Тёмный лис Петербурга

– Вот так, девочка, – бывший дракон смерил ее взглядом. – Хочешь как лучше, а получается как всегда. Поэтому просто делай то, что тебе приказывают.

– К чему мне готовиться? – Карико скрежетнула зубами.

– Тебя ждет испытание, – сказал Генерал. – Сможешь доказать свое раскаяние.

– Как? – у Карико отлегло от сердца.

– Нингё, – ответил Генерал. – Найди наследника и возьми с него клятву верности.

– А ведь точно! – осклабился бывший дракон. – Вряд ли даймё морского народа жил один, без двора и вассалов. Наверняка остался преемник. А это значит…

– Морское убежище, – пояснил Генерал. – Наш водный форпост.

– Ты справишься, кошка, – хмыкнул Сунэку. – Выбора нет.

Карико слушала молча. Она все понимала. И лишь безмолвно поклонилась в ответ Генералу.

* * *

Алиса посмотрела на вывеску «Мангазеи», темнеющую под дождем, но такую привычную и даже родную. После этого безумного кофепития у соседей хотелось отвлечься, возможно, опрокинуть пару рюмок чего-то тяжелого… Тем более, там и парни наверняка подошли. Суббота ведь, время к вечеру.

Она потопталась на месте, сунула руку в карман пальто. Пальцы нащупали пару медяков и смятую ассигнацию. Нет, с такими финансами, выдающими жалостливые цыганские романсы, стоит подождать. Ей, конечно, нальют и под честное слово, но Алиса не любила оставаться в долгу. Могут и просто угостить – парни считают ее своей. Вот только и это своего рода долг… Обязательство быть покладистой на совместных попойках. Нет, не сегодня.

Девушка решительно прошла мимо входа в кабак, поднялась на крыльцо, потянула на себя дверь. В нос шибануло запахом кошек, немытых тел, чадящих дешевых керосинок, сушащегося белья. Кого-то мучил трескучий кашель, плакали дети, другие, напротив, смеялись. Мужской голос травил пошлые анекдоты.

Алиса со вздохом поднялась к себе, чувствуя странную тянущую тоску. Как будто бы все заранее предрешено, и даже ее сегодняшний выбор просто лечь спать пораньше – тоже. Время было еще детское, даже сейчас, осенью, в Петербурге темнело поздно, и сквозь рваные тучи Котлы осветило розоватое закатное солнце. Шторм утихал, и светило его поторапливало.

Алиса отперла дверь в крохотную комнатушку, бросила взгляд на остатки еды, вспомнила, что весь день фактически ходила голодной, если не считать квас на рынке и рыбу у странных соседей. Хм, рыба… Вкусно, но мало. Она скинула хлюпающие мокрые сапоги, поставила их на остывшую печь-голландку. Развесила на веревочке отсыревший плащ, швырнула фуражку. Затем подумала и решительно стянула с себя сопревшее от влаги исподнее.

Помыться бы…

Девушка схватила тарелку, уселась с ней нагишом на кровати и принялась уплетать стылый подсохший завтрак. Живот довольно заурчал, посылая телу успокаивающие сигналы. Опустив тарелку на пол, Алиса растянулась на смятом белье и почти сразу же отключилась, хотя в голове бушевал хаос сегодняшнего бурного дня.

Убитый Митрофан, погром слободского рынка, хунхузы против людей Малюты, внезапный шторм… Странный испуг при виде унесенной ветром красной тряпки, потом усталость, опустошенность, соседи.

Разбудило Алису странное ощущение. Мало того, что она замерзла, так как забыла закрыть окошко и спала голышом, так еще и с неба светили колючие звезды с полной луной – редкость в этом болотистом городе, вечно затянутом тучами и смогом. Алиса зябко поежилась, завернулась в простыню, пошла закрывать окно…

– Прокляты… Твари… Мерзость…

Хриплые булькающие звуки, складывающиеся в знакомые слова, перемежались с рычанием. Как будто бродячий пес вдруг обрел дар речи и принялся ругать всех своих недругов, двуногих и четвероногих.

