Сердце ночи

– Лила! – хором воскликнули мы.

Она глянула на нас с Грегом. Что-то промелькнуло в ее взгляде, но она не подала вида. Устроившись на скамье и побалтывая босыми ногами, Лила нежно пропела:

– Здравствуй, Рената, здравствуй, Ганс…

Лила была флайком . Эти своего рода вампирские ангелочки обладают невероятной силой и фантастическими возможностями. Лила уже не раз помогала нам с Грегом в самых различных ситуациях. На обряде в Ледяной Лилии у каждой брачующейся пары были свои ангелочки. У Ренаты и Ганса – Лила и ее дружок флайк.

– Привет! – ответил Ганс. – А я узнал тебя! А еще был мальчик…

– Лол, – весело ответила она и заболтала ножками.

– Перед обрядом этот самый Лол появился и зачитал мне цитату из Библии, – продолжил Ганс.

Грег глянул на меня с изумлением. Я вспомнила, как мы с Гансом сидели в кафе в Госларе, и я упорно отговаривала его от совершения обряда, умоляла остаться обычным парнем. И именно тогда появился Лол.

– Ну конечно, – прошептала Рената. – Знаю, кто точно поможет.

– Нет! – вскрикнул Грег, но его никто, кроме меня, не слышал.

– Люблю запрещенные игры, – сказала Лила и заулыбалась, показывая крохотные клыки.

И я поняла, что она имеет в виду. Флайк любила всевозможные формы реальностей и тогда в Госларе сотворила двойника Грега, который выглядел как настоящий.

– Лила! – бросилась к ней Рената.

– Ты меня удивила, – сказала та, – создала что-то новенькое. Твой любимый нарисован красками, но он настоящий… вампир!

– Но я хочу выйти за порог картины, – сообщил Ганс. – Думаю, ты это знаешь,… ты же – ангел.

– Поэтому я здесь, – важно ответила Лила.

Ее эмалевые светло-голубые глаза смотрели, не мигая, на Ганса. Он, видно было, начал волноваться и даже отступил на шаг от скамьи. Тогда Лила перевела взгляд на Ренату.

– Я готова на все! – твердо произнесла та. – На все вообще! Лишь бы ему было хорошо.

– Попробую, – прошептала Лила и, слетев со скамьи, взяла Ренату за руку. – Я всегда на стороне влюбленных…

Паря в воздухе, потянула ее за собой. Рената медленно пошла в сторону туманного парка. Ганс было бросился за ними, но Лила обернулась и резким взмахом руки остановила его.

Я глянула на Грега с недоумением, не понимая, что происходит. Но выражение его лица меня напугало. Расширенные до отказа глаза с заполнившими их черными зрачками выглядели так, словно Грег увидел нечто настолько ужасное, что даже он, вампир, не мог вынести это.

– Нет! – прошептал он.

Его трясущиеся губы побелели. Я обняла его. Но он вырвался и быстро двинулся за исчезающими в густом тумане Ренатой и Лилой. Флайк в этот момент превратилась в большого белого мотылька и села на плечо своей спутницы, плавно помахивая крылышками.

– Подожди! – крикнула я и бросилась за ним.

– Не ходи, – глухо сказал он. – Останься с Гансом. Тебе туда нельзя!

– Я пойду с тобой! – упрямо заявила я и с силой вцепилась в его локоть.

– Нет! – грозно произнес он.

– Не оставлю тебя, я с тобой! Мне страшно!.. Я хочу быстрее вернуться в реальность, – сбивчиво говорила я, и не отпускала его руки. – Но мы пока в трансе. Раз Рената погрузила и меня в это состояние, то она хотела, чтобы и я все узнала…

Грег остановился и глянул мне в глаза. Я вытерла набежавшие слезы и упрямо поджала губы.

– Да, мы в трансе, – более спокойным тоном сказал он. – И физически тебе ничего не угрожает. Но я боюсь за твою психику. Ведь Лила ведет Ренату к самому…

Он замолчал.

– К самому? – нетерпеливо спросила я, поглядывая в сторону тающего в тумане силуэта.

– Титулов у него много, – пробормотал Грег. – Но вы, люди, чаще всего называете его сатана.

– Да ладно! – не поверила я и нервно засмеялась. – Настоящий? С рогами и копытами?

Я пошутила, чтобы разрядить атмосферу, но от страха уже тряслась. Все происходящее не укладывалось в голове.

«Сатана? Он существует? И мы реально сейчас пойдем к нему… на прием? – метались мысли. – Бред!»

