Психкод и психпаспорт. Онтология психической системы

С клинико-системной точки зрения уровни психической системы следует понимать как относительно устойчивые «поля организации», а не как ступени развития или линейные этажи. Это принципиально: психика не является лестницей, по которой человек «поднимается», и патология не всегда означает «регресс» к более низкому уровню. Скорее речь идёт о том, что разные уровни могут быть по-разному напряжены, перегружены, компенсированы или выключены, а клиническая картина является результатом конфигурации этих состояний. Например, при тяжёлой депрессии может наблюдаться выраженное снижение энергетического и мотивационного компонента при относительной сохранности логического мышления; при расстройствах шизофренического спектра могут первично страдать механизмы интеграции значимости и самосознания при формальной сохранности многих когнитивных операций; при расстройствах личности часто сохраняются базовые когнитивные функции, но нарушаются устойчивые схемы саморегуляции и социального взаимодействия [9]. В каждом случае уровневый анализ позволяет точнее отделить первичное от вторичного и тем самым уточнить лечебную стратегию.

Особое значение уровневое описание приобретает при сопоставлении МКБ 10/11. Обе классификации ориентированы на диагностические критерии, но МКБ-11 в большей степени стремится учитывать клинические спецификаторы и функциональную оценку, а также предлагает новые подходы в ряде областей, например в классификации расстройств личности [5]. Однако ни МКБ-10, ни МКБ-11 не являются онтологиями психики в строгом смысле; они не описывают архитектуру психической системы, а задают язык группировки клинических состояний. Психкод, опираясь на МКБ как на нормативную рамку, должен добавить то, чего в классификации нет по определению: уровневую карту нарушений, которая может объяснить, почему одинаковая рубрика у разных людей даёт разные терапевтические траектории. В этом смысле психкод может быть понят как «второй слой» медицинской идентичности: первый слой – совместимость с МКБ и юридико-административной системой, второй слой – системное описание пациента как уникальной конфигурации уровней [2].

Важным следствием является то, что уровень в психкоде должен быть инвариантным по отношению к диагнозу. Иными словами, один и тот же уровень может быть клинически значим при разных диагнозах, а один и тот же диагноз может включать разные уровневые профили. Это требование напрямую связано с проблемой коморбидности и пересечения категорий, которое широко обсуждается в современной психиатрии: многие пациенты удовлетворяют критериям нескольких расстройств, а границы между диагнозами оказываются пористыми [10]. Коморбидность в традиционном подходе часто превращается в «накопление ярлыков». Уровневый подход позволяет рассматривать её как пересечение нарушений на разных уровнях или как выражение общего системного дефицита, который проявляется разными синдромами. Тем самым психкод не отменяет диагнозы, но предлагает другой способ организовать клиническую реальность: диагнозы становятся «проекциями» на классификационную плоскость, а уровень – координатой в системе пациента.

Ещё одно существенное обстоятельство – связь уровня с понятием нормы. Если психкод должен описывать не только патологию, но и уязвимость, компенсацию и динамику, то уровни должны быть определены в нормальном функционировании. В противном случае любая фиксация будет патологизирующей. Норма в психкоде понимается как функционально достаточная, адаптивная и устойчиво регулируемая работа уровня в пределах индивидуальных вариаций, а не как абстрактный идеал [11]. Это означает, что уровневое описание должно быть чувствительным к индивидуальной типологии личности и контекста. Один и тот же профиль эмоциональной реактивности может быть вариантом нормы в одном жизненном устройстве и фактором риска в другом. В клинике эта мысль известна, но формализовать её трудно. Именно поэтому уровень важен: он позволяет различать стабильные свойства уровня (например, тип регуляции, тип связи с другими уровнями) и текущие состояния (например, декомпенсация под стрессом), не смешивая их в одну категорию.