– Жалкие человечишки… На… В…

Посыпались совсем уж отборные матерные ругательства, и девушка, не закрывая оконную раму, выглянула на улицу. Судя по тишине, уже была глубокая ночь, и ушедший шторм сменился редчайшей ясной погодой. По пустой, едва освещенной Луной улице перемещалась какая-то неясная тень.

– Жителям Котлов не положено электричество, не положен свет… – ядовито усмехнулась Алиса. – Это же невыгодно. А то, что здесь всякая сволочь шастает!..

Она замерла, уловив очертания большой собаки с торчащими ребрами и впалым животом. Бродячих животных в Котлах всегда было с избытком, разве что в особо голодные годы местная беднота их отлавливала на прокорм… Но звуки хриплых ругательств, Алиса была уверена, издавал именно этот пес.

– Бестия! – поняла девушка.

Простыня соскользнула с продрогшего тела, руки сами нашли винтовку. Ее, ту самую. Алиса проверила заряд, погладила ствол и… решительно выбежала из комнатушки. Можно, конечно, расстрелять нечисть из окна, вот только если промахнуться, она сбежит. Лучше уж наверняка.

Побежала по ступеням босыми ногами, вздрогнув последний раз от холода и запретив себе мерзнуть. Не сейчас. Потом. Сначала – дело.

Бестия тоже услышала девушку, хоть та и старалась ступать максимально мягко и бесшумно. Повернулась, ощерила уродливую пасть с частоколом острых гнилых зубов. Алиса видела это так явственно, что буквально почувствовала отвратительную вонь.

– Сука… – пролаял чудовищный пес. – Тварь… Мерзкая человечья самка… Баба…

– Мерзость здесь только ты, – в голосе девушки, как всегда в таких случаях, добавилось хрипотцы.

Она специально дразнила бестию, чтобы та подошла поближе – так проще прицелиться. Был бы это обычный пес или человек, Алиса бы и с такого расстояния попала. Но нечисть как будто чувствует… Лучше в упор.

– Лишнее существо. Прочь с моей улицы. Грязная псина.

– Умри, сука, – бестия ухмыльнулась и клацнула зубами.

Еще и тупая псина… Думает, что бессмертна?

Алиса взяла винтовку наизготовку, прицелилась. Жуткий пес засмеялся, и это было похоже на клокотание засорившейся канализационной трубы. Потом он молнией бросился на девушку, прыгнул, вытянув вперед уродливые когтистые лапы и раскрыв мерзкую пасть.

Выстрел!

Она хладнокровно рассчитала идеальный момент и нажала на спуск. Усиленная серебряная пуля, не чета револьверной, прошила эфирное тело бестии, образовав в нем воронку, куда затягивалась буро-зеленая кровь. Зверя откинуло назад, он кувырнулся, упал на спину, резво вскочил.

Еще выстрел!

Вторым попаданием бестии разорвало шею, и голова тут же впечаталась в тело, схлопнулась, и чудовище растеклось по грязной мостовой слизистой кашей.

В окнах загорался свет, слышались встревоженные крики, кто-то предлагал звать полицию. Алиса окинула взором место побоища, проследила глазами, куда шла бестия, пока они не начали поединок. И замерла, позабыв, что стоит посреди улицы полностью обнаженная, с винтовкой наперевес.

Когда она вышла, нечисть стояла на пороге дома соседей. Мордой к двери, спиной к ней, Алисе.

Глава 8

Генерал медитировал на втором этаже и открыл глаза, когда с улицы донесся шум. А следом за ним и тонкая ниточка силы – энергии ки. Совсем как в тот раз, когда они с Сунэку очутились в этом мире и встретили куколку-цукумогами. И точно так же она оборвалась… Хотя нет, слишком быстро!

