Зарисовки непутёвого хозяина.

Таня с Алёной когда-то на реке Кокшага, доказали нам, что вкусно поесть можно и в походе. Теперь тоже брали с собой всё, чтобы приготовить оладьи. Время было навалом, поэтому мы спокойно дождались, пока поднимется дрожжевое тесто. Зажгли газовую горелку и принялись жарить оладьи прямо в палатке.

Димон, едва остыла первая партия, схватил пухлое лакомство из тарелки, но поторопился, и оставшиеся оладьи раскатились по земле.

Я где-то читала, что животные никогда не спят — только дремлют, чутко прислушиваясь к происходящему. Не особо верилось в это, глядя на безмятежно сопящую рядом Фоксю. Но в тот момент, когда оладьи ещё летели, девочка уже не спала. На землю упасть успели далеко не все из них, ловко подхваченные с виду неуклюжей собакой. Остальные тоже закончилась в момент, пропав в бездонной пасти. Под вопль Димона: «Фокся, фу!» она тщательно обнюхала траву в поисках несуществующих крошек, игнорируя глупую команду.

— Похоже, её можно сегодня больше не кормить... — лениво прокомментировал Илья, наблюдая эту картину. Я мало готовить не умею, поэтому за оладьи он не переживал — достанется всем. Один Дима продолжал бурчать, что Фокся и так толстая, а ещё и его порцию съела.

День прошёл размерено и неторопливо, к вечеру дождь успокоился, оставив на память насквозь сырое окружение. В надежде хоть сколько обсушить палатку, легли спать, а с утра принялись за сборы в дорогу.

Дима тот ещё «помогатор», слонялся с собакой по поляне в ожидании, когда всё само сложится. А я, вычерпывая воду из «Нырка», обнаружила одну интересную вещь: все этикетки с консервных банок отклеились и плавали рядом. Теперь только по их форме можно было догадаться, что в ней находится. Правда, многие были одинаковые. Ничего, сюрпризом будет.

Сплав.

И теперь мы, наконец, плывём. «Нырок» держится за «Тайменью». Из-за туч выглянуло солнышко, и берега окрасились радостными цветами влажной зелени. Красота! В душе царит умиротворение и гармония. Хочешь, гребëшь, помогая течению, не хочешь, просто сидишь и наслаждаешься видами. Этим и отличается сплав по маленькой речке от нашей Волги. Там течения не дождёшься. Скорее ветром снесёт куда-нибудь. А иногда хочется просто не торопиться и слиться с природой без всяких напрягов. Когда из-за поворота реки нам открылся небольшой водопад, мы даже не удивились. Просто подплыли поближе, разглядывая тонкие струйки, стекающие по склону. Река в этом месте была явно глубже, и под лодками темнел омут, вымытый потоками воды.

— Всë, за этим водопадом, река будет течь без скалистых берегов, — проговорил Илья, тщательно изучивший маршрут до поездки. — Выбираемся на равнину.

Равнина нас удивила. Где леса? Деревья? Всё то, что мы так любим на сплавах? Вокруг простирались только пустынные берега, изредка оживлённые чахлыми деревцами. Уныло.

Зато переезжающий реку трактор, мы увидели впервые. Илья перестал грести и смотрел на это очень удивлённо, Дима меланхолично, собака заинтересованно. Мы с «Нырком» подплыли к «Таймени» и зацепились за борт в ожидании конца представления. Собака проверила, не стало ли места в «Нырке» больше, сунув нос мне в колени. Убедившись, что я не похудела за поход, и её тушка по-прежнему не влезет, опять начала пристально следить за трактором. Он же с грохотом и рëвом уже штурмовал противоположный берег, оставив позади нашу бурлящую дорогу.

— Да, непривычное зрелище, — подытожила я, ещё раз оглядев перекрёсток сухопутно — водного транспорта.

Фокся утвердительно фыркнула и опять легла на дно байдарки досыпать — её участие больше не требовалось — семья в безопасности.

Течение так быстро несло нас вперёд, что мы неожиданно прошли почти весь сплав намного раньше запланированного. Время оставалось на ещё одну днёвку. Тщательно выбрали берег, где приятно будет остановиться.