С формальной точки зрения уровень должен быть кодируемым. Но кодируемость в данном случае не означает «превратить человека в цифры». Она означает, что для каждого уровня должны быть определены признаки принадлежности феномена к уровню, признаки нарушений уровня, признаки компенсации и признаки межуровневых разрывов. Эти признаки могут быть описательными, категориальными и частично количественными; важно лишь, чтобы они были воспроизводимыми и клинически валидными. В этом месте психкод соприкасается с идеей операционализации психопатологии, которая исторически была ответом на кризис субъективности и несопоставимости [12]. Однако психкод отличается тем, что операционализация здесь не сводится к диагностическим критериям, а направлена на системную карту. Иначе говоря, вместо того чтобы спрашивать «соответствует ли пациент критериям рубрики?», психкод спрашивает «какие уровни нарушены, как они связаны и какой тип нарушения доминирует?».

Следует подчеркнуть и методологическую осторожность: уровни психической системы нельзя объявить «объективной реальностью» в простом смысле. Это модель, то есть инструмент описания, который должен выдерживать клиническую проверку и быть полезным. В философии науки подобные модели оцениваются не по метафизической истинности, а по объяснительной силе, прогностической полезности и способности интегрировать данные [13]. Для психкода это означает: уровневое членение оправдано, если оно повышает точность клинического мышления, уменьшает произвольность, улучшает сопоставимость и помогает планировать вмешательства. Если оно превращается в декоративную схему, оно должно быть пересмотрено. Именно поэтому далее, в главах 6—7, уровни будут уточняться через подсистемы, модули и типы связей, а в главах 8—9 – через норму, уязвимость и динамику. Уровень здесь – не готовый ответ, а необходимая единица, без которой невозможно построить грамматику психкода.

Наконец, уровневое описание имеет прямое отношение к цифровой психиатрии и к использованию ИИ как инструмента поддержки решений. Алгоритмические системы плохо работают с чисто повествовательными текстами и с расплывчатыми категориями; они требуют структурированных признаков и ясных отношений. Но если эти признаки будут выбраны неверно, алгоритм усилит ошибки и предвзятости. Уровень как элемент психкода является попыткой выбрать «правильную степень абстракции»: не слишком грубо, как диагноз, и не слишком атомарно, как отдельный симптом. Такая степень абстракции потенциально позволяет объединять клинические наблюдения, шкальные данные, поведенческие показатели и биомаркеры в единой модели, не разрушая человеческий смысл клинической картины [14]. При этом вся цифровая применимость психкода остаётся подчинённой принципу этической ограниченности: уровневые данные – это часть психической приватности, и их использование допустимо только при ясной рамке согласия, ограничений доступа и цели [15].

Таким образом, уровень психической системы как элементарная единица психкода выполняет роль первичного координатного основания. Он превращает психкод из перечня наблюдений в системную карту, связывает феноменологию с механизмом, обеспечивает мост между МКБ 10/11и индивидуальным случаем, делает возможным различение ядра и компенсаций, а также создаёт основу для динамического описания. В последующих подглавах главы 6 эта единица будет конкретизирована через понятия подсистемы и функционального модуля, а также через формальное описание типов связей и типов нарушений. Именно в этой последовательности сохраняется логика психкода как языка: сначала задаются координаты (уровни), затем элементы (подсистемы и модули), затем синтаксис (связи), и, наконец, патологическая семантика (типы нарушений).

Список литературы

[1] Ясперс К. Общая психопатология. М.: Практика, 1997. – 1056 с.

[2] Новицкий И. Я. Психическая система. М., 2025. – 318 с.

[3] Крепелин, Э. Введение в психиатрическую клинику: учебное пособие для вузов / Э. Крепелин. – Москва: Издательство Юрайт, 2025. – 434 с.

[4] Sturmberg J.P., Martin C.M. Handbook of Systems and Complexity in Health. New York: Springer, 2013. – 594 p.

[5] МКБ-11. Глава 06. Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития. Статистическая классификация. М.: «КДУ», «Университетская книга». 2021. 432с.

[6] LeDoux J.E. The Emotional Brain: The Mysterious Underpinnings of Emotional Life. New York: Simon & Schuster, 1996. – 384 p.

[7] Berrios G.E. The History of Mental Symptoms: Descriptive Psychopathology since the Nineteenth Century. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. – 565 p.

[8] Pearl J. Causality: Models, Reasoning, and Inference. Cambridge: Cambridge University Press, 2009. – 484 p.

