Рассказы, очерки, сказки

Хождение за четыре области.

Есть определенные преимущества при езде в общественном транспорте. Сел в автобус, взял газету в руки и … хочешь читай, хочешь накройся ей и спи, или в окошко смотри. Примерно то же самое можно делать в поезде, в железнодорожном вагоне.

Совсем другие чувства овладевают всем твоим существом, когда готовишь в дорогу автомобиль. Хорошая модель – бортовой грузовик «ЗИЛ – 130». Но за пятнадцать лет эксплуатации он порядком износился, требовал внимания и заботы, в чем никогда не был обделен.

Я прекрасно понимал, что ехать на нем почти полторы тысячи километров по неизвестному маршруту дело крайне рискованное. Хотя по дорожному Атласу достаточно подробно изучил все проходимые участки, населенные пункты, города, районы и области. Одних областей насчитал четыре: Архангельская, которая размером почти с Францию; не меньшую Вологодскую; Ярославскую; Костромскую. Так что преодолеть предстояло пространство величиной почти с Европу, если не больше! И что оно преподнесет нам – предсказать трудно.

Перед нами, то есть перед сыном Ваней, дочерью Таней, женой Валентиной, ее матерью Софьей Александровной во всем величии вставал простой, как придорожный столб, вопрос: ехать или не ехать на «Зилке». Внутренне все понимали – риски велики, но и совершить такой автопробег очень хотелось каждому из нас.

Сразу же успокою читателей, до места мы добрались удачно. Но пережитые за двое суток пути приключения требуют как минимум отдельной главы.

Дорога.

Трасса «М – 8» в Архангельской области у шоферов пользуется дурной славой. Из-за узкого дорожного полотна, множества ям и выбоин ее зачастую называют «дорогой смерти»! Слышал от водителей жуткие истории автокатастроф на ее перегонах, но верил в свою удачу, в свой профессионализм. Как никак мой водительский стаж достигал на тот момент почти двадцати лет. При этом никогда не позволял себе даже минутной расслабленности. Знал, что такой опыт может легко перерасти в самоуверенность. Поэтом одергивал себя при желании совершить резкий маневр на дороге или гнать машину быстрее. Максимум, что я позволял себе на прямых участках – скорость под 90 километров в час. Слишком высока ответственность перед семьей.

Да и в кабину вместе со мной устроилась теща, которая нет-нет, да и норовила вмешаться в мои действия своими подсказками, как нужно рулить. Плюс от такого вмешательства был: она держала меня в тонусе, не давала расслабиться. Но иногда это раздражало, правда, виду я не показывал.

Грузовик наш с виду был, словно цыганская кибитка. Борта наращены до размеров фургона, сверху обтянуты брезентом. Внутрь проведен свет и сигнализация на случай остановки. Глухой полог закрывал от попадания дорожной пыли. Съемный трап позволял удобно спускаться на землю во время остановок. Внутри кузова укрепили деревянные кровати с мягкими матрацами, одеялами, подушками. Для каждого было свое место. Все было ладно и достойно. Только я прекрасно понимал, что любой инспектор ГАИ в одну секунду может снять нас с дистанции за неправильно оборудованную машину. Или хотя бы за то, что вместо бортового автомобиля я сделал из нее фургон.

Продуктов было заготовлено впрок, начиная от воды и бутербродов до фруктов и соков.

С замечательным настроением мы легко преодолели первую сотню километров, сделав остановку в Холмогорах. Жалоб от домочадцев не поступало. Но я прекрасно чувствовал, находясь за рулем машины, как водит кузов, как трясет ее даже на самых маленьких выбоинах. Более того, понял, что полог не защищает от пыли, и кузов наполняется ей по мере движения. Заметил, что первый азарт дороги у семьи спал, что медленно к ним начинает подкрадываться сомнение и уныние. Никто, правда, виду не показывал, но я и так все понимал. Уговорились, чтобы без всяких стеснений сообщали о возможной остановке, чтобы можно было погулять и размяться.

Первые «гаишники» остановил нас в Вологде, прямо в центре. Так получилось, что дорожные знаки завели меня под знак «Грузовое движение запрещено». Два сержанта устроили откровенный допрос, что я тут делаю. Когда они заглянули в кузов и увидели на половину очумевших от тряски жену и детей, то просто указали, как выбираться и куда ехать. Они, похоже, посчитали меня полным сумасшедшим, но водительских прав не потребовали. Значит, я оказался не таким уж ненормальным.

