Кодекс Белого Крыла: Генеральная уборка Вселенной

Глеб Шматков

Кодекс Белого Крыла: Генеральная уборка Вселенной

«Истинный порядок является не отсутствием материи, а её высшим согласием. В мире, где каждый атом занимает свое безупречное место, Хаос утрачивает власть, уступая тропе Света. Хранитель – это не судья и не палач; это Садовник, чья воля превращает ржавчину в золото, а прах – в сияющие созвездия. Чистота начинается с одного взгляда, брошенного в бездну с верой в то, что тьма обязана стать прозрачной».

– Из зашифрованных архивов «Ласточки», свиток Ключа-Основателя.

Пролог: Искра в металлической пыли

Вселенная представляла собой бесконечный конвейер, на котором корпорации штамповали одинаковые судьбы. Дигерт являлся лишь одной из миллиардов шестеренок в этом ржавом механизме. Его будни состояли из гула реакторов, запаха дешевого синтетического масла и бесконечной серой пыли астероидных поясов, которая въедалась в поры кожи и швы комбинезона.

Он работал пилотом мусоросборочного комбайна в секторе Цереры – месте, которое считалось задворками обитаемых миров. Дигерт выделялся среди коллег лишь одной странностью: его старая, побитая жизнью машина всегда сияла чистотой. Пока другие пилоты проводили свободные часы в сомнительных барах, Дигерт драил обшивку своего челнока, добиваясь зеркального блеска на панелях, которые давно пора было списать в утиль.

– Зачем ты тратишь время на эту консервную банку? – Барни, его единственный друг и механик, часто останавливался рядом, вытирая замасленные руки грязной ветошью. – Завтра ты снова влезешь в облако обломков, и всё твое сияние сгинет под слоем копоти.

Дигерт отрывался от полировки, и его глаза, еще не знавшие золотого свечения Хранителя, смотрели на Барни с тихим упрямством.

– Порядок – это единственное, что я могу контролировать в этой дыре, Барни. Если мой корабль будет чистым, значит, Хаос еще не победил.

В тот вечер Дигерт получил странный заказ. Координаты вели в сектор, который числился на картах как «Мертвая зона 0». Диспетчер станции, чей голос звучал необычно сухо и официально, приказал забрать «специфический объект», обнаруженный после недавнего ионного шторма.

Дигерт вывел свой челнок из дока. Он еще не знал, что в трюме его ждет не просто груз, а «Ласточка» – древнее семя, которое изменит саму структуру его ДНК. Он еще не подозревал, что его страсть к чистоте – это древний зов предков-Садовников, проснувшийся в его жилах.

Когда он приблизился к объекту – черному, матовому монолиту, парящему среди ледяных глыб, – по его рукам пробежали первые искры золотистой статики. Дигерт коснулся рычага захвата, и в этот миг тишина кабины взорвалась первым шепотом «Ласточки».

– Синхронизация активирована, – прозвучал голос в его сознании.

Дигерт взглянул на свои руки, которые в свете прожекторов начали излучать мягкое индиговое сияние. Он понял, что его прошлая жизнь закончилась навсегда. Начиналась великая уборка Вселенной.

Глава 1: Вкус чистого старта

Стерильный белый свет залил каюту ровно в шесть ноль-ноль. Дигерт не боролся с подушкой – он пружинисто оттолкнулся от заправленной постели, и босые ступни коснулись идеально гладкого, прогретого пола. Никакой пыли. В воздухе стоял едва уловимый аромат мяты и свежего озона от работающего на полную мощность ионизатора.

Первым делом – душ. Горячие струи с сильным напором ударили в плечи, смывая остатки ночного оцепенения. Дигерт тщательно растер кожу ароматным гелем, купленным на три цены дороже обычного армейского мыла. Чистота была его броней. Вытираясь пушистым полотенцем, он мельком глянул в зеркало: гладко выбритое лицо, бодрый взгляд, ни единого лишнего движения.

Герметичный пакет с формой хрустнул под пальцами. Комбинезон – выстиранный, пахнущий кондиционером и без единого пятнышка – сел идеально. Дигерт поправил воротник, проверил манжеты и уверенным шагом вышел из каюты.

В баре «Золотая жила» его уже знали. Пока остальные давились серым концентратом, Дигерт занял столик у панорамного окна с видом на ленивое вращение астероидного кольца.

