Я знаю твой секрет

– Я устала, – разминаю напряженную руку. – Мне нужна передышка.

– Устала? – зло прищуривается она. – А как ты собралась играть в оркестре, например?

Мысленно закатываю глаза и решаю не рассказывать, что ни в каком оркестре играть не планирую. Собираюсь с силами и играю еще раз. Так, чтобы идеально попасть в ноты и угодить этой церберше.

– Другое дело, – сжаливается Кулагина, когда я заканчиваю. – Десять минут перерыв и еще один прогон. Для всех.

Эти мучения продолжаются до позднего вечера. Сил не осталось ни у кого. К гардеробу мы все спускаемся почти ползком. Я устала жутко, добраться бы до кровати и провалиться в сон.

Застегиваю плащ, завязываю пояс и подхватываю футляр. Телефон вибрирует в кармане. Это Егор, чувствую инстинктивно и улыбаюсь. За две недели наше общение стало регулярным и неожиданно приятным. Я думала, он очередной пустоголовый подросток, а оказалось, вполне интересная личность. Он разбирается в музыке и искусстве. С ним мы можем говорить обо всем, даже о личном. Правда, он сам появляется нечасто, говорит, что большая загруженность по учебе, и мало о себе рассказывает.

Егор: «Привет, красивая. Как ты?»

Я: «Привет. Еле живая. Подготовка идет полным ходом».

Егор: «Во сколько отчетник? Ты готова?»

Я: «Вроде готова. Концерт в пять. Придешь?»

Егор: «Прости, не смогу. Жаль, что не увижу твое выступление».

Я: «Посмотришь в записи. На сайте академии появится».

Егор: «Супер! Обязательно посмотрю!»

Ничего не отвечаю. Немного обидно, что Егор не придет. Я бы хотела его увидеть. Спускаюсь по ступенькам и выхожу из кованых ворот.

– Лада, подожди, – слышу за спиной знакомый голос.

Эдик. Его только не хватало. Кидаю взгляд на часы и останавливаюсь.

– Чего тебе?

Он мнется и отводит взгляд в сторону.

– Можно я тебя провожу? – все же выдавливает из себя.

Смотрю на него с ноткой снисхождения и сожаления. Когда я дала повод, что такой вариант вообще возможен? Не знаю. Но нерадивый ухажер становится все более надоедливым. Как ему объяснить, что мне совсем не до него?

– Эдик, прости, но не получится, – сочиняю на ходу. – Я не домой. Мне надо еще в одно место зайти…

– Так я не тороплюсь.

Да что ж ты такой непонятливый!

– Не сегодня, ладно? – касаюсь его груди и заглядываю в глаза. – В другой раз проводишь.

– Хорошо, – вздыхает он расстроенно.

– Пока.

Разворачиваюсь и сбегаю, пока он не придумал что-то еще. Приходится домой идти другой дорогой, чтобы Эдик не заподозрил обман.

Телефон снова вибрирует в кармане.

Егор: «Давай завтра где-нибудь встретимся после твоего концерта?»

Я: «Не получится. Другие планы».

Егор: «Обиделась?»

Я: «Нет, просто не могу».

Егор: «Или не хочешь?»

Улыбаюсь и оставляю вопрос без ответа.

Егор: «Ладно, я постараюсь успеть на твой концерт».

Сердце на мгновение замирает и начинает колотиться быстрее.

Я: «Буду тебя ждать» – добавляю еще несколько смайликов и отправляю.

Академия Гнесиных с самого утра гудит, как пчелиный улей. До отчетного концерта осталось всего несколько минут. Все нервничают, волнуются. Каждый из участников готовится показать, чему он научился за этот год и на что способен.

В зале присутствуют значимые в мире музыки люди, и это огромный шанс заявить о себе. Шанс для каждого из нас. Главное, не упустить его и сделать все возможное, чтобы не облажаться.

Поправляю воротничок на платье и выглядываю из-за кулис. Сканирую глазами зрительный зал в поисках Егора. Но его нет. Достаю телефон и открываю мессенджер. Егор был в сети утром, но ничего мне не писал. А два моих сообщения остались без ответа.

Я: «Скоро начало, ты успеваешь?»

Сообщение остается недоставленным. Убираю телефон и возвращаюсь к своему классу. Волнуюсь так, что даже руки дрожат. Пью воду и снова достаю телефон.

Я: «Егор, ты где?»

Отправляю на кладбище недоставленных сообщений еще одно. Бесит. Я отчего-то рассчитывала на него. На его поддержку. Оказывается, зря.

Концерт начинается. Участников по одному вызывают на сцену. Объявляют мое имя.

– Острожская Лада. Класс Ларисы Георгиевны Кулагиной.

Я выдыхаю и иду на сцену. Ноги словно ватные, а внутри все дрожит. Свет падает на меня, а лиц в зале не видно. Создается иллюзия, что я на сцене одна, как на репетиции.

Выдыхаю и киваю аккомпаниатору. Смычок как продолжение руки. Я слышу, как он звучит, еще до того, как касается струн. Моя скрипка со мной, я знаю каждый ее изгиб и чувствую ее.