Были и другие остановки, например, в Вологодской области, и городе Буй Костромской.

В Буй мы попали ночью. Место абсолютно незнакомое. Остановились на слабоосвещенной площади. Мне показалось странным, что здесь были такси. Но нас устроило то, что хоть какой-то свет тут был, и что есть живые люди.

Прямо под низкорослыми кустиками мы справили естественные надобности, умылись, покушали и улеглись спать. Только утром, оглядевшись вокруг, поняли – мы в центре города Буй, прямо у здания городской администрации, и нам следует срочно покидать это место. Что мы и сделали.

Дорожный Атлас говорил – нам ехать еще триста километров, минуя разные провинциальные российские городишки. Эти километры были уже мелочью для нас. Да и дороги в Костромской области были значительно лучше, чем наши архангельские.

Последний этап – водную преграду мы преодолели на пароме, ходящем через реку Унжу.

Сил ни у кого не осталось, чтобы как-то реагировать на открывающиеся красоты. Я мысленно поблагодарил семью за терпенье, за то, что машина не подвела, и плавно подъехал к нашему дому.

Отпуск.

Чудесное теплое солнечное утро нейтрализовало нашу общую усталость. Не было лишних и пустых слов восхищения. Все смотрели широко открытыми глазами на то, куда их привела дорога. Смотрели на блестящую реку, на уютный домик и двор, на сосны и пихты вокруг, на огромный дуб во дворе. С легким скрипом открылись входные двери, загорелся свет на кухне, в комнатах. Началось знакомство и обустройство. За одни сутки все пришли в себя после дороги. Домик зазвенел от голосов детей, начался наш летний и желанный отпуск.

На уборку помещений и мелкий ремонт ушло совсем немного времени. Протопили печи в доме, затопили баню, наносили воды из реки и из колодца, наготовили еды. И пошел у нас пир да отдых. Буквально через сутки, осмотревшись, семья признала мой выбор правильным, и что жить здесь можно вполне прилично. С парным молоком от соседей появился творог, сливки, сметана. Прибежал мой хороший знакомый Рыжик. И не один, а с другом Васькой. Так они у нас и остались.

В деревне летняя пора кормит весь последующий год: люди спешат заготовить сено для коров, коз и овец; насобирать ягод, а их в этих краях видимо – невидимо, начиная от голубики и черники, заканчивая земляникой; насушить и законсервировать свежих грибов; наловить, насолить и навялить рыбы, которой тут тоже хватает в изобилии. Так что нужно всего лишь определиться, что для тебя сегодня важнее – работа в огороде или заготовки лесных даров природы.

С ягодами мы решили просто – покупать у местных жителей по мере надобности, потому что лесов здешних не знаем, и рисковать понапрасну ни к чему. Да и комаров, слепней, оводов и мошек кормить не хотелось. Но за земляникой мы все – таки ходили, и за какой-то час собирали до литра удивительно пахучих и вкусных ягод, ягод из нашего детства!

Грибы еще не наросли. Так что оставались работы в огороде и по дому, купание, загорание и моя любимая рыбалка.

Дети быстро перезнакомились с местной ребятней, пропадали на реке, но под моим контролем. Вечером начинался целый игровой клуб с электронными игровыми приставками. Старался играть с ними на равных. Жалко, что времени на отпуск нам с женой было отпущено всего полтора месяца…

Большая и маленькая.

Мои мечты половить большую и маленькую рыбку с лодочки или прямо с берега, похоже, начинали сбываться. Лодку предоставил сосед Петр Васильевич, который, кстати, уже звал меня Сергеевич. В июльское пекло больше приходилось думать не столько о рыбалке, сколько о способах защиты от палящего солнца и сохранении пойманной рыбы. В лодке скрыться от него проблематично, поэтому выходил на рыбалку утром, пока было относительно прохладно. Основную проблему по поиску наживки помог решить сосед Константин Панкратов. В его огороде среди навоза спокойно развелись черви, которые являются лучшей приманкой для лещей. Посчитал, что двух десятков драгоценных червей хватит для начала. Так, собственно, и вышло…