– Тройную порцию бекона, настоящие тосты и кленовый сироп, – он приложил чип к терминалу, и сумма списания заставила бы любого другого пилота побледнеть. Но Дигерт только улыбнулся.

Еда была божественной. Он смаковал каждый кусочек, чувствуя, как энергия разливается по телу, превращаясь в чистую бодрость. Горячий кофе в тяжелой керамической кружке – никакого пластика – завершил картину. Сытый, довольный и заряженный на работу, он оставил на столе идеальный порядок и направился к докам.

Ангар номер семь сверкал огнями. Его «Ласточка» выделялась на фоне ржавых корыт соседей. Корпус был отполирован до зеркального блеска, а все технические надписи обновлены свежей краской. Дигерт подошел к ней, чувствуя прилив гордости.

Его ладонь мягко скользнула по прохладному, безупречно чистому борту. Кончики пальцев ощутили едва заметную вибрацию готовых к пуску турбин. Это было не просто железо – это был его билет в красивую жизнь. Дигерт ласково погладил металл, словно подбадривая машину перед долгим заплывом в пустоте.

– Сегодня будет отличный день, ласточка.

Пальцы быстро простучали комбинацию на сенсорной панели. Замок отозвался мелодичным щелчком, и люк плавно, без единого скрипа, ушел вверх. Дигерт подтянулся на поручне – легко, словно гравитации не существовало – и одним точным движением запрыгнул в салон.

Внутри пахло новой кожей и дорогой полиролью. Никакого мусора на полу, ни одной крошки на панели управления. Он опустился в мягкое кресло, которое мгновенно подстроилось под его спину, и нажал на главную консоль.

Экраны вспыхнули сочным лазурным светом, отражаясь в его глазах. Дигерт застегнул ремни, проверил индикаторы и плавно толкнул рычаг подачи энергии. Реактор отозвался сытым, мощным урчанием.

– Ну что, покажем им, как работают профессионалы?

Шлюзовые ворота станции разошлись с едва слышным шипением, обнажая бездонную черноту, усыпанную колючими искрами звезд. Дигерт чуть коснулся джойстика – «Ласточка» отозвалась мгновенно, выплывая из дока плавно, словно в масле. Позади остались тяжелые, неповоротливые баржи, чьи грязные бока и торчащие во все стороны фермы напоминали старые скелеты. Дигерт бросил быстрый взгляд на узкую полосу панорамного дисплея под потолком: его корабль сверкал в лучах прожекторов станции, отражая свет идеально чистыми, отполированными плоскостями. Камеры высокого разрешения передавали картинку настолько четко, что он видел каждый блик на титановом крыле.

В кабине пахло свежим кофе и дорогой кожей кресла. Тихий, обволакивающий ритм нео-джаза заполнял пространство, вибрируя в такт спокойному дыханию пилота. Дигерт позволил себе короткую улыбку, поудобнее перехватывая рукоять управления.

Впереди, в паре километров, раскинулся рабочий сектор. Три массивные добывающие баржи, похожие на неуклюжих китов, медленно вгрызались в бока гигантского астероида. Вокруг них, словно назойливые осы, кружили два истребителя охраны. Их патрульные огни ритмично мигали, разрезая вечную тьму короткими вспышками. Это была зона стабильности, предсказуемости и скучных корпоративных отчетов.

Внезапно на боковой панели терминала всплыло уведомление. Мягкий золотистый свет залил правую руку Дигерта. Никаких опознавательных знаков корпорации, только строгая надпись: «Частный контракт. Приоритет: Абсолютный».

Дигерт коснулся сенсора. Сумма, высветившаяся в графе «Аванс», заставила его сердце пропустить удар. Это были не просто деньги на деликатесы – это была возможность больше никогда не возвращаться на эту станцию.

– Ну, раз просите… – прошептал он, отключая транспондер.

Одним точным движением Дигерт перевел энергию на маневровые сопла. Коротким жестким импульсом он впечатал боковую педаль в пол, и «Ласточка» отозвалась мгновенным выбросом пламени из маневровых сопел, буквально ввинчиваясь в непроглядный мрак за ближайшим ледяным утесом. Корабль вырезал себя из зоны видимости радаров, проскочив в узкую щель между двумя обломками на такой скорости, что датчики охраны не успели сообразить, был ли это случайный блик или реальный объект. Перегрузка жестко вжала пилота в кресло, а истребители позади продолжили свой сонный ритм, уставившись в пустоту, где еще секунду назад пульсировал его след.

