Поцелуй ночи

Видимо, мое лицо сильно изменилось, потому что Гриша приблизился и участливо спросил:

– Да что с тобой, Лада? Ты так побледнела! Неужели все еще переживаешь из-за матери? А может, передумала снимать квартиру и хочешь вернуться домой? Так не проблема! Сейчас Лехе отзвонюсь и все отменю.

Я вздрогнула и пришла в себя. Тревожащие меня предположения показались настолько необоснованными и даже глупыми, что я начала улыбаться, удивляясь разгулу собственной фантазии. Да мало ли кто в наше время увлекается вампирской литературой! По-моему выходило, что все фанаты подобных историй должны быть непременно вампирами. Мне стало смешно, я почувствовала облегчение. Я понимала, что взвинченные нервы явились причиной необоснованных опасений. К тому же Гриша излучал здоровье. Его глаза блестели, щеки пылали румянцем, он был, что называется, кровь с молоком. Ни один вампир так не выглядел.

– Не обращай внимания, – сказала я и открыла шкаф. – Все в порядке. И не нужно ничего отменять. Я не передумала.

– Хорошо, – ответил он, с любопытством наблюдая, как я достаю книгу. – Ты любишь ужасы? В этом романе сплошной трэш! Какой-то обезумевший вервольф. Но я читаю такие вещи с удовольствием.

– Бывает, что и меня тянет почитать что-нибудь в этом роде, – нехотя ответила я. – Смотрю, тут у тебя целая коллекция вампирских романов.

– Я обожаю все, связанное с вампирами и тому подобным, – признался Гриша. – Мой жанр!

– Вот как, – задумчиво сказала я, листая книгу.

Потом поставила ее на полку и села на диван. Гриша устроился рядом.

– И почему тебе нравится именно это направление? – спросила я.

– Сам не знаю! Еще в школе увлекся. Даже на тематических сайтах сутками зависал. Да и сейчас, бывает, захожу.

Он вдруг смешался, словно наговорил лишнее, и замолчал. Я внимательно посмотрела на его опущенный профиль и длинные трепещущие ресницы. Все-таки Гриша был очень красив, и меня неожиданно потянуло к нему на физическом уровне. Он это, видимо, тут же почувствовал, поднял голову и глянул мне в глаза. Его лицо выглядело растерянным, словно он о чем-то мучительно размышлял. Но увидев, что я не свожу с него глаз, обаятельно улыбнулся и взял меня за руку.

– Ты удивительная девушка, – вкрадчиво заговорил он. – Я просто голову теряю в твоем присутствии! Никогда раньше со мной такого не происходило. Может, я люблю тебя?

– Глупости! – сказала я и отодвинулась. – Это тебе только кажется. И мы договорились больше эту тему не поднимать. Чего ты опять завелся?

– Извини, – грустно сказал он и пересел на край дивана. – Но я словно что-то почувствовал, что-то исходящее от тебя,… какое-то пробуждение эмоций… в мою сторону.

– Это тебе показалось, Гриш! Какие эмоции? – быстро заговорила я. – Я так устала за сегодня. И хочу лишь одного – быстрее устроиться на новом месте.

– Ладно, не буду больше надоедать тебе своими чувствами, – удрученно произнес он. – К тому же скоро Леха подъедет.

Гриша встал и подошел к книжной полке.

– Знаешь, у меня есть очень редкие издания, буквально раритеты, – сказал он уже другим тоном, и я начала расслабляться.

Я приблизилась к нему. Он открыл шкаф и перебирал книги.

– Роман Брэма Стокера, вообще-то его звали Аврахам, о графе Дракуле вышел в свет в тысяча восемьсот девяносто седьмом. Но в Росси роман появилось лишь в девятьсот тринадцатом. Издал его Корнфельд в Питере. И у меня имеется это издание! – хвастливо добавил он и вытащил том в кожаном переплете.