[9] Крепелин Э. Введение в психиатрическую клинику. М.: Бином. Лаборатория знаний; 2004. 493 c.

[10] First M.B. Harmonisation of ICD-11 and DSM-5: opportunities and challenges. BJPsych. Cambridge, 2020. Vol. 216 (5). P. 267—269

[11] Engel G.L. The need for a new medical model: a challenge for biomedicine. Science. Washington, 1977. Vol. 196 (4286). P. 129—136.

[12] Блейхер В. М., Крук И. В., Боков С. Н. Практическая патопсихология: Руководство для врачей и медицинских психологов. – Ростов-н/Д., 1996.

[13] Popper K. The Logic of Scientific Discovery. London: Routledge, 2002. – 544 p.

[14] Topol E. Deep Medicine: How Artificial Intelligence Can Make Healthcare Human Again. New York: Basic Books, 2019. – 400 p.

[15] Beauchamp T.L., Childress J.F. Principles of Biomedical Ethics. New York: Oxford University Press, 2019. – 512 p.

6.2. Подсистема

Если уровень психической системы задаёт координаты психкода, то подсистема вводит в него клинически значимую «анатомию» – то есть такие устойчивые комплексы функций и регуляторных механизмов, которые внутри уровня образуют относительно автономные узлы. Для практической психиатрии это различие принципиально. Уровень позволяет сказать, где в архитектуре психики локализуется первичный сбой; подсистема позволяет уточнить, чем именно представлен этот сбой и через какие внутренние механизмы он воспроизводится. В языке инженерных наук подсистема соответствует модулю более высокого порядка: это не отдельная функция и не единичный симптом, а совокупность процессов, которые обычно работают совместно, имеют общую логику регуляции и могут быть описаны как отдельный объект наблюдения, анализа и воздействия [1]. Для психкода введение подсистемы необходимо по той причине, что клиническая реальность почти никогда не «падает» целиком на один уровень: она распределяется по узлам, и эти узлы в разных случаях страдают по-разному, даже если уровень нарушения совпадает.

Под подсистемой в данной монографии понимается структурно-функциональный комплекс внутри уровня психической системы, обладающий относительной автономией, типичным набором входов и выходов, собственными механизмами поддержания устойчивости и специфическими клиническими маркерами нарушений [2]. Относительная автономия здесь означает двоякое: во-первых, подсистема может давать узнаваемый клинический профиль даже тогда, когда соседние подсистемы того же уровня относительно сохранны; во-вторых, подсистема может быть мишенью терапии и профилактики, то есть объектом воздействия, которое приводит к предсказуемому изменению состояния пациента. Именно эта клинико-инженерная двуединость отличает подсистему от привычных описательных «разделов» психического статуса. В традиционном статусе мы тоже выделяем речь, мышление, эмоции, волю, память и т. п., но часто это остаётся перечнем доменов. Психкод же требует, чтобы выделение подсистемы было не номинальным, а причинно-организационным: подсистема должна объяснять, почему феномены связаны, почему они возникают вместе и почему они меняются определённым образом во времени [3].

Исторически идея подсистем в психиатрии присутствовала в разных формах. Психоаналитические школы говорили о динамических инстанциях и конфликтах, феноменологическая психопатология – о формах переживания и структурах сознания, когнитивные подходы – о схемах, процессах и модулях обработки информации, системные направления – о регуляторных контурах и взаимной обусловленности частей [4]. В современной клинической науке и нейропсихологии широко распространено представление о частичной модульности психических функций, о сетевой организации мозга и о том, что клинические синдромы могут быть поняты как сбои в отдельных сетях или в их координации [5]. Психкод использует эти традиции, но переводит их в единый формат: подсистема становится «стандартной единицей карты», одинаково пригодной для клинического описания, сопоставления случаев и компьютерной интерпретации.