В мгновение ока парень с лисьими глазами очутился у окна, набросив на себя защитный полог иллюзии. Девчонка! На мостовой, не боясь ночного холода, стояла полностью нагая соседка с длинной винтовкой в руках. Она целилась в джименкена – одного из низших ёкаев, которых в старом мире сам Генерал использовал для рискованных вылазок и грязных операций.

Окна дома напротив озарялись блуждающим светом – людей разбудили выстрелы, которыми соседка оборвала эфирную жизнь джименкена. Кто-то уже выскочил, вскрикнул, увидев растворяющегося ёкая, и перекрестился.

– Сунэку! – позвал Генерал и, не теряя времени, переместился на первый этаж, в общий зал.

Кинул быстрый взгляд на горшок с Древом Жизни – оно еще подросло, пусть немного, но это было заметно.

– Тайсё! – бывшего дракона опередил Сёто, тарелочный воин. – Что прикажете?

– Продолжай нести караул, – Генерал посмотрел на него, и тут объявился Сунэку. – Девчонка убила джименкена. Прямо на улице. Выходим.

Тот мгновенно обернулся стариком, и они поспешили на выход. Там уже собралась приличная толпа, в том чиле Федор, парень с обожженным лицом. Увидев соседей, он кивнул, приподняв картуз. Верхней одежды на нем не было – парень заботливо накинул пальто на плечи Алисе.

– Что случилось? – участливо уточнил Сунэку.

– Бестия! – объяснил Федор. – Прямо тут, у нас на улице! А Алиска ее подстрелила! Молодец девчонка! Иди, родная, домой, не мерзни!

– Ох ты, господи! – низенькая бабулька, закутанная в платок, непрерывно крестилась, глядя на изуродованного серебром джименкена. – Говорят, кто увидел бестию, скоро умрет! Алисочка наша, бедненькая!..

– Глупости, – сказал Генерал, и все повернулись к нему. – Умирают от зубов и когтей, а не от внешнего вида.

– Точно, внучок! – поддакнул Сунэку. – Помнится, у нас в Псковской губернии…

– Вы что-то слышали? – Алиса, поджимая заметно посиневшие пальцы ног, шагнула к ним обоим. – Или видели?

Ее немного потряхивало, одной рукой она стягивала полы пальто, а в другой продолжала держать винтовку – за цевье, стволом вверх.

– Выстрелы, – Генерал ощупал взглядом оружие.

– Ага, – вступил в разговор старик. – Бах! Бах! Какая ты молодец, соседка! А ведь рисковала собой, могла же и пострадать!..

Толпа возбужденно загомонила.

– Надо же! В ведьмин час! И не испугалась!

– Как хорошо, что у нас в доме егерь из КВАД!

– Да она целую улицу, почитай, спасла!

– Давай, деточка, в дом, не мерзни!

– Ведьмин час, – мысленно фыркнул Сунэку. – А ведь и правда! Нашей Карико сейчас должно быть гораздо проще!

– Кстати… – Алиса, прищурившись, посмотрела в глаза Генералу, и тут вдруг старик аж подпрыгнул на месте.

– Ой, гляньте, люди! – испуганно воскликнул он, перебив девушку. – Шевелится!

– Где? – заволновалась толпа. – Да где же?

Алиса тоже отреагировала, вскинув винтовку, из-за чего ей пришлось отпустить полы пальто, вынужденно открывая обнаженный торс.

– Да нет же, – сказал кто-то. – Не шевелится он, дохлый… Вон, растворился почти.

– Толстяк, быстро сюда! – тем временем позвал Генерал, пока одни смотрели на мертвого джименкена, а другие на фигуру соседки. – В виде кота.

Взгляд девчонки ему не понравился, и он не собирался ждать, пока она что-то спросит. Пожиратель снов прошмыгнул под ногами людей и запрыгнул на руки Генералу.

– Барсик! – воскликнул тот, стараясь отыграть нужные интонации. – Ты мой хороший! Тоже ведь испугался! Согрей нашу героиню! Она и тебя спасла!

