Зеленая ведьма: Сад для дракона

– Так точно, – молодой человек кивнул, и его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне. Я заметила на его униформе тонкие серебряные нити вышивки, похожие на руны. Маг. Интересно.

Нимбус, виновато поджав хвост, приземлился у моих ног и принялся тереться о шелк платья, мурлыча в оправдание.

– Ладно, ладно, – вздохнула я, наклоняясь к нему. – Пойдем, батарейка. Пора на работу.

С рыжим магом-телохранителем по пятам и виновато мурлыкающим духом у ног я вышла из кабинета. Наш первый деловой разговор провалился. Но у меня появился первый друг в этом каменном мире. И это было куда важнее любых теорий.

Глава 5. Игра теней

Каэльгорн

Дверь закрылась за ней, оставив в кабинете шелест шелка и легкий, тревожный запах полевых трав. Я провел ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки неловкой улыбки, которую вызвал тот дурацкий инцидент с горшком. Эта девчонка… она была как сквозняк в запертой комнате. Непрошеный, раздражающий, но неумолимо свежий. Она вносила хаос, но этот хаос пах жизнью, а не тлением, как все в этом проклятом замке.

Мои пальцы сами потянулись к запястью, к тому месту, где под манжетой пульсировала метка. Она отзывалась тихим, ровным теплом, словно мурлыканье того синего кота. Это было… приятно. И от того еще невыносимее. Я не мог позволить себе эту слабость. Не сейчас.

«Сосредоточься, Монтфорт», – проскрежетал я сам себе мысленно. Есть дела поважнее, чем разгадывать загадочных зеленоглазых ведьм.

– Лираэндор! – мой голос прозвучал резко, разрезая тишину.

Советник появился почти мгновенно, словно ждал в тени за дверью. Его лицо было бледным и еще более осунувшимся.

– Ваше Высочество. Докладываю по делу Белладонны и ее внучки.

– Ну? – я устало опустился в кресло. – Надеюсь, они оказались сговорчивее, чем моя новая Хранительница.

– Увы, – Лираэндор покачал головой, и его длинные пальцы беспокойно перебирали свиток. – Серина рыдает и клянется, что лишь хотела «слегка ослабить» Лилии, чтобы вы выглядели героем, когда они «чудесным образом» восстановились. Детский лепет. Белладонна же хранит ледяное молчание. Она… не та фигура, которую обычно оставляют с кристаллом Скверны в руках. Они пешки, Ваше Высочество. Кто-то дал им артефакт и указал цель. Кто-то, кто все еще здесь, в замке.

Вот оно. Подтверждение моих самых худших подозрений. Ярость, холодная и острая, заструилась по жилам. Враг не у ворот. Враг разлит в воздухе, которым я дышу. Он смеется мне в лицо на балах, шепчет советы в Совете.

– Значит, мы имеем дело с тенью, – тихо произнес я, вставая и подходя к окну. – С кем-то, кто знает двор лучше нас и умеет прятаться на виду.

В этот момент из каменной стены прямо напротив Лираэндора бесшумно выплыло синее облачко. Нимбус. Он выглядел возбужденным, его звездные глаза были широко раскрыты, а шерсть слегка взъерошена.

Лираэндор ахнул и отшатнулся, чуть не уронив свой драгоценный посох.

– Кха-кхм! Ваше Высочество! Это… это что?!

– Это «батарейка», – буркнул я без всякого объяснения.

Но мое внимание было приковано не к испугу советника. Котенок, проигнорировав нас, завис в центре комнаты. Его тело напряглось, спина выгнулась, а из горла вырвалось низкое, неприятное шипение, которого я от него не слышал даже в схватке с горлумнами. Он смотрел не на меня и не на Лираэндора. Его взгляд был устремлен в пустоту у двери, через которую только что вошел советник.

Нет, не в пустоту.

Я проследил за направлением его взгляда. В коридоре, отступая от двери, замер в почтительном поклоне молодой придворный из свиты Ториана. Лорд Элрик. Безупречно одетый, с лицом, выражающим почтительную озабоченность. Он ждал аудиенции.

И на него, словно на кусок протухшего мяса, шипел синий дух, чувствительный к тому, что было скрыто от наших глаз.

Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Зацепка. Первая, зыбкая, необъяснимая, но зацепка.