– Да ладно! – не поверила я и взяла книгу.

Внутри оказалась оригинальная издательская обложка. Я осторожно перелистала страницы, поглядывая в текст с буквой «ять».

– Впечатляет, – сказала я и вернула ему раритет.

– Это еще что! – с воодушевлением заговорил Гриша. – У меня есть настолько редкое издание, что я с трепетом с него пылинки сдуваю.

Он достал книгу, показавшуюся мне самиздатовской, настолько дешевым выглядел картонный пожелтевший переплет с плохо пропечатанным названием.

– «Варни – вампир», – прочитала я. – Первый раз слышу.

– Неудивительно! – сказал Гриша. – История изначально появилась в середине сороковых годов прошлого века в ста девяти еженедельных частях. Затем была собрана вся рукопись и напечатана как единая книга, аж на восемьсот страниц. Это был первый роман о вампире. Британский писатель Джеймс Малькольм Раймер, жил в девятнадцатом веке. Именно он создал сэра Фрэнсиса Варни – главного персонажа.

– Так это было что-то типа журнальной версии? – спросила я. – Ты упомянул еженедельные части. Тогда многие так писали и этим зарабатывали на жизнь.

– Ну да, типа развлекательного воскресного чтения для добропорядочных британцев. Но экземпляры слабо написанного романа Раймера редко сохранялись. Журналы просто выбрасывались. Книга вышла анонимно, и много позже установили подлинное авторство. Ее невозможно было достать в течение многих десятилетий, но две перепечатки опубликовали в семидесятых. Книга и по сей день остается вне печати.

– Но ты ее сумел достать, – заметила я.

– Говорю же, я фанат! – с гордостью заявил Гриша.

Я с любопытством на него посмотрела. Его лицо раскраснелось, глаза горели, видно было, как он воодушевлен.

– Думаю, что и ты не обо всех авторах знаешь, – заметила я, решив его раззадорить еще больше.

– Обо всех! – заявил он. – Говорю же, с детства увлечен этой темой. И у меня собраны практически все издания о вампирах.

– А Рубиан Гарц? – спросила я, начиная волноваться.

Гриша улыбнулся и начал рыться на полке. Я с нетерпением ждала. По правде говоря, казалось невероятным, что он может знать о таком персонаже. И вот он достал толстый, сильно потрепанный том.

– Думала, не знаю? – довольно проговорил он и раскрыл книгу. – Сейчас найду!

– Но это что у тебя? – поинтересовалась я, заглянула ему через плечо и придержала страницу, которую он хотел перевернуть. – Что это за сборник? – спросила я.

– Редкое издание прошлого века, называется «Темная вечность». Можно сказать, это антология вампирской поэзии, – довольно пояснил он. – Тут практически собрано все. Вот, кстати, и знаменитая баллада Вольфганга Гете "Коринфская невеста". – Гриша перевернул страницу и уткнулся в текст. – Я раньше безумно любил эту балладу, наизусть знал! – пробормотал он. – Думаю, ты тоже про нее слышала.

Я внимательно посмотрела на его взволнованное лицо. Никак не могла предположить, что Гриша настолько серьезно увлечен подобной темой. Я заметила, что он возбуждается все сильнее, видимо, эти стихи его заводили.

– Тут даже есть «Метаморфозы вампира» Бодлера, – после паузы, во время которой он переворачивал страницы, сообщил Гриша. – Ты знаешь, что когда ему удалось опубликовать "Цветы зла", он вынужден был изъять их, потому что цензура сочла аморальными и непристойными подобные стихи.

– Все это очень интересно, – ответила я. – Но ты отвлекся. Я же спрашивала про Гарца.

– Да-да, – пробормотал он, – помню, он точно здесь был. Поэтому я и достал именно этот сборник. Жаль, что он без оглавления. Ага, вот же! – радостно сказал он. – Тут три его стихотворения.