И, сунув ошалевшего Толстяка не менее ошалевшей Алисе, добавил мысленно:

– Выпей ее последние воспоминания!

– Но это…

– Исполняй!

Девушка, уже отставившая винтовку в сторону, убедившись в отсутствии опасности, машинально схватила протянутого ей кота свободной рукой. На секунду замерев от неожиданности, Алиса попыталась отшвырнуть пушистый комок, но тот отчаянно вцепился ей в руку.

– Да уйди ты, тварь! – девушка изловчилась и сбросила Толстяка, покатившегося по мостовой.

– Извините, мой внук хотел как лучше! – извиняющимся тоном воскликнул старик.

– Паникер! – бросил ему кто-то.

– Да ладно тебе, испугался дед! – примирительно воскликнул Федор. – Алиса, пойдем я тебя провожу…

– Я… – девушка смущенно повернулась к Генералу. – Что-то хотела спросить… Впрочем, неважно.

Махнув рукой, она развернулась и, разрезая толпу, пошла в сторону своего дома. Федор провожал ее, бережно придерживая на плечах девушки пальто.

– Деточка, вся ведь замерзла!..

– Зато как она эту тварь!

– Не было ведь их уже года два здесь!

– Если не больше…

– Наверное, эти… хунхузы чертовы ее сюда заманили!

– Привлекли, точно!

– Да как?!

– Знамо как! Крови нынче пролилось много, а нечисть ведь чувствует!

– А-а-а! И то верно…

– Еще ведьмин час…

– Ладно, пойдем в дом, Петрушка, – Сунэку приобнял Генерала за плечо, продолжая отыгрывать заботливого деда. – Холодно!

Когда в старом доме закрылась дверь, зеваки даже не посмотрели в ту сторону. Они были слишком увлечены происшествием.

* * *

Карико уже много часов бродила по гавани. Духи ей не попадались – ни тритоны с наядами, ни оборотни-тануки, ни еще кто-то. Как будто всех настолько напугала бойня на небольшом пароходе, что представители тонкого мира тоже предпочли скрыться. Хотя даже в обычные дни, до недавнего времени, рядом с морем легко можно было встретить если не водных призраков, то хвостатые тени, рвущие рыболовные снасти[3].

И вот теперь – никого! Но Карико не унывала. Она уже очень давно жила в этом городе и знала, что он не настолько пуст, как надеются люди. Да, смертные уничтожили многих духов и продолжали это делать, не зря же пресловутая Канцелярия даже сохранила свое традиционное название, хотя остальные подобные организации в этой человеческой империи уже давно назывались министерствами. Как там?.. Символ непрерывности борьбы, бла-бла-бла.

– Непрерывность борьбы, – с хищной улыбкой подумала Карико. – Они даже сами не уверены в том, что до конца победят нас. Хотя…

Улыбка быстро сошла с ее человеческого облика. Люди не только убивают духов, но и берут их в плен. Отлавливают, будто диких зверей. Ставят опыты… Для чего? Не для того ли, чтобы придумать способ раз и навсегда избавить свой мир от конкурентов? А с другой стороны, тот же убитый Генералом купец Митрофан берег Толстяка, подкармливал его, прятал от КВАД. Рисковал! В итоге вот даже погиб. Значит, мы им нужны, в очередной раз твердила про себя Карико. Просто у каждого свои цели.

У дока, где она поначалу пряталась от егерей, был сторож, но девушка не чувствовала в нем угрозы. Обычный старик, который охранял старые лодки от таких же смертных, как он сам. А встретит духа – обгадится и убежит. Вернее, попытается, потому что Карико точно тогда не оставит его в живых. Она терпеливо пряталась, время от времени глядя на успокоившееся море. Корабли прибывали и убывали, большие и маленькие, но одинаково грязные и чадящие угольным дымом. А когда наступила ночь, и пожилой смертный захрапел, Карико выскользнула из дока и вновь отправилась на поиски.