Нам приглянулась чудная полянка между немногих в этих местах деревьев.

Поставив палатку, обратили внимание, что мух вокруг неё вьётся несметное количество. Но это же природа, здесь такое бывает.

Пока готовили лодки к ночи и ужин, Димон испарился в свои хоромы. Не царское дело — помогать... Консервы для готовки выбирали наугад, но даже отсутствие этикеток не помешало найти нужные для супа — сказывался опыт.

Когда ужин был готов и пришла пора появляться к столу, из палатки раздался вопль ребёнка: «Мама, здесь эти противные мухи!»

— Ты что, мух никогда не видел, — не переставая накладывать ароматное варево, осадила я верещащее создание. Мало того что нам не помогает, так ещё и насекомых вдруг испугался. Вручив миску пулей вылетевшему из палатки сыну, решила посмотреть, что там могло его так взбудоражить.

Поднялась на пригорок, откинула полог и остолбенела. Я часто бывала в походах и видела в своей жизни тоже очень много всего. Случалось, что останавливались в местах, где от комаров дышать было трудно, встречались и мошки, и ещё какие-то твари...

Но то, что происходило в коридоре палатки между нашими комнатами-капсулами, я видела впервые. Стены, потолок и сами жилые отсеки были до черноты облеплены мухами разной величины и породы. Звук стоял, как в аэропорту при взлёте самолётов.

— Илюх, подойди сюда! — не сдержавшись, крикнула я.

— А что это они здесь столпились? — удивился Илья, заглянув внутрь. Вопрос был по существу. Вокруг палатки мух было как обычно, а вот внутри...

Сумерки сгустились, мухи никуда не делись. Пора укладываться спать.

— Ну что, забегаем на счёт три? — Илья веселился вовсю.

Запустили с разбега Диму и собаку в их комнату, сами заскочили в свою. Закрылись и начали геноцид залетевших тварей. В своём отсеке Дима с усердием занимался тем же.

— Я думала, мухи по ночам не летают, — сказала спустя время я. — Спать невозможно — прямо в ухо зудят.

Тонкая ткань внутренней палатки надёжно защищала от проникновения враждебных насекомых, но совершенно не спасала от противного звука. А в тиши летней ночи этот гул звучал очень угнетающе-зловеще.

— Похоже, это какие-то неправильные мухи, — пробормотал муж, переворачиваясь на другой бок. Видимо, ему тоже не спится.

— Слушай, — мне на ум пришла гениальная идея, — а насекомые же на свет летят? Давай их фонарями выманим наружу и полог закроем! Вдруг получится.

Как ни лень было выбираться из тёплого спальника, но вынужденная бессонница была хуже.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но по-любому очень странно, когда двое взрослых людей, чертыхаясь, вываливаются из палатки, постоянно отряхиваясь, поднимают полог и начинают издали светить фонарями, вызывая мушиный огонь на себя. Когда нам, наконец, надоели эти танцы с бубнами, в палатке осталось около половины самых упрямых насекомых. Их, похоже, можно было выгнать оттуда, только вывернув жилище наизнанку. Приняв во внимание, что на дворе ночь, мы махнули на них рукой и пошли досыпать как есть.

Наверное, не нужно объяснять, почему днёвку в этом «чудесном» месте мы решили не делать. Махнув рукой на пропадавший день сплава, с утра быстро собрали манатки и рванули подальше от этого странного места.

Путь наш лежал вниз по реке, до города Чусовой, где и планировали закончить свой маршрут. На чехле палатки с нами уезжало много расплющенных мух, не пожелавших расстаться с ней даже во время сборки.

Гроза.

В результате сплав почти закончен, мы почти не плыли. «Нырок» радуется течению. Усьва стала шире и глубже, скоро она впадёт в реку Чусовую, где завершится этот поход. А пока мы наслаждаемся последними часами на воде.

Раскат грома ворвался в нашу идиллию внезапно. Фокся, не ожидавшая такой подлянки, спросонья сиганула за борт не задумываясь. Илья с Димоном даже не успели её остановить. А причалить негде — пришлось плыть так дальше. Две байдарки и собака — уже небольшой флот.