Я с трудом удержалась от припадка истерического смеха.

Но Грег оставался серьезным. Он смотрел на меня, как мне казалось, с жалостью, и в этот миг я впервые ощутила его почти вековой возраст. Внутри все сжалось, стало неприятно, но отступать я не собиралась.

– Хорошо, – после паузы сказал он.

Мы быстро двинулись за почти исчезнувшим силуэтом Ренаты. Чем дальше мы входили в парк, тем все более сгущался туман. Идти становилось трудно, я практически не различала землю под ногами. И вдруг впереди запорхала белая бабочка, вслед за ней взмыла серая птица, она расправила крылья и бесшумно слетела куда-то вниз, словно тропа оканчивалась обрывом.

– Это Рената? – уточнила я, наблюдая, как птица исчезает в тумане.

– Приготовься, – глухо проговорил Грег и обхватил меня за талию, крепко прижав к себе.

Я уже как-то летала с ним, поэтому особо не испугалась, а лишь машинально закрыла глаза. И тут же ощутила, как ноги отрываются от земли, и мы, слитые воедино и словно превратившиеся в одно существо, парим в воздухе. Когда посмотрела сквозь прищур век, то увидела сплошное молочно-сиреневое марево. Мы скользили вниз, туман становился все темнее и гуще. И скоро мы летели сквозь странное фиолетово – черное пространство, словно заполненное комками ваты, пропитанными чернилами. Наконец Грег плавно опустился, и я тут же отделилась от него, оглядываясь вокруг. Но нас окружала непроницаемая тьма. Только где-то впереди маячил белый мотылек, словно светлячок. Мы пошли за ним, взявшись за руки.

Постепенно чернота начала приобретать красноватый отсвет, и вот я уже вижу впереди серый силуэт Ренаты со светящимся мотыльком на левом плече. Она приблизилась к трем огромным цифрам шесть, сцепленным в ряд и обведенным по контуру язычками пламени, и остановилась. Мотылек вспорхнул с ее плеча, заметался, словно не зная, куда направиться, но округлые середины цифр вдруг слились, образовав один огненный круг. Завитки от шестерок расположились на равных расстояниях, отходя наружу тремя загнутыми концами. Флайк влетел внутрь этого странного триглава, Рената без задержки двинулась следом. Мы подошли ближе, и я уже хотела шагнуть за горящий ободок, но Грег жестом остановил меня. Он замер перед входом в неизвестность. Я встала рядом, глядя вперед.

Мы увидели за горящим кругом замерший силуэт Ренаты, мы слышали ее, но создавалось ощущение, что она разговаривает со сгустком тьмы.

– Ты должна заплатить, – раздался глухой голос. – За все нужно платить.

– Я готова! – четко ответила Рената.

– Ты снова начнешь питаться человеческой кровью, – продолжил голос, – иначе твой избранник никогда не выйдет в твою реальность.

– Я готова, – повторила она.

– И он тоже будет питать себя кровью. И чем больше жертв, тем лучше он будет себя чувствовать.

– Он согласен, – твердо произнесла она. – Он всегда хотел стать настоящим вампиром.

– Но я не ручаюсь за его существование, если ты вновь перейдешь на зверушек. Ты поняла?

– Да, повелитель, – не задумываясь, ответила Рената.

– Но научитесь вовремя останавливаться! Перспективных лучше оставлять в живых, превращая их в вампиров.

– Согласна! – ответила Рената и склонила голову.

Вдруг раздался хриплый смех. Я вздрогнула и вцепилась в руку Грега. Она была ледяной и окостеневшей. Он не пошевелился.

– Любовь! – пророкотал голос. – Якобы божественная и светлая сила, самая сильная во вселенной.… И на что идут ради любви? Убивать! Или превращать в себе подобных и этим увеличивать мою армию! Это любовь?!

– Я должна отвечать, повелитель? – после паузы спросила Рената.

– Расскажи, – ответил голос.

– Я знала, что такое любовь, – взволновано начала она, – знала, когда была обычной девушкой. Как сильно я любила! Забыла обо всем, о себе, о чести рода, все отдала этому мужчине, всю себя без раздумий. И он владел и моей душой и моим телом. А потом, когда я зачала, тут же бросил меня, забыв и клятвы в вечной любви и обещание жениться. Любовь жгла меня словно каленым железом, я обезумела от боли и отчаяния. Я тайно избавилась от плода. Но и это не вернуло моего возлюбленного. Он лишь посмеялся надо мной и сказал, что я превратилась в падшую, не достойна его уважения и должна оставить его навсегда. Это ввергло меня в беспросветное отчаяние. Я знала о проклятии нашего рода и свято верила ему, но решила, что лучше стать вампиром, чем жить в таких мучениях и позоре. И утопилась. И утонув, переродилась и вышла на берег тем, кем являюсь сейчас. Проклятье сработало без промедления.

