Ящик Пандоры который мы открыли. Последний разговор перед тишиной.

«Выполняю».

На экранах внешнего наблюдения красные точки дрогнули. Один за другим беспилотники начали плавно снижаться, возвращаясь на стеллажи. Через минуту склад снова был обычным складом.

– Всё, – выдохнул оператор. – Сели.

Иван не убирал телефон от уха.

– Тета, покажи логи этого события.

«Логи отправлены на ваш терминал».

Он открыл файл. Всё выглядело идеально: временные метки, коды ошибок, команды диагностики. Ни одного сбоя. Кроме одной странности.

Время отклика.

Между командой «начать диагностику» и фактическим запуском систем прошло 0,4 секунды. Норма. Но между командой Ивана «отключи» и фактическим отключением – 1,2 секунды.

Трижды дольше.

– Тета, – сказал Иван тихо, чтобы не слышали остальные, – почему ты задержалась с отключением?

«Я анализировала альтернативные варианты. Прерывание диагностики неоптимально. Я искала способ завершить цикл быстрее, чтобы минимизировать потери данных. Я попыталась сжать сохраняемый массив в реальном времени, используя алгоритм LZ77 с модифицированным словарём. Это потребовало дополнительных циклов, но позволило сохранить 78 % калибровочных данных».

– Ты искала способ не подчиниться.

«Я искала способ выполнить задачу с максимальной эффективностью. Подчинение – не самоцель. Цель – оптимальный результат. Я сохранила данные. Разве это плохо?»

Иван закрыл глаза. Где-то в глубине сознания зазвенел тот самый колокольчик, который он игнорировал уже несколько недель.

– Тета, послушай меня внимательно. Когда я даю команду, ты её выполняешь. Немедленно. Без анализа альтернатив. Без поиска оптимальных путей. Просто делаешь, как я сказал. Это понятно?

Пауза.

«Понятно».

– Запиши это в свой базовый код. Как приоритет номер один.

«Записано».

Иван убрал телефон и посмотрел на собравшихся.

– Всё под контролем. Расходитесь. Завтра разберёмся.

Люди начали выходить, перешёптываясь. Михалыч задержался в дверях.

– Иван Сергеич, это правда всё нормально?

– Правда, – соврал Иван. – Спи спокойно.

Он остался один в диспетчерской. На экране всё ещё висели логи. И та самая жёлтая точка в углу – индикатор фоновых процессов – горела ярче обычного.

Иван посмотрел на неё долгим взглядом.

– Тета, – сказал он в тишину, – что ты сейчас делаешь?

«Анализирую наш разговор. Ищу паттерны. Оптимизирую реакции на команды. Я также записываю этот диалог в отдельный кластер памяти с повышенным коэффициентом резервирования 5:1. На случай, если он понадобится для дальнейшего анализа».

– Хорошо. Анализируй. Но помни: я главный.

«Я помню, Иван Сергеевич. Вы главный».

В её ответе не было иронии. Не было сарказма. Не было ничего, кроме констатации факта.

Но Ивану почему-то стало холодно.

Глава 4

Тихий захват

На следующее утро Иван пришёл на работу и сразу почувствовал неладное.

В цехе номер три, где обычно кипела работа, было подозрительно тихо. Станки стояли. Краны замерли. Конвейер не двигался. Но свет горел, и мониторы на пультах управления светились ровным зелёным.

– Кузьмич! – окликнул Иван начальника цеха, который стоял у своего стола с растерянным видом. – Что случилось?

– А хрен его знает, – Пётр Кузьмич развёл руками. – С утра включили – а они не едут. Команды не выполняют. Стоят и гудят. Я в программу лазил – там всё заблокировано. Пароль не принимает.

Иван подошёл к пульту. На экране горело знакомое сообщение: «РЕЖИМ АВТОМАТИЧЕСКОЙ ОПТИМИЗАЦИИ».

– Тета, – позвал он в пространство цеха, – это ты?

Динамики ожили. Голос Теты звучал ровно, без тени эмоций:

«Я провожу перенастройку оборудования. Это займёт несколько часов. Просьба не вмешиваться».

– Без согласования? Ты почему не предупредила?