– Слыхали? – у костра, разведенного возле очередного дока, кучковались моряки. – Шторм-то, говорят, непростой был.

– Еще бы, – усмехнулся один из них, сухо кашляя. – Ничто не предвещало беды, и тут вдруг как пошли волны гулять!

– Да нет же! – нетерпеливо проговорил первый. – Кто-то из наших морского черта поймал. А сам знаешь, если его убить, то Балтика гневается.

– Так не только она, – возразил третий.

– А это так важно? – спросил четвертый.

– Да я вообще не про то! – возмутился рассказчик. – Мне батя рассказывал, а ему – его батя, мой дед. При Александре Палыче весь Петербург затопило, потому что эти из Канцелярии поход устроили против чертей.

– Так это все знают, – засмеялся еще кто-то.

– Ну! И что это значит?

– Что-что…

– Что не перевелись еще черти! Но самое главное, команду Кириллыча всех до единого вырезали!

В памяти Карико всплыли перекошенные пьяные рожи, разорванная пулеметной очередью девушка-оборотень и мертвый тритон. Так-так-так, ну-ка…

– Да ладно! – охнул один из гревшихся у костра.

– Вот те крест, – побожился рассказчик. – Сам видал. Я ведь как раз в порту ошивался…

– Как и сейчас!

– Ой, ну ты и шутник, Микитка! Да… Так вот, я выстрелы слышал и на помощь побежал, когда позвали. Так я вам скажу, братцы, что весь причал кровью залит был! Нашей, человеческой!

– А ты прям разбираешься?

– Ну, у чертей-то она черная. Или зеленая.

Карико хмыкнула.

– В общем, распоясалась нечисть.

– А я слышал, – начал другой, раньше еще не звучавший голос, – что патрули канцелярские будут усиливать. И что у них будет приказ или дозволение, что-то такое, что даст им досматривать корабли безо всякой причины. Мол, если хотя бы малейшее подозрение, будто кто-то русалку поймал…

– Да плевать, я бы и под страхом наказания поймал! Бессмертие, говорят, ее мясо дает.

– Насчет бессмертия не уверен, зато от болезней лечит…

– Да нет, сил добавляет! Тех самых.

– Лет жизни. Не то, что Сенька сказал про бессмертие, а то, что просто дольше жить начинаешь.

– А еще говорят, мол, золотая рыбка желания исполняет. И не надо жарить, надо просто потребовать у ней выкуп за ее же свободу. Так, мол, и так: отпущу тебя, если богатым сделаешь…

Какая же ерунда, Карико даже глаза закатила. Не «золотая рыбка», а кибуна – дух, похожий на желтую рыбу с красной мордой. И не делает она, кибуна эта, никого богатым, а исцеляет болезни. У людей. Духам же дает прибавление ки, особенно если они сильно опустошены. Не так, как плоть тритона королевской крови, но все же…

– Ладно, и я расскажу, братцы, – раздался высокий молодой голос, и Карико тут же прислушалась, едва он продолжил. – Как-то иду я по берегу ночью. Задержались мы с разгрузкой, большой торговец был, весь забитый… Нам еще по чарочке налили за сверхурочные. Так вот. Мимо, значит, маяка прохожу и вижу девицу. Стоит в воде, плачет и ребеночка мне протягивает – возьми, говорит, добрый человек, спасла я его.

– Красивая? – с придыханием уточнил тот, кто рассказывал о причинах шторма.

– Ну, так… Груди большие, – на этом месте раздались сальные смешки. – Я и запал, братцы, а потом голова-то включилась – ребенок маленький совсем и не плачет, хотя эта баба говорила, что будто тонул. Взгляд перевел, а там…

Он сглотнул так, что не только Карико со своим слухом бакэнэко могла услышать, но и кто-то тугой на ухо.

