Лестница в небо. Его стихи

«Цыганка-осень за окном, раскинув юбки…»

Цыганка-осень за окном, раскинув юбки,гадает мне на листьях сентября.Вновь от тебя вдали срываю суткис пропахшего тоской календаря.Октябрь скоро приморозит лужии в небосводе тусклую луну,Опять я буду никому не нужен,Лишь только Богу, Богу одному…2003 г.

«Ну, здравствуй, дорогая, это я!..»

Ну, здравствуй, дорогая, это я!Прости, опять тебя побеспокоил.Я даровал себе сегодня волю,чтобы сказать:«Ну, здравствуй, это я!»Не обессудь, что не ко времени визит,что я опять явился без подарка.Дай прикорнуть с усталостью подранкахотя бы там, где наша кошка спит.Прости беспечность прОжитых годов,забудь непостоянство и разлуки,не говори, что рождена на муки —я всё исправить искренне готов.Да, каюсь, грешен, нервы помотал,немало я по жизни куролесил.но уверяю: нету больше спеси,от разговоров «за понятия» устал.Проходит всё.И пусть печаль пройдёт…Прости ошибки старых словоблудий.Что сделаешь,ведь мы всего лишь людии ничего не знаем наперёд.…Но мне пора!Рассвета кисеяповисла за окном и ждёт у входа.Люблю…Скучаю…Не пройдёт и года,опять скажу:«Ну, здравствуй, это я!»2003 г.

«Всё-таки в странной стране мы живём!..»

Всё-таки в странной стране мы живём!Мы, в стороне от Европ и Америк,в странствиях наших на ощупь бредёмв страстном желании в хорошее верить.В страхе за судьбы своих сыновей —им не в тюрьму, так в войну – сплошь тревога!Слепо спешим под знамёна идейи превращаем посредственность в Бога.Позже стараемся всё изменить,громко кричим и стреляем друг в друга,даже в сортире согласны «мочить»…Что ж, справедливо, но… несколько грубо.Впрочем, у нас чувства все напоказ,будь то любовь или ненависть – страсти!Коли уж любит – навряд ли предаст,а ненавидит – сплошное несчастье!Мы абы как запрягаем, но вскачьлихо несёмся на тройке каурых,ратуем дружно за крепкую власть,ну а к престолу ведём самодуров.Страждем предать преступленцев суду,после жалеем судимых страдальцев…Я, как и все здесь, ропщу на судьбу,но… не хотел бы родиться китайцем!2004 г.

«Родная…»

Родная…пред тобою преклоняюсь,безропотно грущуи, вспоминая,каюсь,ропщу,надеюсь,уповаю,маюсь,тревожусь,жду,пишу и умиляюсь,страдаю,плачу,иногда срываюсь,скучаю,мучаюсь,жалеюи пытаюсьвсем слабостям своимсыскатьна йоту оправданья,но в закоулках и в пределах мирозданьяне существует искупленья от порока…Одно спасёт —на Божий суд…до срока!2004 г.

«…Я всё чаще, замирая на краю…»

…Я всё чаще, замирая на краю,календарь ушедших дней листаю,сам себе вопросы задаю,сам себе на них и отвечаю.Может быть, неправедно живу?Мне простится всё – я уповаю! —ведь беру я меньше, чем даю,и намного меньше, чем желаю.Что бы ни было, судьбу благодарю,пусть порой она старуха злая,ради встреч с тобой её терплю,расставанья водкой запивая.В своих бедах лишь себя виню,на тебя надежды возлагаю…Я одну тебя боготворю,пред тобой одной главу склоняю.Ты, конечно же, поселишься в раю.Мне не подойти к воротам рая.Только знай, багряную зарюдля тебя– я! —в небе разжигаю…2004 г.