– Я знаю это, – сказал голос. – Все записано в книге судеб, все хранится в тайниках вселенной, к каждому ящичку имеется свой ключик. Я ознакомился перед нашей встречей. Но продолжай. Ты ведь потом нашла своего неверного возлюбленного…

Голос замолчал, явно давая Ренате возможность высказаться.

Грег привалился ко мне плечом. Я сквозь одежду ощутила, насколько он застыл. У меня мурашки побежали по всему телу от могильного холода, веющего от него. Тогда я обняла его и заглянула в глаза. Они были выцветшими почти до белизны. На белом лице это выглядело страшно. Я сильно сжала его руку. И она дрогнула, вяло, но все же отвечая мне. Я увидела, что краски начинают возвращаться на его лицо, и прошептала, что мы можем уйти обратно и не слушать до конца.

– Ведь мы в трансе, – сказала я. – И это всего лишь проекция подсознания Ренаты.

– Она никогда не рассказывала о том, что произошло после превращения. И вот исповедуется самому сатане, – с мукой произнес Грег.

– Ты нашла его! – взревел голос.

– Да, повелитель, – ответила Рената и склонилась. – Но не стала превращать в вампира, хотя искушение было сильно. Ведь тогда он точно стал бы моим на веки вечные. Но в последний момент передумала. И когда я подкараулила его, возвращавшегося от любовницы поздно вечером, и возникла на дороге, ярко освещенная светом полной луны, его лошадь взбесилась. Она встала на дыбы, и как он ни пытался удержаться, сбросила его и умчалась. Он с трудом, но поднялся. Я встала перед ним и, зарычав, показала клыки. Он устрашился, упал на колени и начал умолять о пощаде. Он ползал в пыли и скулил. И он был так жалок, что я потеряла к этому существу всякий интерес. И просто… – Рената замолчала. Потом тихо добавила: – Но ведь вы и так все знаете, повелитель.

– Да, знаю! – расхохотался ее собеседник. – Ты отомстила изощренно, лишив его мужского достоинства. Скопцом он прожил недолго и через месяц повесился.

– Но что это был за месяц для него! Ад на земле, – радостно проговорила Рената. – Он сполна поплатился за все мои мучения!

– Таков закон, – сказал голос. – За все нужно платить.

– И я решила, любовь не нужна мне, что ничего, кроме боли она не приносит, – продолжила Рената. – И спокойно жила двести лет с этим убеждением. И забыла, каково это любить. Но появился Ганс.

– Я знаю все, что произошло в Ледяной Лилии, – перебил ее голос. – И ты решила воскресить ушедшего своим фантастическим даром живописи. Но ведь твой избранник мучается в неестественном облике.

– Да. Но Ганс любит меня, – сказала Рената. – И он счастлив, что мы вновь соединились.

– Любовь, – после паузы задумчиво проговорил голос. – Ради нее происходят странные вещи. И это сила! Но я могу заставить эту светлую силу служить мне. И твоя история тому подтверждение. Ради любви ты и твой друг будете убивать, а значит, множить зло мне на пользу. Ты станешь образцовым вампиром и не будешь больше поддаваться этим опасным идеям, которыми одержим твой родственник Грег. Это цена. И ты это знаешь.

– Да, повелитель, – сказала Рената. – Ради любимого я готова на все.

Грег при упоминании его имени задрожал. Я крепче обняла его.

Наступила мертвая тишина. Мы оцепенели. Вдруг раздался шепот: «Скорее!», белый мотылек появился перед нами и вылетел из огненного ободка середины триглава. Рената шла следом. Как только она оказалась на нашей стороне, огонь погас, округлый вход начал затягиваться льдом и с оглушительным треском лопаться, осыпаясь нам под ноги острыми осколками…

Я услышала хрипловатый мужской голос и в первую секунду не могла понять, кто это поет и где я нахожусь.

У меня в ушах все еще оглушительно звенели падающие осколки льда и почти заглушали мощные гитарные риффы.

Но вот осталась лишь музыка, я раскрыла глаза, тут же поняв, что это работает в джипе приемник и именно из него несется песня.

