Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог

– Ладно, но встречу с Фролом вы мне устроите, – требовательно глянула я на дворового, и тот неуверенно кивнул в ответ.

Я встала, окидывая осиротевший дом новым взглядом, и вздохнула. Без домового привести здание в порядок будет в разы сложнее.

– Дык, может, помощь какая нужна? – проследив мой взгляд, спросил ПП. – Знаю я, к кому обратиться, чтобы все честь по чести сделали.

– Это хорошо. Помощь нам пригодится, – произнесла я и уже шагнула к двери, но меня снова остановил чей-то голос:

– Надо же! Неужели вы в дом ведьмы заселяться будете?

– Похоже, нам в собственное жилище придется с боем пробиваться-мр. От проходимцев-мр, желающих поболтать, скоро не продохнуть будет.

– О, простите, я не представился, – кажется, даже смутился мужчина с залихватскими усами, одетый в форменный мундир. – Рутгер Грош, глава стражи города. Я неподалеку столуюсь, пришел на обед, а тут карета кого-то привезла. Решил полюбопытствовать.

– Ариэлла Данж, правнучка Митены Данж, – представилась и я. – Приехала, чтобы вступить в наследство.

– Так вы у нас надолго? – Взгляд мужчины стал еще более заинтересованным, и он подкрутил свой шикарный ус.

– Да, – натянула я улыбку.

Ссориться со стражей в первый же день своего приезда – стратегически неверное решение. Но взгляд этого Рутгера мне не понравился. Мне сейчас вообще все мужские взгляды не нравились.

– Замечательно! Я тогда распоряжусь, чтобы мои ребята почаще заглядывали в конец улицы. Такую красивую женщину нужно охранять с особым тщанием, – снова подкрутил он ус.

– Рутгер, дорогой, – прозвучало с сильным акцентом, – я думал, ты ко мне идешь, а ты мимо-да, – показался из-за угла еще один мужчина с разведенными для приветствия руками.

Невысокий, темноволосый, с внушительным орлиным носом и в богато расшитом итагонском халате, он наконец увидел меня и заметно приосанился. Я без труда узнала в нем уроженца Итагона. Наши королевства с удовольствием торговали друг с другом и так же с удовольствием периодически сталкивались в приграничных конфликтах. У меня вообще иногда складывалось впечатление, что у итагонцев пободаться с кем-то на границе, попробовать соседа на зуб, показать свою удаль и отвагу, но без каких-либо далекоидущих завоевательских планов – их национальная забава.

И все же при упоминании Итагона у любого жителя нашего королевства первым делом всплывет ассоциация не с их задиристостью, а с торговлей. Торговать итагонцы умели и любили, а еще они предлагали самые лучшие ткани, и именно из тех были пошиты платья всех модниц столицы.

Кажется, когда мы подъезжали к дому ба, я видела неподалеку лавку с подобным товаром.

– Вах, какая женщина! – тем временем заметил меня итагонец. – Как я тебя понимаю, друг мой! Я бы тоже прошел мимо моей лавки-да.

А я, между прочим, трое суток в дороге, морально устала и только что узнала, что какой-то вражина увел моего домового. И эти восторженные высказывания и поблескивающие глазки ничего, кроме злости и возмущения, в душе не шевельнули. А вот прибить кого-нибудь для профилактики, ну или больно обидеть, очень захотелось.

Не знаю, что купец прочел в моих глазах, но он точно был понятливее начальника стражи, поскольку тут же всплеснул руками:

– Ай, красавица! Только ведь приехала, в дом войти не успела. Прости, что помешали. Придем знакомиться позже-да. А пока я тебе своих слуг пришлю-да, чтобы помогли вещи в дом занести. – И, подхватив начальника стражи под локоток, ненавязчиво поволок его прочь.

Тот только и успел, что козырнуть на прощание.

– Сообразительный-мр, – повел хвостом Бродяга. – Пойду я когти, что ли, точить.

– Зачем? – вздохнула я, подходя наконец к двери дома.

– Так ведьма у меня одна-мр, а желающих к ней присоседиться с первых минут уже как-то чересчур много.

Я только фыркнула на это утверждение. Все такие желающие пусть идут мимо. Табличку, что ли, на дом повесить: «Осторожно, злая ведьма»? Нет, не пойдет, мне же покупателей нужно привлекать, а не отпугивать. Может, «Не влезай к ведьме в ближний круг – убьет»? Тоже не то, люди прочтут только про «убьет», а мне нужно нарабатывать хорошую репутацию. О: «Дала обет безбрачия»! Нет, лишь еще большим косяком повалят.

