Семь лет после войны

сергей снигуров

Семь лет после войны

День первый.

Планета Земля спокойно двигалась по своей орбите вокруг Солнца. Она огибала Солнце в 1952 раз после Рождества Христова. По мере того, как Земля поворачивала свои континенты и океаны к Солнцу, край солнечного света плавно скользил по планете, оповещая всех о наступлении нового дня.

Лучи Солнца мягко прикоснулись к побережью Дальнего Востока и покатились по бескрайним и свободным просторам России. Скользнули по излучинам Амура, заблестели в волнах беспокойного Байкала, встретились с могучим Енисеем, прикоснулись к макушкам деревьев сибирской тайги и, наконец, лучи Солнца дотянулись до небольшого сибирского села Нижнеяшкино.

Село расположилось на невысоких холмах. Между холмами беспокойно бежала речка Большая Яшка. А со всех сторон село окружали вековые темно-зеленые ели.

Солнечный свет пробежал по крышам домов, спустился вниз по улице и добрался до небольшого дома, стоящего возле самой речки. Солнечные лучи смело заглянули в окно и залили ярким утренним светом комнату.

Именно эти лучи разбудили Софью. Софья закончила шестой класс. Лето только начиналось – было начало июня. Счастливое время – впереди бескрайние летние каникулы.

Сегодня суббота.  Софья всю неделю с нетерпением ждала воскресенья. Остается только один денек! Завтра, в воскресенье, они с друзьями собираются на реку. Будут купаться столько, сколько захотят. И никакие родители их никуда не будут торопить. Потом обязательно будут разводить костёр и готовить любимое блюдо: печеная картошка на углях.

Прогорит костёр, останутся раскаленные угли, и в эти угли складываешь картошку. Аккуратно, по одной. Следишь, чтоб не подгорела, берешь длинную тонкую ветку и аккуратно переворачиваешь картошку, чтоб запеклась со всех сторон равномерно и одинаково. Когда запечется, веткой достаешь картошку, выкатываешь ее на траву и ждешь, чтоб немного остыла. Потом берешь картошку в руки, осторожно разламываешь и сразу такой аромат. А картошка ещё горячая, обжигает. Перекидываешь её с руки на руку, чтоб быстрее остыла. Потом медленно из середины картошки аккуратно отламываешь горячий рассыпчатый кусочек, посыпаешь его щепоткой соли и кладешь в рот. Ароматная картошка тает приятным теплом во рту. Ты картошку посолил, а на вкус она кажется даже немного сладкой. Вкус волшебный!

Такое дома не приготовишь – только с костра. Руки и лицо при этом обязательно измажешь черной золой от шкурки картошки. Но не беда, река рядом – искупался и все отмылось само по себе.

А ещё на берегу взрослые парни сделали трамплин. Это такая длинная деревянная доска, прибитая к торцу толстого бревна. Бревно забито в дно реки и выступает из воды ровно на столько, чтобы можно было прибить доску самого трамплина.

Софья с друзьями всегда с завистью смотрели как взрослые ловко прыгают с трамплина в воду. Руки в стороны, отталкиваются, перед водой руки вместе над головой, ноги прямые. Входят в воду сначала руками, потом головой и полностью скрывается под водой. Прыгнуть «щучкой». Так говорят взрослые. Считается, чем меньше брызг от воды, тем лучше прыжок. Красиво и завидно. Вот бы так научится! Даже не все взрослые так умеют.

Софье всегда очень хотелось научится нырять "щучкой". Она мысленно представляла себе, как на глазах у своих друзей и всех тех, кто будет на берегу, она разбегается, ловко отталкивается от трамплина, сводит руки над головой и изящно уходит под воду. Без единой капельки брызг. Выныривает и видит восхищенные взгляды своих друзей.

Софья тайком от всех уже несколько дней бегала на реку и училась прыгать с трамплина. Ей очень хотелось научится. Вчера два раза даже почти получилось. Брызги от ног, конечно, летели во все стороны, но цель уже близка. Вот и сегодня непременно нужно сбегать на реку и обязательно научится нырять. Окончательно! Без брызг!

Сейчас нужно быстро полить капусту в огороде, позавтракать и быстрее, быстрее на реку. Софье очень хотелось удивить своих друзей. А больше всего ей хотелось удивить Серегу. Серега жил в райцентре, часто приезжал в гости к своей двоюродной сестре Наде. Надя жила рядом, в соседнем доме, была подружкой Софьи. Они дружили все вместе. Серега – хороший парень, но иногда сильно важничает. Он ведь из района, несколько раз с отцом бывал в городе Новосибирске. Он думает, что повидал этот мир сполна и знает о жизни гораздо больше, чем деревенские. Это немного задевало Софью.

Когда они собирались на реке с друзьями в прошлый раз, двоюродная сестра Софьи Танюшка принесла самое большое лакомство среди сельских детей – хлеб, посыпанный сахаром. Сахар был большой редкостью в послевоенное время. Но дядя Ваня, отец Танюшки, работал бригадиром на цементном заводе в райцентре, и им один раз в месяц выдавали полкило сахара. Целых полкилограмма – это же настоящее сокровище. Отрезаешь краюху хлеба, посыпаешь сахаром, чуть-чуть сбрызгиваешь сверху теплой водой, чтобы ни одна сахаринка не упала на землю, и осторожно откусываешь. Сладость фантастическая! Это самое волшебное лакомство в мире!

