Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Где я? Я ничего не вижу, чувствую запах сырости… это стена, каменная, влажная и холодная… я иду вдоль стены, мне страшно, почему я ничего не помню…

––

Замок Чимен, 1586 год

Темный, сырой коридор замка. Вдоль стены шла женщина, она держалась рукой за стену, ориентируясь на нее, периодически спотыкалась, падала, ползла на четвереньках и снова вставала. У нее были мутные белесые зрачки. На ней была надета только белая длинная ночная рубашка, босые ноги неуверенно ступали по холодному каменно-земляному полу замка. Внезапно она почувствовала режущую боль в голове и опять упала на четвереньки.

––

– Тут кто-нибудь есть? Где я? Голова болит… ничего не помню…

Кровь… мертвые дети и его лицо… память постепенно возвращалась, я вспомнила не все, но этого было достаточно. Последнее время такие приступы беспамятства случались все чаще. Нужно вернуться в комнату башни. Если я иду по левую руку от стены, то в конце – закрытая дверь, мне нужно развернуться, пройти до конца коридора, чтобы стена была по правую руку, в конце коридора повернуть направо и подняться в комнату в башне.

В комнате стояла кровать с балдахином, туалетный стол с пуфом, ночной горшок и ванна. Маленькое окно было забито досками, свет практически не проникал в комнату.

Служанка приходила дважды в день, утром и вечером. Она приносила еду, выносила ночной горшок, пару раз в месяц приносила воду, и я могла принять ванну.

Дни тянулись очень медленно, я либо спала, либо сидела возле столика, либо ходила по комнате, лестнице и коридору. В приступах беспамятства я могла находиться достаточно долго. А потом, когда воспоминания возвращались, снова было больно.

Сегодня я вспомнила свое детство. Мне было одинадцать. Было очень страшно, я плакала, просила выпустить меня, кровь текла по моим ногам, она пропитала нижние юбки, я пыталась снять платье, но оно было громоздкое и неудобное, ужасно болел низ живота. Я ползала по полу и плакала, хотела в туалет, но не смогла доползти до горшка. Я не знаю, какой тогда был срок, когда он выходил из меня, я пыталась вытащить этот сгусток из нижних юбок, потому что не могла снять платье. В итоге кровь и слизь размазались по полу, помню свои руки в крови… Эта тварь заперла меня, ненавижу ее.

––

Трансильвания, поместье Стефана Батори, 1571 год. За два часа до описанных выше событий

Грозная, тучная женщина зашла в комнату, она искала глазами девочку и нашла ее стоявшей за кроватью возле стены.

– Иди сюда, маленькая дрянь.

Женщина бранила девочку. Но та не сдвинулась с места, тогда она подошла к ней, отвесила смачную пощечину, схватила ее за нижнюю челюсть, вылила в рот микстуру и заставила проглотить.

– Твоего любовника кастрировали и повесили на заднем дворе, можешь завтра сходить посмотреть. Через два года тебя отправят в Бреншир. А завтра ты должна быть на приеме.

––

Я так и заснула тогда на полу в луже своей крови. Утром пришли служанки, меня отмыли, переодели, сделали прическу и отвели в главный зал поместья.

Я чувствовала ужасную слабость, мне нужно было стоять три часа возле отца, пока он принимает гостей, в их числе должен быть мой будущий муж. Я просто молча стояла и делала поклоны, когда это требовалось. С отцом я не общалась, видела его крайне редко, в поместье всем заправлял дядя, и я была у него на попечении. Мама умерла, когда я была маленькая, я ее практически не помню, служанки шептались, что ее убили и дядя приложил к этому руку. После приема был пир и танцы, но мне было так плохо, что это заметили и, извинившись перед гостями, отправили в покои. Но до покоев мне добраться не удалось, дядя догнал меня и сказал, что хочет кое-что показать. Он вывел меня во внутренний двор для слуг и подвел к столбу, на котором висел он.

Ему было 13, он служил пажом при старике, который заведовал продовольствием и припасами в замке. Он носил мне сладости, мне нравилось проводить с ним время. Единственный человек, с которым можно было смеяться и прятаться от мерзкой леди.