Ох, что-то я и в самом деле утомилась от дороги. Ничего путного в голову не приходит.

– Хорошо, – посмотрела я на фамильяра. – Твое предложение на данный момент принимается как рабочее. Только в первый раз просто одежду портишь, потом руку царапаешь, а потом…

– А потом я уж как-нибудь сам разберусь, чем этому непонятливому помочь простимулировать мыслительную деятельность-мр.

– Ну или так, но без непоправимых последствий. – Я достала небольшой железный ключ, который когда-то передал мне поверенный, и пробурчала себе под нос: – Нам с тобой еще в этом городе жить…

Вставила ключ в замочную скважину и потянулась к нему своим даром. Мало открыть дом ведьмы нужным ключом, необходимо знать, как именно это сделать. Ба всегда очень трепетно относилась к своей собственности. Не удивлюсь, если за эти почти десять лет были глупцы, которые хотели поживиться оставшимся после ведьмы добром, но также уверена и в том, что поутру их откачивали лекари.

Дверь со скрипом открылась, и я посторонилась, пропуская вперед кота. А потом, затаив дыхание, зашла и сама. Везде царило уныние давно покинутого жилища, но я видела все таким, каким запомнила в детстве: ярким, наполненным светом и радостью. И я обязательно верну этому месту былой уют, а большинство самых необходимых вещей, уверена, осталось в целости и сохранности. Ба знала толк в наговорах и рунах.

И теперь это мой дом. Дом ведьмы Ариэллы!

– И никаких мужиков-мр, – довольно сощурился Бродяга, оглядываясь, будто рассчитывал где-то здесь, в пыли, кого-нибудь обнаружить.

– И никаких мужиков, – решительно подтвердила я.

Как бы еще менее болезненно донести это до них самих?

Глава 6. Прошлое, которое не отпускает, и будущее, которое страшит

Как же все-таки хорошо иметь возможность посреди рабочего дня выйти на задний двор, сесть в удобное кресло-качалку, выпить только что заваренный кофе вприкуску с плиткой любимого шоколада и смотреть на спокойную гладь моря.

Плевать, конечно, что при этом все внутри кипит и шипит, но я же уравновешенная ведьма. И обязательно с этим справлюсь. Так что в моем случае такое времяпрепровождение – это даже не расслабление, а эмоциональный детокс. Нервные клетки, они такие – хоть и восстанавливаются, но крайне медленно.

Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я поселилась в этом благословенном месте. И я уже успела неплохо устроиться. Количество покупателей день ото дня росло, хотя быть единоличной хозяйкой лавки оказалось весьма хлопотным занятием. Теперь нельзя было в любое время дня и ночи погрузиться в исследования, а приходилось сидеть за прилавком. Скучно, малопродуктивно, но… крайне необходимо на данном этапе. Со временем я обязательно возьму себе помощницу, но пока платить ей у меня возможности не было.

Тех денег, что мне удалось скопить за время работы в столице, было не так уж и много, а привести дом в порядок – не дешевое занятие. Эх, слишком большой процент я отдавала Рамилю, считая, что вкладывала деньги в семейный бюджет. Дура. Вернее, ошибаться может каждый, не каждый после этого может уйти от ведьминского гнева.

А я не так давно через знакомых узнала, что последний крем господина Хоффа оказался крайне плох и ему пришлось выплачивать пострадавшим немалые суммы. Иначе суд, огласка и полное разорение или тюрьма. Рамиль-чику еще повезло, что клиентами, купившими крем, были женщины и они решили тихо замять дело, взяв ущерб деньгами, а не его свободой. Ведь при обращении в суд пришлось бы показывать прыщи и раздражение на лице, однако на это пойдет далеко не каждая женщина. А в суде аристократки вполне могли бы обвинить его даже в покушении на свою жизнь. Такое лет десять назад в столице уже было, но там и ущерб внешности был внушительнее. Я же, когда делала крем, решила, что бедные покупательницы, которые столько лет ходили за моей продукцией в лавку, такого не заслуживают. Так что прыщи у них должны были пройти довольно быстро и без последствий, если, конечно, у них хватило ума их не давить. Но тогда уже виновата точно не я.

– Удивляюсь, как лавка этого слизняка до сих пор остается на плаву-мр, – как всегда чувствуя, о чем я думаю, произнес Бродяга, снова неожиданно появляясь рядом.