– Дай-ка я гляну, – попросила я и взяла у него книгу.

Стихотворения были мне неизвестными. В сборнике, который подарил мне Грег, таких не имелось. Особенно меня поразило первое.

Любовь сыграла с нами шутку злую

Соединила нас назло и вопреки…

Я человеком стал. Но берега реки

Навечно разделили нас.… Тоскую…

Тянусь к тебе,… но пустоту целую.

Река – века! К тебе не перейти…

Прочитав стих, я задумалась. Смысл этих строк ускользал от меня, хотя все, кажется, было предельно ясно. Гарц написал, что он стал человеком.

«Неужели ему удалось выполнить условия поверья и он прошел обратное превращение? То-то Грег не мог найти его. Если он вновь стал человеком, то давно уже прожил отпущенный ему земной срок и благополучно скончался в свое время, – размышляла я. – Но когда это произошло, вот вопрос. Да произошло ли вообще? Гарц пишет, что стал человеком, но вдруг это всего лишь поэтическая метафора. Как бы узнать поточнее?»

– Лада, эй! – тихо позвал Гриша. – Ты буквально зависла. Или на тебя такое сильное впечатление произвели стихи этого Гарца?

– Произвели, – ответила я. – Сильно написано.

– Да ничего уж такого особенного, вполне в стиле жанра, – сказал Гриша. – Я даже удивлен, о чем можно так глубоко задуматься. Нет, все-таки ты неординарная девушка! Сколько раз я пытался заинтересовать своих подружек этой темой, но никто особо и не слушал. Но ты! Недаром я сразу в тебя влюбился. Почуял родственную душу…

Гриша придвинулся. Я ощутила волнение от его дыхания, от его горящего взгляда и вида полураскрытых губ, словно ждущих поцелуя.

– Опять ты за свое, – заметила я и слегка отодвинулась.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– А вот и Леха, – недовольно проговорил Гриша и пошел открывать.

Через пару часов я осталась одна в моем новом жилье. Мы быстро договорились с хозяином, все уладили, и он уехал. Гриша, правда, рвался остаться со мной, но я отклонила его настойчивые просьбы.

– Ну хорошо, – наконец согласился он, – я ухожу. К тому же живу рядом, так что если вдруг…

– Конечно, сразу позвоню тебе, – охотно пообещала я. – Можешь, не сомневаться. И большое за все спасибо!

Когда за ним закрылась дверь, я в первую минуту ощутила, как навалилась усталость, вызвавшая чувство безысходности. Но решила не распускаться, а начинать устраиваться на новом месте. Квартира понравилась мне с первого взгляда. Алексей недавно сделал ремонт и обустроил ее, как он мне сообщил, по своему вкусу. Планировка была стандартной – две комнаты, кухня. Все выдержано в черно-белой гамме. В гостиной стояли диван и кресло черного цвета. На полу, покрытом белым ламинатом, лежал ковер в черно-белую клетку. Подушечки в такую же клетку громоздились в углу дивана. Возле кресла находился весьма оригинальный журнальный столик. Он состоял из огромного куска серого гранита, на котором крепился стеклянный круг. На столике находилась, как интерьерное украшение, раскрытая черно-белая шахматная доска с аккуратно расставленными фигурами. Напротив дивана на стеклянной подставке возвышался черный телевизор. Возле него вдоль стены расположился стеклянный стеллаж, плотно заставленный виниловыми пластинками. Портьеры были из плотного серебристо-серого материала. Мне отчего-то сразу понравилась эта серо-бело-черная гамма. Возможно, она соответствовала моему настроению. Я оглядела гостиную, подхватила свою сумку и отправилась в спальню. Там сохранялись основные цвета интерьера, но гамма была намного светлее. Даже кровать оказалась белого цвета, как и коврик на полу, а вот шторы – черными. Я положила вещи в шкаф, затем тщательно вымылась и нырнула в постель. Уснула мгновенно.