Не мудрствуя лукаво, полагая, что рыба есть везде, встал на импровизированный якорь из звена тракторной гусеницы посреди Унжи. Гладь воды сверкала от солнца, подчеркивая величие и красоту реки. Буквально с нежностью нанизал трех червей на один крючок, образовав некий пучок, забросил насадку на длинной леске с помощью удилища спиннинга и грузила метров на тридцать от лодки, сделал натяжку лески и сосредоточил все свое внимание на кивок удилища. Не прошло и минуты – первая поклевка! Короткая подсечка… Вывожу серебристого подлещика размером с хорошую мужскую ладонь. Начало положено, это радовало…

Тихий рокот японского мотора отвлек мое внимание. Не доходя до меня метров двести по течению, на якорь встал легкий катер. Сначала к этому я отнесся равнодушно. Но постепенно мое внимание привлекли действия капитана, матроса и рыбака в одном лице. Движения его были ритмичны и строго выверены. Рыболов четко работал спиннингом, приманивая рыбу. На какое-то время мне пришлось отвлечься, так как мощная поклевка на моей удочке дала знать – подсекай! Я успел это сделать… На другом конце удочки сидело что-то серьезное, напряжение лески то возрастало, то ослабевало. Применив все свои навыки, я подтянул рыбу к борту своей лодки. Темная мощная спина изогнулась в воде, блеснул серебряный бок крупного леща. Поразительно, я никогда не брал с собой подсак. Но в первый же день рыбалки почему-то взял его. Как же он мне пригодился. С максимальной осторожностью подтягиваю рыбу, завел подсак. Есть, лещ пойман! Размером он был с ширину моих плеч.

Дальше дело развивалось совсем неожиданно. У соседа – рыболова тоже произошла поклевка. Но она не шла ни в какое сравнение с моей. Его удилище словно переломилось, вибрировало от большой нагрузки. Все старания по вываживанию неизвестной рыбины сводились на нет ее мощными действиями. Я обратился к Вячеславу, так звали рыбака, нужна ли помощь? На что получил ответ: должен справиться. Но, когда Слава отсоединил якорь, и катер потащило прямо к моей лодке против течения, он запросил о помощи. Быстро снявшись с места, я причалил со свободного борта катера, закрепил лодку борт о борт, перебрался к рыбаку. Подсак у Славы был значительно больше моего, я вооружился именно им, стал дожидаться того мгновения, когда его нужно будет заводить под рыбину. Это время пришло. Со второй попытки большой сом попался!

Такая удача в виде двадцати килограммового сома в первый же день сделала меня вполне счастливым человеком, и ничто не могло разубедить меня в этом! Даже в те дни, когда рыба совсем не хотела ловиться…

Гроза на Унже.

О своенравии Унжи я уже говорил, и лишний раз убедился, насколько слаб человек по сравнению со стихией, как бы он не кичился своей властью над природой. В считанные минуты зеркальная гладь реки ощетинивается острыми и колючими волнами. Течение реки особенно на стрежне, не дает ее переплыть, сносит так, что можно оказаться за километры от нужного места причаливания. В дополнение мощный ветер и крупный град делают человека в лодке маленькой песчинкой в мироздании… И, когда справляешься с такой стихией, начинаешь уважать не только природу, но и себя. За то, что поборол страх, не бросил весел, дошел до берега, остался жив!

Похожие чувства возникают не только на реке. Гроза на Унже охватывает почти всю деревню разом…

Средь бела дня приходит темнота: небо затягивает сплошной фронт из черных туч. Дикий ветер гнет и ломает все на своем пути, будь то дерево, линия электропередач, крыши зданий из кирпича или бревенчатых домов. Гул ветра дополняется грохотом грозовых разрядов, сверканием молний. Их ослепляющие вспышки проносятся по небу десятками одновременно, они раскалывают тучи во всех мыслимых и немыслимых плоскостях: по вертикали, горизонтали и диагонали одновременно.

Одна из многолетних берез на берегу реки упала на крышу веранды нашего дома, другую переломило как спичку прямо в центре деревни. Людей спасло то, что береза упала на собственную крону из ветвей и смягчила удар.

