Развод со зверем

– И как Князев планировал меня уволить? – совсем растерялась я.

– А он планировал? – недоуменно улыбнулся Алан.

– Ну, вчера сказал, что я ему не подхожу, и мне лучше уйти сразу.

– Что ж, я рад, что вы все еще с нами, – хитро прищурился он. – И помните, что не стоит все принимать близко.

А вот мне подумалось, что наоборот стоит хорошенько подумать о том, куда я встряла. Становилось понятно, что стоит где-то пикнуть о том, где довелось работать, тебя сразу отыщут и прикроют.

– Лара, выдыхайте, – коротко коснулся моего плеча Алан. – Если следовать всем правилам и пунктам договора, жизнь никак не поменяется. Обычная работа. Вы дышите?

– Да, – закивала я механически: – Жаль, что обо всем этом не предупреждают при приеме…

– Просто не акцентируют, – пожал плечами Алан и нажал кнопку лифта, к которому вывел нас коридор. – Все здесь довольно обыденно. А правила защиты личности пациента есть в любой клинике.

– Это так, – рассеяно кивнула я, решив, что нужно стереть уже с лица унылую настороженность и нацепить глупую восторженную улыбку.

Лифт снова утащил нас в непонятном направлении – то ли вверх, то ли вниз – и открыл створки на просторном этаже, где наконец показался какой-то персонал.

– Здесь у нас лаборатории, исследовательский корпус и реабилитационная, – сообщил Алан, пропуская меня вперед.

А я открыла рот на представшее взгляду пространство.

Лаборатория была отделена от холла прозрачными стенками, и то, как она выглядела изнутри, поражало воображение. Сколько все это стоило – сложно представить. Исследовательский корпус располагался за лабораторным и оказался тоже впечатляющим – тут кабинеты шли вдоль широкого коридора, в центре которого протянулась зеленая зона.

– Нравится?

– Впечатляет, – призналась я честно.

Мы прошлись по коридору до конца, и мне предстал вид на… что это? Какой-то курорт посреди леса? Я вылупилась на аккуратный парк внизу, раскинувшийся будто бы где-то в Альпах – вечнозеленые лужайки, ручьи, белоснежные дорожки и мостики, хвойные деревья и кустарники. И ни одной кучки мусора из вороха прошлогодней листвы. А за парком открывался вид на бескрайнее море леса. Кажется, мы были на четвертом или пятом этаже здания.

– Лара? – довольно позвал меня Алан. – А сейчас как?

Я с трудом оторвала взгляд от пейзажа и перевела на мужчину.

– Невероятно, – выдохнула шокировано. – А на фото это здание совсем…

Я осеклась. Ну, конечно, на фото оно не такое. Я никогда не видела фасада, ведь нас привозили на парковку в цоколе, с которой ничего не увидишь и сразу попадаешь внутрь. Фейк… Вся обертка оказалась фейком.

– Вы очень умело маскируете это место, – признала я осипшим голосом.

– Хотите кофе? – улыбнулся он хищно. – Я правильно помню, что у вас пониженное давление?

– Правильно, – совсем ошалела я.

Чувство, что жизнь под контролем, ускользало безвозвратно. Алан затягивал меня будто в какую-то иллюзию, из которой было не выбраться.

– Я всегда интересуюсь своими сотрудниками, – продолжал скалиться он.

– Я – ваш сотрудник? – голос уже дрожал, ноги – тоже.

– Именно. – Алан слегка склонил голову. – Алан Азизов, нейрохирург и глава клиники.

– Очень приятно, – заставила себя улыбнуться. – Лара.

Алан рассмеялся.

– Пойдемте. – Он глянул на часы. – Операция с Князевым у вас после обеда.

– Скажите, а вы со всеми сотрудниками так знакомитесь? – Я всеми силами пыталась перестать паниковать и не выдать собеседнику свои эмоции.

– Не со всеми, только с ключевыми. От вас будет многое зависеть. Ну и мне хотелось узнать вас лично, потому что я впечатлен вашей историй. Прошу. – И он толкнул какую-то мало приметную дверь, расположенную сразу на выходе из исследовательского центра. За ней оказалась комната отдыха, похожая на вчерашнюю.

– Какой историей вы впечатлены? – Дыхание почти удалось выровнять, и я прошла в комнату почти спокойно.