Дигерт позволил себе хищный оскал, наблюдая на дисплее, как тяжеловесные радары охраны продолжают послушно сканировать пустоту. Он впечатал свой след в их алгоритмы так, что для системы его корабль превратился в шум, в случайную флуктуацию космического фона. Оставив истребители отрабатывать пустые протоколы в стороне, он выверенным импульсом бросил «Ласточку» в самую гущу теней, где дистанция между охотником и добычей сократилась до одного точного броска.

В кабине установилась тишина, нарушаемая лишь мерным сопением системы фильтрации. Дигерт выровнял дыхание, ощущая, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя приятную тяжесть в мышцах. Он переиграл их на их же поле.

Прямо по курсу, среди хаотичного нагромождения камней, проступил Объект С-402. Это был вытянутый, идеально ровный монолит, глубоко застрявший в теле старого астероида. Его поверхность, угольно-черная и матовая, казалась дырой в пространстве. Прожекторы «Ласточки» скользнули по грани, но свет захлебнулся в этой черноте.

Дигерт плавно перевел энергию на передние манипуляторы. Его пальцы, сохранившие идеальную точность, активировали захваты. Снаружи, в беззвучном вакууме, из чистых, смазанных пазов выдвинулись стальные «когти». Они двигались с грацией ювелирных инструментов, отражая свет далеких звезд своими отполированными до блеска суставами.

В момент, когда зубья коснулись края монолита, по корпусу «Ласточки» прошла ударная волна статики.

Экраны мониторов на долю секунды подернулись белым шумом, сменив уютный лазурный свет на ядовитое индиго. Дигерт ощутил, как во рту появился резкий металлический привкус, а кожа на руках зазудела под тканью комбинезона. Это был контакт.

– Поймал тебя, – прохрипел он, вцепляясь в рычаги.

Звук пришел прямо внутри черепа, вибрируя на самых корнях зубов. Низкий, гудящий рокот, похожий на шелест тысячи голосов, слившихся в единый ритм. На центральной панели, прямо поверх карт навигации, вспыхнул новый интерфейс. Линии были ломаными, чужими, но Дигерт осознал, что понимает их назначение так же ясно, как расположение кнопок на своей кофемашине.

«СИНХРОНИЗАЦИЯ: 1%. АДАПТАЦИЯ БИОМЕТРИКИ…»

Спинка кресла под ним стала мягкой, почти текучей, подстраиваясь под каждый позвонок, словно живой организм. Джойстики в ладонях потеплели, отвечая на пульсацию крови в его пальцах. Дигерт всем телом подался вперед, ощущая, как его «Ласточка» перестает быть просто машиной и становится продолжением его собственной нервной системы.

Внезапно один из патрульных истребителей, оставшихся далеко позади, резко сменил вектор. Его поисковый луч – мощный, ослепительно белый столб света – начал медленно шарить по обломкам, неумолимо приближаясь к укрытию Дигерта. Охрана что-то почувствовала. Какое-то возмущение в эфире, вызванное этой странной связью, выдало его местоположение.

Дигерт взглянул на новую панель управления, где среди странных символов пульсировала одна-единственная точка. Она звала его. Вглубь самого монолита.

– Проверим, на что способна эта синхронизация? – Дигерт оскалился в азартной улыбке, и его палец, ведомый чужой волей, накрыл мерцающую пиктограмму.

Палец Дигерта вдавил мерцающую пиктограмму в саму плоть сенсорной панели. В ту же секунду «Ласточка» содрогнулась от мощного, утробного рывка, словно под обшивкой внезапно проснулось гигантское сердце.

Черная поверхность монолита перед носом корабля пошла рябью, превращаясь из сверхтвердого камня в вязкую, маслянистую воронку. Дигерт стиснул зубы, чувствуя, как реальность вокруг кабины начинает опасно растягиваться. Лазурный свет приборов окончательно сменился хищным, густым индиго, которое пропитало каждый сантиметр салона, от кожаных подлокотников до потолочного дисплея.

Снаружи поисковый луч истребителя охраны уже лизнул край астероида. Ослепительно белый свет пронесся в паре метров от хвоста «Ласточки», выхватывая из темноты обломки льда. Пилот патрульного судна явно что-то заметил – истребитель резко довернул, и его пушки начали разворачиваться в сторону аномалии.

