Завязка на любовь

Лера Деревянкина

Завязка на любовь

© Деревянкина Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Спорим?

Полина

В маленькой кофейне на Патриках с вывеской, украшенной лавандой и другими сухоцветами, в три часа дня почти нет людей. Колокольчик на входе приветливо звенит, пропуская меня внутрь. Лёгкие наполняет цветочно-кофейный аромат. Здесь не только наливают обалденный кофе, но и продают клёвые цветочные композиции. Кофейня открылась, когда мы с Гордеем перешли на третий курс и подписали с издательством свои первые книжки. Из-за коллоквиума, который должен был быть на следующий день, вместо бара мы пошли обмывать свои договоры сюда. Теперь кофе и фисташковый эклер всегда напоминают мне о том времени. Мы выпустились, но традиция встречаться именно здесь осталась.

При виде меня Мирослава, бариста, работающая здесь с открытия, и одна из моих самых преданных читательниц, широко улыбается и направляется к стойке.

– Добрый день, вам как обычно? – спрашивает она.

– Добрый день, – улыбаюсь в ответ. – Да, карамельный латте, будь добра.

– А вашему другу?

– А ему за опоздание включи в счёт мой латте.

– Хорошо, – понимающе кивает девушка. – Присаживайтесь, я принесу вам латте, когда он будет готов.

– Спасибо.

Гордей опаздывает не в первый раз. Нет, не так. Ещё ни разу Гордей не приходил вовремя. Зная эту особенность своего друга, я специально пришла позже назначенного времени. И всё же даже при таком раскладе он умудрился опоздать.

И тем не менее злиться на него не получается. С выпуска прошло два года, и Гордей остаётся единственным однокурсником, с которым я общаюсь. Мы сдружились на третьем курсе. Объединило нас то, что мы были единственными третьекурсниками Литературного института, кто подписал договор с издательством. И пусть мы издавались в разных редакциях и я писала любовную прозу, а Гордей фэнтези, нам было друг с другом более чем комфортно.

В творческих вузах атмосфера соперничества накалена до предела, и если с первой книгой тебе ещё может казаться, что твои однокурсники радуются за тебя, то после выхода второй твоё окружение постепенно начинает редеть. После третьей – настоящих друзей в институте у тебя не остаётся. Так, не общавшиеся три курса, мы с Гордеем нашли друг друга.

Оборачиваюсь на звук колокольчика. Не Гордей. Милая женщина в возрасте с таксой на поводке. Пока она заказывает горячий шоколад с посыпкой из розовых лепестков, такса подбегает ко мне и начинает радостно обнюхивать мои ноги. Что, дружок, тоже приходится ждать?

Мало кто из однокурсников понимал, что за нашим успехом скрывались титанический труд и бессонные ночи, потому что учиться, писать диплом и выдавать на постоянной основе книги для издательства – квест не для слабонервных. А на пятом курсе к перекошенной из-за многочасового сидения перед ноутбуком спине добавились ещё публичные презентации и командировки в другие города. Грех жаловаться, но за три года такой безумной гонки я успела выдохнуться и, сдав на прошлой неделе продолжение дилогии, над которой работала последние полгода, поняла, что не хочу слышать ничего ни о любовных треугольниках, ни о соперничестве, ни уж тем более о ненависти, перерастающей в любовь.

Мирослава ставит передо мной большую кружку вкусно пахнущего латте, и в этот момент снова звучит перезвон колокольчика. Гордей заходит внутрь широким шагом, сразу обращая на себя внимание работников и редких посетителей. В этом весь Гордей – стоит ему появиться, как все тут же начинают смотреть только на него. Находка для издателя. Мелированные, чуть отросшие русые волосы, подстриженные исключительно ножницами по московской моде, красивая широкая улыбка, зелёные глаза, острые скулы, высокий рост – всё это делает его мишенью взглядов номер один на всех книжных фестивалях. Не то что я – самая обыкновенная шатенка с карими глазами. Ладно, волосы свои я люблю, они густые и слегка вьются, а не топорщатся в разные стороны, как у большинства кудрявых. Но в остальном, как мне кажется, ничего особенного. Разве что фигура красивая, но и это заслуга регулярных тренировок, а не генетики.

Гордей машет мне и проходит к стойке, а уже через минуту возле моего лица возникает чудесный букетик нежно-персиковых кустовых розочек. Друг никогда не извиняется за опоздания, зато всегда дарит цветы.

– Девушка в цветочном отделе такая милашка. Новенькая же, да?