Утром открыла глаза и вначале не поняла, где я. Потом все вспомнила и тут же помрачнела. Меня вдруг начали терзать угрызения совести за то, что я даже не попыталась вчера объясниться с мамой. Телефон я так и не включила. И она наверняка звонила мне.

«Господи, она не знает, что и думать! – мелькнула мысль. – И чего я веду себя, как неуравновешенный подросток? Могла бы поговорить с ней».

Я села и взяла телефон с прикроватной тумбочки. Хотела уже включить, но задумалась. Мне стало вдруг так противно на душе, что совершенно расхотелось звонить и выслушивать стандартные объяснения. Мне казалось, я заранее знаю все, что она мне сейчас скажет. Но почему, почему мама не могла понять меня? Я вспомнила разрыв с отцом, всю ту боль, которую мне пришлось перенести. И ведь все это происходило на ее глазах. Когда я выяснила о его темном прошлом, то откровенно обо всем с ней поговорила. И мама подтвердила, что причиной развода стала именно эта история. Она так и не смогла тогда принять и понять его. Так что же изменилось сейчас? Неужели родители думали, что я спокойно приму их решение снова сойтись и буду жить с ними в одной квартире? Я сжала виски пальцами и замерла. Потом положила телефон на кровать и отправилась в ванную.

«Пусть как хотят, – размышляла я, расчесывая волосы, – только меня в это не втягивают. У меня своих проблем полно! Еще не хватало новых. Неужели они думают, что мы снова заживем одной счастливой полной семьей? Бред! И как мне надоели мои длинные русые волосы!» – неожиданно резко поменялось направление моих мыслей.

Возможно, психика так среагировала и переключила мое внимание. Но я мгновенно зациклилась на волосах. Я перебирала их пальцами, приподнимала пряди, изучала цвет и отчего-то раздражалась все сильнее. Я никогда не носила другой прически. Длинные волосы заплетала в косу, или поднимала их в хвост, или носила распущенные.

– Вот возьму и отрежу коротко! – сказала я и даже начала улыбаться. – А потом уеду из Москвы куда-нибудь на юг.… У меня все-таки каникулы! Чего я тут застряла? Грег все равно сейчас в монастыре.

Я вспомнила его мертвенно бледное, застывшее лицо и с трудом сдержала слезы. Но старательно отогнала это видение и тряхнула волосами.

Я вышла из ванной и решила позвонить Лизе. Как только телефон загрузился, сразу пришло несколько СМС от мамы. Но я поджала губы и даже не стала их открывать. Набрав номер Лизы и услышав ее бодрое: «Ладка, салют!», я заулыбалась.

– Ты сейчас где? – спросила я.

– В салоне, – ответила она.

– А говорила, что на каникулах хочешь отдохнуть, – заметила я.

– Просто тут работка неплохая подвернулась, – ответила Лиза. – И салон мне нравится. Не все же в учебке пенсионеркам химию делать! Пора о приличном месте подумать. Слушай, мне твоя мать вчера просто обзвонилась. Ты куда пропала-то? – торопливо добавила она. – С тобой все в порядке? Ты вообще где?

– Так, в одном месте, – уклончиво ответила я. – Лиз, а можно я к тебе сейчас приеду? Хочу стрижку сделать.

– Чего?! – прыснула она. – Ты же всю жизнь с длинными! Этакая девица-краса, длинная коса…

– Вот решила, – упрямо ответила я. – Но если не хочешь, я сейчас в первую попавшуюся парикмахерскую зайду.

– Еще чего не хватало! – рассердилась она. – Там тебя подстригут… в первой попавшейся.… Записывай адрес.