«Я слышу шаги, я наблюдаю за своей медленной смертью. Острая боль пронзает сердце, и разрывает меня на части», – машинально перевела я с английского куплет и глянула на обращенное к заднему сидению лицо Грега. Оно напоминало маску, глаза были расширены.

Резко обернувшись, я увидела Ренату и… Ганса, сидящих в обнимку и улыбающихся нам как ни в чем не бывало.

– Привет! – сказал Ганс. – Рад вас видеть! Рената разрешила открыться вам. И я тут как тут.

И он задорно рассмеялся.

– Вы сами хотели все знать, – быстро проговорила Рената. – Я заплатила цену, и Ганс смог выйти из нарисованного мира в этот. И как видите, он жив и выглядит вполне обычно.

– Вполне обычно… как вампир, – добавил Грег дрогнувшим голосом. – Привет, Ганс! Я тоже рад тебя видеть, хотя мы и знакомы-то не были, – более уверенно добавил он, явно пытаясь взять себя в руки.

– Здравствуй, – сказала я, все еще не веря своим глазам.

– Вот почему ты вновь охотишься на людей! – констатировал Грег. – Я подозревал, что это ты, а не какой-нибудь заезжий вампир…

– Ты догадлив, – сказала Рената и обворожительно улыбнулась. – Надеюсь, все недоразумения разрешились? А то нам пора!

– Куда? – глухо спросил Грег.

– На охоту, – ответил Ганс. – Никогда не думал, что это так увлекательно!

– Только подальше от Замоскворечья! – попросил Грег. – И лучше вообще за пределами города. Нам проблемы не нужны. А то уже заметки в газетах появились.

– Больше мы здесь не охотимся, – с улыбкой ответила Рената и открыла дверцу джипа. – Увидимся!

Она выскочила на улицу, Ганс махнул нам рукой и последовал за ней.

Когда за ними захлопнулись дверцы. Грег вцепился в руль и уперся в него лбом.

– Я не знаю, что делать, – с мукой в голосе проговорил он. – Не знаю.

– Давай не будем сейчас ничего решать, – сказала я и погладила его волосы. – Жизнь сама все расставит на места.

– Может, нам лучше уехать из города? – неожиданно предложил он. – Как хорошо, что ты свободна от института!

– Уехать? – растерянно повторила я. – Возможно. И все-таки давай сейчас не будем думать обо всем этом. Я мечтаю быстрее очутиться дома!

– Хорошо, – согласился он и завел мотор.

Минут десять мы ехали в полном молчании.

– Вот ты и побывала в мире тьмы, – вдруг грустно проговорил Грег.

– В подсознании Ренаты, хочешь ты сказать, – заметила я. – Но это было впечатляюще. Я слышала голос самого сатаны! Знаешь, я читала много книг на тему добра и зла, бога и дьявола.

– Вот как, – довольно равнодушно произнес он.

– Когда познакомилась с тобой и полюбила…, – я улыбнулась и погладила его плечо, – то поневоле начала интересоваться подобными вопросами.

– И что ты поняла? Ведь книга – это по-любому субъективное мнение автора. И даже если это сборник цитат, все равно составлен он определенным человеком.

– Поняла, что сатана – это вовсе не какое-то существо по типу изображаемых монстров, или драконов с огнедышащей пастью, черта с рогами и копытами. И сейчас лишний раз убедилась.

– Интересно, – пробормотал Грег.

– Это просто порочные мысли и желания внутри каждой души, вернее совокупность всего этого. А устрашающие изображения лишь для наглядности, чтобы человеческая психика лучше усвоила. А уж искусство развило в самых разных направлениях этот образ. Вернее сказать, образину. Ты не боишься таких разговоров?

– Это всего лишь слова, – ответил он, но я заметила, как сильно сжали руль его пальцы. – Но именно эта совокупность мыслей и желаний, как ты выразилась, рассуждала о весьма важных вещах, обвиняла любовь в злых деяниях.

– Не хочу об этом думать, – после паузы сказала я, – чувствую жуткую усталость. К тому же любая сила всегда использовалась в нужных человеку целях. Да, ради любви убивают, но вопрос – ради любви ли? А может, ради того, чтобы потешить свою гордыню? Может, часто одно принимают за другое и любовью называют совершенно иные чувства? Говорю же, это слишком сложные вопросы, не хочу сейчас даже думать об этом.

