Гроссмейстер Веня-Давила. Поучительные повести для тех, кто ищет богинь в лужах

Часть вторая: Железноводск, или Тяжелая партия

Глава первая. О том, как Веня-Давила, гений шашечный, на воды гнилые подвигся, и что из того вышло

И был он, Вениамин Простодумов, прозванный в летописях спортивных за острый ум и коварство «Давилой», сущим колоссом на шашечном Олимпе. Всеми чтим был, ибо не было равного ему в искусстве сокрушать противников на клетчатой, как судорожная рубашка, шестидесятичетырехклеточной ниве. Умы его соперников, от казахстанских степей до питерских болот, мутились и закипали, подобно забытому на плите молоку, едва лишь он, щелкая отполированным до зеркального блеска ногтем о резную шашку, изрекал: «Ваш ход, голубчик». И ход тот был уже предрешен, как судьба лоснящегося от пота курортника перед кабинетом уролога.

Но всему, даже гению, приходит срок увядать, или, как изрекли мудрые врачи из Спорткомитета, «профилактически омолаживаться». И послали они своего Давилу не в заслуженные ялтинские дали, а в Железноводск – место, славное не победами, а тишиной, прерываемой лишь урчанием в животе да тихим шелестом почечных камней, перекатывающихся в боках благодушных пенсионеров. «Воздух, – сказали, – тебе, Веня, полезен. Играть не с кем, отдохнешь. Соки земли, насыщенные железом и смирением, усмирят твой бойцовский пыл». Проведешь пару показательных партий и займешься лечением.

И вот, влекомый роком и профсоюзной путевкой, встал величайший чемпион всех времен и народов на платформе станции, коей имя было «Железноводск». Воздух, обещанный мудрыми начальниками, висел густой прозрачной киселей, пахнущей сосной, сероводородом и легкой безысходностью. Солнце, словно вымоченное в том же самом нарзане, светило лениво и безжизненно, отбрасывая тени такой длины, что казалось, будто сам полдень тянется, зевая, в послеобеденный сон.

Простодумов, человек привычки и строгого расчета, ощутил в груди щемящий диссонанс. Здесь не над чем было торжествовать. Даже горы стояли кругом, как заплывшие жиром, сонные богатыри, подпершие небо пузами. Курортники, бредущие к источникам с кружками, похожи были на медлительную, разномастную пешку, которую и брать-то не хочется – лень нагибаться. «Где противник? – мыслил чемпион, сжимая в кармане любимую запасную шашку-„удавку“. – Где накал? Где азарт в глазах, готовых просчитать тебя на двадцать ходов вперед?».