Star of Hope

Парень наблюдал за похоронной процессией из окна своей сторожки. Хоронили молодую девчонку в закрытом гробу. Но по фото он узнал её. Студентка меда из города, пару раз приходила в морг на практику. Он запомнил её по большущим глазам и куче вопросов, которые сыпались из неё. А теперь её хоронят. Интересно, что случилось и почему её тела не было в морге.

Вообще очень удобно, когда три организации находятся рядом. Часовня, морг и кладбище. Мишке удобно. Миряне относились к такой застройке негативно, но с налетом веры и мистики. Патологоанатома всегда удивляло, что большинство русского люда ходят по бабкам колдовкам, милого приворожить, начальницу отпорчевать, а потом, в храм пасочку святить. Он никогда не забудет глаза местного чиновника на пороге храма в светлый праздник, когда их взгляды пересеклись и задержались на мгновение. Мишка просто проходил мимо, а Петр Иванович шел с семьей на праздничное богослужение. И это после того, как дед Мишки, «убрал» соперника депутата на выборах. Мишка присутствовал при встрече мощного колдуна и будущего главы района. Дед настаивал, чтобы внук-ученик принимал участие во всех «делах», которые ведут отец и дед. Им передавать наследство ему. Ему дальше держать область в порядке и равновесии. И парню надо знать, кого привести к власти, кого подвинуть, как договариваться и что просить за свою работу. Мужчины его рода медленно и прочно просочились, словно вода между камнями, в жизненный цикл этих земель. Так должно продолжаться и дальше. Но старшие не знали над чем сейчас работает их сын и внук. Они думали, что парень пишет диссертацию, так он им сказал, поэтому постоянно пропадает на работе. Миша на самом деле дневал и ночевал в морге. Днем он врач-патологоанатом, ночью колдун. Еще в период своей молодости его дед выкупил сторожку рядом с моргом. Оборудовал её как личный кабинет, а подвал под лабораторию. Так как отцу парня она никогда не нравилась, то досталось это рабочее место Мишке в наследство от деда. Интересно, что данная сторожка находилась между зданием морга и местным кладбищем. В своих фантазиях юный колдун представлял это место как границу. Морг – реальный мир, рассматривающий все через призму науки и отвергающий любое мракобесие. Кладбище – волшебный, потусторонний, магический мир где возможно всё. А между ними маленький мир дедовой, ничем не примечательной сторожки, словно избушка на курьих ножках, в которой уживаются и наука, и магия. И нет места лучше, чем воплотить в жизнь задумку Алисы. Но пока шел восьмой месяц безуспешной работы. Трупы выкапывались и закапывались обратно без видимого прогресса. Настрой и веру Алисы было не омрачить неудачными попытками. Она даже привезла пару тел для экспериментов сама. Уверяя, что это были люди исключительной душевной чистоты и возможно с ними все получится. Но и с ними ничего не получилось. Все тела были захоронены обратно. Алиса умчалась в Юго-Восточную Азию раздобыть какой-то очередной сильнейший артефакт для их дела. Вестей от неё не было уже больше месяца. Мишка отдыхал от интенсивной работы и занимался потихоньку своим рутинным. А тут похороны девчонки. Загадка почему её не было у него на вскрытии, всех из города отправляют к нему, в самый ближайший морг. Думал дней пять. Сомневался стоит ли, надо ли. А потом достал её. Когда увидел онемел. От той большеглазой девчонки с копной каштановых волос остался скелет. Умерла от рака. Множественные метастазы во внутренних органах. Сколько же она перенесла… Использовать это тело для работы нельзя. Он вышел на улицу и долго стоял на пороге, смотрел на замерзающую грязь бездорожья. Вслушивался в громкую тишину морозной ночи. Разум говорил ему – «Это нецелесообразно», а колдовское чутьё – «Это та самая из твоего сна. Делай!» и он решился. Работал до семи утра, подремал часик, залил в себя чашку отвратительного растворимого кофе и ушел на смену в морг, оставив тело на рабочем столе.

НАДЯ

Её не отправляли на вскрытие. Больных из хосписа не отправляют на вскрытие. Причина смерти ясна и не стоит терзать их и так измученные тела. Она умерла зимой на Крещение. На Крещение всегда сильные морозы. Могилу не копали, её выдалбливали ломом, так промерзла земля. Её отец, Олег Александрович, нарядил и проводил дочь в последний путь, как полагается, а затем ушел в запой. Он всегда был сильным. В 90-е, когда улица и бандитские группировки поглощали и ломали молодых парней, в ковидные годы, когда его любимая умерла оставив его с дочерью подростком, когда подросток пошел в разнос, даже когда он узнал о болезни его Наденьки, в её ремиссии и её рецидиве, даже в хосписе, сидя у кровати дочери он был сильным. А потом она перестала быть. Ему не нравилось слово «умерла», просто сейчас её нет здесь, рядом с ним. И вот тогда он сломался, стал слабым и уязвимым. Похоронив дочь на старом кладбище в поселке близь города, он уехал домой и больше не возвращался к ней на могилу. Навещать могилу умершего – это значит признать его смерть.