– Лираэндор, – мой голос прозвучал обманчиво спокойно. – На сегодня все. И подготовьте мне досье на всех, кто имел доступ в хранилище ритуальных артефактов за последний год. Особенно на тех, кто проявлял «академический» интерес к магии Горлумнов.

Советник, все еще бледный, кивнул и поспешно ретировался.

Я остался один, если не считать кота, который, успокоившись, теперь вылизывал лапу с видом полного невинного довольства.

Мой взгляд снова метнулся к фигуре лорда Элрика, исчезающей в конце коридора. Тень. Возможно, одна из многих.

Но теперь у меня было секретное оружие. Невероятное, абсурдное, мурлыкающее.

Я повернулся от окна, и взгляд мой снова упал на дверь в сад. Туда, где сейчас должна была находиться она. С этим рыжим телохранителем, с виноватым котом, который успел прошмыгнуть через стену обратно в сад и со своим «системным подходом».

Мысль о том, чтобы продолжить наш прерванный разговор, внезапно показалась не пустой тратой времени, а насущной необходимостью. Не только из-за Лилий. Мне нужно было расспросить ее об этом коте. О его… способностях. Да, именно так. Это был сугубо деловой интерес.

И если по дороге я услышу еще несколько ее безумных теорий, увижу, как зеленые глаза вспыхивают в споре… что ж, я просто потерплю. Ради общего блага.

Тепло от метки на запястье пульсировало в такт этому решению, настойчивое и обнадеживающее.

«Черт с ней, с тенью», – резко подумал я, сметая со стола остатки бумаг. Элрик никуда не денется. А вот эта девушка… с ней промедление могло быть опасным. В смысле – для расследования.

Я решительно направился к выходу, чувствуя, как каменная маска Владыки Пиков дает трещину, уступая место чему-то новому. Чему-то, что тянуло меня в сад, к свежему ветру и зеленым глазам, сулящим хоть каплю того хаоса, который пахнет жизнью, а не смертью.

Глава 6. Неожиданный союзник

Флорен

Воздух в Саду Сердца был другим. Не таким, как в каменных залах замка – тяжелым и застывшим. Здесь он был влажным, прохладным и густым от запаха влажной земли, разогретой солнцем, и сладковатого аромата увядающих Лилий. Я опустилась на колени на прохладный камень у центральной клумбы, осторожно прикоснувшись пальцами к основанию стебля. Закрыла глаза.

«Виа» медленно растекалась во все стороны, как чернильное пятно в воде. Я не приказывала и не спрашивала. Я слушала.

И в ответ мне полился тихий, полный скорби стон. Это не была та оглушительная агония, что я слышала во время битвы. Это было похоже на тихое, изматывающее заболевание. Как будто вся энергия, вся жизненная сила вытягивалась из них невидимыми насосами, оставляя лишь хрупкую, увядающую оболочку. Корни горели холодным огнем, а стебли с трудом поднимали головы к свету, которого почти не чувствовали.

– Держитесь, – прошептала я, не зная, обращаюсь ли я к ним или к себе. – Я здесь. Я постараюсь помочь.

– А я и не сомневался, дитя мое, – раздался спокойный, хриплый голос позади.

Я обернулась. Орвин стоял, опираясь на свою неизменную палку-копалку. Его лицо, испещренное морщинами, освещала добрая, беззубая ухмылка. На его заляпанном землей переднике все еще красовались следы того «сражения» с горшком.

– Орвин! Мне так жаль за тот горшок…

– Пустое! – он махнул рукой. – Земля этой лилии только на пользу пойдет. А вот то, что ты вернулась… это главное. Старый сад тебя чувствует. И, кажется, вздыхает полегче.

Он подошел ближе и присел рядом на корточки, с легкостью, которой я у него не предполагала.

– Они не просто болеют, – тихо сказала я, глядя на бледные бутоны. – Их… истощают. Выкачивают жизнь.

Орвин кивнул, его мудрые глаза стали серьезными.

– Так и есть. Обычные методы не работают. Поливай не поливай – все равно вянут. Это работа темного корня, дитя. Магия, что тянет соки из самой сути жизни. В книгах мудрецов мало что найдешь. Этому учатся тут. – Он постучал костяшками пальцев по собственной груди. – Чувствуя сердцем.

В его словах не было высокомерия Лираэндора или непонимания Каэльгорна. Была лишь глубокая, спокойная уверенность человека, который всю жизнь говорил с землей на одном языке. Впервые за все время в этом мире я почувствовала, что меня не просто терпят или используют. Меня понимают.