Хотелось плакать, но я никогда не плакала при дяде. Когда он приходил ночью, ему не нравилось, если я плакала. Он продал меня Надаршди. Он больше не любит меня. Вечером я долго плакала из-за Франца, я чувствовала себя виноватой, я не должна была с ним общаться, ночью снова снились кошмары.

Стук в дверь вырвал меня из воспоминаний. Пришла горничная, значит, уже утро. Она принесла еду, убрала комнату, предложила мне одеться, но я давно не надевала платья, привыкла к холоду, а сейчас было лето. Она жалела меня, мне повезло с ней.

––

Замок Чимен, 1586 год

Небольшой рыцарский отряд в сопровождении кареты с повозкой въехал в ворота замка Чимен.

––

Я снова бродила по коридору, но в этот раз приступ был не сильный. Вдруг я услышала звук открывающейся двери и тяжелые шаги. Это были рыцарские доспехи, я запаниковала, начала тяжело дышать, упала на четвереньки, я хотела уползти от этого звука, но он уверенно приближался, в какой-то момент звук затих, и моя рука коснулась металлической части мужских сапог, потом я отключилась.

Утром я проснулась от яркого света, сначала я испугалась, но потом подошла к окну и поняла, что створки открыты, за ними холодная решетка, окно было больше, чем в моей комнате. Это другая комната. Хотя я ничего не видела, но глаза могли воспринимать свет. Я услышала шаги, пришли две служанки, одна начала суетиться по комнате, вторая набирала ванну, я поняла это по звуку выливающейся воды. Потом вспомнила события вечера. Стало страшно, поняла, что меня готовят.

Это ужасное чувство, когда тебя собирают на закланье. Пока меня собирали, я вспоминала свою свадьбу. Золотистое платье и этот ужасно неудобный белый воротник, терпеть их не могла. Пир в честь свадьбы был в замке дяди. Через два дня меня увезли в Чеймен. Там я прожила 9 лет. 9 ужасных лет моей жизни.

В брачную ночь он взял меня прямо в свадебном платье сзади, был пьян и груб. Два дня были сборы, а потом долгий переезд.

Надаршди не поехал в Чеймен. В следующий раз я увидела его только через три года. Я уже была беременна второй раз.

Мои покои состояли из нескольких комнат. Достаточно простая спальня с деревянной кроватью с балдахином. Из спальни налево был выход в комнату, где был туалет, туалетный столик, ванная, сундуки с вещами. Справа был кабинет, где был стол и книги. Третий выход из спальни был в гостиную с камином, из гостиной были выходы в подсобные помещения и гардеробную. За мной следили. После брачной ночи я забеременела, но потеряла ребенка через два месяца.

Когда вернулся Надаршди, я была на шестом месяце. Он избил меня и взял силой. В эту же ночь родился мертвый ребенок. Это были первые нормальные роды. Я пришла в себя через несколько дней. Я знала, что ребенок умер еще до того, как Надаршди вернулся. Когда я пришла в себя, мне заменили горничных, а в замке отмечали рождение сына. Чтобы скрыть этот инцидент, Надаршди вырезал пол замка. Людвига тоже убили. Он был моим стражником. Сопровождал меня, когда я выходила в лес, собирала травы. Мне было скучно и одиноко. Он влюбился в меня, это было видно. Надаршди пробыл в замке неделю.

Следующий мой роман был с учителем живописи, он приехал из Франции, он путешествовал по разным городам и был здесь проездом. Я забеременела от него через два месяца. Выкидыш случился на четвёртом месяце беременности.

––

Замок Чейте, 1578 год

Я проснулась в поту, болел живот, я упала с кровати и поползла по полу. Мне было очень больно, я кричала, прибежала горничная. Я выгнала ее и приказала закрыть дверь и никого не впускать. Я не смогу родить живого ребенка. Через два месяца вернулся Надаршди. Ему доложили. Все, кто знал об этом, были убиты.

Он привез целительницу. Она сказала, что ее зовут Морана. Естественно, имя было не настоящим. Она одевалась в черное, темно-русые волосы собирала сзади в пучок, у нее были злые глаза и нос с горбинкой, тонкие губы. Она напоминала мне леди Трейкоц, я боялась ее.

Из воспоминаний меня вырвали горничные, они закончили со сборами. На мне было, на удивление, легкое платье, без воротника, приятное на ощупь, бархатистое с длинными рукавами, волосы остались распущенными, они у меня вились сами по себе.