Зато потом после грозы жители смотрели друг на друга по-новому, с уважением и пониманием, объединенные незримыми нитями ушедшей беды. А как потом веселились ребятишки, раскачиваясь на ветках поваленной гигантской березы, словно на качелях.

Как сытно было домашней скотине, набежавшей со всей деревни обгладывать березовую листву, как оперативно и быстро потом распилили огромное дерево деревенские мужики, из которого они накололи не один кубометр отличных дров.

А как легко дышится после грозы, каким удивительно чистым и свежим становится воздух. Ароматы свежести заполняют все вокруг. Умытые деревья, трава, дома, заборы, сараи становятся близкими, понятными и родными, как живые существа, которых давно не видел, по которым очень соскучился!

Лунная дорожка.

Искупаться в реке после грозы сплошное удовольствие. Особенно ночью. Бешенные, лохматые волны после бури исчезают. Прозрачная тишина наполняется стрекотом кузнечиков и цикад. Густой воздух, насыщенный послегрозовой влагой, переливается всем цветовым спектром, делая окружающую обстановку еще более сказочной и нереальной. Речная гладь темнеет, а ночью становится черной и блестящей. В этом черном зеркале купалась Луна, которая спустилась с небес в Горчюху по волшебной лунной дорожке, которая светилась, как серебряное лезвие гигантского длинного и узкого кинжала. Вместе с Луной в буйном танце заводят волшебный хоровод яркие звезды. Ночь оживает, искрится, манит.

Желание дотронуться до этого «лезвия», желание искупаться в лучах этого фантастического сияния побороть невозможно, да и не нужно. Наоборот, я тихонечко зову жену посмотреть на это великолепие, приглашаю ее искупаться в водах притихшей и манящей речки. И мы идем по ночному «бонику», раздеваемся до гола, бесшумно погружаемся и также бесшумно плывем, охваченные волнующим слиянием человеческой плоти с плотью природы. Природа улыбается нам блеском звездного неба, толкает на самые безрассудные поступки, и мы слушаемся ее, и отдаемся ее призыву…

Кот Рыжик был свидетелем нашей любви к жизни. Он устроился на кромке плота, лежал и тихо мурлыкал, ожидая нашего возвращения…

Он нас дождался. Тихо подплыв к плоту, оттолкнувшись ото дна, мы одновременно забрались на плот. Под нашей тяжестью плот погрузился, и вода мощным потоком хлынула по деревянному настилу. Рыжик никак не ожидал от нас таких действий, бросился бежать с плота во всю свою кошачью прыть. Но от страха он потерял ориентировку, и со всего разбега сиганул в речку. Теперь уже нам вдвоем пришлось приложить всю свою ловкость и старания для поимки кота. Нам удалось это сделать. Завернутый в большое банное полотенце, он шипел и царапался. Но, высохнув, успокоился и стал тем самым домашним котом, который минуты назад был диким и хищным, злым и непреступным зверем.

После всех этих переживаний сон одолевал нас с необыкновенной силой, ноги сами шли к постели, волшебная ночь убаюкала и погрузила в мир грез. До следующего утра.

По кругу.

Солнечный лучик нежно коснулось моей щеки, скользнул по глазам, заставил меня вздрогнуть и раскрыть глаза. Одновременно через раскрытое окно все громче и громче стали доноситься странные звуки: звон колокольчиков и тяжелый топот по земле. Для городского человека они показались странными, а на самом деле это шло стадо домашних животных, коров, коз и овец на пастбище. Пастух неопределенного возраста лениво оглядывал доверенное жильцами поселка стадо, молча без эмоций, направлял скотину к одному ему известному месту. Чувствовалось, что эти действия для него давно стали привычными, и животные не нуждались в особом понукании. Все, словно в каком – то полузабытьи выполняли то, что делали из года в год, изо дня в день.

Утренняя прохлада еще не разогнала сладких сновидений и не взбодрила по – настоящему. Но рыжее Солнце и чистая небесная синь обещали жаркий день, а вместе с ними духоту и яростные атаки оводов и слепней. Особенно от них страдают коровы, которые прячутся от назойливых насекомых прямо в реку. Они забираются в воду по самую шею, и речка превращается в рогатый и мычащий водоем, в котором торчащее множество коровьих голов жует свою бесконечную жвачку.