– И свадьба у него со дня на день… – пробормотала я задумчиво. – Что странно.

– А тебе не все равно-мр? Или он все еще тебе небезразличен-мр? – внимательно посмотрел на меня фамильяр.

– Ты о чем, Бродяга? – хмыкнула я, ощущая, что ничего, кроме раздражения, при мысли о Рамиль-чике в душе не шевелится. – Странно это просто. Аристократы так пекутся о своей репутации, а тут дочь за лавочника с таким пятном на реноме собираются отдать.

– Ну, начнем с того, что он для всех не лавочник, а ведьмак, у которого в собственности несколько лавок и производств-мр, – облизал усы Бродяга. Наверняка недавно что-то ел.

– И откуда у него в собственности несколько лавок и производств? – удивилась я.

– Так по бумагам у этого афериста в соседнем городишке есть еще один домик. Когда-то отец Рамиль-чика покупал его для госпожи Хофф. Видимо, как и ты, очень надеялся, что ей будет вонять травами во всей столице-мр и она туда уедет.

– И?

– Что «и»? Рассказывать небылицы этот слизняк всегда умел. Вот и разваливающаяся хибара-мр, которую уже даже сдавать невозможно, превратилась в лавку с еще одним производством.

– Как мило. – Я откусила кусочек шоколадки, надеясь заесть поселившуюся после начала разговора горечь на языке.

С кем я прожила под одной крышей целых четыре года?! А ведь когда-то наверняка бы просто посмеялась над такими рассказами. Ну хочет Рамиль казаться значимее, чем он есть на самом деле, ну и пусть. Мужчины вообще любят приукрасить свои достоинства. Недавно одна покупательница рассказывала, что с ней хотел познакомиться парень. Хвалился, что является специалистом по перемещению грузов в пространстве. Звучит? Еще как! А оказалось, что это он так должность портового грузчика переиначил. Находчиво, что сказать! Но ведь и словом не соврал, а нюансы – такие нюансы.

Отпила свой кофе с молоком и зажмурилась, наслаждаясь вкусом и стараясь сосредоточиться на ощущениях, чтобы дать покой мыслям.

Не выходило.

А ведь мы с Бродягой за все время нашего переезда впервые говорили о моем бывшем. Сколько же я, оказывается, о нем не знала… Да теперь и знать не хочу.

И все же лавка Рамиль-чика каким-то чудом оставалась на плаву. Более того, его свадьба должна была состояться со дня на день. Видимо, бедной Лилае так хотелось примерить свадебное платье с заказанными у демониц кружевами, что подмоченная репутация жениха этому не мешала. Что странно.

– Так она третья дочь-мр, – хмыкнул Бродяга. – По-моему, отец рад отдать ее за любого, кто прельстится его титулом.

– Я так громко думаю? – с грустью посмотрела я на друга.

– Нет, просто у тебя все на лице написано-мр. – Кот сощурился на ярком солнце и обвил себя пушистым рыжим хвостом. – Да и этот ведьмак опять рану-мр разбередил. И чего, спрашивается, таскается к тебе? Другой бы уже давно-мр понял, что ему здесь не рады. – Я вспомнила причину, по которой вышла во двор успокаивать нервы, и сжала кружку сильнее. – Что, опять заливал, что ведьмы и ведьмаки должны держаться вместе? Почему ты его не пошлешь?

– Я пока не готова переходить к холодной войне с ведьмаком, с которым живу в одном городе, – вздохнула я.

– Что значит «пока»?

– Это значит, что мне очень не нравятся его намеки, но мое терпение не безгранично.

– Ты о чем-мр?

Я же снова отпила кофе, вспоминая разговор, разбередивший уже, казалось, зажившие раны, из-за которого, собственно, я и решила сделать этот перерыв.

– Элла, разве ты не хочешь, чтобы твоя лавка стала лучшей в городе?! Ты же ведьма! У тебя должны быть здоровые амбиции! – вещал Рудольф, ведьмак и хозяин лавки трав и настоев.

Знал бы он, как эта фраза успела набить мне оскомину за четыре года жизни с Рамиль-чиком, заткнулся бы раньше, чем она возникла у него в голове.

– Я как-нибудь сама решу, что и кому должна, – мило улыбнулась я, достала пилочку и начала подпиливать ногти.