Да, мы с Гордеем абсолютно разные. Я – замкнутая коротышка, которая любит забываться в любовных романах. Он – высокий, харизматичный и предпочитает книжкам женские объятия. Можно даже не спрашивать, взял ли он номер у новенькой, ответ и так очевиден.

– Как открытие? – спрашиваю у него. Недавно «Читай-город» провёл ребрендинг одного из своих магазинов. Нас с Гордеем позвали на открытие, но я сильно заболела и не смогла пойти.

– Прикольно, теперь там прямо внутри можно пить кофе, но, опережая твой вопрос, нет, карамельного латте там нет. А ещё видел девчонок с твоего фан-аккаунта. Они очень расстроились, что ты не смогла прийти, передавали обнимашки.

– Как мило. – Девочки из фан-аккаунта – моя отдельная большая любовь. – Что ещё расскажешь?

– Мне предложили зимой стать детским вожатым в литературную смену.

– Ты и дети? – усмехаюсь я.

– А что не так? – Гордей тут же весь подбирается. – Мои племяшки меня обожают, и я уж точно смогу завлечь подростков, почему-то решивших, что обсуждать книжки веселее, чем зависать с друзьями в ТРЦ.

– Они тебя обожают, потому что ты раз в три месяца заявляешься к ним с пакетом подарков и разрешаешь делать то, что не разрешают их родители. В лагере такое не прокатит. Тебе придётся вести себя как примерный взрослый.

– Поль, ты знала, что ты кайфоломщица, а?

– Ты не даёшь мне об этом забывать.

– Слышал, ты отказалась от выступления на книжной ярмарке.

Книжная ярмарка проходит каждый год в самом центре столицы. Я участвовала в ней трижды, но в этом году и правда решила отказаться.

– Хочу сделать небольшой перерыв, – подтверждаю я слухи.

– О, и надолго? – Гордей тут же оживляется и слегка подаётся вперёд.

– Месяц, полтора. – Взяла бы и больше, да не могу, ещё зимой подписалась на несколько крупных выступлений. – Доеду наконец до бабушки. Она меня давно зовёт.

– Это та, что живёт на Красной Поляне в роскошном шале? – уточняет Гордей.

– Обычное шале. – Пожимаю плечами.

– Ага, обычное шале на Красной Поляне, так и запишем. – Гордей скептически выгибает бровь.

– Горный воздух и никаких книг. – Мечтательно заглядываю в ближайшее будущее, игнорируя саркастичный тон Гордея.

– Ты меня извини, но говоришь так, будто все эти годы писала «Хроники Дюны» или «Ведьмака».

– Что ты имеешь в виду? – Внимательно смотрю на друга.

Гордей молча облизывает губы и, чуть сбавив голос, говорит примирительно:

– Наверное, мы не туда забрались.

– И всё же, – не унимаюсь я, – что ты имеешь в виду?

– Чёрт, Поль, ты же знаешь, что я считаю, что писать о любви гораздо проще, чем… – И Гордей снова замолкает, переводя взгляд на окно.

– …чем писать фэнтези, – заканчиваю я вместо него очевидное. – Почему ты так в этом уверен?

– Ну, любовь всегда продаётся. О ней хоть как напиши, главное, сделай главного героя сексуальным красавчиком, и любая девочка-подросток захочет это прочитать.

Ага, попробовал бы сам написать, я бы посмотрела на это. А что, если…

– Хочешь сказать, ты бы смог написать любовный роман? – Вопрос всё же соскальзывает с моих губ.

– Влёгкую, – без колебаний отвечает Гордей.

– Так напиши. Давно бы срубил на этом кучу денег, раз это так просто.

– Напишу. Просто сейчас на это нет времени. Потом когда-нибудь обязательно.

– Ага, я за год тоже что угодно могу написать.

– Не-е-а. – Гордей лениво растягивает «е», отрицательно качая головой и в очередной раз подчёркивая разницу между нашими жанрами. – Фэнтези ты и за пару лет не напишешь.

– Спорим? – вспыхиваю я и со звуком ставлю кружку на стол.

– А давай. – Гордей так же звонко ставит свою кружку. – Через месяц здесь же и в это же время с готовыми рукописями. С тебя фэнтези, с меня роман о любви.

– Месяц? Ты чокнулся? Мы не успеем.

– Хорошо, полтора. Как раз к концу твоего отпуска.

– Наличие текста не говорит о его качестве.