Но это будет в палящий полдень, а сейчас они мирно топают навстречу очередному дню, словно понимая, что и завтра будет точно такой же.

Огород.

Без лишнего шума, осторожно выскользнув из-под мягкой руки жены, накинув на себя одну легкую тонкую рубашку, осторожно ступая по прохладным половицам, выбираюсь во двор. Глаза скользят по уже знакомой картине.

Как такового огорода во дворе нет. Есть большой участок земли, заросший травой и кустарником. Вот на нем-то и сосредоточилось все мое внимание. Лично у меня из всех моих познаний в агрономии на тот момент было умение высаживать картошку и саженцы деревьев. Их вполне хватило, чтобы научиться растить капусту, огурцы, морковь, редиску, чтобы посадить вишню, кусты смородины и малины.

Вся эта прелесть появилась в нашем огороде позже, через считанные дни, когда не жалея сил мы дружно подняли целину заросшей и запустевшей земли, когда облагороженный земельный участок вздохнул новой жизнью и заблистал своим, поднятым лопатами, черным плодородным слоем. Земля обещала: отплачу добром за ваш труд. Так оно потом и вышло. Только жара и сушь местного климата требовали одного – воды, воды для полива растений.

Тридцатиметровой длины шланг с дюйм в диаметре, насос «Гном», посаженный на кол, вбитый в дно речки Горчюшки, электричество – и миниатюрная насосная станция трижды в день гнала воду на участок. Полив проводился под брызги и фонтаны, устраиваемые малышней. Рукотворная радуга блистала в облаках водяной пыли, и было непонятно, кто был более счастлив в эти мгновения: или дети, или земля, или сама радуга.

К полудню жара стояла такая, что красная спиртовая жидкость в термометре упиралась в верхнюю его часть, зашкаливала за 55 градусов Цельсия! На землю невозможно ступить босой ногой, даже деревянные половицы мостков во дворе начинали коробиться, трескаться, и чуть ли не обугливаться… Спасала река и легкий ветерок. Кожа на теле давно у всех стала темно-коричневой от загара. Мое лицо превратилось в головешку. Однажды, нечаянно разбудив тещу от полуденной дремы, она спросонья и перепугу назвала меня рыжим чертом, и прогоняла меня из своих видений крестным знамением!

Коты прятались в тени или отсиживались в домашней прохладе. Только малышам все было нипочем. Они появлялись в доме только поесть, и снова пропадали на песчаном пляже, строили из песка свои замысловатые фантастические дворцы и замки, или просто купались до самозабвения.

…Собирать огурцы в огороде занятно. Они прячутся в листве невероятным образом. Сколько бы не перебирал каждое растение, все равно, иногда попадались гигантские образцы почти до килограмма весом! К концу августа из пяти посаженных рассадинок капусты появились такие кочаны, которые не вмещались в большой таз. Белые сочные бока их разрывало многочисленными трещинами. Потом нам понадобилось немало усилий, чтобы убрать этих гигантов с грядки. Из всего этого богатства, выращенного собственными руками, мы осилили скушать только малую часть. Оставшуюся же передали соседям. Не пропадать же добру.

Детвора.

В нашей семье все концентрировалось вокруг детей: сына Ванюши и дочки Танюши. И перебирались то мы на Поволжье именно ради них, ради счастливого и беззаботного детства. Была одна тревога: как они уживутся с местной детворой. Сразу же оговорюсь: тревоги были напрасными. Сын Ваня в первые же дни умудрился на своем мотоцикле «Восход» завалить забор огорода у одной семьи. Пришлось нам родителям с ними познакомиться. Оказались милейшие люди, у которых трое рыженьких и интересных мальчиков примерно схожего подросткового возраста в 12 лет. К ним подтянулись соседние мальчишки. Собралась команда в семь человек! И все они, как один, рано по утрам собирались возле нашего дома, устраивались на лавочку и ждали, когда проснуться городские гости. Было смешно наблюдать за ними, когда мимо них проходила наша малышка Татьяна в баню умываться. Они как подсолнухи поворачивали ей в след свои головы, следили за каждым ее движением. А она, словно чувствуя такое внимание, грациозно вышагивала перед ними в ночной рубашке, прекрасно понимая любопытство мальчишек.