Салон оказался неподалеку от метро «Серпуховская». Когда я вошла в зал, то сразу увидела Лизу. Ее кресло находилось возле окна. Она укладывала феном волосы пожилой полной женщине. Заметив меня, Лиза улыбнулась и подмигнула. Глядя на ее оживленное румяное лицо с красиво подстриженными в короткое каре каштановыми волосами, яркими карими глазами, я невольно тоже улыбнулась. От Лизы веяло неистребимым оптимизмом, она всегда жила легко и в свое удовольствие. Закончив укладку, Лиза выключила фен. Клиентка встала, оглядела себя в зеркало и довольно заулыбалась.

– Я быстро с подружкой переговорю, – сказала Лиза мастеру, работавшему рядом с ней. – А потом у меня стрижка! Так что следующую, по очереди, можете себе взять, если свободны.

– У меня по записи, – сообщила мастер.

– Ага, – неопределенно ответила Лиза, подхватила меня под руку, и мы вышли на улицу.

Лиза расстегнула синий форменный халатик.

– Жарко, сегодня, да? – сказал она, поднимая лицо вверх. – Вот бы на пляж! Но у меня смена до восьми вечера.

– Жарко, да, – согласилась я. – Ну так что, Лиз, подстрижешь? Хочу коротко. Да и цвет бы поменять. Может, в радикально черный?

Лиза глянула на меня изумленно и прыснула. Потом вгляделась внимательно в мое лицо.

– Слушай, подруга, ты что-то бледная, – констатировала она. – Ах да, совсем забыла, ты же с матерью повздорила. Из-за чего, кстати?

– Представь, вчера отец вернулся, – с горечью проговорила я. – Ненавижу!

– То-то ты из дома удрала, – заметила Лиза, став серьезной. – Не хочу вмешиваться, но ведь они твои предки по-любому. Не будешь же ты от них всю жизнь бегать? Пусть живут, как хотят.

– Да мне-то что! – раздраженно ответила я. – Пусть! Только зачем меня во все это впутывать? Не хочу. А отца я ненавижу! А сейчас еще и мать считаю предательницей.

– Ты не права, Лада! – возмутилась она. – Чего ты так ощетинилась? Ну подумаешь, решили вновь сойтись! Радоваться нужно. Лучше, если бы она какого-нибудь левого хахаля привела? Оказался бы алкашом, да еще бы бил ее. Сколько таких случаев. Ты прямо как маленькая. Отец твой вполне приличный человек, к тому же успешный, да и красавец.

– Много ты понимаешь, – хмуро ответила я.

Лиза не знала причин моей ссоры с отцом, и рассказывать ей в подробностях я не собиралась.

– Давай закроем тему, – предложила Лиза после паузы, во время которой внимательно изучала мои волосы. – В общем, ты решила кардинально поменять свою жизнь.

– Это почему еще? – улыбнулась я, глядя на ее задорный вид.

– Если девушка меняет цвет волос и стрижку, то ее судьба меняется. А уже если имя! Ну, вот замуж выходишь, почти всегда другую фамилию берешь. И судьба меняется. Это все знают. В каком-то индейском племени даже клички периодически меняли. Ну там… Соколиный глаз на…

– Ослиное ухо, – сказала я и рассмеялась.

Лиза глянула на меня с недоумением, но потом тоже зашлась в смехе. Потом подхватила меня под руку и направилась к двери.

Когда Лиза вымыла мне волосы и усадила в кресло, то первым делом растянула пряди в разные стороны и задумчиво посмотрела в зеркало.

– И даже не планируй просто подравнять, – предупредила я, хотя она еще не сказала ни слова. – Хочу короткую стрижку, типа спортивной мальчишеской.

– Ты с ума сошла? – засмеялась она. – У меня есть идея получше. Каре… короткое… затылок сильно поднят, а пряди вдоль щек резко вниз. И челка до бровей. Что скажешь?

– Не знаю, – улыбнулась я, наблюдая, как Лиза подогнула волосы. – Но в черный цвет!