– Той, в которой вы – блестящий молодой хирург, подававший великие надежды, но который внезапно оказался без возможности оперировать. Я заинтригован. Вы вряд ли могли сделать то, в чем вас обвинили…

То, что явилось подлинной причиной моего профессионального фиаско, я впервые осмелилась озвучить только Князеву. Людям никогда не было интересно, почему я перестала оперировать. Знала только мама. А теперь и Князев.

– Никто прежде этим не интересовался, – нервно заметила я. – Коллег устраивала официальная версия, да и я вскоре потеряла возможность с ними взаимодействовать. А в частных клиниках этот пункт в моей карьере никому не нужен, я же в них не оперирую.

Алан пригласил меня жестом на кресло и отвернулся к кофеварке.

– Вы ведь не совершали никакой ошибки?

– Нет.

– Я так и думал. Но допытываться о причинах не буду, это ваше дело. Просто хотел знать. Вам капучино?

– Да, спасибо.

Сегодняшний день все казался мне первым в череде последних. Я сидела с ровной спиной и не могла толком вздохнуть. Несмотря на то, что Алан должен был располагать к себе, меня начинало вжимать в спинку стула от желания извиниться и сбежать от его такого странного внимания.

Но разве день уже закончился? О, нет, он только начался…

…с внезапно открывшейся двери и Князева на пороге комнаты отдыха. И все бы ничего, только взгляд, который он вперил в меня с порога, призван был сжечь меня на месте, не иначе.

– Ярослав, приветствую, – услышала я голос Алана будто из другой комнаты, но так и не смогла пошевелиться.

А вот у Князева такой проблемы не было. Он спокойно отвел взгляд и кивнул моему собеседнику:

– Алан, добрый день. Ты вызывал…

– Да, Ярослав. Мы как раз перешли с Ларисой от знакомства с отделением к работе с тобой…

– Лариса Дмитриевна, подождите, пожалуйста, в коридоре, – жестко перебил его Князев.

Видела, Алан подобрался, недобро сузив глаза, но я даже не задумалась – подскочила с дивана и быстрым шагом прошла мимо Князева к двери.

* * *

– Скажи, тебе настолько скучно тут в глуши, что ты со Львом решил подергать меня за хвост? – усмехнулся я презрительно.

– Есть, с чем поиграться. Не сдержался, – пожал он плечами. – Могу себе позволить.

– Я тоже могу себе позволить тебе напомнить, что меня здесь держит договор, но ничто уже не держит в этой жизни в принципе, – прорычал я. – Если Лара соберется уйти, ты ее отпустишь. Ты меня понял?

Ал перестал улыбаться, вздернул высокомерно подбородок и посмотрел на меня с вызовом:

– Ты меня шантажируешь?

– Я брошу тебя нахрен со всеми твоими планами. Будешь искать себе другого кардиохирурга-оборотня, который подпишет с тобой договор в обмен на надежду спасти кого-то…

– Я не виноват, что она умерла.

– Я не обвиняю тебя в этом.

– Я дал тебе шанс спасти свою женщину.

– Я бы купил у тебя этот шанс.

– Ты и купил. А теперь угрожаешь мне разрывом контракта из-за… нее? – И он указал взглядом на двери.

– Ты правда не понимаешь, почему? Так быстро забыл клятвы, которые мы давали в медицинском?

– Эти клятвы принадлежат людям.

– Ты пускаешь людей в расход, не моргнув и глазом. Ради денег.

– Не только я! – повысил он голос. – Весь наш мир пускает людей в расход! Что ты ликвидационные отделы не наставляешь на путь праведный?!

– Они меня не нанимали. А вот ты из них сделал поставщиков органов.

– Ты бежишь от реальности, Яр. А она – вот такая, – и он повел рукой в сторону окна. – Везде. Даже в Канаде. Но, конечно, если спрятаться в раковине, прикинуться человеком и спасать сирых и убогих людей, кажется, что ты во всем этом не участвуешь.

– У тебя всегда есть выбор, на чьей стороне работать, – процедил я. – Я свой сделал. Надеюсь, ты меня услышал.

– Она тебе нравится, Ярослав, – усмехнулся Ал. – Я тебе дал шанс. Иди и действуй.

– Вы со Львом пари что-ли заключили, кто быстрее меня выведет из себя идиотскими шутками?

– А это идея.

– Пошел ты.

Я развернулся, не став досматривать довольный оскал на его роже, и вышел за двери.

Рыжая Моль ждала у противоположной стены, делая вид, что занята чем-то в мобильном.

– Пошли, – бросил ей раздраженно.

Она последовала за мной без вопросов.

– Не надумала ничего умного? – поинтересовался я, заходя за ней в лифт.