«Я коммерсов крепил, шнырял по хатам…»

Я коммерсов крепил, шнырял по хатам,играл в войну, брал в руки автомат,был «генералом» – никогда «солдатом»,такой по жизни выходил расклад.Ругался матом, пил и колобродил,я избегал любви и лагерей,но мимо «общего» я проскочил на «строгий»,в тот самый миг, как встретился я с ней.В тот самый день,когда сказал:«Ну, ладно, хватит!»,когда я понял, прошлое – враньё,что среди тех, что ждали на блатхате,мне нет своих, сплошь – суки и гадьё.Не думаю, что жизнь перевернулимне эти «блюдца» откровенных глаз,в которых с такой нежностью блеснулислезинки счастья, радости за нас.Уверен я, она не виноватав том, что решил сказать я слово «пас»,я знал всегда, чем «вольница» чревата —меня мой Ангел от расстрела спас.…На сердце «Юлька» имя нацарапал.«Вернусь», – с судьбою бьюсь я об заклад…А дождь играет «Лунную сонату»на клавесине луж…Как двести лет назад.2004 г.

«Рассказать тебе о том, что было?..»

Рассказать тебе о том, что было?Мимо жизни жизнь пронеслась.В лагерях ломала и гноиласилой узаконенная власть.В преступлении обвинила лживо,справедливости в лицо смеясь,в «воронок» грузила торопливо,над слезами матери глумясь.А потом уж вволю порезвилась,от души на мне оторвалась,на допросах, усмехаясь криво,кровушки босяцкой напилась.Суд да дело…Истина пугливов самый дальний угол забралась,вслед за мной обида сиротливопо этапу в лагерь подалась.До поры терзала и душила,со злобОй в тугую плеть сплелась,лет через пятнадцать отступила,видно, прикипела, извелась.…Я сидел, душа моя трудилась,насмотрелась, натерпелась всласть,сердце к состраданию остыло,чтобы от страданий не пропасть.…На свободу вышел в день дождливый.Матушка родная дождалась!Только в волосах блестят седины,и душа в тоске надорвалась.Зажили мы тихо и счастливо,Нам беда любая – не напасть!Справил себе правильную «ксиву»,но не поменял, братишка, «масть».…Как то вышло, объяснить не в силах,прежняя обида прорвалась,и на разгулявшейся малинезавалил я ссученную мразь.Дальше понеслось и покатилось!В общем, продолжал я честно красть,а когда, казалось, всё забылось —со свободой нить оборвалась.…Я по жизни, брат, не из пугливых,но когда узнал, что собраласьна свиданье матушка, спесивость,хвост поджавши, мигом унеслась.Да и можно ли, скажи на милость,без стыда и боли, не таясь,нам смотреть в глаза своих любимых,коль любовь мы втаптываем в грязь.Долго мне ещё ночами снилось,как она вошла, перекрестясь,разрыдалась, тихо извинилась,слёз своих отчаянных стыдясь.…Звон кандальныйнад Сибирью стылой,на груди – татуировок вязь.Матушка меня благословилаи… неслышно в небо поднялась.…Час недолог, скоро мне в могилу«бренные пожитки собирать»,горько мне, что мать меня простила —я не научился так прощать.И с годами боль не притупилась, —мне в раю придётся вековать, —все грехи мои земные искупиласвоей смертью старенькая мать.2004 г.

«Для меня уже третья зима…»

Для меня уже третья зимав этом стылом унылом краю,где по крыши заносит дома,где метели и вьюги снуют,ошалелые дуют ветра,разметав свет кровавой зари,а на окнах плетут кружеваодинокие ночи мои.Струйкой тянется дым из трубы,припадая к продрогшей земле,из своей непутёвой судьбыпротопчу я тропинку к тебепо бескрайним меж нами снегам,по белёсой зимы полотну.Зря шумит вековая тайгав одичалом медвежьем углу!Понимаю, что путь мой далёк,но иду в этот дерзкий побег,потому, что душой изнемог,потому, что недолог мой век!Мне б успеть надышаться тобой,насладиться теплом твоих рук.Но укрытые льда бирюзойреки строят преграды вокруг.…И об наст, обдирая ладони,ухожу в предрассветную мглу:я меняю неволю на волюумереть на холодном ветру.2004 г.

«Так обидно, что связаны руки…»

Так обидно, что связаны руки,непривычно – снега между намиулеглись покрывалом разлукии узлом заплелись на гортани.Ни дыханьем, ни вздохом единымне разрушить постылого плена, —мы зажаты в багете картины,ожидающей участи тлена.Очевидно, заслуженно мукимне расплатой ложатся на плечи,невозвратного прошлого звукидушу ранят мою и калечат.Не дано мне прервать ожиданьеи прорваться к цветущему маю,но руки твоей нежной касаньекаждый день я себе обещаю.2004 г.