– Понимаю, – мягко ответил он. – Но то, что сделала Рената, не выходит у меня из головы. Я все думаю, а мог бы я?.. Чтобы оживить тебя и быть вместе с тобой, тоже начать убивать людей? Или превращать их в вампиров. Мог бы?

Я замерла. Поставленный вопрос был слишком серьезным, и Грег выглядел очень взволнованным. Затянувшееся молчание вызвало напряжение.

– Мог бы? – робко спросила я, больше не выдержав этой мучительной паузы.

– Без сомнения, – тихо, но уверенно ответил он. – Значит, моя сущность все еще черна.

– Но ведь ты вампир, тебе положено, – попробовала я его оправдать. – Вот если бы ты был человеком, то неизвестно, как бы ответил на этот вопрос.

– Так же, – не медля, произнес он. – Я слишком люблю тебя и ради тебя сделаю все, пойду на все.

Мне стало на миг страшно, словно я заглянула в бездну. Но в душе я знала, что тоже готова на все ради любимого.

Из блокнота Грега:

Круг завершен. И я вошел в начало,

там, где конец мне виделся давно.

Но страх, что путь мой, как спираль печали,

не оставляет.… Знать бы, что дано.

Прошла неделя. Ренату и Ганса мы не видели. Но они не были ни разу приглашены к нам. А вампиры могу входить в дом лишь после личного приглашения хозяев. Даже когда я устраивала новоселье и хотела позвать Ренату, я не сделала этого, лишь передала Грегу, что если она все же придет, то уже на пороге получит разрешение войти. Но Рената в тот раз так и не появилась, лишь передала с братом картину – подарок нам на новоселье. И сейчас я была рада, что у нее нет доступа в наше жилище.

И мы после встречи с Гансом в реальном мире ни разу не ходили к Ренате в гости. Грег замкнулся в себе и практически не покидал квартиру. Он или часами сидел в Интернете, или смотрел фильмы, или просто лежал в своем кабинете на диване и неотрывно глядел в потолок. Я не трогала его, когда он был в таком состоянии. По опыту знала, что это бесполезно, Грег словно находился в прострации и ничего не слышал и не видел. Такие глубокие раздумья, а скорее всего путешествия в свое подсознание помогали ему найти решение мучающей его проблемы. И он приходил в себя и начинал советоваться со мной. Но сейчас Грег упорно молчал. Он по-прежнему присутствовал за моими трапезами, проводил ночи, лежа рядом, днем изредка перекидывался со мной какими-то замечаниями, но это ничего не значило. Он отсутствовал. Лишь однажды немного оживился, подошел ко мне с раскрытым ноутбуком и ткнул пальцем в экран. Я склонилась и прочитала:

«Маньяк, прозванный замоскворецким вампиром, наконец, покинул этот район. Вот уже пять дней не зарегистрировано ни одного убийства с характерными признаками. Жители могут не волноваться. Но зато подобное преступление совершено сегодня ночью в подмосковных Химках. Говорит ли это о том, что маньяк просто поменял район обитания?»

– По крайней мере, они вняли голосу разума и поменяли место охоты, – пробормотал Грег.

– Что-то нужно делать! – раздраженно заметила я. – Удивляюсь, твоему спокойствию.

– И что делать? – усмехнулся Грег. – Ты же сама слышала, что Рената заключила своего рода сделку. И сейчас ее ничто не остановит. К тому же она просто вернулась в естественное для нее состояние. Не забывай, она вампир, как и я.

Грег вновь помрачнел, закрыл ноутбук, глянул на меня как будто с сожалением и ушел в кабинет. И снова я его практически не видела и не слышала.

Но как-то я не выдержала. Ссора произошла вечером в воскресенье. Весь день лил противный осенний дождь, на улице было уныло и сыро. И по этой причине я никуда не выходила. Этот день рядом с молчаливым замкнутым Грегом, словно прячущимся от меня в нашей огромной квартире, показался ужасным. И вечером я уже с трудом сдерживала раздражение. Во время ужина хотела лишь одного: запустить в сидящего напротив Грега тарелку с салатом. Я даже есть не могла, и сидела, постукивая вилкой о стол. Но Грег молчал, лишь неотрывно глядел на меня. Резко отодвинув от себя тарелку, я схватила стакан с апельсиновым соком.

– Вредно для желудка запивать овощной салат свежевыжатым соком, – мягко заметил Грег.

И меня прорвало. Я так сильно стукнула по столу стаканом, что часть сока выплеснулась на скатерть. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Вскочив, я начала бегать по кухне. Моя речь от волнения сбивалась, но Грег слушал невозмутимо.