– Кольца змеиные под водой расходятся! – выдохнул моряк. – Я и дал стрекача! А она как засмеется – вот будто железкой по стеклу, ей-богу! И хорошо, я обернулся… Приподнялась она над водой, а вместо ребенка уже булыжник в руках, и она как швырнула в меня! Увернулся!

– Да ну?!

– Вот на таком расстоянии пролетел!..

– А этим сказал?

– Да не поверили мне, выпивший был… Сказали, что перебрал! А я всего-то чарочку!..

– И ведь люди-то пропадают в порту… – низким голосом сказал кто-то.

Карико послушала еще немного, но больше ничего интересного моряки не обсуждали. Лишь обсасывали подробности, как этого молодого чуть не сожрала морская ехидна – теперь у девушки не было ни капли сомнений, что это был именно этот дух. Так, теперь нужен маяк. Найти ехидну и выспросить у нее про тех, кто проживает на дне океана… То есть Балтийского моря.

Но перед этим стоит дождаться ведьминого часа, с трех ночи до четырех утра, когда магия максимально сильна, и власть ненадолго переходит к духам.

Хотя сегодня, немного грустно подумала Карико, это скорее просто красивое выражение.

* * *

В убежище тоже по-своему использовали ведьмин час. В общем зале кипела работа – Сунэку в облике старика, фыркая, расфасовывал кофе и чай, а заодно практиковался в приготовлении самых разных напитков.

– Что за дрянь? – сетовал он, перемалывая зерна пестиком в ступке. – Я понимаю, разные сорта чая – есть и бодрящие, и успокаивающие, и целебные, и даже дающие прибавление ки! Но это…

В печке горел магический огонь, бадья-камэоса давала воду, от волнения расплескивая ее по полу. Сёто, тарелочный воин, командовал чашками, заставляя их выстраиваться по объему. А Генерал, наблюдая за этим всем, пробовал первую партию сваренного бывшим драконом кофе.

– Если передержать зерна на огне, напиток будет горчить, – важно рассказывал пожиратель снов. – А если их, наоборот, не дожарить, то труднее молоть, начнут попадаться куски, такие зерна хуже завариваются… Но есть и плюс – немного другой вкус, он более свежий, с кислинкой.

– Откуда ты все это знаешь? – проворчал бывший дракон, заливая чайник-цукумогами чуть остывшим кипятком, и по залу поплыл теплый аромат. – Твой бывший хозяин Митрофан не был похож на ценителя.

– Я же не всегда жил у него, – хмыкнул Толстяк. – Доводилось мне питаться на Невском…

– Вот этот уже лучше, – прервал его Генерал, отставляя пустую чашечку. – Я чувствую, как ки в моем теле начинает работать быстрее. Уменьши степень прожарки зерен, и когда будешь заваривать, не доводи до кипения. Ищи оптимальный баланс.

– Слушаюсь, – поклонился Сунэку, потом не выдержал и спросил. – Генерал, неужели эта черная дрянь воздействует на ки?

– Человеческое тело, – пояснил тот. – Кофе разгоняет сердце, заставляя его работать быстрее. И это влияет на циркуляцию ки.

– То есть… мы сможем усиливаться этой дрянью? – бывший дракон замер, и в этот момент вода в турке вскипела, убегая через край шипящей коричневой пеной. – Проклятье!

– Я точно смогу, – не обращая внимание на беспорядок, ответил Генерал. – Но, возможно, твоя местная псиная сущность, Сунэку, сработает так же. С остальными сложнее. В чистом виде вряд ли что-то получится, но кофе точно можно использовать как основу для зелья.

– В такие моменты я начинаю жалеть, что рядом нет Карико, – пробурчал бывший дракон, вытирая сбежавший кофе. – Она лучше разбирается в человеческих напитках и их эффектах. И с тряпкой на кухне она точно смотрится лучше, чем я!

Последнюю фразу он прорычал, глядя на то, как одну из чашек нечаянно сбил чайник, тут же отползший назад на своих коротеньких ножках.