«Когда ты приедешь, я небо отмою…»

Когда ты приедешь, я небо отмоюи выведу облаком белым: «Привет!»Дороги ковром из ромашек покрою,в озёрную вазу поставлю букетиз самых красивых, отчаянных сказокпро то, как сбываются наши мечты,и звёзды зажгу в небосводе все разом,чуть только увижу намёк темноты.Я птиц научу говорить тебе: «Здрасьте!»,из радуг цветных я построю мостыи дождь отменю, и ветра, и ненастье.…Вот только не знаю, приедешь ли ты?2004 г.

«Я не вижу причин для печали…»

Я не вижу причин для печали,просто я ухожу из весныи хочу, чтоб меня не искали, —я для всех не вернулся с войны.Для тебя я – безвестно пропавшийна просторах угрюмых степей,да к тому же постыдно укравшийжемчуга твоих праздничных дней.Ухожу я из знойного лета,отрекаюсь от рыжей листвы,на прощание солнцем согретойперед самым началом зимы.От забот и невзгод общих прячусьсредь чужих, незнакомых теней.Ухожу, не могу я иначе,улетаю, как пух с тополей.Ты, положенный срок отождавши,отмолившись за мой упокой,отречёшься от жизни вчерашнейИ забудешь, что был-то такой…И тогда, как внезапное горе,пред тобою предстану босой,в арестантском кургузом уборес истомившейся рваной душой.Я не буду молить о прощении —Слишком грех неискупный велик,попрошу: «Сделай мне одолжение,дай к ладони прижаться на миг!»2004 г.

«Я попросил товарища чиркнуть тебе стишок…»

Я попросил товарища чиркнуть тебе стишок,да чтобы о весёлом, чтоб про встречу,про то, как будет вместе хорошо,а то он всё «о вечном» да «о вечном».Мне вечности не надо – только миг,чтобы дыханием любимым насладиться,чтоб я к тебе с мольбой своей приник,чтобы уверовал: молящему простится!Чтобы успеть прочесть в твоих глазахпоследнюю главу своих скитаний,чтоб солнце отразило в образахмою любовь и слёзы покаяний.Я попросил его стихи так написать,чтоб ты смогла словами восхититься,чтобы за то, что ты умела ждать,Бог помогал твоим желаньям сбыться.Засим вершу.К товарищу пойду.Как только стих напишет, сразу вышлю.Ты просто знай, что я тебя люблю.Целую нежно.Да хранит тебя Всевышний!2004 г.

«…Цепи жалобно запели…»

…Цепи жалобно запели.День упал на дно колодца.В гулких сводах зашумелии завыли осторожнотени.Спрятанное солнцео себе напомнит вздохомсумерекубогих,сирых.…Сердцу без любимых плохо,Сердце гибнет без любимых.2004 г.

«…Жалею, что безверен, не крещён…»

…Жалею, что безверен, не крещён.Так сложно обрести покой и волю,когда не причащён и не прощён,к тому же неудачно сшит и скроен,когда и рад покаяться в грехах,но не приучен плакаться в жилетку…Ужели кто-то есть на небесах,способный снять отверженного метку?2004 г.

«Как на свободу, на свиданку собираюсь, …»

Как на свободу, на свиданку собираюсь, —невмоготу и ждать, и спать, и жить.Я всеми фибрами души в себе стараюсьтомленье с нетерпеньем погасить.Мороз по коже в предвкушеньи встречи,жар в сердце, в пальцах дрожь и в горле ком,и груз вины ложится мне на плечиза то, что мывстречаемся тайком,украдкой,словно мелкие воришки.Крадутся стрелки на часах ползкомпо циферблату.Кажется излишнимсуществованье многих дней в году.…ЖаркОм таёжным расцветает утро,к полудню солнце раскалится добела,в его сиянье нестерпимо трудносебя заставить не сойти с ума…Кто ждал и догонял, меня поймёт:у времени порой различный ход!2004 г.