– Верно, – соглашается Гордей. – Тогда через полтора месяца заливаем книги в сеть. Создать с нуля новый лор за такое время ты точно не успеешь, поэтому в качестве поблажки можешь написать городское фэнтези. Делаем рассылки в своих каналах и ещё через месяц сверяем продажи и отзывы.

– А лучше расскажем о нашем споре прямо сейчас и в течение всего этого времени будем пуляться новостями, чтобы подогреть интерес аудитории.

– Поля, да ты продажник! Осталось решить, на что спорим.

– А как же общественное признание?

– Не заводит. – Гордей задумчиво поджимает губы, а потом выдаёт: – Победителю достаётся весь роялти с продажи написанной книги.

– Идёт.

– Аннабэль, подойдите, пожалуйста к нам, – зовёт он ту самую новенькую из цветочного отдела. Ещё и имя её запомнил! И, когда девушка подходит к нашему столику, говорит: – Мы с подругой поспорили, и нам очень нужно, чтобы кто-то разбил наши руки.

Перед тем как покинуть кофейню и распрощаться друг с другом, мы записываем на свои каналы несколько кружочков и рассказываем подписчикам о нашем споре. Аудитория встречает новость на ура, и за рекордно короткое время реакции под видео достигают трёх рядов.

– Пока, Ларионова, – словно мальчишка, прощается со мной Гордей и небрежно треплет по волосам. – Пожелал бы удачи, да ставки слишком высоки.

– Пока, Вилицкий, – в том же духе отвечаю ему. – Может, наконец в любовь поверишь.

– А ты не фантазируй раньше времени, – ухмыляется Гордей. – У тебя на это будет целый месяц.

Гордей

Попрощавшись с Полей, минуя Большую Бронную, сворачиваю в сторону Литературного института. Градский, мастер, у которого я учился, пригласил выступить перед его второкурсниками. Я сразу же согласился, ведь это означает, что я снова смогу пройтись по узким коридорам Лита и выпить остывший кофе напротив памятника Герцену, как самый обыкновенный студент. А значит, пусть и ненадолго, но оказаться в прошлом.

С Градским мы договорились, что о моем приходе никто не будет знать. Мне хочется пообщаться именно с его студентами, не создавая излишней шумихи. Александр Владимирович вообще мировой мужик, и мне реально повезло попасть именно на его мастерскую. Кто знает, как сложилась бы моя жизнь, попади я к кому другому.

– Привет, Гордей. – АВэ, как мы сокращённо называли его с ребятами, протягивает мне руку, мягко улыбаясь сквозь местами поседевшую бороду. – Спасибо, что зашёл.

– Пустяки. – Пожимаю руку мастера. Нет, правда пустяки. Это меньшее, что я могу сделать.

– Вот мои ребята. – АВэ по-отечески с гордостью обводит студентов взглядом. Всего их чуть больше дюжины. Смотрят на меня с любопытством и насторожённостью. Ещё совсем малыши, конечно. – Очень талантливые и способные. У Даши вот рассказ в лонг-лист премии попал.

– Круто, поздравляю, Даш. – Киваю девушке. Нет, правда круто. Я бы на втором курсе визжал от счастья, если бы попал в лонг.

Мастерская, как и всегда, проходит довольно быстро. Сначала АВэ рассказывает о нас с Полей и о нашем курсе. Затем вступаю я и делюсь с ребятами тем, как обстоят дела в издательском мире. К концу пары лёд между нами трогается и, осмелев, ребята сами начинают закидывать меня вопросами.

– А вы сразу начали зарабатывать с книг?

– Скажем так, даже после выхода моей второй книги я делал всё, чтобы получать стипендию. Но, может, вам повезёт больше.

– А как быть, если нет вдохновения?

– Забудьте про вдохновение. Выделите себе время и пишите, пусть это будет пятнадцать минут, но каждый день. Если опираться только на вдохновение, вы напишете одну книгу лет через двадцать.

– Что вы посоветуете из того, чего нам не скажут на парах?

– Подпишитесь на странички современных авторов, книжных блогеров и редакторов. Так вы будете знать о том, что сейчас в тренде, и лучше будете понимать, как работают издательства. А, ну и следите за опенколлами.

– Опенколлы?

– Через опенколлы издательства ищут себе новых авторов. Можете попасть в открывающуюся серию и тоже издать книгу.

– Ребят, давайте последний вопрос, и расход, – говорит АВэ. – Пара закончилась, и Гордею наверняка пора уходить.