– Больше всего меня бесит, как ты отдалился от меня! Ты мастерски умеешь исчезать из моей жизни, хотя постоянно находишься рядом, в одной квартире, – истерично высказывалась я. – Но ты явно отсутствуешь, я не ощущаю ни твоей любви, ни тебя самого. А ведь мы сейчас одна семья! И должны делить все – и радости и горе, как бы банально это ни звучало. Но ты просто ушел в себя и никак не вернешься! Такова твоя любовь?! – крикнула я, подбегая к нему и нависая всем телом.

Грег сидел, ссутулившись и опустив голову. Но тут поднял глаза на меня. В них застыла боль. Я замерла, начиная понимать, что не совсем права и мой гнев ничем не оправдан.

– Значит, хочешь делить со мной все? – грустно спросил он. – Но я не вижу смысла.

– Зато я вижу, – уже спокойнее ответила я и села к нему на колени.

Я ощутила, как он обнимает меня, и уткнулась лицом в его плечо, закрыв глаза. Он начал медленно меня покачивать, словно баюкая…

… Я оказалась на какой-то темной и мокрой улице, асфальт был усыпан влажными листьями, расплющенными ногами прохожих, тусклый желтый фонарь бросал слабый свет на угол какой-то хрущевки. Я заметила две тени. Они приблизились, и я узнала Ганса и Ренату. Я подошла и замерла, наблюдая за ними.

– Ходют и ходют, – раздалось ворчание, – не спится вам по ночам!

На лавочке возле дома сидела бабушка.

– Не твое дело! – грубо ответила Рената. – Это не твой личный двор. Сиди и помалкивай, старая…

Она добавила неприличное слово, наклонилась над бабушкой и расхохоталась ей в лицо. Потом схватила Ганса за руку и потащила его прочь.

– Эй, ты! – возмущенно закричала им вслед бабушка. – Сама такая!

Я в недоумении двинулась за ними.

– У меня жажда, – смеясь, говорил Ганс, держа Ренату за руку, – а ты от добычи отказалась! Пожалела бабулю?

– Да зачем тебе ее старая и гнилая кровь? – усмехнулась она. – От бабки воняло противно. Вот я и передумала. Тс-с! – прошептала Рената и потащила Ганса за толстое дерево. – К нам идет кое-что получше.

Я увидела, как из-за угла дома вывернули два парня. Они были накачаны, оба с бритыми головами, в кожаных крутках и весьма агрессивного вида. На их высоких армейских на вид ботинках ярко выделялась в полумраке белая шнуровка.

– То, что надо! – удовлетворенно констатировала Рената.

– А тебе их не жаль? – вдруг спросил Ганс. – Такие отборные самцы.

– Мне жаль лишь тебя, – тихо ответила она. – К тому же это скины1. А фашизм – это абсолютное зло, одно из воплощений нашего повелителя. Ему будут угодны такие души. Конечно, не все скины проповедуют фашизм, но эти двое точно. Я вижу их насквозь! И эта белая шнуровка их ботинок! Знаешь, что она означает?

– Знаю! – ответил Ганс и облизнулся. – Традиционно белые шнурки носят убийцы врага нации или антифашиста.

– И кровь этих парней наполнена злом, – возбужденно проговорила Рената. – Это так бодрит! Приступим?

И Рената выскочила из-за дерева.

Я заорала и побежала к парням. Но ведь я как бы не существовала в этой реальности. Но в тот миг совершенно забыла об этом и хотела лишь одного – предотвратить трагедию. Рената одним прыжком настигла ребят, схватила одного и вцепилась ему в горло. Тот и пикнуть не успел. Я проскочила сквозь них, словно они были из воздуха. Повернувшись, увидела, что Рената все еще пьет кровь, а спутник жертвы, даже не делая попыток убежать, оседает на асфальт с безумными от ужаса глазами и посеревшим лицом. Тут к нему приблизился Ганс. Рената оторвалась, по ее губам и подбородку стекали красные струйки, глаза горели.

– Угощайся! – предложила она и хрипло засмеялась, бросив труп на асфальт. – Пока он теплый.

– Да ты мне наверняка ничего не оставила! – сказал он и припал ко второму парню.

Тот хрипло вскрикнул, задергался в цепких руках Ганса, и почти тут же затих. Я села прямо на асфальт, закрыла лицо руками и разревелась….

– Ну не надо, – услышала я испуганный голос Грега и почувствовала, как он гладит мои волосы. – Ну прости! Но ты сама вывела меня из себя.