«Мой нынешний мир – из музейных реликвий…»

Мой нынешний мир – из музейных реликвий,из сотканных памятью ярких холстов,из чудных испанских напевов и ритмов,из пражских покрытых брусчаткой мостов.Мой нынешний мир —сплошь вчерашняя радость,весь – зыбкое «было», легенда и миф!Вертело, кружило, по миру носило.Что толку?!Я, словно стареющий гриф,над падалью слабые крылья раскинул.Я – Гобсек!Я – Плюшкин!Я – Рыцарь Скупой!Ужели я ЗДЕСЬ вместе с нажитым сгину?Ужель не смогу насладиться Москвой?Пройтись по арбатским кривым переулкам,в «Отрадном» отраду свою обрести,и бойкий швейцар «Метрополя»мне «Welcome!» не скажет?Как долго ещё предстоит мне нестив душе одинокой осколки былого?Как долго мне жить, озираясь назад?…Я прошлым своим в настоящем закован,Я – памятных дней оловянный солдат.2005 г.

«Мне не хватает слов…»

Мне не хватает слов,чтоб выразить словамичто я храню в душевной глубине.Мне не хватает близости меж нами,чтоб стала ты настолько близкой мне,когда уж нет нужды в словах,когда игра в «молчанку»нам предлагает тайный уговор:касанье губ заменит нежный вздор,а взгляды нам заменят перебранку.Мне не хватает рук,чтоб так обнять тебя,что вырвать из объятий невозможно.Не сильных и не грубых – осторожных,но долгих, до скончанья бытия.Мне не хватает слёз,чтоб дать тебе понять,как души плачут от тоски и боли,Как маются, толкаются в неволе,Не в силах страх на радость поменять.Мне сердца не хватает,чтоб вместитьлюбовь и ненависть,отчаянье и злОбу!…Придётся на куски его разбить,чтоб от мучений обрести свободу.2005 г.

«…Я сойду на Казанском вокзале…»

…Я сойду на Казанском вокзале,сохранив запах стылой тайги,сменю имидж, чтобы сразу не взяли,по Арбату нарежу круги.Вкину пару «телег» в «Палках-Ёлках»,сытый-пьяный, довольный собой,в аромате «Диора», в наколкахпрокачусь по гулящей Тверской.В ритме вальса «Гламурские» волны»на Рублёво-Успенском шоссепоявлюсь под вздыханья и стоныв пиджаке цвета кофе-глясе.«Ксюша Робски» и прочие «Ксюши»,декольте распахнув и сердца,угощать будут пивом и суши,станут в сети ловить, «на живца».Разомлев от такого вниманья,от манер, напомаженных губ,вспомню я о сибирских страданьяхи барака замшелого сруб.Вопреки развращённой столице,зля мажоров и местную знать,над халдеем не стану глумиться,чаевые в тарелки швырять,закажу напоследок «Таганку»,брошу в кресло ненужный пиджак,протрезвевший вернусь к полустанку:«Вы гуляйте…я как-нибудь так…»2005 г.

«Всё запутано до невозможности…»

Всё запутано до невозможности:через зло постигать добро,от щедрот доходить до скромности.Жизнь – тяжёлое ремесло!Иной скажет: «Какие тяготы,прошагать, коли ноги есть?»Кому жизнь – цветочки да ягоды,кому – горе,иному – честь.Всяк, ссылаясь на обстоятельства,мерит, судит, рядИт как жить,только вечную тему предательстванет желающих ворошить.Скромно, тихо живут Иудушкина задворках любой души,но не каждому хватит мужестваих без жалости придушить…2005 г.

«…И где теперь те золотые времена…»

…И где теперь те золотые времена,в которых мы с тобой не знали горя?…Уже не страшно говорить: одна!Уже отвыкла говорить:нас с мужем двое!Уже ресницы не дрожат в преддверьи слёз,когда на Новый год всем шлют подарки,уже и к возрасту относишься всерьёз,и пробуждаешься тревожно спозаранку.…Уже мне поздно что-либо менятьв характере, в поступках, в мыслях, в жизни…Я не пытаюсь зеркалу пенятьи локти не кусаю, что так вышло.…Уже смиренье в нас настоль прочно,что нас терзать сомненьем бесполезно…И мы уверены, что счастье не прошло…Оно по нашей прихоти исчезло!2005 г.