Наконец, загрузили псину обратно. А из-за горизонта на нас надвигалась огромная туча. Засверкали молнии. Гром загрохотал почти не переставая. Ожидаемо, наша храбрая девочка опять ушла в воду. Безопаснее ей так, что ли?

— Может, пусть сама плывёт? — не выдержал Илья, в третий раз проводив Фоксю взглядом за борт. — Ну не будет она здесь сидеть. Трусиха!

Я понимала, что он прав, но также понимала, что сил само́й доплыть до Чусового у собаки не хватит.

— Не бойся, Зая, всё хорошо! — пыталась успокоить испуганную псину я, в очередной раз загружая её в «Таймень». — Тебя никто не обидит. Это просто гром!

Фокся ничего уже не соображала. Только высунув язык, тяжело дышала от страха, постоянно оглядываясь и думая, куда бежать. Бежать было некуда — дом далеко. Самое безопасное место — рядом с нами в лодке. Но об этом вспоминалось уже за бортом.

— Это всё ты виновата! — психанул муж, в очередной (десятый?) раз причаливая, чтобы забрать Фоксю с берега.

— Зая, Зая! — передразнил он меня. — Вот она и выросла зайцем. Боится теперь всего.

Пусть ругается. Лишь бы забирал. Я-то это сделать не могу. «Нырок» равнодушный к метаниям трусливой собаки, больше становиться не планировал.

Пока мы плыли со скоростью одной перепуганной псины в час, начался дождь. Идти стало совсем некомфортно, несмотря на плащи, укутавшие нас с головы до ног.

Впереди показалась развилка. Два узких, бурных ручейка, огибали длинный островок, соединяясь за ним в спокойный поток. Вымотанные дождём и борьбой с хвостатым членом нашей банды, мы даже не думали обходить по земле опасный участок. Илья только крикнул мне: «Марин, аккуратнее здесь!»

— Фокся, сидеть! — это уже засуетившейся в очередной раз собаке. Нырнул в ручей и скрылся из виду за поворотом.

— Ну давай, «Нырочек», покажи, на что способен, — я вырулила за Ильёй в бурлящий водоворотами поток. Дух захватило от скорости, адреналин ударил в голову, обострив все чувства и заставив подобраться тело. Руки сами знали, куда макнуть весло, ноги, как повернуть руль. «Нырок», опровергая название, как поплавок скакал по волнам. А я, на удивление, только получала удовольствие от недоступной, обычно, скорости.

— Йу-ху-у! Круто! Как в аквапарке! — крикнула я своим мужчинам, ожидающим меня за островом.

— Да, классно прокатились! — сын даже встрепенулся от неожиданного развлечения. — Давайте ещё раз!

Против такого течения выгребать на гружëных байдарках, мы с мужем были категорически не согласны. Посмеялись и пошли к виднеющимся вдали строениям, обозначавшим конец нашего пути по Усьве.

Прав был неизвестный, написавший на склоне горы близ посёлка Усьва: «Счастье здесь». Не знал он только одного: это счастье можно забрать с собой и умножить. Маленький кусочек его приехал с нами в Тольятти, а здесь мы сделаем всё, чтобы он вырос до размеров Уральских гор.

Ведь счастье, оно не в точке на карте, а в сердце каждого!

***

Это был самый далёкий выезд моего «Нырка» на сплав. Он отлично прошёл все испытания, был великолепным помощником и доказал, что не название определяет судьбу лодки — только человек, управляющий им («Не лодка красит человека, а человек лодку!» — говорила как-то Таня, размазывая валиком необрастайку по днищу яхты).

Правда, так удачно пройти от точки «А» в точку «Б» получалось далеко не всегда. Один раз наш тандем потерпел сокрушительное фиаско. Но об этом в следующем рассказе.

История 5. Последний бой «Нырка».

Почти два года я уже была хозяйкой норовистого каяка по имени «Нырок». За это время мы пережили немало счастливых часов, прошли много рек и попадали в разные переделки, но всегда выбирались из них, справляясь с самыми сложными задачами.

