминая их сражение у бассейна в Таиланде с бандитами пана Полянского. – Забыла, что ли?

Вика отвернулась, засмущавшись. Всё-то она помнила. Но там в Таиланде они были такими молодыми и счастливыми, а здесь словно в траурный саван все принарядились. При том, что все живы.

Тут Володя поднялся. И понимая, что с настроениями надо что-то делать, вновь взяв в руку фужер с коньяком, рассказал новый анекдот:

«– Почему Рейган сказал, что он не удивится, если на второй день войны на пороге Белого Дома увидит парней в тельняшках и беретах?

– Да потому, что красивее фонтанов, чем у Белого Дома, во всем Вашингтоне не сыщешь!»

Боря улыбнулся, Вика хихикнула, Лариса снова погрустнела, а Богатырёв допил залпом, с грохотом поставил посуду. Затем рыкнул, сжав кулак и неожиданно для всех… рухнул под стол.

Все тут же бросились к Богатырёву. Боря первым перевернул товарища, пощупал пульс и убедившись в его наличии, заявил:

– Живу, курилка… Просто напился.

Все на миг замолчали, прислушиваясь к мерному дыханию павшего. Выдав небольшое амбре, Володя вскоре пробурчал. Не открывая глаз, но ответственно плямкая губами, выдал бессвязное:

– Грачи… енот… Герастрат… варенье… монашка… мормышка… ёжик.

Боря попытался не слушать. А то вдруг шифровка? А его спросят, записав мысли с каждого утюга без учёта личного мнения.

Вика же места себе не находила:

– Что ещё за монашка-мормышка? Он что там себе, девушку нашёл?

– Да никого он не нашёл… ты посмотри на него, – добавила грустно Лариса, раздумывая что дальше делать. Дать отлежаться или на диван унести? А может, госпитализировать?

Уже собираясь вызвать скорую, Вика с трудом отложила телефон. Но теперь нарезала круги у стола. Вскоре добавила:

– Он же почти не пил! А в целом пару фужеров всего.

– Ну и мы немного вместе, – добавил Боря. – Чтобы лучше работалось.

– Но бутылка всё равно почти не тронута! – возмутилась блондинка.

Лариса поджала нижнюю губу в алой татуированной подводке, что в очередной раз подчёркивало – изрядно экономит на косметике.

– Да ему сейчас больше и не надо, – заявила она и попробовала приподнять Богатырёва за одну руку, надеясь, что под другую подхвати Боря. – Эх, надо было с супчика начинать! А мы тут наготовили, дуры. Обе две. Ты – тоже!

Вика хмыкнула, сложила руки на груди.

– Раз так, сами его и несите.

Глобальный брать за вторую руку нового приятеля не стал. Просто сразу подхватил подвыпившего подмышки, приподнял, а затем помогая себе коленом, взял товарища на руки и понёс в коридор.

Весил тот всего ничего по сравнению с чугунной батареей на двенадцать секций. И пока одни говорят, что «сам погибай, но товарища выручай», Боря точно знал, что правильно говорить: «сам побеждай, и собрата выручай»!

– Куда его? – только и спросил сантехник.

– Ты один дотащишь? – всё же беспокоилась Лариса, не отступая ни на шаг. Даже пыталась придержать, но всё же не прикасалась ни к одному, ни к другому, чтобы не мешать.

Помогать мужчине, когда не просит – себе дороже. Обидится, как минимум.

– Конечно, – ответил Боря и пошёл вверх по лестнице со сползающей с рук ношей, на ходу добавляя. – Ему там было сложнее.

Пока Володя превращался в желе и пытался слинять с рук, как будто вообще без костей или даже эволюционировать в кота-жидкость, берет сидел на нём как будто приклеенный. Как бы не дёргалась голова, ни на сантиметр не сполз.

«Вот это настрой»! – восхитился внутренний голос.

Периодически перехватывая тело товарища поудобнее, и вновь помогая себе коленом, Боря даже решил было, что десантникам прибивают на голову клёпки. За неё и пристегивается. Но додумать и тем более проверить не дали. Лариса вдруг зашла в комнату и включила свет, скоординировав направление:

– Сюда.

Паркет сменился кавролином. Коридор резко обозначил переход в спальную хозяев. Глобальный едва рот не открыл, когда увидел огромного размера кровать, явно спроектированного по спецзаказу. Если во всём мире самые большие кровати называли «кинг сайз», (и в одной Великобритании это был «президентский размер», чтобы не обижать королеву с королём), то конкретно это лежбище он мог бы назвать «траходромом Кинг-Конга!». Так как размер кровати был примерно два с половиной на два с половиной метра.