– Гордей, – тут же спрашивает та самая Даша с рассказом, попавшим в лонг-лист, – а у вас возникали сложности в сотрудничестве с издательством?

– Хороший вопрос, – невольно ухмыляюсь я, – пожалуй, правдиво ответить на него я смогу, только когда решу закончить свою писательскую карьеру. Но если серьёзно, внимательно читайте договоры.

– Давайте скажем спасибо Гордею. – Градский встаёт из-за стола и обращается ко мне: – Заходи, как будет время. Всегда рады тебя видеть, и Полину с собой бери.

Далее звучит недружный хор студентов АВэ:

– Спасибо.

– Спасибо большое.

– До свидания.

Все же классные у него ребята; надеюсь, не последний раз видимся. Только чтобы закрепить образовавшиеся связи, не хватает ещё одного пункта.

– Кто-то идёт в курилку? – спрашиваю их, и в ответ мне звучит довольный гогот.

– Да, па? – Ставлю звонок на громкую связь и тянусь за тёплым полотенцем. Просидев со студентами АВэ два часа в пиццерии, расположенной в конце улицы, я только вернулся домой. Отец не то чтобы часто звонит первым, а я не то чтобы звоню вообще, поэтому решаю ответить сразу, без перезвонов.

– Мать сказала, ты в ближайшие недели свободен.

Все наши телефонные разговоры неизменно начинаются с этого «Мать сказала». Этот не стал исключением.

– Да, – отвечаю я односложно, сосредоточившись на том, чтобы не пропустить ни одной водной капли на теле.

– Тогда приезжай. Погостишь, потом вместе с Всеволодом с палатками на озеро пойдём. Природа, свежий воздух, ягоды созрели…

Всеволод – папин лучший друг, живёт в доме напротив вот уже около пятнадцати лет. Они с отцом явно нашли друг друга. Оба любят рыбалку и походы. И у обоих шило в одном месте. Уже собираюсь озвучить одну из заготовленных причин, почему я не могу приехать, но на экране высвечивается ещё один входящий звонок. От менеджера.

– Па, повиси минутку, ответить надо.

И переключаю на менеджера.

– Да, Борис?

– Гордей, тут восьмого числа…

– Я же просил до конца месяца меня никуда не вписывать, – прерываю я мужчину.

– Да, но там будет пресса.

– Борис. – Вкладываю в это имя всю свою усталость и раздражение.

– Не будь это важно, я бы не позвонил.

Ага, конечно. У нас важно всё, где на мне можно заработать. Я, конечно, люблю все эти мероприятия, но это будет уже третье за последние десять дней. Не многовато ли? А может, просто взять и поступить как Полина? Если не месяц, то хотя бы пару недель посвятить только себе. Съездить к родителям, начать смотреть какой-нибудь сериал, пожарить шашлыки… Батя вон сам позвал.

– А двенадцатого в Питере…

– Борис! – снова обрываю я менеджера. – Никакой прессы и никакого Питера. Я не могу. – И всё же решаюсь: – Меня не будет в Москве весь месяц, родителям нужна помощь.

– И нельзя, чтобы помог кто-то другой? – продолжает напирать Борис. – Бернский настаивает на твоём присутствии. Я ему уже пообещал.

И я не нахожу ничего лучше, чем козырнуть его же словами:

– Поверь, не будь это важно, я бы ни за что тебя не бросил.

Выслушав ещё несколько тяжёлых вздохов и разочарованное «Бу-бу-бу», переключаюсь на отца.

– Хорошо, па, я приеду.

– Славно!

Прощаюсь с отцом и швыряю полотенце на стиралку. Можно, конечно, никуда не ехать, но тогда придётся весь месяц буквально не выходить из дома, потому что если меня кто-то увидит и это всплывёт, то Борис поймёт, что я его обманываю.

Итого, что мы имеем на сегодняшний день? Вляпался в совершенно идиотский спор и вписался в поход с двумя престарелыми друганами. Хотя второй пункт идеально дополняет первый. Что там папа говорил? Природа, свежий воздух… что может быть лучше, когда тебе предстоит написать новую книгу? Особенно если эта книга о любви.

Снизу раздаётся жалобное, но требовательное мяучево. Чёрт, совсем забыл про Плешь. Теперь надо ещё и с соседкой тётей Алей договариваться, чтобы присмотрела за кошкой. С этим проблем не будет, благодаря мне полка тёти Али каждый месяц изрядно пополняется новыми книгами, но вот получасовой разговор мне обеспечен.