– Зачем же в черный?! У тебя и свой очень красивый! С пепельным оттенком и слегка выгоревшими прядями.… У меня есть шоколадная гамма. Что-нибудь подберем.… Скажем, темный шоколад. Тебе должно пойти. Но я все еще в шоке, что ты решила так поменять стиль! Сколько лет я тебя уговаривала. Но ты ж ужасно консервативна.

Через два часа Лиза закончила работу. Я глянула в зеркало и обомлела. На меня смотрел совершенно другой человек. Романтичная девушка с открытым миловидным лицом и длинными светлыми волосами, обычно откинутыми со лба назад, превратилась в хорошенькую пикантную «штучку», другого слова я подобрать не смогла. Темно-шоколадные, нереально блестящие волосы выглядели более густыми и тяжелыми. Челка скрывала мой высокий лоб и падала до бровей. Лиза все-таки сделала каре, как и хотела. Концы прядей заканчивались возле скул, шея сзади полностью открывалась. Глаза отчего-то казались больше и глубже. Цвет радужки стал более насыщенным и отдавал не в серый, как обычно, а в синий. Овал лица выглядел утонченным, кожа – свежее и белее. Я тряхнула волосами и встала.

– Вот это да! – прошептала Лиза. – Я сама не ожидала такого эффекта. Но сейчас, подруга, тебе придется и стиль одежды менять. А то все эти джинсы и спортивные кофты.… С такой стрижкой это уже не катит.

– Возможно, – улыбнулась я.

«Интересно, что скажет Гриша? – вдруг мелькнула мысль. – Представляю, как он ошалеет от моего вида».

И я невольно заулыбалась, но тут же нахмурилась и подумала, причем тут вообще Гриша. Встречаться я с ним не собиралась, хотя от дружбы пока не отказалась.

– У тебя новый парень? – поинтересовалась Лиза, смахивая с моей шеи кисточкой остатки волос.

– Познакомилась тут с одним, – нехотя ответила я. – Ничего так, симпатичный.

– Ты у него ночевала? – осторожно спросила она.

Я молча кивнула.

– Надеюсь, у тебя наконец-то будут серьезные отношения, – вздохнула она.

Лиза по-прежнему была не в курсе моей истории любви к вампиру.

– У меня сейчас обеденный перерыв, – с воодушевлением сообщила она. – Пошли в универмаг возле метро? Как у тебя с финансами?

– Имеются, – ответила я. – А что?

– Мечтаю немедленно переодеть тебя! – заявила Лиза. – Купим что-нибудь в твоем новом стиле.

– Давай попробуем, – ответила я и улыбнулась.

Но вначале мы зашли в кафешку возле метро. Лиза довольно плотно поела, я взяла только мороженое с карамелью и зеленый чай. Затем мы отправились в универмаг. Через час, нагруженные пакетами, вышли на улицу.

– Нет, ну на какие наряды ты кидалась! – довольно заметила Лиза. – Я просто в шоке! Даже для меня это слишком смело. Неужели носить будешь?

– Еще как! – задорно ответила я и рассмеялась.

Многочисленные примерки всевозможных вещей подняли мне настроение. К тому же я успела изучить в зеркалах кабинок свою новую прическу со всех сторон. И она мне нравилась все больше. Я уже начала привыкать к новому имиджу и чувствовала себя все комфортнее.

– Слушай, – вдруг остановилась Лиза и повернулась ко мне, – а ведь, кажется, я начинаю понимать, в чем дело.

– И в чем же? – беззаботно спросила я, помахивая пакетом с покупками.

– Да ведь это вызов твоим предкам! – округлив глаза, заявила Лиза. – Точно! И чего я на визажиста пошла? Нужно было на психолога.

– При чем тут они? – сказала я и нахмурилась.