«Суетятся дни в томлении…»

Суетятся дни в томлении,зарастает сердце грустью,создаётся впечатление,что грехи мне не отпуститни скупое прозябание,ни желанье измениться…Право на существованье —юдоль одинокой птицы.Меркнет свет пред образами —нет святым под небом места.Снега скрип под сапогами.Где теперь моя невеста?К Дону!К Дону кони скачутпо степи шальной и стылой.«К дому!К дому!» – сердце плачетПо единственной и милой.…Ты и Родина – два слова —в них судьба моя и счастье.Принародно обворованзлым пророком в одночасье!…Через Сену, выгнув спины,пролегли мосты упруго.Инвалидами чужбинымы покажемся друг другу.Васильковая держава!Бегство в горе превратилось…Сколько испытать пристало,чтоб Россия возвратилась!2005 г.

«Мне грустно от сознания того…»

Мне грустно от сознания того,что этот мир устроен столь несправедливо,что чаще зло в нём торжествует над добром,а я так слаб, что изменить не в силахни грубости, ни глупости людской,ни порождённого толпою искушенья,Напасть на одинокого с враждой:«Как он посмел иметь отличные сужденьяот общепринятых на Власть и на Закон!»…И больно мне от немощи своей,Но не найду для выхода дверей.2005 г.

«Служа конкретным людям…»

Служа конкретным людям,так просто ошибаться.Так трудно среди буденнебудничным остаться.Так просто в подчиненииот мыслей избавляться,от собственного мнения —не стоит выделяться!…Служа чужим приказам,прислуживая чину,разносим мы заразупод именем «личина».2005 г.

«Не пиши мне покаянных писем…»

Не пиши мне покаянных писем,не зови в умчавшиеся дни,падшую страданья не возвысят,да и поделом тебе они.Отмерцало наше, отгорело,за туманом скрылось в полутьме.…Сердце, глупое, вопросом надоело:«Скоро ль возвратишься ты ко мне?»2005 г.

«Мне мой старый приятель спустя много лет…»

Мне мой старый приятель спустя много летвдруг отправил письмо со свободы.Ничего необычного вроде бы нет:о себе, о делах, про погоду.Но три слова в конце удивили меняи заставили память вернутьсяк тем годам, когда нам из огня в полымядовелось вместе с ним окунуться.Мне слова эти жизнь спасали не раз —сквозь раскаты тяжёлого боядолетал до меня командирский приказ:«Рядовой, отходи, я прикрою!»Досылая в патронник последний патрон,истекая багровою кровью,командир мне кричал, заглушая свой стон:«Отходи, рядовой, я прикрою!»А когда я его на себе выносил,его боль своей чувствуя болью,командир мне шептал, выбиваясь из сил:«Брат, не бойся, я спину прикрою!»…В судный день всем Господь по заслугам воздаст,мало тех, кто награды достоин.Мой братишка меня никогда не предаст,Он кричит: «Отходи, я прикрою!»…Пусть по-разному жизни сложились у нас,я о многом жалею, не скрою,но спокоен, покуда средь тысячи фразесть его: «Отходи, я прикрою!»2005 г.

«Привези мне в подарок московскую зиму…»

Привези мне в подарок московскую зиму,снегопад и рождественский гул площадей,весь Арбат привези – мы устроим смотрины,не забудь Благовест со старинных церквей.Привези слякоть осени, лета сиянье,запах первой листвы, тайну «Чистых прудов»,привези наши встречи и наши прощанья,привези наш последний с тобою Покров.Если место останется, брось пару вёсен,а с «Охотного ряда» сиянье витрин,«Патриарших» печальное зеркало в проседь,а ещё робкий шёпот стыдливых осин.Я всему буду рад, я рассыплю подарки,я развешаю их на тоску этих стен,из тумана слеплю поприличнее рамкии оставлю с собой навсегда.Насовсем.2005 г.

«Ну, кто там следующий на эшафот судьбы?..»

Ну, кто там следующий на эшафот судьбы?Клади, чего уж там, главу свою на плаху!Не торопись, сердешный, погоди,на вые, дай, поправлю я рубаху.Топор остёр!Как хрустнут позвонки,ты не услышишь, можешь не бояться.Не будет боле у тебя нуждыпо свету неприкаянным скитаться.Всё рыщете!Всё ищете любви!Надеетесь, что счастье где-то рядом,наивные Адамовы сынки!Вас незаметно отравили ядом!Ему названье – Женщина!Она – источник бед и всех несчастий ваших.Не мне,ей имя – Сатана!Тьма вкруг неё безвременно пропавших!Ну, ничего, тебя, дружок, спасу!Возьму за это небольшую плату:когда я голову твою снесу,ты Женщину объявишь виноватой.2005 г.