––

Замок Чимен, 1586 год

Длинный зал с камином. Рыцарь принарядился. Он выхаживал по периметру зала в высоких сапогах и коротких пышных штанах, сверху была рубашка с рюшами и жакет. У него были светлые кудрявые волосы, которые украшал берет с пером. Он был встревожен. У него были строгие черты лица, карие глаза, ровная переносица, узкий рот.

В зал вошла женщина в бордовом бархатном платье, у нее были длинные черные вьющиеся волосы, миндалевидные глаза, ровный аккуратный нос, бледная кожа, из-за худобы выделялись скулы. Она была очень красивая, но ее образ пробирал до костей. Это была холодная красота, бордовый цвет платья делал ее кожу еще более белой, и эти зрачки… Он помнил ее другой, тогда она улыбалась, у нее были яркие зеленые глаза.

––

Мне было плохо, меня тошнило и кружилась голова, я очнулась в ванной, вокруг был полумрак, справа я увидела стол, на котором горели свечи… этот запах… это кровь? Да, в воздухе стоял металлический запах крови.

Тело было тяжелое, я подняла руку, я не видела ее четко, пространство вокруг двоилось. Это моя кровь? Но я не чувствовала ран.

Что произошло? Я начала вспоминать… как сидела возле этой ванной, опершись на стол, с маленьким ребенком на руках, я качала его и пела ему песню… потом я взяла его за ноги и перерезала горло над ванной… на полу были еще трупы младенцев, их было шесть или семь… я видела эти разрозненные воспоминания без четкого сюжета… я не чувствовала свое тело и не могла пошевелиться.

Через время я начала чувствовать ноги и руки, я попыталась выбраться из ванной, это было очень тяжело, я перевалилась через левый край, и меня начало рвать. Руки касались земляного пола, кажется, там было что-то начертано мелом, стояли свечи, но из них горела только одна, земля была мокрая, стоял запах крови, от него тошнило, меня опять вырвало.

В голове снова этот образ, с ребенком на руках… я как будто смотрела на него из-за барьера, он был прозрачный, я не могла через него пройти… Я попыталась встать с пола, но не смогла, я лежала на полу, ощущая холод и слабость.

Меня вырвал резкий звук, горничная уронила чашку с водой для умывания, я поняла это по звуку, открыла глаза, и в них ударил яркий свет.

Потом я вспомнила вчерашний ужин и Льюиса. Он предложил мне прогуляться за пределы замка. Мне было страшно. Он сказал, что я провела здесь меньше года, около шести месяцев с середины весны, сейчас стояла теплая осень. Мне казалось, что я провела здесь несколько лет, но это не так, я не помню по-настоящему холодной зимы. Горничная иногда разжигала камин, но зимний холод замка ни с чем не спутать.

Меня одели в платье, оно отличалось от вчерашнего, рукава были обычные, оно было не очень тяжелое, было всего две нижних юбки, сверху накинули кафтан, он был тяжелый с широкими рукавами. Горничная собрала мои волосы и повела меня, придерживая за руку около локтя.

––

Замок Чимен, октябрь, 1586 год

Внутренний двор замка был заброшен, кое-где валялась утварь. Льюис стоял в походной одежде, но без доспехов. Он был расстроен тем, что она не вспомнила его. Вчера за ужином она выглядела отстраненной, и эти ее глаза… в них сложно было смотреть.

На внутреннем балконе замка, который шел по периметру внутреннего двора, появилась горничная, которая придерживала за локоть госпожу. На ней была темная накидка с широкими рукавами без капюшона, под накидкой было вельветовое темное платье, волосы были собраны сзади в темную сетку. Она выглядела мрачно в этом наряде. Льюису это не понравилось, нужно заказать новую одежду. Она закрывала глаза от яркого света, ей было некомфортно. Горничная помогла ей спуститься по лестнице. Рыцарь аккуратно подставил ей свою руку, чтобы она могла на нее опереться. Он заметил, что ее взгляд стал спокойнее.

––

Я сразу почувствовала его запах, и мне стало спокойнее.