***

Она просыпалась как от наркоза. Долго, тошнотворно, не приятно. Мир вокруг кружился, словно она летит на каруселях. Невозможно сконцентрировать слух и зрение, или хотя бы что-то одно. Осознать положение своего тела в пространстве. Но она старалась. Потом удалось почувствовать, боль, вся спина горела, а потом страх. Ей не делали раньше операции на спине. Зачем? Почему она не в курсе? И почему она не может пошевелиться? И тут наступила паника. Слезы застилали глаза, дыхание сбилось, голова закружилась, тошнота комом подкатила к горлу и…сознание померкло.

Холодно, тело бьет мелкая дрожь. Она точно на хирургическом столе, лежит на животе, но не слышно звуков приборов, нет света ламп и никого вокруг. Надя хотела встать, но боялась, да и сил не было. Обстановка вокруг не была похожа ни на операционную, ни на реанимацию. Попробовала позвать кого-нибудь, но из пересохшего горла удалось выжать лишь тихий стон. И тут в комнате появился он. Мужчина был среднего роста, широкоплечий, с достаточно развитой мускулатурой. Уставшие васильковые глаза с такими же синими синяками под ними, впалые щеки с щетиной, землистый цвет лица и черные волосы, сбившиеся в не мытую и не чесаную копну. Если бы не стильная, чистая одежда, девушка подумала, что он бомж, ну или алкаш какой-то. Но в комнату вошел просто уставший человек. Бросив сумку на пол, он включил небольшую лампу на столе, которая освещала лишь клочок комнаты и устало опустился в кресло. какое-то время молча смотрел в одну точку перед собой, а потом заметил. Подскочил на месте, с каким-то басистым вскриком на выдохе, и уставился не моргающим взглядом на девушку.

Михаил даже забыл дышать. Он смотрел и не верил. Живая или нет? Смотрит на него. Моргнула!

Когда он начинал работу, эта идея казалась ему бредом. Слабое тело, измученное болезнью, химиотерапией и наркотическими обезболивающими, истощенное до костей и кожи, с язвами, без волос, ресниц и бровей, казалось заведомо провальным. Лишь появившаяся из неоткуда энергия у Мишки запустила процесс. Вы делали, хоть раз такое? Когда мозг говорит, что ничего не получится, а неведомая сила внутри вас бурлит так, что невозможно не пойти и не начать. И вы точно знаете, что измучаете себя, если не сделаете этот абсурд, но лишь выполнив задуманное, сможете найти покой. Так было с Мишей. И вот что-то получилось. Восемь месяцев интенсивной работы с самыми лучшими ингредиентами, заклинаниями, зельями, сложными ритуалами и тщательно подобранными телами в четко выверенные лунные сутки, не принесли результатов. А тут, кустарщина, бредовая идея, из подручных материалов и результат есть. Как в песне «Я его слепила из того что было». Так и парень делал из того что под руку попадалось. Казалось, что его руки лучше него знали, что делать и сами тянулись к тому или иному предмету. Губы сами шептали нужные заговоры- наговоры. А мозг махнул на всё руку и решил в этом не участвовать. Сейчас он паниковал и корил себя за то, что не остановил ночью всю эту дурную идею. Что теперь делать? Результат лежит и смотрит на него изредка моргая. Кажется, даже поверхностно дышит. Вдруг он создал монстра. Вдруг ему придется уничтожить то, что он так старательно оживлял. Что ждать от него? Кто это теперь?

Из ступора Мишку вывела слеза, скатившаяся по щеке у той, что когда-то было девушкой. Оно плакало? И тут режим исследователя включился.

–Привет! – сказал он, чуть сдвинувшись в сторону.

Тело, лежавшее на столе, проследило за ним глазами.

Ага, – подумал Миша, глазные яблоки двигаются, – это хорошо.

–Ты меня слышишь?

Тело издало тихий не то хрип, не то писк.

–Говорить не можешь? Если понимаешь, то моргни.

И оно моргнуло! Знание того, что оно его понимает, что-то осознает, окатило Михаила волной жара по всему телу. Слезы подступали к глазам. Он смог. Еще не знал сам что, но что-то смог. Оно уже дышит и вступает в контакт. Немного успокоившись он спросил: – двигаться можешь?