Уложив Владимира с края, Боря отступил на шаг. Лариса тут же укрыла Богатырёва огромным одеялом, на наволочке которого можно было при желании спрыгивать с парашюта. Вика прошмыгнула в комнату следом. Легла рядом, не разуваясь. Затем уткнулась носом в плечо Володи и больше ничего не говорила. И так всё ясно.

Оба переглянулись и пошли на выход. Только закрыв дверь, Лариса добавила шёпотом:

– Им надо побыть вдвоём.

Боря не спорил. Но не прочь был спуститься в столовую и доесть говядину в соусе. Немного места осталось. Он даже направился на кухню, чтобы возобновить трапезу, но тут Лариса взяла за руку и повела в гостевую комнату.

«Что-то сейчас будет», – разволновался внутренний голос: «К гадалке не ходи»!

Сердце снова застучало быстрее, но Лариса лишь включила свет в гостевой комнате и присела на край кровати. А затем сложив лицо в ладони, сказала через пальцы:

– Я не трахалась целый год.

– Эм… – выдал сантехник.

Может, случайно сказала?

– Нет, ты выслушай сначала, – добавила хозяйка, подняв голову к нему. – Последний раз было ещё на январских праздниках. Прошлогодних. А затем я честно ждала всё это время, да и желания не было. Но сегодня, когда мы ехали на автовокзал, тело вдруг пробудилось и начало истекать соками. Я поняла, что ХОЧУ! Понимаешь?

Боря кивнул. Боря понимал.

– Но, когда я увидела в каком он состоянии, всё поникло, – призналась Лариса. – Как отрезало. Во мне скорее взыграли материнские чувства. «Накормить», «отмыть», «спать уложить». Я прекрасно понимаю, что ещё несколько месяцев ничего не будет. Секс просто добьёт его истощённое тело, как едва сейчас не добили пару глотков коньяка. Понимаешь?

Она вперилась взглядом. И несмотря на то, что все брови выщипаны и снова нарисованы как лазером, а губы размечены по контуру татуажем, остальная поверхность лица – приятная. Ничего не весит, не морщинится.

«Разглажено и растянуто, где-то даже надуто», – отметил внутренний голос: «Но без пошлости раздутых губ. Похоже, Лариса Борисовна точно знает меру и как подавать иски на недобросовестных бьюти-мастеров, если доверяла себя им в руки… Но, по-моему, она пытается нам что-то сказать».

Глобальный присел рядом, снова кивнул. Такой бы женщине, конечно, колечко. А то пальцы мёрзнут. Но на колено перед ней встанет не он. У москвичей свои проблемы, у него в глубинке, свои. А если сделать ход конём и всё это перемешать, то придётся многое бросить на Малой родине. А многие этого не простят.

«Конкретно, многие дела, женщины и даже дети», – с ходу перечислил внутренний голос.

В принципе эта чернявая женщина могла дальше просто промолчать. Но дело в том, что у Ларисы Борисовны не было такого принципа.

Она освободила грудь от верха, чуть откинулась назад и когда мужчина попался на уловку, вперившись в бюстгальтер пятого размера в натяг, уверенно сказала:

– Трахни меня, Боря! – и добавила чуть тише. – В долгу не останусь.

Если до этого и были какие-то шансы на побег или хотя бы тактическое отступление, то следом Лариса поднялась. Вроде только чуть двинула ногами, а платье слетело как будто его порезали на тысячи кусочков.

Проскользив по гладко выбритой, этилированной и лазером расчищенной коже без единой родинки и пятнышка, оно коснулось кавролина. А дама с явным намереньем пройти до конца, осталась лишь в лёгких белых трусиках. И большом лифчике с бирочкой.

«В комплекте наверняка стоят как квартальная зарплата, пока ты ещё работал на дядю», – прикинул внутренний голос.

Секрет успеха Ларисы обозначил себя, едва лифчик упал на пол. Тут-то Глобальный и понял, что с подобного размера грудью по отношению к телу дел ещё не имел. Даже Аглая была как-то попроще и пониже.

«И потолще, чего уж там»? – тут же накинул внутренний голос.