– Расскажите мне, – попросила я. – Расскажите все, что знаете.

Пока мы говорили, Нимбус, скучая, увлекся погоней за флуоресцирующим светлячком. Он кувыркался в воздухе, пытаясь поймать неуловимое насекомое, пока не завис над зарослями дикого плюща у самой стены замка. И в следующий миг, сделав особенно неудачный кульбит, он не просто упал. Он провалился. Его сияние мгновенно исчезло, словно его поглотила сама земля.

– Нимбус?!

Я бросилась к тому месту. Раздвинув колючие ветки, я увидела не яму, а аккуратный, облицованный потемневшим камнем лаз, уходящий под стену. Оттуда пахло сыростью, вековой пылью и тайной.

– А-а, этот старый ход, – равнодушно произнес Орвин, подойдя ко мне. – Еще мой дед говорил, что он ведет в старые кладовые. Давным-давно засыпан, никто и не помнит. Видно, твой дух не только летать, но и сквозь землю проходить умеет.

Из тоннеля донеслось обиженное «Мяу!», и через секунду Нимбус выплыл обратно, отряхивая с шерстки паутину. Он был цел и невредим, но выглядел крайне оскорбленным.

Алекс, наш рыжий теневой страж, оставался на своем посту у входа в сад. Его присутствие было ненавязчивым, но незыблемым, как скала. Я ловила его внимательный взгляд, постоянно скользящий по мне, по окнам замка, по теням между деревьями. Он был частью пейзажа, живым и бдительным барьером между мной и неизвестностью.

Нимбус же, оправившись от испуга, вел себя странно. То он прятался в ветвях плакучей ивы, то внезапно появлялся у моих ног. Потом, словно обидевшись на весь мир, он вдруг фыркнул, развернулся и на полной скорости пролетел прямиком сквозь каменную стену замка. В сторону кабинета Каэльгорна.

Я только успела ахнуть. Но минут через пятнадцать он вернулся. И возвратился другим. Его шерстка переливалась еще ярче, хвост был задран трубой, а в звездных глазах читалось глубочайшее самодовольство. Он грациозно приземлился мне на плечо и принялся тереться щекой о мою, громко мурлыча.

Что это было? Перепалка с драконом? Или… какой-то странный союз? Я не знала. Но вид довольного кота и знание о потайном лазе, о котором, похоже, забыли все, кроме старого садовника, наполняли меня странным, осторожным оптимизмом.

Глава 7. Цена доверия

Каэльгорн

Я нашел ее в Саду Сердца, там, где и предполагал. Она стояла на коленях перед увядающими Лилиями, ее поза выражала такую концентрацию, что казалось, она и не дышит. Солнечный луч, пробившийся сквозь закопченный купол, выхватывал из полумрака ее профиль и изумрудные складки платья. На мгновение я застыл, наблюдая. В ее сосредоточенности была тихая сила, так не похожая на надменную мощь моих придворных волшебниц.

Отметив про себя, что рыжий стражник занял правильную позицию у входа, я шагнул из тени. Ее плечи вздрогнули, почувствовав мое приближение, но она не обернулась.

– Нашли общий язык с пациентами? – спросил я, останавливаясь в паре шагов.

Она медленно открыла глаза и подняла на меня взгляд. В ее зеленых глазах не было страха, только усталая решимость.

– Они умирают от истощения, Ваше Высочество. Кто-то… высасывает из них жизнь. Системно.

– Это я понял и без дара, – сухо парировал я. – Вопрос в том, что мы будем с этим делать. Нам нужен союз, Флорен. Официальный и четкий.

Она поднялась, отряхивая колени. В ее движении была естественная грация, которую не могло дать ни одно придворное воспитание.

– У нас уже есть договоренность.

– Та была между тюремщиком и пленницей. Я предлагаю нечто иное. – Я скрестил руки на груди, глядя на нее сверху вниз. – Союз двух правителей. Я даю тебе официальный статус Хранительницы Сада, место в Малом совете, ресурсы и мою личную защиту. Ты, в ответ, используешь свой дар для исцеления Пиков и помогаешь мне выкорчевать этот заговор. Без упрямства и этих… «научных» проволочек.

Я старался, чтобы мой голос звучал как холодная сталь, лишенная всякого намека на мягкость. Это была сделка. Прагматичный обмен. Ничего более.