––

Замок был небольшой, пара пересекла внутренний двор и вышла из ворот по небольшому короткому мосту через ров, который окружал замок, затем направилась налево по тропинке вдоль замка. Справа впереди начиналась полоса деревьев, которая плавно переходила в лес, с левой стороны от замка было поле, впереди протекала река, от которой прорыли канал, чтобы наполнить ров замка, но канал был старый, никто за ним не ухаживал, осенью воды в реке стало меньше, и в ров она практически не поступала. Пара молчала. Льюис не знал, что у нее спросить. Вчера она сказала, что не помнит его и многое из своего прошлого. Он бы хотел, чтобы она вспомнила его, но стоит ли вспоминать остальное? Он взялся за это расследование только потому, что обвиняли ее. Внезапно она задала вопрос.

– Рядом лес?

– Да, справа от нас.

– Давай посидим здесь.

Он подвел ее к краю леса, и они сели возле дерева.

––

Льюис пробыл в замке два месяца. Мы проводили время вместе, ужинали, гуляли, говорили мало, в основном обсуждали обыденные вещи.

В декабре он уехал, обещал вернуться весной. В замке остались слуги и стража. В эти два месяца приступы были редкие, ночью я всего несколько раз ходила по коридору. Служанки предлагали мне гулять, но я не соглашалась выходить на улицу, иногда я выходила на балкон внутреннего двора, ходила по комнатам замка, двери больше не запирали. Служанок я различала по запаху и шагам. Он сказал, что мы были знакомы давно, но я не могла его вспомнить. Чем больше я пыталась, тем больше проваливалась в эти жуткие воспоминания.

Я помню, как я убила ее, Морану. Помню, как рожала ребенка и помню детский плач, помню, что он был живой, я даже не знаю, мальчик это или девочка. После родов она заперла меня, мне сказали, что ребенок умер. Но они врали мне.

Помню, как первый раз она привела меня в подземелье, где на полу был начерчен круг с символами, вокруг стояли свечи. Она сказала, что нужна жертва и спросила, на что я готова пойти, чтобы родить ребёнка.

Помню, как я тогда зашла в ее комнату, она сидела спиной ко мне за туалетным столиком, это была моя старая спальня. Она чуть повернула голову и увидела меня боковым зрением.

– Как ты выбралась?

– Ты обещала мне ребенка? Где он?

– Я обещала, что ты родишь ребенка, и ты его родила, но он тебе не принадлежит.

– Ты обманула меня.

– Уходи, ты ничего не сможешь сделать.

Я подошла к ней ближе, она встала и начала смотреть на меня этим злобным мерзким взглядом. Я помню его с самого детства, я так ненавижу тебя. Она хотела схватить меня, но мне хватило мгновения, чтобы воткнуть ножницы ей в шею, я не остановилась, когда она упала, но когда почувствовала металлический запах крови, у меня начался приступ паники. Я задыхалась, в глазах начало двоиться.

––

Замок Чейте, зима, 1586 год

В замке поднялась шумиха, вызвали конвой, была убита горничная и госпожа Нишеральд.

––

Мы ехали уже неделю. Прошел год с приезда Мораны, она везла меня на прием. Карета была ужасно неудобная. Я не знала, куда мы едем, да и мне в общем-то было все равно. Она поклялась, что поможет мне родить ребёнка. Весь год она поила меня какими-то снадобьями, они были мерзкие на вкус, от них хотелось спать

––

Неизвестный замок, весна, 1579 год

Прием был роскошный. Я вспомнила, что в детстве я уже была в этом замке, дядя привозил меня туда, но я не была на самом приеме. В напитки что-то добавили, я плохо помню вторую часть приема, полагаю, это был опиум, тогда на утро я очнулась в зале, полном голых спящих тел, меня тошнило, я с трудом передвигалась, когда я выбралась из зала, я чуть не упала, меня поймали мужские руки, этот запах, дядя, я никогда его не забуду. Он отвел меня в мою комнату. Я заснула и проснулась только вечером. Большая часть гостей уже уехала. На ужине было около двенадцати человек, я быстро поела и ушла. Мерзкое место. Утром мы уехали.

––

Август, 1579 год

Мне приснился кошмар. Во сне я бродила по подземелью, я была слепая, ничего не видела, босиком в одной ночнушке. Мне было страшно, темнота пугала меня. Странные сны снились все чаще. Я была на четвертом месяце беременности. Я так боялась снова потерять ребёнка. Мне уже давно не удавалось продержаться так долго. Предыдущие два выкидыша были на первом месяце. Поэтому я пила и делала все, что говорила Морана.