И тут он испугался! Его создание накрыла истерика. Оно рыдало вздрагивая, всхлипы прерывались тихим хрипом.

Что с ней. С ней? Ну да, это же была девушка. Это она. И она плачет. Не может двигаться, – наконец сообразил парень.

–Тише, тише, – стал говорить Мишка и медленно пододвигаться. – Давай успокоимся. Я всё решу, я все исправлю. Посмотри на меня, ты мне веришь?

В слезах, соплях, с красными глазами и растрескавшимися в кровь губами, лицо уставилось на парня. Потом медленно моргнуло.

–Хорошо. Тебе холодно?

Еще раз моргнула.

–Я укрою тебя сейчас, измерю давление и температуру. Ты только лежи и не двигайся, это очень важно. Договорились?

Снова согласие.

Михаил аккуратно и медленно укрыл её легким, но теплым пледом. Температура была ниже нормы, но была. Давление измерить не удалось, как и взять кровь на анализ.

– Послушай, тебе сейчас нельзя шевелиться, даже если почувствуешь силы. У тебя была операция на позвоночнике, надо подождать пока все начнет заживать. Ты сильно истощена, поэтому я сейчас поставлю тебе капельницу с коктейлем препаратов для поддержания организма и обезболом. Тебе лучше поспать.

Девушка притихла, казалось, что она замерла, но потом моргнула. После, того как юный колдун установил ей капельницу, он проверил рефлексы. Выяснилось, что в руках и ногах девушка чувствительность сохранна и это радовало.

–Мне кажется, – сказал парень, – что ты очень слаба, поэтому не можешь двигать даже пальцем. Отдохни. Я буду рядом.

Под теплым пледом она угрелась и уснула, плюс подействовали препараты, а Мишка сел напротив и долго всматривался в её лицо. Когда раствор в капельнице закончился, он осторожно вынул иглу и наклеил пластырь. Девушка спала, дыхание было глубоким и спокойным. А вот у Мишки нет. Только сейчас его начало трясти от всего происходящего. Только сейчас он испугался. Выбежав на порог сторожки его накрыла паника. Что он натворил! Она умерла! Но он… возомнил себя кем-то… пошел на поводу у симпатичной вампирши…его гордыня и тщеславие… желание доказать отцу и деду… сделал, справился, а сейчас его психика не выдержала. Пережив волну панической атаки колдун обтёр лицо снегом, выкурил на морозе сигарету, вернувшись в лабораторию навел себе кофе и сел за комп. Он не знал, что делать дальше, но точно был уверен в одном – необходимо сейчас же подробно записать все действия, комбинации рун, заклинания и их последовательность, которые он совершал над телом. Начались вторые сутки без сна, патологоанатом принялся за работу.

А Наде снилось море и кто-то рядом с ней близкий, родной. Она тосковала о нём. Брала за руку, но не чувствовала её. Всматривалась в лицо, но не могла разглядеть. Там на море, рядом с ним она была счастлива, она была жива… Жива. Она так хотела жить. Почему? Все вокруг просто жили, не задумываясь, а она хотела, желала, её всегда мучала жажда жизни. Через боль и муки лишь бы жить. Смотреть в окно, дышать, чувствовать. Пусть чувствовать только боль, пусть смотреть через слезы, но в минуты, когда начинали действовать наркотические обезболивающие она была вдвойне счастлива. Врачи удивлялись её позиции. Окружающие люди в хосписе, хотели побыстрее завершить свои мучения, уйти в лучший мир без боли, но она – никогда! Надя хотела еще один день, еще один вздох, еще один глоток воды и луч зимнего солнца в окно палаты. Но она умерла, не дождавшись утра. А после смерти не было ничего. Пустота, темнота. Никаких чувств, никаких потребностей, никаких желаний. Знаешь, что ты есть, но кто ты… Она не видела отца в слезах постаревшего за год её болезни. На посмертной стороне её не встречала заждавшаяся, вечно молодая мама. Вакуум. Пить жизнь, как ледяную воду в жаркий полдень. Пить…Она проснулась от того, что хочет пить. Еле разомкнув губы попыталась что-то сказать, но вышло опять не очень. Вчерашнего парня рядом не оказалось. Ей нужен глоток воды, один, большего не надо. Но он запретил ей вставать, да она и не смогла бы. В комнате было темно, лишь в углу светилась тускло напольная лампа. Как она здесь оказала? Что с ней произошло? Она не помнила. Ей оставалось только ждать того мужчину, что разговаривал с ней недавно. А может быть это были лишь её галлюцинации от приёма обезболивающих для паллиативных больных?