И в этот момент между нами пролетело синее пятно. Нимбус, решивший, что моя тень на земле – это новая диковинная бабочка, принялся яростно на нее охотиться. Он пикировал, кувыркался и тыкался носом в камень именно тогда, когда я собирался изречь очередную вескую фразу.

– Вы отвлекаетесь, – заметила Флорен, и я уловил в ее голосе легкую улыбку.

– Это существо… – я попытался отогнать его плавным движением руки, но кот лишь весело увернулся и с новым азартом продолжил атаку на мою тень. – Оно всегда такое… навязчивое? И что оно, в сущности, из себя представляет? Кроме летающей помехи. Его способности простираются дальше досаждения мне и ловли моей тени?

Вопрос вырвался сам собой, прагматичный и прямой. После инцидента с лордом Элриком мне нужно было понимать весь спектр возможностей этого «духа».

Флорен на мгновение задумалась.

– Он… чувствует то, что скрыто. Настроения. Намерения. И да, – она добавила, снова улыбаясь, – он проходит сквозь стены. И, кажется, находит то, что все забыли.

– Полезно, – резюмировал я, мысленно отмечая, что эту способность нужно будет изучить и, возможно, использовать. – Только пусть учится различать, когда его присутствие уместно.

Этот дурацкий кот не давал мне сохранить нужную дистанцию, постоянно внося абсурд в наши серьезные переговоры. В конце концов, я сделал более резкое отмахивающее движение.

И это было ошибкой.

Нимбус, уворачиваясь, резко рванул в сторону и на полной скорости врезался в ноги Флорен. Она вскрикнула от неожиданности, потеряла равновесие и рухнула прямо вперед. Я инстинктивно шагнул навстречу, и ее тело мягко ударилось о мою грудь. Мои руки сами схватили ее за плечи, чтобы удержать.

В ту же секунду по моему запястью, точно по нерву, ударила ослепительная волна жара. Я взглянул вниз. Из-под моей манжеты и из-под рукава ее платья пробивалось яркое золотисто-синее сияние. Наши метки, вихревой узор Истинной Пары, пылали, словно раскаленные добела. Воздух затрещал от напряжения, а по коже пробежали тысячи иголок. В глазах у нее вспыхнул шок, смешанный с тем же странным узнаванием, что было и у меня.

Мы замерли, и это мгновение показалось вечностью.

Затем сияние погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Она отпрянула, словно обожженная, ее щеки залил яркий румянец. Я тоже разжал руки, чувствуя, как под кожей все еще бегут мурашки.

– Надо… – мой голос прозвучал хрипло, и я прочистил горло. – Надо и в этом разобраться. Поискать информацию.

Она лишь молча кивнула, глядя куда-то мимо меня, и с силой отряхнула свое платье, хотя пыли на нем не было.

Атмосфера была безнадежно испорчена. Серьезные переговоры о союзе утонули в кошачьих проделках и этом… этом проклятом, обжигающем контакте.

– Итак, договор? – вернулся я к сути, стараясь вернуть себе ледяной тон. – Статус, защита, ресурсы – в обмен на твою помощь и лояльность.

– Договор, – тихо, но твердо согласилась она.

– Хорошо. Тогда приготовься. Сегодня на ужине я представлю тебя ко двору. Официально. – Я видел, как по ее лицу проскользнула тень страха, но она снова кивнула. – Отныне ты не пленница. Ты моя союзница. И я не потерплю, чтобы тебя унижали.

Сказав это, я развернулся и ушел, оставив ее в саду одну – с ее мыслями, с котом и с рыжим тенью, что неотступно следовала за ней.

По дороге в замок я чувствовал на своем запястье призрачное тепло. Это уже была не просто метка. Это была печать. И наша сделка внезапно оказалась куда сложнее и опаснее, чем простой обмен услугами.

Глава 8. Модистка

Флорен

После обеда, как и предупреждала Хэтти, мои покои превратились в эпицентр мягкого, благоухающего хаоса. Воздух, еще утром пропитанный лишь запахом старого камня и собственной тревогой, теперь густел от ароматов дорогих духов, свежего полотна и чего-то еще, острого и сладкого – возможно, амбиций.

Во главе этого вторжения стояла мадемуазель Элоиз – высокая, худая женщина, чье лицо напоминало изящно вырезанную маску из слоновой кости, навеки застывшую в выражении вежливого, но непреложного превосходства. Ее пальцы, длинные и холодные, казалось, сами по себе знали тайны мироздания, заключенные в драпировках и швах.