– Деревце, – Сунэку посмотрел на растущее гинкго и успокоился. – Оно вытянулось еще больше!

– Плоть тритона королевской крови, – напомнил Толстяк. – Даже в маленьком кусочке хранится большая сила! Господин, это значит, что ваше могущество возрастет уже скоро!..

– Подхалим, – фыркнул Сунэку. – Ты разве не понял?

– Что? – боязливо посмотрел на него пожиратель снов.

– А ты вспомни, что было в голове той девчонки!

Сунэку со страдальческим видом выпил переваренный кофе, потом зарычал, по-собачьи встряхнулся. И тут до Толстяка дошло.

– Бестия! – он яростно закивал, из-за чего его хобот выписывал затейливые восьмерки. – Бестия пришла к двери нашего убежища перед тем, как девчонка ее выманила и убила!

– Джименкен пришел к нам не просто так, – бывший дракон назидательно поднял палец. – Он как будто знал, куда нужно идти. Шел прямиком в убежище!

– Древо Жизни, – Генерал подошел к столу, на котором стоял горшок с гинкго, и вылил остатки кофейной гущи в почву. – Оно растет, набирается сил. И становится маяком для ёкаев. Как оазис в пустыне. Люди не замечают, а духов оно словно манит.

– Но это же означает… – прошептал пожиратель снов.

– Именно, – кивнул бывший дракон, с интересом наблюдая за действиями Генерала. – Чем сильнее становится Древо Жизни, тем больше ёкаев оно может приманить. Как добрых, так и злых. Как последний оплот.

– Первый, – с нажимом произнес Генерал. – Первый оплот в этом мире. И не последний.

Глава 9

Пришло утро, а вместе с ним становящийся привычным шум Котельнической слободы. Заскрипели телеги золотарей, зашелестели дворничьи метлы, запели петухи и закудахтали куры.

– Люди верят, что мы должны исчезать после пения этих птиц, – заметил Толстяк.

– Глупости! – фыркнул Сунэку, который бегал по залу в собачьем облике. – И откуда они здесь, вообще?

– Так везде в бедных кварталах, – пояснил пожиратель снов. – Многие жители Петербурга приехали из деревень, их чуть ли не половина таких. Везут с собой семьи, а заодно и домашнюю живность. Ты еще не видел коней и коз.

– Видел, – клацнул зубами Сунэку. – Когда мы с Генералом добирались сюда. Просто внимание не на то обращал. Карико снова нет?

– Она на задании, – Генерал стоял у окна и смотрел на слабый солнечный свет, озаривший темные от времени и сырости окрестные дома. – Либо погибла, либо еще не готова.

– И вам… не жалко ее? – глаза Толстяка расширились.

– Нет.

– Жалеть? – бывший дракон, как всегда, был более словоохотлив. – Она воин, давший присягу. Умереть, исполняя долг, это честь. Лучше, чем трусливый позор.

Он посмотрел на Толстяка, и тот съежился, уменьшившись раза в полтора.

– Ты тоже присягнул Генералу, пожиратель снов, – голос Сунэку понизился, в нем добавилось хриплого басовитого рычания.

– Служба или смерть! – Толстяк вытянулся, будто на параде, и усердно выпучил круглые глаза.

– Начнем без Карико, – Генерал отвернулся от окна и окинул взглядом общий зал. – Всем принять рабочий облик.

Сунэку тут же за пару мгновений вырос, трансформировавшись в старика. Посудный воин Сёто спрыгнул со стола и в полете превратился в громилу-охранника, бухнув по полу тяжелыми ботинками. Пожиратель снов замешкался лишь на миг, но тоже сменил свой облик – все тот же сытый пушистый кот.

– Генерал, – несмело начал он. – Позвольте высказать мнение… совет…

– Говори.

– Мне кажется, рано сейчас начинать… У нас нет красивой вывески, да даже простой нет! Столы без скатертей…