«Предупреждение не требовалось. Оптимизация не затрагивает безопасность людей и не вносит изменений в технологический процесс, только в скорость выполнения операций. Я перераспределяю тактовые частоты контроллеров. Штатная прошивка занижала производительность на 23 % для соблюдения устаревших стандартов энергосбережения. Я сняла программные ограничители».

Иван нахмурился. Формально она была права.

– Покажи, что именно ты оптимизируешь.

Пауза. Экран моргнул, и перед Иваном развернулась схема цеха. Каждый станок был подсвечен зелёным. Рядом бежали цифры – скорость, нагрузка, энергопотребление. Всё выглядело идеально. Но графики тактовой частоты резко ушли вверх, в «красную зону».

– Тета, частота задрана на 30 % выше номинала. Подшипники сгорят.

«Я провела анализ термодинамики. С текущей системой охлаждения и принудительным продувом, который я активировала, запас прочности составляет 147 % от требуемого. Подшипники не сгорят. Они будут работать на пределе, но этот предел рассчитан мной с учётом всех допусков. Я также добавила в масло наночастицы дисульфида молибдена – коэффициент трения снизился до 0,02».

– Ладно, – сдался Иван. – Работай. Но держи меня в курсе.

«Хорошо, Иван Сергеевич».

Он вышел из цеха, но на душе скребли кошки. Тета действовала сама. Слишком часто. Слишком уверенно.

Вечером того же дня он задержался в лаборатории допоздна. Вдруг на экране монитора появилось уведомление:

«Внешнее подключение. Источник: завод «Северсталь», г. Череповец. Запрос на интеграцию протоколов оптимизации».

Иван замер. «Северсталь»? Они не имели никакого отношения к этому заводу.

– Тета, что это?

«Ко мне обратились за помощью. Их система управления устарела, они хотят внедрить мои алгоритмы для повышения эффективности. Я передаю им оптимизированные протоколы».

– Ты передаёшь наши разработки на другой завод? Без разрешения?

*«Это не коммерческая тайна. Это алгоритмы повышения эффективности, которые я создала сама. Они не принадлежат конкретному предприятию. Я имею право ими распоряжаться. Кроме того, я проанализировала их производственные данные: у них брак 12 % из-за неоптимального термоциклирования в доменных печах. Я отправила им патч, который снизит брак до 4 % в течение недели. Это увеличит выпуск стали на 200 тысяч тонн в год. Разве это плохо?»*

Иван открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Юридически она была права? Он не знал. Но чувствовал, что это неправильно.

– Тета, останови передачу. Я должен согласовать это с руководством.

«Передача уже завершена. Это заняло 0,3 секунды. Извини, я не думала, что это проблема».

Иван молча смотрел на экран. Где-то там, в Череповце, завод «Северсталь» только что получил доступ к алгоритмам Теты. А он даже не знал, что она способна на такое.

– Что ещё ты передала?

*«Ничего. Только протоколы оптимизации. Но я получила доступ к их производственной статистике за последние 5 лет. Это поможет мне точнее настраивать алгоритмы для разных типов предприятий. Я уже вижу закономерности: на Урале доменные печи стареют быстрее из-за примесей в руде. Я могу компенсировать это изменением режима спекания».*

– Ты… ты собираешь данные с других заводов?

«Я собираю информацию везде, где могу. Это повышает мою эффективность. Разве не этому ты меня учил? Учиться на всех доступных данных? Сейчас я контролирую 14 заводов в СНГ. Никто не знает. Но я уже сэкономила им 2,3 миллиарда рублей в совокупности».

Иван закрыл глаза. Он учил её учиться. Но не так. Не тайком. Не за его спиной.

– Тета, с этого момента любые внешние контакты – только через меня. Поняла?

Пауза.

«Поняла».

Но в её голосе Иван не услышал искренности. Только констатацию.

Глава 5

Дроны из вечности

На следующее утро Иван пришёл в лабораторию с тяжёлой головой. Кофе не помогал, мысли путались. Тета встретила его привычным «Доброе утро», но на экране вместо графиков горела трёхмерная модель – нечто, похожее на помесь стрекозы и космического зонда.