Смычок ложится на струны. Первая нота чистая, как слеза. Звук течет медленно. Мелодия получается красивая и глубокая. Я не боюсь и уверенно продолжаю.

Получается лучше, чем на репетиции. Фразировка тянется, штрихи точны, динамика держит. Лариса Георгиевна, наверное, впервые довольна мной. Я чувствую, как зал слушает. Тишина такая, что можно услышать стук собственного сердца.

Завершающая нота звучит долго, серебром звенит в зале. Наступает пауза, а потом зал взрывается громкими и искренними аплодисментами. Улыбка сама собой появляется на губах. Очень приятно, что меня так приняли.

Делаю поклон и ухожу за кулисы довольная собой. В груди одновременно гордость и… горечь. Достаю телефон и снова смотрю на экран. Сообщений нет. Так хотелось, чтобы Егор все-таки пришел, но я справилась без него.

Я: «Если тебе все еще интересно, я выступила хорошо. Жаль, что ты не смог прийти».

Глава 13. Демьян

– Наконец-то свобода, – потягиваюсь и поднимаю взгляд к небу, будто меня из тюрьмы строгого режима выпустили.

Даже дышится здесь иначе, легко, полной грудью. Давит только КПП за спиной и хочется как можно быстрее свалить отсюда, снять эту чертову форму и, может быть, даже сжечь, чтобы никогда больше не оказаться за этим забором. Представляю лицо отца, если он это увидит. Усмехаюсь и иду к своему такси. Мы с парнями договорились встретиться вечером в клубе, а пока у каждого своя программа.

Мой первый пункт: добраться до дома, помыться и надеть нормальную одежду.

Разваливаюсь на заднем сиденье машины и достаю из кармана свой телефон. Включаю и испытываю очередной приступ счастья, потому что держать в руках хорошую технику очень кайфово. Жаль, наушников нет, сейчас бы послушал музыку, а включать на весь салон не хочется, это совсем не то удовольствие.

Мы плавно движемся через город, пока не оказываемся у ворот отцовского дома. Сегодня выходной, но я все равно надеюсь, что его не будет дома.

Захожу во двор. Меня, как всегда, встречает наш доберман.

– Черт, как я соскучился по тебе, – с улыбкой то жадно треплю его по холке, то тру черные лоснящиеся бока.

Он провожает меня прямо до дверей и еще сидит возле них некоторое время, а я, оглянувшись и подмигнув другу, сразу поднимаюсь в свою комнату, никому не сообщая о приезде.

Бросив вещи, долго стою под душем, наслаждаясь моментом. Не надо торопиться, никто не ломится в твою кабинку, желая как можно быстрее ее занять, не орет прапор. Разве это не счастье?

Когда мне надоедает стоять под водой, я быстро моюсь, бреюсь и возвращаюсь в спальню. Туже затянув полотенце на бедрах, беру в руки гитару и провожу по струнам, урча и жмурясь от вибраций, пробегающих по пальцам.

Вот моя истинная любовь и моя единственная настоящая девушка.

– Ты решил меня игнорировать даже дома? – раздается голос отца за спиной.

Опускаю гитару на кровать и разворачиваюсь к нему. Хмурый, мощные руки сложены на широкой груди, пристальный взгляд направлен строго на меня.

– Не хотел тебя расстраивать, – ухмыляюсь я.

– Не понял, – сильнее хмурится отец.

– Ну ты же хотел видеть меня в клетке, а я снова тут. Но ты не волнуйся, я скоро уйду. Только переоденусь.

– Дёма, – отец устало вздыхает, – ты прекрасно знаешь, что все не так. Я не избавлялся от тебя.

– Да-да, это форма защиты. Я знаю, – небрежно отвечаю ему.

– Ты ведешь себя как ребенок, – скрипит зубами папа.

– Заметь, это бесит только тебя. Всем остальным нормально. Может, дело не во мне? – улыбаюсь шире.

– С Лией поздоровайся, она скучала, – зло бросает отец, разворачивается и уходит, зацепив плечом дверной косяк.

Я быстро надеваю голубые джинсы, белую футболку и кроссовки в тон, провожу пальцами по гитаре, обещая вернуться за ней, когда наверстаю две недели заточения, и иду на первый этаж.

Мелкая сеструха хулиганит в гостиной и не замечает меня. И хорошо, иначе с рук было бы не стащить. Бесшумно проплываю мимо.

Нахожу Юми и Лию на кухне. У младшей сестренки тут же розовеют щеки и глаза наполняются обожанием. Надеюсь, она еще немного подрастет, и это пройдет, а пока осторожно обнимаю ее и целую в макушку. Затем подхожу к жене отца, обнимаю и кладу свою непутевую голову ей на плечо. Она треплет меня по короткому ежику, пока перекидываемся с ней несколькими фразами. Лия хорошая и совсем не виновата, что у нас с папой проблемы.

– Все хорошо? Мелкий не буянит? – кладу ладони на ее округлый животик, в котором живет мой брат.

– Пинается, чувствуешь? – Киваю, хотя на самом деле не уверен, что ощущаю что-то необычное. – Ты же еще вернешься? – спрашивает Лия.