– Позвольте, сударыня, – ее голос был тонким, как лезвие булавки, вонзающимся прямо в мозг. – Необходима абсолютная статика. Луи, мерка от плеча! Пьер, обхват бедер, и, ради всех святых, не дышите ей в затылок!

Меня облепили щебетуны-подмастерья. Их руки, быстрые и безличные, щекотали кожу сантиметровыми лентами. Меня крутили, вертели, заставляли раскидывать руки, словно я собиралась взлететь. Я стояла, как манекен, чувствуя, как жар от унижения и беспомощности поднимается к щекам. Каждый щелчок ножниц в воздухе, каждый шепот «интересная кость, но талия требует корсета» заставлял меня сжиматься внутри. «Я не вещь, я не вещь», – твердила я себе, но в этом процессе было что-то от разложения на детали, от оценки товара.

– И какие же фасоны предпочтет госпожа? – с придыханием спросила Элоиз, когда, наконец, меня отпустили. Ее взгляд скользнул по моему старому, простому платью, сложенному на стуле, с таким нескрываемым сожалением, будто она смотрела на труп.

Какие фасоны? Боже правый, я директор дендрария, а не кукла! Мой разум лихорадочно перебирал обрывки знаний о местной моде, почерпнутые за один вечер наблюдения за Соларией и ее свитой. Павлиньи перья, золотые кольчуги, ткани, стоящие, как выкуп за небольшое королевство.

– Покажите мне, пожалуйста, модели, – выдавила я, надеясь, что мой голос не выдал паники.

Элоиз оживилась, словно жрец, получивший доступ к священным текстам. Она щелкнула пальцами, и подмастерья, как по волшебству, развернули передо мной несколько больших папок с эскизами.

– Это – для утренних приемов, – она указала на довольно скромное платье с высокой талией.

– А это – для прогулок в саду. – Другой эскиз, уже с более широкой юбкой.

Я почти выдохнула с облегчением. Все было не так страшно.

А потом понеслось.

– А вот это, – голос Элоиз зазвенел с новой силой, – новинка из столицы! Рукава-буфы, расшитые кристаллами лунного камня! Или, быть может, госпожу заинтересует этот фасон? – Она листала страницы все быстрее. – Платье-фонтан! Пять ярусов элитных кружев! А вот этот, о! Вдохновлено нарядами восточных эмиссаров – рукава, похожие на крылья летучей мыши, и воротник, подчеркивающий линию шеи… до позвонков.

Я смотрела на эскизы, и у меня кружилась голова. Один наряд, казалось, был целиком сделан из переплетенных золотых цепей. Другой напоминал торт с взбитыми сливками. Третий – гнездо экзотической птицы, усыпанное настоящими перьями.

– Нет, – я качала головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Это слишком… громко. Слишком… много. Я не смогу в этом дышать, не то что ходить.

Элоиз на мгновение замерла, ее идеально подведенные глаза сузились.

– Сударыня, но ведь вы будете появляться при дворе. Вас будет видеть Его Высочество. Скромность – это, конечно, похвально, но… – ее взгляд снова скользнул к моему старому платью, – …но есть грань между скромностью и пренебрежением.

В углу послышался робкий кашель. Хэтти, скромно стоявшая у стены, сжимала руки в кулачки, ее круглое лицо было красно от смелости.

– Простите, мадемуазель, – прошептала она. – Но, может, госпоже нужны практичные вещи? Для сада, для… ходьбы. А для приемов… ну, пока одно-единственное платье, но такое, чтобы все ахнули, но не из-за перьев, а из-за… – она замялась, ища слово, – …из-за благородства?

Я ухватилась за эту соломинку, как тонущий.

– Да! Именно так, Хэтти, спасибо. – Я обернулась к Элоиз, стараясь выглядеть уверенно. – Вот эти три, – я ткнула пальцем в самые первые, простые эскизы. – Из прочной ткани, темных тонов. И… одно для приемов. Величественное, но без излишеств. Без перьев, без цепей. Шелк, может быть, парча. Но чтобы я могла в нем двигаться. И дышать.

Выбор «приемного» платья вызвал новую, еще более изощренную волну дискуссий. Элоиз сыпала названиями тканей, о которых я не слышала, и именами портных, которые, судя по ее тону, были полубогами. В конце концов, мы сошлись на глубоком бардовом цвете с серебряной нитью.