Как-то с друзьями переходили Жигулëвское водохранилище и попали в зону отбойной волны под горами — «Нырок» справился.

Был за плечами и Самарский гребной марафон, и сплав по неспешной реке Сок. И даже Усьва покорилась нам.

Пришло время очередного Самарского марафона. Илья, заразившись от меня, тоже решил поучаствовать. Без обсуждения мы собирались гоняться вдвоём на «Аделаиде», взятой в прокате.

Дочь сказала, что мы можем идти на все четыре стороны, а она дома останется. Довеском ей оставили Фоксю — не на чем её везти на остров, да и на берегу она не будет сидеть — рванёт с нами, а идти марафон с собакой — это перебор.

Сын решил присоединиться к нам, как зритель. Ему понравилась суета стартового острова. Проблем нет. Волгу можно перейти в две байдарки: Дима с Ильёй на прокатной лодке, а я на своём «Нырочке».

Ветерок в день заброски дул крепкий, волны достаточно высокие, но при свете яркого солнышка в кристально чистом небе, мы на это внимания не обратили. Здесь Волга не особо широкая, всего несколько километров по прямой, что может пойти не так?

Помогла своим мужчинам отплыть и стащила под завязку набитый едой и питьевой водой «Нырок» к реке. Пошла их догонять.

Всё было чудесно, настроение в предвкушении совместного марафона — приподнятое. Димон, как обычно, больше отдыхал, чем работал веслом, поэтому держаться рядом с «Аделаидой» нам с моим каяком ничего не стоило. Вот за спиной осталась уже половина пути. Ещё немного и увидим на горизонте шатёр организаторов гонки.

Но в этот момент, в противовес моим радужным мыслям о предстоящем развлечении, на меня предательски напала волна. Подкравшись сзади, она прокатилась по сильно притопленной корме и залилась внутрь кокпита.

Оказавшись ещё ниже над уровнем реки и задом ощущая огромную лужу, поняла, что ещё пара волн, и мы с «Нырком» утонем.

Ничего лучшего не придумав, я навалилась на весло, стараясь урвать у Волги хоть сколько-то от того, что осталось пройти до заветного берега. Мы с «Нырком» и так не спринтеры, а с таким довеском внутри двигаться ещё тяжелее. Вроде гребу, но стоим на месте.

Увернуться от очередной порции воды не получилось. Еë уровень в каяке поднялся, подойдя к критической точке.

Я ещё боролась, в надежде спасти «Нырка» от утопления, но прекрасно понимала, что бой проигран. Каяк шёл ко дну.

Уходил он достойно. Не переворачиваясь, не выкидывая свою глупую хозяйку за борт. Просто смирился и, поймав очередной вал, скрылся из вида под толщей воды.

Я всегда думала, что авария на реке — это шум, треш, стресс. С воплями, брызгами, истериками. Такой тихий и безропотный уход был за гранью моего воображения. Я просто плавно оказалась в воде и поплыла, будто отпущенная на волю чьими-то добрыми руками.

В одну сторону утаскивало потерянное от неожиданности весло, в другую — мои шлëпки (даже не знала, что они умеют плавать). Пришлось признать поражение.

Вместе с «Нырком» на дно уходили наши припасы, а телефон лежал в поясной сумке — я вспомнила о ней слишком поздно. Пора было звать на помощь, пока мужчины не уплыли ещё дальше.

— Илюх, телефон возьми! — я отстегнула и достала сумку из воды, стараясь держать её повыше. Правда, судя по сильно увеличившемуся весу, аппарат было уже не спасти. Он ушёл вслед за «Нырком».

Что я там говорила про истерики? Неправда, без неё не обошлось. Но случилась она не у меня, а у моего, самого спокойного в мире, мужа. На время мы махнулись ролями.

В тот момент, когда он увидел меня в воде, как сумасшедший рванул обратно, покрикивая на Димона, чтобы тоже грëб. Подлетели. Заорал мне: «Залезай сверху на байдарку, мы тебя до берега довезём!» В глазах паника, приближённая к крайней степени ужаса, как будто я не в тёплой августовской воде бултыхаюсь, а где-то во льдах Арктики, без спасика и вдобавок ко мне со спины подкрадывается акула-людоед!