Серега попробовал, поморщился и многозначительно заявил тогда, что есть и не такие сладости. Он-то знает! Однажды, когда они с отцом были в городе, отец ему купил шоколад. Как он рассказал, это такая темно-коричневая плитка, завернутая в серебристую фольгу и в красивую бумажную упаковку. Плитка разделена на небольшие дольки. Отламываешь дольку, кладешь в рот, и шоколад тает у тебя во рту, разливаясь сладостью. Врет, конечно! Сам придумал, наверно, чтоб перед деревенскими поважничать. Пусть привезет, покажет, угостит – тогда поверим!

Софье очень хотелось хоть чем-нибудь утереть нос этому Сереге. В прошлый раз, когда с трамплина прыгали взрослые, Серега важно рассуждал: как правильно нужно прыгать. Рассказывал, что перед самой водой нужно обязательно успеть набрать побольше воздуха и держать ноги вместе. Софья представляла себе, как она нырнет «щучкой», проплывет под водой, вынырнет, выйдет на берег и молча покажет Сереге рукой на трамплин, намекая ему: «А теперь ты давай! Сможешь?»

Размышления Софьи прервал скрип входной двери.

«Мама пришла? – подумала Софья. – А что случилось? Мама в это время всегда на работе!»

Мама сразу вошла в комнату Софьи:

– Дочь, просыпайся! Вставай, завтракай, собирайся.

– Мама, что-то случилось?

– Сегодня мы с тобой идем в лес. Нужно готовить дрова.

Мама вышла из комнаты.

«Ну, нет! Нет!!! Только не сегодня! – Софья крепко зажмурила глаза. – Почему именно сегодня? Мне нужно на реку, учится нырять. Некогда мне пилить эти дрова!»

– Мам?! – осторожно позвала Софья.

– Давай вставай, дочь, – отозвалась мама.

– Мам… давай не сегодня. Давай в понедельник. В понедельник я буду с тобой работать с утра и до самого вечера. Мамочка… мамочка, пожалуйста!!!

– Софья… Софьюшка, ты пойми, меня с работы отпустили только сегодня. Дрова приготовить. В понедельник меня никто не отпустит. Давай, давай вставай.

Софья еще крепче зажмурила глаза и уткнулась в подушку.

«Почему так несправедлив этот мир!? Ну, почему именно сегодня? Почему все так неправильно в жизни? Когда что-нибудь очень нужно тебе самому, какие-нибудь обстоятельства обязательно мешают. Если ты чего-то ждешь и очень сильно хочешь, и вот оно… вот оно должно произойти! Но именно в этот момент ты вдруг срочно должен делать что-то другое. Сам ты этого делать не собирался и не хотел, этого хочет кто-то другой. Пусть даже – мама. Ну, почему так? Этот мир ужасно несправедлив!»

Как тут быть? Софья села на кровати:

– Мам, а давай мы сегодня очень быстро напилим дрова, а вечером, часов в шесть, я убегу к Таньке, сестре. Мы вчера договаривались. Мамочка?!

– На речку собрались? – улыбнулась мама.

– Мам, мы очень быстро с тобой напилим. Я не буду отдыхать ни минуточки!

Софья умоляюще заулыбалась маме. Мама присела к Софье на край кровати:

– Дочь, меня отпустили только сегодня. Ну, сколько мы с тобой сделаем до вечера? Какие мы с тобой работники? Два взрослых мужика, конечно, справились бы. А мы что с тобой? Женщина да девчонка. Нам не в силу. А зима долгая, холодная – чем топить-то будем? Кто нам с тобой поможет?

Мама медленно вздохнула, встала и пошла на кухню. Софья заметила, что мама утайкой вытерла слезу со щеки.

«Да, помочь некому. Папа погиб на войне», – Софья нехотя встала с кровати.

Она родилась в тридцать девятом году, отец ушел на фронт в сорок первом. Она его совсем не помнила. Но мама очень много рассказывала о нем. Говорила, что он очень любил Софью, сам по ночам седел с ней, качал, усыплял.

Войну Софья помнила очень смутно, слишком маленькой она была. Запомнилось только постоянное чувство голода и постоянное чувство какой-то тревоги. Непонятной, неосознанной для маленького ребенка, но какой-то бесконечной тревоги. День за днем.

Еще Софья запомнила, как иногда собирались всем село в каком-нибудь одном доме. Дети занимались своими играми, взрослые тихо разговаривали, некоторые плакали. Это навсегда осталось в ее памяти. Позже, повзрослев, уже после войны, Софья поняла, что люди собирались в том доме, в который пришла очередная похоронка с фронта.

Однажды во время войны к соседке, тёте Маше, приехала сестра с двумя маленькими детьми. Они были беженцами с Белоруссии. Женщина была очень напугана. Она рассказывала, как они жили в Белоруссии под оккупацией гитлеровцев. Больше всего Софье запомнился рассказ о том, как в небольшом белорусском селе фашисты загнали детей, женщин и стариков в огромный сарай, облили керосином и подожгли. Софья представила в своем детском воображении этот ужас. Как же им всем было страшно! Тех, кто смог выбраться из этого сарая фашисты расстреливали из автоматов или просто убивали ножами. Детей убивали? Как? Софье казалось, что сестра тёти Маши сама это все придумала. Такого просто не может быть! Как взрослые могут убивать детей? Это же взрослые. Они же умнее, они же сильнее детей. Взрослые не могут так поступать с детьми! С ними, наверное, просто что-то случилось…