– Ну же, девочка, глотай нас! – прохрипел Дигерт, всем телом ощущая, как «Ласточка» подается вперед.

Корабль вошел в монолит так, будто скалы не существовало. Твердый титановый нос погрузился в черную жижу, и вместо оглушительного скрежета Дигерт услышал лишь тихий, вкрадчивый шелест. Это было похоже на погружение в глубокий, холодный океан. Обзорное стекло мгновенно залило чернотой, в которой изредка вспыхивали электрические разряды.

В этот момент истребитель охраны дал залп. Две ярко-оранжевые трассы плазмы ударили точно в то место, где секунду назад находились дюзы «Ласточки». Снаряды вошли в поверхность монолита, но вместо взрыва они просто… погасли. Камень поглотил энергию выстрела, не оставив даже следа на своей матовой поверхности. Патрульный истребитель пролетел мимо, его пилот наверняка в этот момент бешено тер глаза, не понимая, куда делась его цель.

Внутри монолита Дигерт ощутил, как его тело наполняется странной легкостью. Синхронизация достигла 5%, и «Ласточка» начала меняться.

Прямо на глазах Дигерта безупречно чистая, светлая обшивка внутри кабины начала покрываться тонкими, пульсирующими венами синего света. Металл перестал быть мертвым. Теперь он казался живым, податливым. Рукоятки управления под ладонями удлинились, обхватывая пальцы пилота тонкими нитями сенсоров.

Дигерт взглянул на внешние камеры и замер. «Ласточка» больше не сверкала отполированным серебром. Ее корпус стал фрактальным. Миллионы крошечных пластин, из которых состояла обшивка, начали двигаться, перестраиваясь в сложную, граненую структуру, которая не отражала свет, а искажала его. Корабль превратился в граненый кристалл тьмы, способный менять свою форму по малейшему желанию пилота.

На центральном мониторе вместо привычных схем развернулась сферическая карта. Это не было кольцо Цереры. Дигерт видел тысячи звездных систем, соединенных между собой тонкими светящимися нитями – «путями», о которых не знала ни одна корпорация.

– Вот это я понимаю, тюнинг… – Дигерт потянулся к подстаканнику, где всё еще стоял его дорогой кофе. Жидкость в чашке даже не колыхнулась, несмотря на то, что корабль только что прошел сквозь твердую породу.

Под его ладонями теперь пульсировала мощь, заставляющая любое корпоративное судно в этом секторе казаться беспомощной жестянкой. Дигерт ощутил, как каждый нерв его тела соединился с вычислительным ядром корабля, превращая «Ласточку» в прямое продолжение его воли. Это был чистый, концентрированный импульс силы, когда хищник внезапно осознает, что его клыки стали острее самой стали, а любые преграды превратились в пыль.

Самое время было подкрепиться после такой встряски. Дигерт коротким, точным жестом выудил из бокса плитку элитного темного шоколада. Фольга хрустнула под пальцами, обнажая безупречный глянец. Горький, насыщенный вкус наполнил рот, возвращая ясность мыслям и приятную тяжесть в мышцах.

– Так, посмотрим, куда ведет эта кроличья нора.

Он плавно, с оттяжкой толкнул рычаг вперед. «Ласточка», ставшая призрачным кристаллическим лезвием, бесшумно прорезала толщу астероида, выходя с его обратной стороны. Истребители охраны остались далеко позади, бессмысленно описывая круги вокруг мертвого камня. Для их устаревших радаров Дигерт просто перестал существовать, стертый новой реальностью монолита.

Но на его обновленном дисплее, мерцающем индиго, вспыхнула новая отметка. Кто-то еще находился в этом «пустом» секторе. И этот «кто-то» явно поджидал именно его.

Глава 2: Запретная зона 0

Холодное индиго внутри кабины стало плотным, почти осязаемым. Дигерт ощутил, как воздух в легких сделался непривычно чистым, наполненным ароматом горного льда, который идеально дополнял стерильный уют его мостика. Привычный низкочастотный гул реактора сменился кристальной, вибрирующей тональностью, словно каждый шпангоут «Ласточки» превратился в струну, настроенную на резонанс с самой пустотой. Тело пилота отозвалось на этот звук приятным онемением в кончиках пальцев, подтверждая: машина и человек теперь одно целое.