Я же на удивление была само спокойствие. Та обречённость, что накатывала, в то время, когда я остервенело гребла к берегу, сменилась пониманием, что ничего страшного не произошло. А пока «Аделаида» приближалась ко мне, я увидела, что и «Нырок», сбросив бестолкового гребца, не планирует тонуть окончательно. Потихоньку он приблизился обратно к поверхности, где и замер в ожидании.

Да, из воды торчал только самый кончик носика, с привязанным швартовым и гордой надписью «Нырок» на нём, написанной моей рукой, но спасти его было можно!

— Илюх, если я буду забираться с воды в ваш каяк, ещё и вас переверну, — я старалась говорить, как можно спокойнее, пытаясь передать свою уверенность мужу. — Возьми сумку с телефоном и поезжай к берегу. Может, кто сможет на лодке подойти, помочь.

Что-то невразумительно пробормотав про нас с «Нырком» и моё личное упрямство, Илья всё-таки рванул к берегу, крикнув напоследок: «Смотри, чтобы тебя моторки не переехали!»

От молодец, мне же сразу спокойнее стало! Как я помешаю моторке переехать меня, если она захочет? Огляделась. Желающих вроде не наблюдается и то хорошо.

Обогнула «Нырок», собирая убегающее хозяйство. Запихнула поглубже в кокпит, чтобы не оставить вариантов. Взяла каяк за верёвочку, привязанную на носу, и поплыла к берегу. Таким макаром я могла добираться до завтрашнего дня, но сдаваться не собиралась. А тем более оставлять друга в беде.

Вода действительно была тëплая, и я наслаждалась приключением, прекрасно зная, что меня не бросят одну. Спустя некоторое время на видимой мне части реки появился катер. Двигался он прямо на меня, но это точно была не моя подмога — просто туристы или лодочное такси. Это как раз то, о чëм предупреждал Илья. Я почти на фарватере, лодка скрыта водой. Если не приглядываться, меня и не видно. Смотрят ли люди на меня или нет, непонятно.

На всякий случай заплыла за «Нырок», обозначая его местонахождение.

Помню, как нужно подавать сигнал SOS на воде, в школе яхтенного рулевого учили: нужно встать прямо и медленно разводить вытянутыми руками в разные стороны. По этому поводу Олег Алиевич даже байку рассказал: «Как-то лодка посреди реки получила пробоину. Мужики бегают, суетятся, пытаются что-то сделать, толку, соответственно, ноль. Повезло, что среди них девушка была сообразительная. Она спокойно встала на палубе и медленно опускала и поднимала руки, пока не подошла помощь. Так что полезно такие вещи знать».

Я с тех пор этот знак накрепко запомнила. А вот повторить будет сложно. Не на палубе нахожусь. Как могла приняла вертикальное положение. Начала махать руками.

Моторка пролетела мимо. Да, не все посещали полезные лекции у Олега Алиевича, а зря. Ну, в этом случае не по нам с «Нырком» проехали и ладно. Ещё есть муж с подмогой.

А вот эта лодка идёт от правильного берега, и на борту виднеется родной силуэт. Отлично! А то что-то мне разонравилось болтаться посреди Волги, да ещё и напротив Самары, где катера шныряют чаще, чем машины по дорогам.

Моторка подплыла вплотную, постепенно снижая ход.

— Забирайся давай! — Илья был весь как сжатая пружина — одно неловкое движение и даст в лоб. — Куда ты его тащишь? Бросай свою рухлядь!

— Как это бросай? Ты что? — я покрепче сжала верёвку в руке. «Нырок» ни в чëм не виноват. На него зачем злиться? Но, видимо, на истинную виновницу орать нельзя (она же вроде и пострадавшая), поэтому раздражение вылилось на лодку.

— Никто не потащит его до берега! — Илья уже был на пределе терпения.

— У нас там все консервы и вода питьевая, — пыталась я разыграть последний козырь. Он не сработал. Муж был непоколебим. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не вмешался хозяин моторки, приехавшей за мной.