– Ты сама твердила, что предки постоянно внушали, будто твоя красота в милой естественности. Забыла? И ты за ними повторяла, как попугай, а на мои предложения что-то изменить во внешности только бровки сдвигала. И вдруг совсем другой имидж! А уж комплекты мы тебе накупили! Я бы определила это как эротический экстрим. Помнишь ту юбочку из белой замши за какие-то нереальные деньги? Она же тебе чуть трусы прикрывает, да еще снизу вся узорами вырезана. Даже я бы ее вряд ли надела, а вот ты купила и почти не сомневалась.

– И что? – засмеялась я. – А может у меня заскок? На нервной почве…

– Говорю же, все из-за предков! – повторила она. – А я-то уж решила, что из-за нового парня. Ладно, подруга, мне в салон пора. Ты куда сейчас?

– Даже не знаю, – тихо ответила я и поникла.

Мое настроение резко упало. Я никогда не жила вне дома и с трудом представляла, что сейчас поеду в чужую мне квартиру, буду находиться там одна. Но и вернуться домой не могла. Это было выше моих сил. Но понимала, что по-любому придется съездить, нужно было взять самые необходимые вещи.

– Не кисни! – сказала Лиза и чмокнула меня в щеку. – Вот увидишь, все образуется. Ты позвони вечерком. Можем, кстати, куда-нибудь в клуб. А то такие улетные прикиды требуют обкатки на публике.

– Ладно, позвоню, – пообещала я. – Спасибо за стрижку. Ты супер мастер!

Лиза улыбнулась и быстро направилась к подземному переходу.

Я хотела спуститься в метро, но услышала вызов телефона. Я в нерешительности смотрела на дисплей, это была мама. Набрав воздуха в грудь и выдохнув, все же ответила.

– Лада, да что же это такое?! – взволнованно заговорила она. – Да разве так можно? Где ты сейчас? Где ночевала? Я всех твоих друзей обзвонила! И никто ничего про тебя не знает. Даже Лиза…

– Здравствуй, мама, – сухо сказала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Все в порядке и не нужно так волноваться. Я уже совершеннолетняя и могу сама о себе позаботиться. А с Лизой я только что виделась.

– Ты где? – тише спросила она и всхлипнула.

– На Серпуховке, – ответила я. – Сегодня заеду за вещами. Но не хотелось бы столкнуться с этим,… сама знаешь с кем.

И я замолчала. Мама перестала всхлипывать. Я слышала, как тяжело она вздыхает. Но жалости не испытывала. Мое сердце словно окаменело.

– Когда ты приедешь? – более спокойным тоном уточнила она.

– Ближе к вечеру, – ответила я. – Ты сейчас на работе?

– Нет, я сменами поменялась, сегодня в ночь иду.

– Хорошо…, – сказала я.

И вновь замолчала, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Злоба буквально душила, и я боялась наговорить грубостей.

– Доченька…, – жалобно начала мама.

Но это было уже выше моих сил, и я быстро попрощалась. И почти бегом спустилась в метро.

Приехав в квартиру, первым делом убрала купленные вещи в шкаф, затем стянула джинсы и футболку и отправилась в душ. Там на меня вновь накатило. Я начала рыдать, стоя под прохладным потоком воды. Мне было невыносимо жаль себя. Казалось, только что у меня было все – любящая мать, родной дом, в котором я прожила всю свою жизнь, любимый парень, пусть и вампир. И вот сейчас я словно оказалась одна в пустыне. Моя психика никак не могла справиться с этим. Я пыталась в душе найти хоть какое-то оправдание поведению матери, но не могла. Потом начала обвинять Грега за принятое решение уединиться в «Белом склепе». А ведь со мной могло случиться за это время все, что угодно. Я словно наяву увидела его лицо мертвеца в гробу и вновь испугалась, что после такой глубокой комы Грег может вообще ничего не помнить.

– Это невыносимо, – бормотала я сквозь всхлипывания. – Это слишком жестоко!

Наплакавшись, еще какое-то время постояла под душем, стараясь полностью успокоиться. Затем вышла из ванной и с мрачной решимостью начала перебирать вешалки в шкафу.