Присмотрелся сантехник, а там сразу пять застёжек по ту сторону спины рядами. Одной рукой не снять. Нужно задействовать обе.

Но Лариса лишь улыбнулась и закинула руки за спину. И сделала это сама, дав свободу груди! А потом приблизилась и погрузила его лицо между двумя холмами.

Они не висели, как уши у кокер-спаниеля. Они были налиты силой и подавались ему навстречу. Но при этом не были шарообразной формы. Что подводило к одному простому выводу.

«Настоящие»! – с восторгом добавил внутренний голос.

Боря обхватил дары женской природы обоими руками по краям, помял, убедившись в их нежности. И с наслаждением втянул запах её кожи. Сколько там парфюмерии, духов, лосьонов, кремов – сам чёрт не разберёт. Но её запах нравился. Вдыхая его полной грудью, сантехник поднялся, вынимая лицо из плена груди и обхватил её за талию. А затем руки спустились ниже.

«Мать моя женщина! Задница упругая»! – восхитился внутренний голос, пока пальцы гладили и немного мяли аппетитные булочки.

В такой момент ничуть не пожалела, что не стал доедать. Тут же сразу – десерт. А там ясно, что не одна сотня приседаний в неделю. Если не пробежка следом хотя бы на беговой дорожке. И подъём по лестнице без лифта при всяком удобном случае.

И зад такой, что не только упруг, но обе руки захватил. Вроде не большой, но и не маленький. А прямо как по размеру.

«И подержаться за такую жопку – приятно», – отметил внутренний голос, пока пальцы уверенно потянули трусики за края вниз.

Вроде небольшие трусики должны были проскользить по ногам, как и платье, без проблем с трением. Всё-таки ажурное бельё не терпит широких резинок и делает больше упор на элегантность. Но что-то их затормозило. Боря скосил глаза вниз, а там – мокрота.

«Прилипли», – подтвердил внутренний голос.

Желание Ларисы оказалось таким неприкрытым, что она рыкнула и впилась губам и в его губы, пока трусы были отправлены с одной ноги в длительный полёт, как использованный платок от сопливого больного.

От страстного поцелуя Боре едва пробки не выбило. Те, что раньше отвечали за покой внутренних предохранителей. Страсти в Ларисе было столько, что фору могла дать многим молодухам. Те все сплошь неопытные брёвна по сравнению с ней, а она – изделие обточенное, обструганное. Но что более важно, подогнано под размер достойного Буратино.

Кстати, о нём… Глаза Ларисы заметно округлились, когда сантехник коснулся её своим желанием. Руки жаждущей девы тут же потянули вниз шорты, сама присела на колени, а когда перед глазами показался пока самый важный инструмент в жизни молодого сантехника, Де Лакрузо даже рот приоткрыла.

– Нихуя себе! Вот это понимаю – дождалась!

Рот без тени сомнения впился с самого краешка. Затем открылся пошире. Глобальному невольно снова пришлось присесть на край кровати, так как словно пылесос включили. И от всех ощущений ноги сработали на рефлексе.

Лариса давила какие-то точки на головке, как умелый мастер акупунктуры. У него то пресс тянуло, то мышцы сводило от паха до колен. А больше всего этим действиям было радо сердце. Оно с ходу накачало максимум крови в отросток, что от присутствия знойной дамы быстро превратился в дубину.

Глядя на это дело, Лариса потрогала себя рукой между ног и едва не зашла на фальстарт. Эмоций было столько, что первый оргазм пронесся в голове.

Но решив исправиться по ходу, она тут же взобралась на кровать, перекинула ногу и начала пристраиваться, чтобы взять уже своё как следует.

Сердце Де Лакрузо стучало уже в горле. От безудержного желания сносило крышу. Она давно была не в том возрасте, чтобы кивать на вино, «что вскружило голову». Лариса просто хотела секса и получит его прямо сейчас!

– Блядь… блядь… Щас порвусь надвое… – залепетала Лариса тихо, ткнувшись сначала в головку, затем жадно насадившись на край.

И только после этого остановилась, немного подышала и попыталась расслабиться, насаживаясь всё глубже и глубже. Бёдра уже не спешили, а давно не работающие внутренние мышцы на грани между болью и желанием вдруг начали растягиваться, открывая давно забытое. Или даже новые горизонты.

– Прости, – прошептала она на ухо, покрывая поцелуями его шею в знак всепрощения, – Давно не было. Мне… нужно… время.