— Да пусть берёт, дотащим, — сказал он примирительно. — Главное, чтобы пока буксируем, никто в него не врезался. Вон безглазые ездят. Чуть не переехали тебя сейчас.

А мне сразу стало понятно, почему Илья так злился. Похоже, ещё раз успел испугаться, когда увидел нашу маленькую корриду с посторонней моторкой. Ну, что скажешь. Не повезло ему с женой. Другая бы сидела, крестиком дома вышивала — красота. А со мной нервничай постоянно...

Внутри заскреблась совесть. Но «Нырок» не брошу.

Моторка направилась в сторону берега. «Нырок», повинуясь инерции, до середины вышел на свежий воздух и стал немного легче, вернув часть воды в реку. С такой скоростью мы были на берегу уже минут через десять. Поблагодарили своего добровольного спасателя, оказавшегося простым отдыхающим, откликнувшимся на просьбу мужа.

На песке под обрывом валялась брошенная впопыхах «Аделаида» и сидел встревоженный сын, которого Илья на спасательную операцию не взял.

Я вылила из «Нырка» остатки воды и поблагодарила небо, что в носу остались пустые бутылки. Только из-за этой плавучести, он и не утонул. А вот по поводу остального своего апгрейда, пришлось признать, что очень сглупила. Пожертвовала целостностью шкуры, для создания багажного отсека. На Усьве такое прокатило, на Волге нет.

— Ты опять собираешься на нём идти? — ошарашенно уставился на меня муж. — Тебе не хватило, что ли?

— Ну, отсюда до стартового лагеря ещё прилично. Ногами долго будет. Ты не переживай, я по мелководью пойду. Здесь даже волн нет, — уговаривала я Илью, усаживаясь в каяк.

До организаторов марафона мы добрались без приключений. Там нас ждали друзья.

— Я же говорила, не называй «Нырком», — первым делом сказала Таня, узнав о нашем происшествии. — Вот он и нырнул!

— Нет, он нырнул из-за того, что я ему шкуру разрезала, — пыталась защитить я лодочку, бережно запихивая целлофан под шнуровку, закрывая дыру на корме — да ещё и перегрузила. Плюс волна. Короче, это просто совокупность трëх факторов. Любой убери, и всё будет хорошо. Он меня ни разу не подводил. В город приедем, всё верну, как было. У меня ещё остался запас ПВХ под него — заклею.

— Ты собралась и обратно на нём идти? — взвился Илья рядом.

— Ну, конечно, а как по-другому?

— Бросаешь его здесь, и всё! Перейдёшь на моторке! — ни разу не видела его таким злым.

Посмотрела на убогого «Нырка», стоя́щего на песке рядом с глянцевыми спортивными каяками. С плëнкой под завязками на корме он выглядел как раненый в бою товарищ.

Представила его одного, когда разъедутся спортсмены. Пустынный берег и потихоньку умирающий каяк. На него же даже никто не позарится. Так и будет лежать, пока не станет грудой мусора.

Нет! С ним так нельзя. Какая-никакая, а это лодка! И именно моя вина, что он затонул.

— Я закрыла прорезь на корме и забью внутрь пустые бутылки, сколько поместится. Всё будет хорошо! Но здесь его не оставлю, — сказала я твёрдо мужу, которого ещё потряхивало от событий на переправе.

На этом закончились самые яркие приключения моего «Нырка». Мы благополучно вернулись в Тольятти, я заклеила порез на обшивке и ещё много раз выходила с ним на воду. А потом, как и пророчила Таня, купила себе «нормальный» каяк. Но и на нём я не перестала встревать в сомнительные приключения.

Но это уже совсем другие истории.

***

PS. Несмотря на все приключения (а может, и благодаря им), первый мой каяк, мой «Нырок», сохранился в сердце навсегда. Надеюсь, следующий владелец синего чуда, когда-нибудь смахнёт с него остатки сугроба и прелых листьев, погладит волнистый бок старого каячка и полюбит его так же, как любила его я.

А «Нырок» получит ещё один шанс. Ещё одну жизнь. Ведь он этого достоин.