Прямо по курсу, перекрывая свет далеких туманностей, возник фрегат. Это был громоздкий колосс из матовой стали, лишенный изящества, утыканный частоколом турелей. Огромные дуги захватных лучей уже начали разворачиваться, выбрасывая в пространство тонкие нити энергетической сети. Они плели паутину, пытаясь преградить путь его сверкающему кораблю.

На центральном дисплее, прямо поверх карты систем, вспыхнула агрессивная багровая метка. Она пульсировала в ритме с его собственным сердцем, указывая на точку в самом центре пустоты, которую все атласы называли «Мертвым сектором» или «Запретной зоной 0».

– Прыжок? С этого места? – Дигерт прищурился, не отрывая взгляда от приближающейся громады. – Ты ведь знаешь, что я тебе доверяю, девочка. Показывай, на что мы способны.

В ответ на его слова фрактальная обшивка «Ласточки» начала стремительно перестраиваться. Миллионы микроскопических пластин пришли в движение, создавая на корпусе острые, как бритва, грани. Корабль впитал в себя остатки света от чужих прожекторов, превращаясь в безупречный черный кристалл, вырезанный из ткани мироздания.

Дигерт коротким, жестким движением вогнал рычаг форсажа в самый упор, и «Ласточка» отозвалась яростным, концентрированным рывком. Корпус корабля прошил пространство, превращаясь в плотный сгусток черной кинетической энергии, который буквально вдавил истребители охраны в их собственные тени. Инерция с колоссальной силой впечатала пилота в мягкую кожу кресла, выбивая воздух из легких, но на губах Дигерта застыл азартный оскал. Он вонзил свою машину в самую гущу вражеских лучей, как раскаленный клинок в масло.

Энергетическая сеть фрегата уже лизнула нос корабля. Синие молнии заплясали по кристаллической поверхности, пытаясь сковать систему, парализовать реактор. Но «Ласточка» лишь жадно поглотила этот заряд, всасывая чужую ярость и превращая её в чистое топливо. Индикатор синхронизации прыгнул к отметке 15%, и в ту же секунду по приборной панели пробежала волна золотистых искр.

– Моё, – прохрипел Дигерт, ощущая, как по венам пробежал жар от поглощенной энергии.

Он направил нос корабля точно в центр вражеского строя, игнорируя предупреждающий визг систем сближения. За секунду до неминуемого столкновения, когда на экранах уже можно было рассмотреть панику в иллюминаторах фрегата, Дигерт активировал прыжковый протокол.

Реальность вокруг кабины лопнула, как драгоценный шелк. Звезды вытянулись в бесконечные иглы света, а затем схлопнулись в одну ослепительную точку. Перегрузка попыталась вдавить разум пилота в саму структуру благородного металла, превращая его тело в неподъемный свинец. Дигерт стиснул челюсти, удерживая контроль над рычагами, и заставил себя смотреть прямо в сердце перехода, туда, где обычные законы физики переставали существовать.

Тишина наступила мгновенно.

«Ласточка» замерла в пространстве, где не было звезд. Вообще. Только абсолютная, звенящая пустота, в центре которой медленно вращалась колоссальная конструкция, похожая на застывшую вспышку черного пламени. Это и была «Запретная зона 0».

Дигерт выдохнул, чувствуя, как по лбу скатилась капля пота. Он потянулся к приборной панели, которая теперь больше напоминала живой кристалл, и увидел, что на месте обычного датчика топлива теперь горит символ, напоминающий песочные часы.

– Мы выпали из времени, – прошептал он, оглядывая мертвую тишину за бортом.

Внезапно по всей обшивке пробежала золотистая искра. На мониторе высветилось сообщение:

«ОБЪЕКТ ДОСТАВЛЕН. НАЧНИТЕ РАСПАКОВКУ ГРУЗА».

Тишина в кабине стала настолько глубокой, что Дигерт отчетливо слышал каждый удар своего сердца. Он потянулся к стакану с водой, закрепленному в магнитном держателе, но рука замерла на полпути. Холодный пот мгновенно проступил на висках.

В глянцевой поверхности центральной панели его собственное отражение не шелохнулось. Пока настоящий Дигерт тянул руку вперед, его двойник в стекле продолжал сидеть неподвижно, сложив руки на коленях. Отраженный Дигерт медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза своему оригиналу. В этом взгляде не было враждебности – только бесконечная, древняя пустота, от которой по коже пробежали ледяные иглы.

– Что за… – голос Дигерта сорвался на шепот.