Ну, а потом все вставало на свои места, отношения шли на равных. Мы с женой придумывали для них всевозможные конкурсы «на интерес». Спросите как? Объясняю…

Вот прошло стадо коров, оставляя после себя «лепешки». К обеду эти сгустки удобрений пересыхали в твердые корки. Ребятам предлагалось собирать их в пакеты и приносить в огород. Желающим поучаствовать давали защитные перчатки, целлофановые пакеты, и ждали результат. Ребята старались, как могли… А потом их радовали маленькие приятности от нас взрослых: мороженое и торт с лимонадом. Довольны были все!

А с дровами было еще веселее. Заказали мы как-то грузовую машину дров-«стульчиков» куба три. Переколоть и сложить для взрослых – дело плевое, но вот, чтобы сделали это они – уже интересно. Я им колол «стульчики» на мелкие куски, а они ватагой все переносили и складывали. За пару-тройку часов все было убрано в аккуратные штабеля под навесом бани… Призы в этих случаях особо не отличались. Добавлялись пироги, варенье, йогурты, конфеты, шоколад…

Обратно.

Так незаметно солнышко закатывалось за стену дремучего леса. День сменялся другим, как в калейдоскопе. Незаметно подкрался август, а с ним и надвигалась пора расставания с удивительным, ставшим родным, русским краем. Под конец отпуска мои руки стали грубыми, мозолистыми, жесткими и твердыми. Твердыми до такой степени, что, когда садился за руль автомобиля, я не мог его обхватить в полную силу. Он словно тонул в моих ладонях, как детская маленькая игрушка. Даже удивительно, куда исчезла их изнеженность и белизна, мягкость и элегантность? Зато пришла уверенность и уважение к этим натруженным рукам, уважение к себе и всей моей семье за труд, за терпение, за простое желание жить.

Как это ни грустно, но пришел день расставания с милым сердцу краем. Подкрадывалось вновь знакомое чувство предстоящей дальней дороги, очередного приключения с обратным отсчетом пути.

В день отъезда прощальный стук моего молотка рассказал местным жителям, что наш дом закрывается на целую предстоящую зиму, а может и дольше.

К нам прибежал детвора, с которой мы подружились, пришел Петр Васильевич, другие соседи… Два рыбака принесли двух свежевыловленных огромных сомов, от которых пришлось отказаться из-за жаркой погоды и риска испортить рыбу в дороге.

На душе щемило, словно терял что-то дорогое и очень – очень родное. Теплота расставания сглаживала эту боль.

Пришел момент отъезда.

Длинный автомобильный сигнал, крики и машущие руки на прощание, ставших дорогими нам людей, были последними аккордами уходящему лету!

На Двине.

Длинными, зимними вечерами в своей уютной квартире я мысленно перебирал в памяти те удивительные летние дни. Торопил зиму не засиживаться на просторах Северной Двины. И она, словно понимая мое нетерпение, отступала. Но отступала медленно, с достоинством, демонстрируя свою безграничную мощь.

Вот так язь!

Хмурый пасмурный день, резкий порывистый ветер, приличная волна на поверхности Северной Двины с большой натяжкой соответствовали концу мая. А мне очень хотелось хоть немного солнечного дня после изнурительной и длинной зимы.

Мои удочки заждались того момента, когда они вновь зазвенят от напряжения удалой рыбалки, лихих поклевок. Дождевые черви тоже копошились в коробочке, готовые с честью выполнить миссию по удовлетворению запросов заядлого рыбака… Они словно шептали мне: «Сашок, пора на реку. Иди, не бойся какого – то там ветерка. Неужто ты, старый моряк, не преподашь своим умением урок непогоде и бойким рыбешкам»?

Впрочем, уговаривать меня – дело бесполезное. Решения принято давно. Исполнение немедленное…

Мои «Жигули» послушно зашелестели своими десятками лошадиных сил. Короткий прогрев двигателя, плавный старт, разгон… И я мчусь по старой раздолбанной дороге в сторону Холмогор. В известном мне месте спускаюсь по крутому обрыву к реке. Ноги скользят по старой жухлой траве, ветки деревьев и кустарников цепляются за рюкзак и специальный чехол, в котором уютно прижались друг к другу два спиннинговых удилища с комплектами всевозможных снастей.