О, как же я была зла, но обнажить перед врагом свою слабость – значит показать ему болевую точку, а потому я улыбалась. Правда, отчего-то от этой улыбки ведьмака чуток перекосило. Или это от звука, с которым я подпиливала ногти?

О да, я знала, что это его дико раздражало. До зубовного скрежета и желания почесаться во всех местах разом. Он думал, что забрал у меня домового и сможет тянуть сведения о прошлых хозяевах? Наивный. Он просто приобрел слугу. Это я потеряла друга семьи. Но мы, ведьмы, умеем выжидать. И я обязательно верну Фрола. Но пока… Слуга ведьмака без зазрения совести может поделиться тем, чего в обществе его господина делать не стоит. И все только ради того, чтобы сберечь его, господина, душевное здоровье. Ну а как этим знанием распорядится некая ведьма – не его забота.

Жилось, к слову, Фролу у ведьмака неплохо, но по его грустному взгляду я понимала, что он тоскует по старому дому. Конечно, он многого не мог мне рассказать, но, если бы ведьмак плохо с ним обращался, это было бы заметно даже по внешнему виду нечисти. Собственно, только поэтому холодная война Рудольфу еще не была объявлена.

– Элла, – внезапно тон его поменялся, став серьезным и одновременно проникновенным, – я тебе совсем не нравлюсь? – Он перехватил мою руку с пилочкой и тихонько ее сжал. – Я ведь вовсе не из-за лавки к тебе хожу. Ты мне нравишься. Очень. А еще я знаю, что только ты сможешь меня по-настоящему понять. Мы с тобой обладаем силой матери Луны и…

Мой взгляд оставался холодным и ничего не выражающим, и, когда Рудольф запнулся, видя, что его речи меня не трогают, я демонстративно опустила глаза на свою ладонь, которую он продолжал сжимать.

– Кхм, – понял он все правильно, убрал руку, отодвинулся и пробормотал: – Иногда мне кажется, что вместо сердца у тебя камень.

– Очень острый камень, – подтвердила я и провела пилочкой по ногтю.

– Ладно, пойду я, – поморщился он и, словно что-то вспомнив, остановился на полдороге и добавил: – Кстати, ты в курсе, что старый наместник ван Линс при смерти?

– Как это при смерти? – нахмурилась я, и пилочка в моих руках застыла.

Я знала, что ван Линс уже в годах, но как-то и подумать не могла, что он может так скоро умереть.

– Вот так, – развел ведьмак руками. – Говорят, сердце так износилось, что уже никакая магия не помогает.

– Жаль, он хороший человек, – искренне расстроилась я, вспоминая, сколько всего наместник сделал для провинции и для ведьм с нечистью.

– Поговаривают, что вместо него из столицы пришлют графа Пинкера, а мы, к слову, знакомы, и я даже когда-то оказал ему несколько услуг. Думаю, он будет рад меня здесь встретить. – Рудольф окинул неприязненным взглядом мою руку с пилочкой, после чего многообещающе улыбнулся, глядя мне в глаза. – Подумай об этом. – И вышел из лавки.

Звякнул колокольчик над дверью, а я со злостью бросила пилочку на стол. Не услышать завуалированной угрозы в словах ведьмака могла бы только полная дура.

Но он еще не знает, с кем связался…

Ведьмы ведь чем отличаются от ведьмаков? Мы умеем дружить, а они одиночки. А еще мне давно пора преодолеть свой стыд и покаяться перед подругами.

Сейчас, только кофе попью, успокою немного нервы и приведу мысли в порядок.

Глава 7. О том, что без подруг жизнь не та…

– Если ты не успокоишься, я уйду из дома-мр, – проводил меня мрачным взглядом Бродяга.

– Ты и так скоро уйдешь из дома, – нервно проверила я готовность пирога. – Бао наверняка захочет посмотреть на мое новое жилище, а ты его терпеть не можешь. – Хвост фамильяра дернулся. – И почему вы с ним никак не можете найти общий язык? – Пирог оказался еще не готов, и я оставила его в печи.

Оглядела стол, который накрыла для подруг, и прикусила губу, решая, что бы еще на него выставить.

– Потому что он веркот, – тем временем раздраженно ответил Бродяга.

Веркоты5 были большой редкостью. В свое время эту породу фамильяров и простые люди, и маги старались уничтожить всеми способами. В чем преуспели. Но как оказалось, парочка все же выжила и спряталась в Темном лесу близ академии магии. И когда туда по обмену попала Матильда, то сумела расположить к себе местного лесовика так, что он подарил ей веркотика из последнего помета. Собственно, две другие ведьмы, Стелла и Кассандра, с которыми она туда отправилась, тоже удостоились такой чести6. Но мой Бродяга появился у меня раньше, и я не променяла бы его ни на кого другого.