В ту же секунду за спиной раздался мелодичный, влажный шелест. Внутренний люк, ведущий в грузовой отсек, который Дигерт всегда держал на тройном электронном замке, плавно ушел в переборку. Без единого скрипа, без команды с мостика.

Из зыбкого марева отсека в жилой модуль медленно выплыло нечто. Это не был человек и не был механизм. Существо напоминало сгусток жидкого, пульсирующего света, облаченного в оболочку из полупрозрачного обсидиана. Оно двигалось плавно, игнорируя законы инерции, и оставляло за собой шлейф из крошечных золотистых искр, которые гасли, не долетая до пола.

Дигерт рывком развернул кресло, инстинктивно потянувшись к аварийному рубильнику, но его пальцы прошли сквозь металл, словно сквозь густой туман. Корабль больше не был твердым. «Ласточка» превратилась в живой кисель, в единую среду, где границы между материей и энергией стерлись окончательно.

Световое существо замерло в метре от него. Оно не имело лица, но Дигерт почувствовал, как его сознание бесцеремонно раздвинули, освобождая место для чужих образов. Перед глазами вспыхнули картины рождения звезд, коллапсы целых галактик и бесконечные нити «путей», пронзающих время.

– Ты… заказчик? – Дигерт с трудом выдавил слова, ощущая, как его собственный язык кажется чужим и неповоротливым.

Существо не ответило звуком. Вместо этого оно протянуло тонкую, светящуюся конечность и коснулось груди пилота.

Жар. Невероятный, очищающий жар хлынул в легкие Дигерта. Он почувствовал, как его кровь закипает, превращаясь в ту же золотистую субстанцию. Страха не было – его вытеснило чувство абсолютной ясности. Он внезапно понял, что «Ласточка» не просто изменилась. Она стала коконом, а он – его сердцевиной.

Синхронизация на мониторе, который теперь светился как сверхновая, замерла на отметке 99%.

Отражение в панели управления наконец шевельнулось. Оно повторило жест существа, приложив руку к груди, и беззвучно произнесло одно-единственное слово, которое Дигерт услышал не ушами, а каждой клеткой своего тела:

«ПРОБУДИСЬ».

В этот миг «Запретная зона 0» за бортом пришла в движение. Огромная конструкция из черного пламени начала раскрываться, словно лепестки гигантского цветка, обнажая внутри ослепительное ядро, к которому «Ласточка» начала притягиваться с неодолимой силой.

Голос существа внутри Дигерта зазвучал тысячью колокольчиков, резонируя в каждой кости. Жар, наполнивший его грудь, внезапно перетек в пальцы, и он осознал: он больше не «чувствует» приборы – он стал ими. Его нервная система переплелась с потоками данных «Ласточки». .Дигерт откинулся в кресле, но привычного ощущения опоры не последовало – его тело словно растворилось в силовом поле кабины. Взгляд больше не упирался в плоские экраны; зрение вырвалось за пределы бронестекла, охватывая пустоту во всех направлениях одновременно. Он ощущал каждый кубический километр вакуума вокруг «Ласточки» кожей, ловя малейшие колебания гравитации, которые прокатывались по его сознанию мягким, едва уловимым касанием. Пространство перестало быть враждебным бездным, превратившись в живую, вибрирующую ткань, где каждое движение далекого астероида отдавалось в его нервных окончаниях четким, осязаемым сигналом.

– Синхронизация завершена, – прошептал он, и его собственный голос отозвался в металле обшивки, вибрируя в унисон с реактором.

В этот миг черное пламя «Запретной зоны 0» окончательно раскрылось. В ослепительном ядре, пульсирующем в центре пустоты, Дигерт увидел не просто энергию, а исток всех путей. Но он был здесь не один.

Из «складок» пространства, словно из ниоткуда, начали выходить корабли. Тысячи изящных, похожих на лепестки или кристаллы судов окружили ядро плотным кольцом. Они не подавали сигналов, но их присутствие давило на сознание мощью древних цивилизаций. Флот Хранителей.

Дигерт ощутил, как в кончиках его пальцев концентрируется новая воля – способность сминать реальность в небольшом радиусе вокруг «Ласточки». Пространство под его мысленным приказом начало уплотняться, закручиваясь в невидимые воронки и создавая ложные отражения его корабля. Теперь он стал «тенью» на великом поле, способной находиться в нескольких точках одновременно.