––

Зима, 1587 год

Эта зима была долгой и холодной. Я ждала, что Льюис вернется. Я вспоминала тот ужин.

Мы ужинали уже много раз, и каждый раз он задавал много вопросов, а я ничего не отвечала. В этот раз он все время молчал. Когда я встала, чтобы уйти, он подошел ко мне. Я почувствовала запах алкоголя, он был пьян. Он схватил меня за руку.

– Уже уходишь? Ничего не хочешь мне сказать? Я говорил так много эти дни.

Вместе с запахом алкоголя я почувствовала его запах, я уже чувствовала его раньше, как я могла забыть.

– Я вспомнила тебя.

–…

Я проснулась в поту, голова раскалывалась и была жуткая тошнота, я сползла с кровати, я не могла встать, и я чувствовала этот запах, металлический запах крови. Я услышала плач ребёнка, я поползла на плач, но дверь была закрыта, этот плач сводил меня с ума. Как будто ребенок был за дверью. Я не могла открыть дверь, а потом снова проснулась.

Я так и не могу вспомнить те 6 лет в замке после тех родов.

Когда я рожала, со мной была Морана, одна повитуха и две горничные, приближенные к Моране. Сначала было очень больно. Они чем-то поили меня, боль проходила и сознание замутнялось. Я не знаю, сколько времени это длилось, в конце я помню детский плач или они правы и мне это все-таки приснилось? Я так и не могла вспомнить. Я даже не знала, от кого этот ребёнок, но Морана знала.

Не помню, когда именно пропало зрение. Льюис говорит, что по слухам со мной было все в порядке, я появлялась на приемах. Он хотел встретиться со мной на одном из них. Но ко мне никого не пускали, вокруг меня была свита только приближенных лиц.

––

Я снова бродила по коридору босиком, я уже знала каждый кирпич вдоль этой стены, я как будто искала выход, которого нет.

Я проснулась, это был сон или я все-таки бродила во сне? Я услышала шум и много голосов, я спустилась в большой зал замка.

На полу, оперевшись на спинку кровати, сидел рыцарь, он крепко обнимал женщину, которая сидела спиной к нему меж его ног, на нем были доспехи, на ней бархатное темно-бордовое платье. Она была красавицей, черные волнистые локоны рассыпались по ее плечам. Ее лицо омрачали только белые зрачки. Рыцарь плакал, он держал кинжал у ее сердца, он не хотел убивать ее, но у него не было выбора, он не отдаст ее снова.

– Ты обещал мне.

Его щека касалась ее уха, а слезы капали на плечо, удар – и нож вошел в ее сердце. Он обнимал ее так крепко и даже не заметил, как тело обмякло, он не мог остановить рыдания, он так сильно любил ее, эти десять лет были лучшими в его жизни, и он заплатит за них своей жизнью.

Все, что я хотела, – чтобы он не плакал, я видела свое тело в его руках, я начала стирать слезы с его щек, но он не чувствовал меня. Почему мне так больно. Я так сильно сожалею, что ему так больно.

Потом я шла по выжженной пустыне в бесконечном потоке людей, мы шли уже так долго, целую вечность. Я помнила только одно лицо, я пыталась стереть слезы с этого лица и забрать всю его боль. Мои губы пересохли, ноги были в крови, мы все шли уже так долго и так медленно.

––

Два демона со скалы наблюдали за бесконечным потоком душ.

– Я первый раз здесь. Куда они идут?

– Это караван израненных душ. Они так и будут идти между мирами, пока не сотрут свою боль.

– Они смогут вернуться, если отпустят свою боль?

– А тебе не все равно? У нас задание, нужно найти душу, которую приказал хозяин.

––

Я больше не могла идти, но все равно шла. Вдруг я услышала, что меня кто-то зовет.

– Елизавета..

Я почувствовала руку на моем плече, мое тело подскочило в кровати, я тяжело дышала, первое, что я почувствовала, – боль в глазах и услышала знакомый голос.

– Что тебе приснилось? Я повернула голову на голос, и в мои ноздри проник этот знакомый сладкий запах.

––

С 1580 года по 1586 год графиню травили в поместье Чейме. Она лишь изредка могла покинуть свои покои, когда требовалось ее присутствие. В 1586 году держать ее в замке стало небезопасно.