«Ближе, ближе дыханье весны…»

Ближе, ближе дыханье весны,горше запах берёзовых почек,и другие желательны сны,и другое на сердце клокочет,память душу терзает больней,отогревшись от снега и стужи…Не умеет ходить воробей —замарашкою скачет по лужам.Вот и я измараю листычёрным цветом из линий и точек.Только, чур, чтоб не плакала тыот рыдающих памятью строчек.2005 г.

«Ну, как ты там за тридевять земель?..»

Ну, как ты там за тридевять земель?Какие видишь сны?О чём мечтаешь?Всё также одинокую постельтеплом своим и кошки согреваешь?А по утрам пьёшь кофе у окна,потом спешишь в метро и замечаешь,что вроде как привыкла быть одна,и что уже не ждёшь, и не скучаешь,и одиночество уж не мешает жить,что так спокойней и ничуть не грустно,и незачем домой тебе спешить,ведь там, как в сердце…безнадёжно пусто.2005 г.

«Опять расстаёмся, опять города…»

Опять расстаёмся, опять городанадолго меж нами пролягут, пребудут.Прощаясь, тебе не скажу никогда:«Никогда я тебя ни за что не забуду!»Лишь ты за порог, я из памяти прочьпытаюсь стереть твои милые жестыи грусть, и смешки, нашу жадную ночь,в которой ты льнула ко мне, как невеста.Лишь ты с глаз долой, я гоню с сердца вонтепло, что ты мне подарила при встрече…Наверное, я – «дежа вю» чемпион,раз так безалаберно память калечу.2005 г.

«Человек ведь, подлец, ко всему привыкает!..»

Человек ведь, подлец, ко всему привыкает!Вот и я пообвыкся и с чувством вины,и с тоской, что иного до слёз угнетает,и что мир – пять шагов от стены до стены.С одиночеством тоже смирился,как с горем примиряются те, кому выбора нет,и смиренье спокойно кладу слой за слоем,словно краски, на свой каторжанский портрет.Уж совсем не осталось бунтарского духани в словах, ни в поступках – спокоен и тих —та же мёртвая тишь, что царит над разрухой,тот же рифмой унылой приглаженный стих.…Вспоминаю, что «были и мы рысаками»,и гуляли на вольных хлебах,и могли,и умели,и звёзды снималии с небес,и с погон «капитанов Земли»!…Бесконвойная молодость канула в Лету,унося за собой прах ближайших друзей.Я у Бога прошусь на другую планетудоживать без присущих землянам затей.2005 г.

«Остывает небо…»

Остывает небо.Бриллианты звёзд.Возвратиться мне быв кущи майских роз,где твой голос мягкийшепчет о любви,где играют в пряткис нами соловьи,где весна и вечность —сёстры-близнецы,где звенят беспечносчастья бубенцы.Жаль, не верю в небыль,знаю – нет чудес…Бриллианты с небаосыпают лес.2005 г.

«…А лист ольхи распахнутой ладонью…»

…А лист ольхи распахнутой ладоньюна солнце разомлел,покорно ждёт,когда его,обласканного ветром,коснётся чья-то нежная рука.Мне до тебя сквозь сотни километровиз этого глухого уголкане дотянуться,как я ни старайся, и покапрошу апрель пропеть тебе два слова,сыграть их на кларнете ручейка:«Люблю», «скучаю».Наскучался вдоволь…и пропадаю в ожидании «звонка».апрель 2005 г.

«Так тихо и так сумрачно вокруг…»

Так тихо и так сумрачно вокруг,такой звенящей пустотою мир наполнен,что даже сердца еле слышный стукв безмолвье этом кажется нескромным.Всевышний даровал мне тишину?Иль сам я от сует мирских отрёкся?…Я, находясь у одиночества в плену,Чрезмерно одиночеством увлёкся.2005 г.