Требование стандартизации здесь не случайно. Одной из центральных проблем современной психиатрии остаётся несопоставимость клинических описаний: даже при использовании одних и тех же критериев МКБ-10 или МКБ-11 врачи описывают пациента разными словами, с разной глубиной и разными акцентами, а пациенты с одинаковыми диагнозами демонстрируют гетерогенные профили [6]. Диагноз решает административно-статистическую задачу, но не обеспечивает структурной совместимости клинической картины. Подсистемы, будучи промежуточным уровнем детализации между уровнем психической системы и функциональным модулем, позволяют формировать сопоставимые «профили узлов»: не просто «депрессия» или «шизофрения», а, например, ведущий сбой в подсистеме регуляции аффекта при сохранности подсистемы реальности и Я-интеграции, либо, наоборот, первичный разрыв в подсистеме интеграции опыта с вторичными аффективными реакциями. Такой подход делает возможной новую форму клинической идентичности, о которой говорилось в главе 5: медицинская идентичность перестаёт быть ярлыком и становится картой [2].

Чтобы подсистема была пригодной для психкода, необходимо развести её с рядом близких понятий – «симптомокомплексом», «синдромом», «доменом функционирования», «фактором», «шкалой». Симптомокомплекс и синдром описывают совместно встречающиеся феномены, но не всегда фиксируют внутреннюю организацию и регуляцию; кроме того, синдромы в психиатрии исторически формировались в рамках разных школ и не всегда сопоставимы [7]. Домен функционирования (например, «эмоциональная сфера») слишком широк и часто не задаёт ясных границ. Фактор, полученный статистическими методами, может быть полезен, но он не гарантирует клинической интерпретируемости и причинной связности [8]. Шкала измеряет выраженность, но не задаёт организацию объекта измерения. Подсистема в психкоде должна сочетать в себе клиническую наблюдаемость (она «видна» в интервью и поведении), теоретическую связность (она описывается как целое) и практическую применимость (она может быть мишенью коррекции). Иными словами, подсистема – это объект клинической инженерии, а не только объект описания

Ключевой методологический вопрос состоит в том, как выделять подсистемы так, чтобы они не стали произвольными. В первой части монографии уже было показано, что формализация без онтологии ведёт к псевдоточной номенклатуре: мы можем придумывать сколько угодно индексов и рубрик, но они не будут отражать реальность психической организации. Подсистема должна быть онтологически мотивирована, то есть выводиться из модели психической системы и подтверждаться клинической наблюдаемостью и воспроизводимостью [9]. На практике это означает, что подсистема выделяется не по удобству описания и не по привычке, а по трём критериям: устойчивость во времени (она сохраняет свою идентичность при изменении содержания переживаний), специфичность регуляции (она имеет характерные способы компенсации и декомпенсации) и предсказуемость клинических последствий (её нарушение приводит к типичным паттернам поведения, мышления и взаимодействия). Эти критерии соответствуют принципу клинической валидности, сформулированному в главе 4: единица психкода должна быть «проверяемой» в клинике, а не только логически красивой [10].

Особое значение имеет связь подсистемы с динамикой. Психический статус фиксирует момент, но клиника живёт во времени: симптомы появляются, усиливаются, меняют форму, уходят, возвращаются, трансформируются. Подсистема, в отличие от феномена, позволяет удерживать непрерывность. Например, при тревожных расстройствах феноменология может колебаться: сегодня панические атаки, завтра генерализованная тревога, затем избегание, затем соматические жалобы. Но если мы видим устойчивый сбой в подсистеме прогнозирования угрозы и телесной интероцептивной интерпретации, мы можем говорить о более стабильном объекте, чем отдельные симптомы [11]. Аналогично, при психотических состояниях содержание бреда может меняться, но подсистемный разрыв между построением значимости и критической интеграцией опыта остаётся относительно постоянным [12]. Таким образом, подсистема – это единица, которая естественным образом поддерживает принцип динамичности, но без расплывчатости: она позволяет описывать изменение состояния как изменение параметров подсистемы, а не как случайный набор появившихся и исчезнувших феноменов.