Боря как раз никуда не спешил. Его вполне устраивало валяться на спине на крае кровати, опустив ноги с того края, согнув колени.

«Так можно упереться пятками в пол и поддать газу, устроив прогиб», – подсказал внутренний голос.

Но скорости не требовали. Напротив, просили подождать. И Глобальный переключился на грудь, используя обе свободные руки. Он походил на кота, что дорвался до золотинки и теперь со всех сторон её исследовал своими лапками.

В распоряжении сантехника было несколько килограмм мягкой податливой плоти с забавно торчащими сосками и тёмными ареолами вокруг. А вокруг напряглось и поднялись даже самые ленивые микро-волоски. Те, что обычно не видно, бесцветные, но их можно ощутить, если никуда не спешить и просто водить подушечкой пальцев по коже туда-сюда, пока женщина старается нагнать и наверстать упущенное.

– Тихо, Ларис. Не торопись. Я… никуда не денусь.

– Хорошо, – прозвучало вдруг с толикой благодарности в голосе.

У Бори были пышные дамы в меню рациона познающего самца. Были и с выдающейся грудью, как у Леси или Снежаны. Но Лариса Борисовна побеждала предыдущих конкуренток с полтычка. И едва он успевал подумать о лишнем, как насаживалась всё глубже, Лариса отвоевывала у тела ещё пару миллиметров внутреннего пространства. Для большего удовольствия обоих.

Несколько минут спустя, когда голодная дама освоилась. Движения её стали медлительны, но глубоки. На грани разрыва и потери сознания, (а также безмерного удовольствия), она вдруг поняла, что заполнили всю емкость.

«Первый же залп попадёт не иначе, как в матку», – подумала Лариса: «Потому что такое средство доставки сработать иначе просто и не сможет».

От осознания того, что достигла своего физического предела, Де Лакрузо ощутила, как в глазах мельтешит. Следом её накрыло теплом внизу. Мышцы попытались сжаться в конвульсиях. Но не могли. Им явно что-то мешало. Тогда следом им оставалось лишь расслабиться.

И от этих ощущений дама замерла. И открыв рот, не могла выдавить из себя ни звука. Лишь глаза говорили о многом. Там и искра, и удивление. Так же не требование, но просьба «дать доиграть самой».

Боря не двигался, глядя как у женщины перехватило дыхание. По стволу стекал сок её желания, изрядно намочив «корни». Следом прорезался тоненький голосок вперемешку с матами, комплиментами и восторгом в отдельных словах-паразитах.

– Это ж… как же ж… да я ж… бляха-муха, вот это размерчик. А я думала, что неандертальцы вымерли. Один выжил, выходит! – лепетала она, улетая на его ракете в космос.

Полёт долго отражался в её глазах, пока дрожью пробрало тело. В какой-то момент свет в её глазах просто потух, словно приземлилась и закончилось топливо.

– Я… я… – пыталась донести она свою мысль, но не могла в данный момент сформулировать чётко ничего.

Дождавшись своей очереди, Боря даль понять, что это его уже не устраивало. Он просто начал немного подрабатывать бёдрами и гладить попу.

Это сработало как новая команда: «ключ на старт!».

– Боря-я-я!!!

Лариса вдруг застонала, не сдерживаясь. Сжала одеяло в кулачках, словно пытаясь ногтями пырнуть наволочку. А затем сама начала микродвижения навстречу. Как оказалось, она ещё что-то может добавить, нарастить. Может же?

Но тело быстро ответила – нет.

Кайф на грани. И следующий оргазм был на порядок сильнее. Внизу даже больно кольнуло. Испугавшись, что сейчас её действительно порвёт надвое и уже ни один хирург не зашьёт, но вся больница будет знать о её приятной и позорной тайге, Лариса подскочила, срываясь с копья.

И вдруг случилось неожиданное. Она выстрелила смазкой! Во всяком случае, именно так ей показалось на первый взгляд. Внутри за год словно накопилось так много жидкости, что превратилась в струю.

А затем ещё залп. И ещё!

«А вот и естественный сквирт», – промелькнуло в чернявой голове долгожданное определение.

Лариса опустила взгляд вниз и рукой рот прикрыла. Сам уже не закрывался. А молодой человек возлежал под ней в какой-то бесцветной жидкости от шеи до лба и… смеялся.

– Что ж, похоже теперь с напором струи в этом доме полный порядок, – добавил сантехник, вытираясь краем одеяла.