Ещё одно сообщение, но уже от Поли. Прислала фотку из аэропорта с билетом до Сочи. А морда-то какая счастливая. Вот у кого намечается настоящий уик-энд. Меня небось заставят ещё огород копать и кусты подстригать. Старики у меня идейные, не соскучишься.

Плешь снова орёт. Выгоняю её из ванной и плетусь следом на кухню. Кормлю, параллельно читая комменты под нашими с Полиной кружками про спор. Знали бы, что это вызовет такой ажиотаж, давно бы замутили подобную тему. Пишу в чат «Какое средство от комаров самое убойное?» и падаю на кровать.

Глава 2. Добро пожаловать

Полина

Пальмы – первое, что бросается в глаза, когда выходишь из аэропорта Сочи. Останавливаюсь, чтобы поправить пузатую дорожную сумку. Делаю глубокий вдох. К местному воздуху надо ещё привыкнуть. Горячо. Влажно. Пахнет цветами и выхлопными газами одновременно.

Аэропорт – негласное пограничье между морским и горным мирами. Отдыхающие устремляются к парковке, выстраиваясь в очередь перед двумя автобусами. Один повезёт пассажиров в сторону каменистых адлеровских пляжей, разделённых бетонными волнорезами. Другой – в Силиконовую долину Краснодарского края и излюбленное место всех фрилансеров на удалёнке, иными словами, Красную Поляну.

– Бернард! – Радостно машу руками, увидев в толпе таксистов знакомое лицо.

– Поли-и-и-ина, – расплывается в улыбке мужчина, по привычке растягивая второй слог моего имени.

Хоть Бернарду уже давно перевалило за шестьдесят, назвать его стариком язык не поворачивается. Морщины почти не тронули его лица, волосы пусть и серебристые, но всё такие же густые, как и десять лет назад, когда я впервые его увидела, ровная осанка, плоский живот, нетронутый возрастным жирком, в меру рельефные руки. Мои бабушка и дедушка жили в Москве. Деду принадлежало два завода в ближайшем Подмосковье. После его смерти у руля встал их старший сын, мой дядя, а бабушка, мечтавшая всю жизнь жить поближе к морю, купила себе большую квартиру в центральном районе Сочи и, не раздумывая, с концами перебралась на побережье. Через два года, в лыжный сезон, встретила в кафетерии Бернарда, эстонца, приехавшего с друзьями обкатать русские горы, и у них завязался роман. Бернард на семь лет младше бабушки, но, кажется, ни его, ни её это нисколько не смущает. Именно благодаря Бернарду бабушка расцвела и словно помолодела. Записалась на йогу и пилатес, научилась кататься на лыжах с горных склонов и просто стала жить свою лучшую жизнь. А три года назад они с Бернардом купили домик в Поляне.

– Как вы? – спрашиваю я мужчину, садясь на пассажирское сиденье чёрного мерса.

– Инна, – Бернард всегда называет бабушку полным именем, – разбудила нас в пять утра, чтобы мы успели подготовить дом к твоему приезду. И это учитывая то, что мы и так всю неделю вывозили коробки с вещами, – смеётся он.

– Прости, – виновато улыбаюсь.

– Ничего, я очень рад твоему приезду, – искренне сказал он.

За двадцать минут дороги небольшие холмы сменяют горы. Я была на Красной Поляне дважды, осенью и в конце марта, поэтому майские горы для меня в новинку. Синоптики обещали, что ниже двадцати градусов температура в Сочи не упадёт. Разве что по вечерам в горах может быть прохладно. На этот случай я запаслась тёплыми вещами.

Когда мы въезжаем в сам посёлок, я понимаю, что, несмотря на безмолвие гор, сегодня здесь, как никогда, кипит жизнь. В школах провожают последний звонок, и улицы буквально наполнены нарядными старшеклассниками с лентами. Радостно лают собаки. Родители, сбившись в кучки, обсуждают, как быстро выросли их дети. Всё как в Москве. Поправка – всё как в Москве, только с видом на возвышающиеся, словно гигантские сине-зелёные волны, горы.

Проехав несколько улиц вверх по склону, Бернард заворачивает на улицу Пчеловодов и тормозит возле тёмно-коричневых деревянных ворот. Он жмёт на какую-то кнопку в своём телефоне, ворота открываются, и мы заезжаем на территорию.

– Ва-а-ау, – протягиваю восхищённо, оглядывая место, где теперь живёт бабушка.