Потом дело дошло до нижнего белья. Мой запрос на что-то хлопковое, удобное, «как старая футболка», поверг Элоиз в настоящий, на этот раз нескрываемый, шок.

– Х-хлопок? – она прошепелявила, бледнея. – Сударыня, но это же для… для служанок! Для постельного белья! Для вас – только шелк! Или, на худой конец, тончайшая шерсть мериносов! Кружева! Шелковые ленты!

– Мне нужно, чтобы мне было удобно, – упрямо повторила я, чувствуя, как закипаю. «Я не хочу чувствовать себя упакованным подарком двадцать четыре часа в сутки».

Обувь стала отдельной сагой. Мои требования были просты и, как выяснилось, возмутительны: прочные, на толстой подошве башмаки для сада («Боже, это же башмаки землекопа!»), изящные, но устойчивые туфли для приемов, высокие сапоги для прогулок по горам и… обычные, мягкие тапочки.

– Та-та-тапочки? – Элоиз поперхнулась, будто я попросила принести ей луну с неба. Ее взгляд выражал такую глубину личной обиды, будто я оскорбила все ее поколения предков-портных. – Для… покоев? Но ведь у вас будут гости! Вас может увидеть Принц!

– Для моих покоев, – подтвердила я с железной настойчивостью, глядя ей прямо в глаза. – Чтобы мои ноги отдыхали. И чтобы я могла тихо ходить, а не стучать каблуками, как дозорный.

К вечеру, когда они наконец удалились, унося кипы заметок и часть моей души, я рухнула на кровать, чувствуя себя абсолютно выжатым лимоном. Эта битва за гардероб отняла куда больше сил, чем любой разговор с драконом. Физическое истощение смешивалось с моральным: я только что добровольно надела на себя еще одну, на этот раз тканевую, клетку, пусть и сшитую по моим скромным меркам.

Перед самым ужином в дверь постучалась сияющая Хэтти. Она несла на руках большую, плоскую картонную коробку, перевязанную серебряным шнуром.

– От Его Высочества! Для сегодняшнего ужина! – объявила она, и ее глаза сияли от любопытства.

С замиранием сердца я развязала шнур. Внутри, уложенное на слои мягкой ткани, лежало платье. Не изумрудное и не бардовое. Оно было глубокого сапфирово-синего цвета, цвета самого темного неба перед рассветом. Ткань – тяжелый, струящийся шелк-сатин – была украшена не цветами и не витиеватыми узорами. Серебряная вышивка складывалась в сложные, геометрические узоры, напоминающие звездные карты или рунические шифры. Оно было сдержанным, лишенным всякой мишуры, и оттого – невероятно мощным и роскошным.

С помощью Хэтти я облачилась в этот шедевр. Оно сидело безупречно, будто сшито по мне – и, возможно, так оно и было, учитывая утренние замеры. Оно не сковывало движений, но вес ткани напоминал о своей значимости. Хэтти убрала мои непослушные волосы в элегантную, но не вычурную прическу, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Я смотрела на свое отражение в высоком зеркале и видела не себя. Я видела персонажа, которому предстояло выйти на сцену. Сердце бешено колотилось, смесь страха и решимости сжимала горло. Я была готова. Или, по крайней мере, должна была выглядеть так.

И в этот самый момент, когда я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы выйти и встретить лицом к лицу осуждение, любопытство и ненависть целого двора, в дверь постучали.

Хэтти замерла с широко раскрытыми глазами, глядя на меня. Мое собственное дыхание застряло в горле. Вся храбрость, накопленная за день, мгновенно испарилась.

Глава 9. Ужин и публичное испытание

Флорен

Сердце в горле, я сглотнула и произнесла: «Войдите».

Дверь отворилась, и в проеме возник он. Каэльгорн. Он был облачен в парадные одежды черного и золотого цветов, и в этом строгом величии он казался еще более массивным и недосягаемым, чем обычно. Но не это заставило мое дыхание остановиться.

Он замер на пороге, и его золотые глаза, обычно такие пронзительные и холодные, медленно скользнули по мне, от замысловатой прически до струящегося подола платья. В них не было привычной оценки или расчета. Было нечто иное – чистое, незамутненное изумление. Казалось, он увидел меня впервые.

На его обычно непроницаемом лице что-то дрогнуло. Смягчились жесткие линии вокруг рта, а в глубине зрачков вспыхнул живой, почти человеческий огонь.