Для психкода важно также, что подсистемы являются «площадкой» для интеграции данных разных типов. Пациентская речь и субъективные переживания дают феноменологический слой; психометрические методики дают количественные показатели; наблюдение и поведенческие тесты дают функциональный слой; нейрофизиологические и биомаркерные данные дают корреляты. Без промежуточного объекта эти слои плохо соединяются. Подсистема же может быть общим знаменателем: например, показатели исполнительных функций, клиническая оценка волевого контроля и наблюдение импульсивного поведения могут быть сведены к описанию подсистемы саморегуляции и контроля; а данные сна, вегетативной реактивности и переживания тревоги – к подсистеме аффективно-вегетативной регуляции [5]. Такое соединение не означает редукционизма; напротив, оно позволяет удерживать многомерность в единой рамке.

В клинической практике подсистемный подход помогает решить проблему, которую можно назвать «скрытой неоднородностью диагнозов». В МКБ 10/11 один и тот же диагноз может объединять пациентов с различными механизмами и разным прогнозом. МКБ-11 пытается частично компенсировать это спецификаторами, но спецификаторы остаются привязанными к рубрикам и не всегда описывают внутреннюю архитектуру случая [6]. Подсистемы позволяют описывать гетерогенность без разрушения совместимости с МКБ. Иными словами, диагноз остаётся как внешний идентификатор для медицинской и юридической системы, а подсистемный профиль становится внутренним идентификатором для клиники и терапии. Это – центральная идея психкода как «второго языка» психиатрии: язык классификации и язык системы сосуществуют, но не смешиваются [2].

При этом важно подчеркнуть ограничение: подсистема не должна превращаться в произвольный «психологизм» и не должна становиться новой «школой» с собственным жаргоном. Подсистемы в психкоде должны быть согласованы с базовыми клиническими категориями психопатологии и с тем, как в реальности проводится обследование. Если подсистема не может быть хотя бы ориентировочно оценена в клиническом интервью и наблюдении, она не имеет права на место в психкоде как элементарная единица. Это требование защищает модель от чисто теоретических конструкций, не имеющих практического носителя. В философии науки это соответствует требованию «операциональной привязки» модели к наблюдаемым данным [13]. Для психкода такое требование является ещё и этическим: нельзя кодировать то, что невозможно валидно оценить, поскольку это создаёт риск ложной маркировки и последующих злоупотреблений [14].

Далее необходимо уточнить, как подсистема соотносится с функциональным модулем, который будет введён в подглаве 6.3. Предварительно можно сказать так: подсистема – это совокупность модулей, объединённых общей задачей и общей регуляцией. Функциональный модуль – более мелкая единица, отвечающая за конкретную операцию или группу операций (например, рабочая память, когнитивная гибкость, селекция значимости, интероцептивная оценка, ментализация, устойчивость образа Я). Подсистема, напротив, охватывает модульную композицию и задаёт клинический паттерн: она отвечает не только за операцию, но и за её роль в целостной жизни человека. Именно поэтому в психкоде подсистема занимает промежуточное место: она достаточно крупна, чтобы быть клинически смысловой, и достаточно структурна, чтобы быть формализуемой.

Если попытаться описать минимальную «паспортную» структуру подсистемы как единицы психкода, то она должна включать: описание функции подсистемы, описание типичных входов (что на неё влияет), описание выходов (как она проявляется в поведении и переживаниях), описание регуляторных механизмов (как она поддерживает устойчивость) и описание типичных нарушений (как выглядит декомпенсация). Эти элементы не обязательно должны быть представлены пользователю в виде списка; они могут быть развёрнуты в повествовательном формате, но при кодировании они должны быть доступны как поля. Иначе психкод останется литературным описанием и не станет рабочим языком. Тем самым подсистема становится мостом между текстом и кодом: она допускает нарратив, но имеет скрытую структуру, пригодную для формализации.

Наконец, подсистемный подход вводит важное различение между «локальными» и «системными» нарушениями. Локальное нарушение – это преимущественный сбой в одной подсистеме при относительной сохранности других, что часто соответствует невротическим, адаптационным или ситуационно обусловленным состояниям, хотя не исчерпывается ими. Системное нарушение – это множественные сбои в нескольких подсистемах с нарушением координации между ними, что чаще соответствует тяжёлой эндогенной или структурной патологии, но также может быть следствием хронической травматизации, зависимости или тяжёлых соматических влияний [12]. В традиционной диагностике это различение выражено неявно: оно присутствует в оценке тяжести, психотического уровня, степени дезадаптации. Психкод делает его явным и вычислимым: системность нарушения может быть отражена в количестве вовлечённых подсистем, типе связей между ними и типе нарушений. Это важный шаг к объективизации клинического мышления, не уничтожающий его гуманитарную сущность.