Бернард смеётся.

Первый этаж полностью облицован серо-белым натуральным камнем, второй – деревянный, из толстого бруса, выкрашенного в тёмно-шоколадный цвет. Сам дом квадратов триста, не меньше. Плюс терраса, выходящая в сад. На участке, помимо короткого ровного газона, почти ничего нет, лишь несколько невысоких деревьев, названия которых мне неизвестны. Я что, в раю? Если нет, то хочу, чтобы рай выглядел именно так.

– Поля! – На террасе показывается бабушка, одетая в льняной костюм горчичного цвета, и с распростёртыми объятиями бежит в нашу сторону.

– Ба! – Расцеловываю бабушку. Бернард подхватывает мои вещи, и мы все вместе проходим в дом. Бабушка беспрерывно рассказывает о своём похудении на чаях и смузи, о запланированной на сентябрь поездке в Рим, о дрозде, поселившемся у них на чердаке в прошлом месяце, о новых лыжах, купленных к предстоящему зимнему сезону… в общем, обо всём, что так и намекает на счастливую беззаботную жизнь. – Поля, мы вчера обсуждали с девочками твою новую книгу.

Помимо других многочисленных хобби, бабушка является участницей книжного клуба, который проходит дважды в месяц у неё дома.

– И как? – Взгляд сразу же падает на большой книжный шкаф с открытыми полками, одна из которых заполнена только моими книгами.

– Нам с девочками так понравилось! А этот твой мотоциклист-экстремист…

– Экстремал, – поправляю бабушку.

– Ну да, – хихикает она смущённо, на что Бернард лишь добродушно закатывает глаза. – Девочки будут в восторге, когда узнают, что ты гостишь у меня. Можно на следующем собрании ты подпишешь им книжки?

– Конечно, ба.

Внутри дом выглядит так же шикарно, как и снаружи. Всё по скандинавским заповедям – минимализм, много дерева и света. Ничего лишнего, но качественно, дорого и со вкусом. Комната, в которой я буду жить ближайший месяц, следует тем же законам, а стены цвета спелой оливки идеально гармонируют с зелёными склонами, виднеющимися из окна.

Остаток дня я провожу вместе с бабушкой и Бернардом в гостиной, а к вечеру, взяв ноутбук, решаю прогуляться до кофейни, которую заприметила, пока мы ехали сюда. Возьму кофе, сяду за столик и начну писать книгу, на которую мы поспорили с Гордеем. Накинув поверх футболки флисовую толстовку, спускаюсь к въезду в посёлок. Зелёные горы почернели и теперь выглядят угрожающе, однако, кажется, никто, кроме меня, не обращает на это внимания. Краснополянцы рассредоточились по посёлку, уткнувшись в ноутбуки и попивая кофеёк за деревянными столиками местных кофеен.

Вот и та самая кофейня! Если в рекомендациях ленты вам хоть раз попадалась краснополянская блогерша с тёмным каре, вы точно видели эту кофейню в её обзорах. Но только оказавшись внутри, понимаешь уникальность этого места. Клянусь, это самая красивая кофейня, которую я когда-либо видела. И дело даже не в том, что здесь готовят пиццу в аутентичной каменной печи, и не в камине с настоящими дровами, и не в отдельном зале, где всегда царит полутьма, а на полу раскиданы мягкие пуфы. Дело в людях. В их ярких одеждах, смелых причёсках и цветовых сочетаниях.

– Добро пожаловать на Красную Поляну, – дружелюбно приветствует меня парень-бариста, из-под красного докера которого торчат милые золотистые кудряшки. – Что будете брать? Может, подсказать вам что-то из фирменных напитков?

– Нет, спасибо, – отвечаю я торопливо, почему-то испытывая лёгкое смущение, – карамельный латте, пожалуйста.

Парень рассчитывает меня и уходит готовить мой латте. Встаю в сторонке, краем глаза подмечая освободившийся столик у окна.

– Ваш карамельный латте, – зовёт меня кудряш.

– Спасибо. – Беру стаканчик и, прежде чем уйти, задаю вопрос: – Почему вы решили, что я не местная?

Я ведь могла просто редко заходить именно сюда.

– Вы не похожи на местную, – легко поясняет парень. – Краснополянец краснополянца узнает даже на другом конце света. Мы немного чудики, а вы…

– Какая? Обычная?

В моём луке и правда не наберётся и трёх цветов, а в штаны не поместятся ещё два человека.