Я с укоризной посмотрела на друга и погладила его по мягкой шерстке.

– Бродяга, наличие у Бао второй ипостаси не делает его лучше тебя.

– Разумеется-мр! – посмотрел на меня он как на ненормальную.

– Вот! Так чего же вы вечно друг перед другом хвастаться начинаете не пойми чем и собачиться?

– Собачатся собаки, а коты…

– А коты меряются длиной хвоста, – вспомнила я последнюю их встречу.

Бродяга, к моему удивлению, довольно усмехнулся и даже облизнулся.

– И что? У меня все равно оказался длиннее.

Я закатила глаза, но тут колокольчик над дверью в лавку звякнул, и я, сняв передник, поспешила в нее из кухни.

А там со страдальческим выражением лица застыла Матильда. Она держала дверь открытой, а в это время в лавку заходил Бао. Вернее, он уже вошел, а вот его хвост продолжал входить за ним. Длиннющий такой хвост, который Бао не мог даже поднять, но с довольным видом волочил за собой.

– Етить колотить… – вырвалось у меня невольное.

А потом я осознала масштаб проблемы. Это же мне теперь состав изобретать для роста хвоста надо будет, а затем наоборот – для уменьшения. Не отрезать же потом то, что отрастет. Бродяга не даст. А ходить с таким… довеском, который будет длиннее теперешнего хвоста Бао, он просто не сможет.

А потому я громко, чтобы было слышно и в кухне, произнесла:

– А Бродяги дома нет. Я его послала…

– Совсем, что ли, послала? – втянув наконец хвост в лавку, ехидно поинтересовался Бао.

– …к лесовику, – закончила я, насилу придумав хоть какой-то предлог. А то от растерянности ничего в голову не приходило. – У нас тут неподалеку от города есть отменная роща, куда я иногда посылаю его за ингредиентами.

– Недалеко, говоришь? – посмотрел задумчиво на свой хвост Бао. – Тогда я, пожалуй, его поищу. – И отправился обратно.

Матильда снова открыла дверь, дожидаясь, когда он вместе со своим хвостом за ней скроется.

– Дорогу осилит идущий, – проговорила она ему вслед и укоризненно покачала головой.

– Надеюсь, фамильяр Ядвины ничего себе не отрастил, – проводила я взглядом через витрину уходившего за поворот черного веркота.

– Его во время прошлого спора не было, – посмотрела на меня Матильда и пожаловалась: – И ведь пока я не сварила ему это зелье, не отстал.

– И почему они все время чем-то норовят помериться?

– Это еще ничего. Помню последнюю встречу со Стеллой и Кассандрой. У Кэсс, как ты знаешь, фамильяр девочка, а у Стеллы, как у нас, тот еще… мальчик. Вот где был мрак… Я не знала, за кем мне следить и кого спасать: детей или фамильяров.

– Сочувствую, – произнесла я, и разговор как-то заглох, а мы продолжали стоять посреди лавки и неловко переминаться с ноги на ногу.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и в лавку вошла Ядвина с вороном на плече.

– Привет, – поздоровалась она, тут же проникшись повисшей неловкостью.

– Вы не пр-р-ротив, если я немного полетаю на улице? Хороший здесь воздух. Мор-р-рской! – произнес фамильяр и вылетел, как только Ядвина приоткрыла ему дверь.

Снова повисшее молчание уже начинало давить, а я все никак не решалась сознаться в своем позоре и попросить у подруг прощения.

Внезапно на лице Ядвины появилось обеспокоенное выражение, и она принюхалась:

– По-моему, у тебя что-то подгорает.

– Ага, – вторила ей Матильда, поведя носом.

– Пирог! – воскликнула я, осознав, что, похоже, спалила главное блюдо вечера.

Кинулась в кухню. Девчонки за мной. И в шесть рук мы таки достали бедолагу из печи и разогнали появившийся дым.

Пирог пострадал не так чтобы и сильно, но мне показалось, что это знак: ничего из этого примирения не выйдет. Я обессиленно села на лавку, уставилась на подгоревший пирог и обреченно произнесла:

– Кажется, я самая неудачливая и глупая ведьма на всем Велитане7. Простите меня, девочки.

– Неправда, – сели они рядом. – Ты просто очень доверчивая.