Таким образом, подсистема как элементарная единица психкода предназначена для того, чтобы «собрать» клинические феномены в причинно-организационные узлы, обеспечить сопоставимость случаев, удержать динамику, связать диагностику с терапевтическими мишенями и создать формат интеграции разнородных данных. В следующей подглаве будет показано, как внутри подсистем выделяются функциональные модули и почему без модульного уровня детализации психкод либо станет слишком грубым, либо начнёт распадаться на бесконечный перечень симптомов.

Список литературы

[1] Sturmberg J.P., Martin C.M. Handbook of Systems and Complexity in Health. New York: Springer, 2013. – 594 p.

[2] Новицкий И. Я. Психическая система: клинико-диагностическая модель психики как системы. М., 2025. – 318 с.

[3] Berrios G.E. The History of Mental Symptoms: Descriptive Psychopathology since the Nineteenth Century. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. – 565 p.

[4] Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. – М., 1989.

[5] Bullmore E., Sporns O. Complex brain networks: graph theoretical analysis of structural and functional systems. Nature Reviews Neuroscience. London, 2009. Vol. 10 (3). P. 186—198.

[6] МКБ-11. Глава 06. Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития. Статистическая классификация. М.: «КДУ», «Университетская книга». 2021. 432с.

[7] Ясперс К. Собрание сочинений по психопатологии в 2-х т. М.: Издательский центр «Академия», 1996. Т. 2.

[8] Borsboom D. A network theory of mental disorders. World Psychiatry. Chichester, 2017. Vol. 16 (1). P. 5—13.

[9] Pearl J. Causality: Models, Reasoning, and Inference. Cambridge: Cambridge University Press, 2009. – 484 p.

[10] Kendler K.S. The nature of psychiatric disorders. World Psychiatry. Chichester, 2016. Vol. 15 (1). P. 5—12.

[11] Beck A.T., Haigh E.A.P. Advances in Cognitive Theory and Therapy: The Generic Cognitive Model. Annual Review of Clinical Psychology. Palo Alto, 2014. Vol. 10. P. 1—24.

[12] Крепелин, Э. Введение в психиатрическую клинику: учебное пособие для вузов / Э. Крепелин. – Москва: Издательство Юрайт, 2025. – 434 с.

[13] Popper K. The Logic of Scientific Discovery. London: Routledge, 2002. – 544 p.

[14] Beauchamp T.L., Childress J.F. Principles of Biomedical Ethics. New York: Oxford University Press, 2019. – 512 p.

6.3. Функциональный модуль

Переход от подсистемы к функциональному модулю является ключевым для превращения психкода из концептуального языка в рабочий инструмент клинической инженерии. Подсистема, как было показано в предыдущей подглаве, задаёт устойчивый узел психической организации, клинически различимый и терапевтически значимый. Однако любая подсистема остаётся слишком крупной единицей, если цель психкода – обеспечить сопоставимость пациентов на уровне механизмов, а не только на уровне синдромов или общих доменов. В клинике мы регулярно сталкиваемся с ситуациями, когда внутри одной и той же подсистемы нарушения имеют разную конфигурацию: один пациент сохраняет способность к критической оценке, но утрачивает гибкость мышления; другой демонстрирует сохранность интеллекта при резко сниженной способности к социальному пониманию; третий способен к рассуждению, но не удерживает намерения и не доводит действие до конца. Эти различия редко фиксируются в диагностических рубриках МКБ 10/11 и ещё реже – в административных документах, но именно они определяют прогноз, риск, приверженность лечению и выбор терапевтических мишеней [1]. Следовательно, психкод нуждается в единице меньшего масштаба, чем подсистема, но большей клинической осмысленности, чем отдельный симптом. Такой единицей становится функциональный модуль.