С 1586 по 1596 год вокруг графини Батори в поместье Чейме пропадали все, кто знал, как она выглядит на самом деле и мог узнать в ней самозванку.

Два маленьких чертёнка:

– Ну, так себе, если честно. Столько денег, и в итоге такая судьба, – отреагировал первый чертёнок на сюжет, когда сфера потухла.

– Ты понял, в какой момент она сошла с ума? – спросил второй маленький чертёнок.

– Очевидно, когда её начали травить, – заключил умный чертик.

– А может, когда у неё выкидыши были?

– Нет, всё-таки когда начали травить. Разве от выкидышей можно сойти с ума?

– Кажется, ей было тяжело, – сочувствующе проговорил маленький глупый чертик.

– А кому легко? Мы вон тоже с тобой заперты, как она в этом замке.

– Так значит настоящую Батори травили и после убийства Мораны заперли в замке, а на ее месте осталась самозванка. Но кто стоял за Мораной, кому и зачем была нужна эта подмена?

– Об этом история умалчивает.

– А что это за пустошь, где шёл караван душ?

– Мир мёртвых, очевидно, – заключил умный чертик.

Ангхор: гибель асурийской цивилизации

Человеческая Эра | Век Дурги | 12 цикл | 10-е тысячелетие

Мы отвоевали Ланку у Махараджи. Господство Драгуров на острове установилось на ближайшие сто тысяч лет. Мы пришли сюда уничтожить асурийскую цивилизацию.

Я шла по дворцу, залитому кровью; шум битвы еще не стих. Кровь стекала по руке, но эта рана меня не особо беспокоила. Я прошла через зал, поднялась по ступеням и села на каменное основание трона. Это самый большой из дворцов острова; я отбила его, пока они гонялись за Махараджей. Сомневаюсь, что они достанут голову этого хитрого старика.

Я закинула левую ногу на основание, чтобы положить раненую руку на колено, оперлась затылком на каменную спинку и закрыла глаза. Мы изуродовали этот остров; здесь ещё не скоро вырастет трава. На острове разместили более 10 000 каменных машин. Эти орудия в бою были поистине ужасающими, хотя без энергии они мало чем отличались от обычных камней. Я впала в транс, из которого меня вырвал знакомый мерзкий голос.

– Ты заняла самый большой дворец. Тебе придется его отдать.

Я не стала с ним спорить.

– Забирай, пусть это утешит тебя после неудачи.

Я не ладила с этим идиотом, но он был одним из приближенных генералов господина.

Позже был совет. Считали потери и делили территорию. Через две полные луны должна была отбыть первая группа шпионов. Я не хотела идти, не люблю такую работу. Но я единственная, кто мог менять облик и принимать любую форму самостоятельно. Остальным, чтобы проникнуть за барьер, нужно было использовать артефакты, срок которых ограничен.

Всю цивилизацию, простирающуюся на несколько континентов, защищал сильный охранный барьер. Ланку удалось взять потому, что здесь был предатель. Этот южный кусок земли давно отделился от континента. Слишком близко к темной бездне, его всегда было сложно защищать.

Проникнуть за барьер не составило большого труда. Мы прошли вместе с беженцами через перешеек, который соединял остров с материком, и разделились. Им не стоило их принимать, но они были такие добросердечные и доверчивые.

Вместе с беженцами я попала на юг Индийского континента в Шарапурам. Все самое сложное придется делать самой. Нужно разрушить барьер. Но так просто это сделать не получится, на это может потребоваться не одна тысяча лет. Но какая разница, сколько придется ждать? Мы добирались сюда так долго. Ожидание в несколько десятков тысяч лет ничего не изменит.

В городе не было паники; этот народ никогда не знал войны. Если бы не барьер, они бы уже горели в огне энергетических орудий. Вряд ли простые жители вообще имеют представление, кто сидит возле их границ.

Асурийцы имели небольшой рост, у них была занятная архитектура. Резьба по камню явно была одним из увлечений этого низкорослого народа. Каменные резные города тянулись через весь континент. Они так любили себя и своих зверушек, что вся отделка зданий была напичкана их маленькими копиями. В этой архитектуре было много мелких деталей и заостренных вершин, которые напоминали бутоны нераспустившихся цветов.