– И увлеченная.

– Кстати… – Тильда огляделась. – А где твой домовой? Почему за печью никто не следил?

– О-о-о… – вздохнула я. – Это отдельная история.

– Ничего, вечер длинный, – улыбнулись мне Ядя и Тиль. – Самое то для историй. Да и кому их рассказывать, если не лучшим подругам?

У меня на глаза навернулись слезы. Поняли. Простили. Не держат зла. А значит, все еще обязательно будет хорошо!

И это нужно отпраздновать!

Глава 8. Главное – правильные аргументы!

Если ведьминские посиделки прошли без эксцессов и некоторого ущерба для города – это были не ведьминские посиделки. Именно поэтому серьезные шабаши всегда проходили в безлюдных местах. Ну или там, где к сопутствующему ущербу были готовы. И дело не в том, что ведьмы хотели причинить кому-то зло. Вернее, как раз тогда ущерб был узконаправлен и даже согласован с местными властями. Да, времена нынче пошли такие: хочешь учинить разборки – будь добр согласовать их с администрацией города, подпиши бумагу, что берешь на себя оплату причиненного ущерба и гарантируешь, что несешь ответственность за жизнь и здоровье обычных жителей. В ином случае тебя ждали гигантские штрафы и тюрьма. Так себе перспективы, но в просвещенном обществе иначе никак.

Вот потому открытых боестолкновений на улицах городов среди магов, ведьм и ведьмаков уже давно не было. Все решалось через подковерные интриги, а били чаще не по лицу, а по кошельку. Как говаривала моя ба, страшные времена пришли, темные.

Так вот, когда ведьмы собирались вместе, следовало бояться не зла, которое они могли причинить, а… добра. Ведь и то и другое ведьмы обычно причиняли с размахом, от всей своей широкой души.

И почему все эти мысли пришли ко мне только утром, когда я с больной головой проснулась у себя в постели?

Приподнявшись, я огляделась.

– В своем доме – уже хорошо, – пробормотала задумчиво. – Почему на голом матрасе – вопрос.

– То есть почему ты даже туфли не сняла, тебя не смущает-мр? – прыгнул ко мне на кровать Бродяга.

– Нет, это как раз объяснимо. – Я снова опустила голову и прикрыла глаза.

– Да-мр? Не просветишь?

Я только рукой махнула. Не рассказывать же, что еще пару дней их снять не смогу? Издеваться будет. А я ведь всего-то и хотела, что постучать острым каблучком туфли в дверь ведьмака. Но девочки почему-то решили, что я собралась выбивать ему ею глаз, и так не сговариваясь колданули, что теперь придется сильно постараться, чтобы снять их вообще. Тяжкие телесные повреждения, видите ли, строго караются законом. Но я ведь даже не думала о таком! Но ничего. Я тоже ведьма. Соберусь с мыслями и сварю-таки нужное зелье, чтобы освободиться от туфель. Подругам я, к слову, тоже помогла с обувью. Варить зелье будем вместе.

Зато после того, как ведьмак нам таки не открыл – хорошее у него чувство самосохранения, а жаль, – мы с девочками решили устроить его лавке рекламную акцию. Принести, так сказать, добро полной ложкой, раз уж получить от трех ведьм просто в глаз он не захотел.

И какая же рекламная акция – не путаем с акцией устрашения – без правильного убранства лавки, песен и плясок? Вот и мы так решили.

– Тогда, может, просветишь-мр, что вы там с подругами сотворили на улице Красных Акаций? Хотя горожане уже настойчиво ее переименовывают в улицу Розового Ведьмака или Поросячьего Безумства.

– Ничего, – буркнула я и прошептала под нос наговор от головной боли. Полежу так немножко, и скоро все пройдет. – Лавку просто одному ведьмаку украсили…

Вспомнила это великолепие, и меня невольно передернуло. До сих пор жутко, то есть приятно, вспоминать эти поросячьего вида сердечки по всему фасаду здания – пятачки им не мы пририсовали, честно, и хрюкать тоже не заставляли, наверное… А какие мы ему цветы установили по бокам от двери! И не просто цветы, а самые настоящие венки. И ленточки там вовсе не черные были, а розовенькие. Как сердечки на фасаде. Правда, с черной окантовкой, но в моем теперешнем состоянии к мелочам цепляться не хотелось. Устала я просто после вчерашнего. Сильно… Мы же еще петь их научили! А это столько силы, столько силы…