«…Теперь и я у времени в плену…»

…Теперь и я у времени в плену,в кругу навязчивых и нудных обязательств,со мною осень – жертва обстоятельств —роняет слёзы в рыжую листву.А Божья Матерь, глядя с куполовполуразрушенного лагерного храма,тревогу сеет в душу хулиганаи насылает мириады сново тополях, теряющих покой,о реках, убегающих в затонывыкармливать разломленные стоны,рождённые июльскою грозой.Сны о летАх, обласканных мечтой,текущих в память прямо с небосвода,о том, как ловко дикая природасправляется с весенней наготойещё не оперившегося сада…Какая ночью для души отрада!И неизбежное одно и то ж с утра:Ждать снов…Et cetera…Et cetera…2005 г.

«…Много поскитался я по свету…»

…Много поскитался я по свету,многих знал и многим руки жал,доводилось, призывал к ответу,а случалось, врал и предавал.Провожал невинно убиенных,привечал друзей и подлецов,умирал,себе вскрывая вены,воскресал…Я жил, в конце концов!Да, не скрою, часто ошибался,чаще прав был, наживал врагов,обретал друзей и страховалсяот измены, драк и дураков.Но среди всех встреч на перекрёстках,среди марева ненужных и пустыхв душу мне запала отголоскомдавняя беседа, «на двоих».…Старенькая церковь у дороги,а за нею сумрачный погост.Осень.Сыро.Подмерзают ноги.Рядом пёс скулит, поджавши хвост.Я приехал попроведать друга,помянуть, подумать, помолчать:время – для веселья и досуга,время – для «платить и отвечать».Впрочем, ничего ему не должен,виноват лишь в том, что жив… пока.Да и он будь трохи осторожней,лет до ста дожил наверняка,если бы не сделался помехойтем, кто тоже хочет сладко жить…В общем, не за тем к нему приехал,Чтобы о прощении просить.…У крестов, у чёрных обелисков,посередь кладбищенских оградоб ушедших, о родных и близкихмысли чище и…трезвее взглядна себя,на прожитые годы,на свои поступки и дела…Тихо так…Лишь ветерок свободытрогает души колокола.…Другу чуть плеснул,краюхой хлеба принакрыл«положенных» сто грамм,выпил сам, глаза поднявши к небу, —как молитву Господу воздал.Поделил закуску с псом бездомным —я с нуждой и с голодом знаком,сам когда-то был таким же – «скромным» —и по жизни шлялся «босяком».Это мы с годами «обрысели»,сбились в стаи, стали воровать,коль ловили, в лагерях сидели…не хочу про это вспоминать!…Между тем, сквозь тучи продираясь,солнца луч спустился на гранит.Я вторую выпил, задыхаясь,прошептал:«Господь тебя хранит…»Тут-то и возник из ниоткудаэтот странный и смешной старик…– Я присяду рядышком, покудадень осенний нам благоволит?– Что ж, присядь, дедок,всем места хватит.Мокро тут.Газету подложи.– А ты друга навещаешь, значит?– Выпей за помин его души!– Нет, не обессудь! Не маю права.– Что же так? Ты, что ли, старовер?– Что ж плохого в этой вере старой?лучше, чем душевный беспредел.…Так мы с ним часок и скоротали.Он всё слушал, я всё говорил,изливал ему свои печали,выпивал, курил и снова пил.Так тепло мне и уютно сталорядом с ним, что, веришь или нет,под конец я у него спросил устало:– А ты, часом, не кудесник, дед?– Сторож я, аль ты не замечаешь?Не могилы, души стерегу.Ну а ежели о чём мечтаешь —попроси, быть может, помогу.Только я уже наговорился,боль с души как кто рукою снял.Сам себе в тот раз я удивился,поклонился деду, приобнял:«Лучше я пойду своей дорогой».Взгляд его не в силах выносить,Отвернулся:«Ты прости, седобородый…»Да и что я мог у Бога попросить?!…Я теперь в ладах с самим собою,живу чинно, благородно, не спеша,но, как встарь осеннею порою,просится к церквушке той душа.И я еду —попроведать друга,помянуть, подумать, помолчать…Время – для веселья и досуга,время – по заслугам отвечать.У крестов, у чёрных обелисков,посередь кладбищенских оградоб ушедших, о родных и близкихмысли чищеи трезвее взгляд на себя,на прожитые годы,на свою земную благодать…Чем отвечу,если вдруг седобородыйбудет у церквушки той стоять?2005 г.