– Вы о чем? – дерзко глянула она на меня, только я видел – Алан ее хорошо напугал сегодня.

– О моем вчерашнем предложении.

– У меня сегодня создалось впечатление, что для него уже поздно, – вдруг глухо призналась она.

– Не поздно. – Я посмотрел на нее в упор и нажал кнопку остановки движения лифта. – Последний шанс.

Она испуганно захлопала глазами, отступая от меня к стенке, и я уже подумал, что проблема решена, когда вдруг услышал тихое:

– Нет. – И чтобы я точно понял ее правильно, Моль замотала головой.

– Дура! – вырвалось у меня, и я шагнул к ней. – Ты сегодня ничего не поняла?! Ты видела клинику? Никаких идей не возникло, кто и на каких условиях тут работает?!

– Я не принимаю ваше предложение, – отрезала она.

– Ты думаешь, что сможешь со мной работать? – вкрадчиво потребовал я, наплевав на ее личное пространство. Она вжалась в стенку, а я едва не придавил ее собой, пытаясь раздавить психологически. – Не лезь сюда. Ты не сможешь, не выдержишь нагрузки! Будешь выть у меня от собственной никчемности и страха каждый день, но шанса забыть обо всем уже не будет!

Когда мои слова отзвучали в тесном пространстве, его затопило такой звенящей тишиной, что время остановилось. Моль смотрела на меня, я – не нее. И все, что я слышал сейчас – ее. Стук ее сердца, частое дыхание и запах, от которого быстро пересыхало во рту.

– Мой ответ «нет», – четко заявила она. – Надеюсь, четвертый раз повторять не нужно?

Мир спустился с паузы. Я выпрямился, посмотрев на нее сверху, и ударил по кнопке не глядя. Лифт ожил, а Моль поджала губы и отвела взгляд. В голове звенела пронзительная пустота, а вот в груди горячей волной бил адреналин.

Какая же ты дура, Моль!

Но я понимал ее. Девчонка получила возможность оперировать. Возможность, которую у нее отобрал жестокий мужской мир. А тут – я со своим предложениям сдаться. Снова. Похоже, ей тоже нечего терять, как и мне. И это было дерьмово.

Створки лифта открылись в хирургическом отделении, и я вышел в коридор. Моль выпорхнула следом и зашелестела халатом позади.

– Мне за вами бежать?

– Можешь ползти, мне плевать.

– Господин Азизов обещал, что введет меня в курс операций сегодня!..

Я остановился так резко, что она не успела затормозить и влетела мне в грудь с широко распахнутыми глазами.

– Ты – мой ассистент. Азизову все равно, в курсе ты или нет. – Пользуясь случаем, я заглянул в ее глаза. Те оказались бледно-зелеными, выцветшими. Но я хорошо знал, что они становятся изумрудными, стоит их обладательнице расплакаться.

Моль вздохнула:

– Кто знает, может, он бы и ввел… – Она нахмурилась и отшатнулась.

– Можешь вернуться и узнать, – мстительно прорычал я. – Может и введет.

– Да в чем ваша проблема?! – вдруг вскричала она. – Проверьте меня на деле! Позвольте действовать! Вы же видели мой послужной! Я докажу, что могу с вами работать в операционной! – Только запала у нее снова не хватило надолго. Моль нервно сглотнула и понизила голос: – Я… не умею вот в этом всем разбираться! Вы, Лев Давидович, Алан Азизов… Вы будто играетесь тут… чужими судьбами.

– Правильно, – согласился я холодно. Четко она ухватила суть. Именно, что играемся. – Ты ни черта не умеешь.

Я развернулся и направился в кабинет. Моль понеслась следом.

– Сегодня у нас пересадка сердца семнадцатилетнему парню, – влетел я в двери и направился к столу. – Сердце доставят через час. А значит, что я уже опаздываю, бегая за тобой к Азизову!

– Что с сердцем пациента? – не придала она значения моим упрекам.

– Износ клапана. – Я протянул ей планшет с данными и с интересом принялся наблюдать за тем, как она читает карту.

Странная. Внешность странная. Ресницы светло-рыжие, тонкая кожа, через которую видно бьющуюся на виске венку. Она прозрачная вся. Отсюда и впечатление, что на нее больно смотреть как на солнечный зайчик, бьющий в глаза. Когда привык считывать пациентов по внешним признакам, эта ее доступность для понимания режет взгляд. И это раздражает.

– Все выглядит стандартно, – подняла она глаза от планшета. – Вы ожидаете какие-либо осложнения?

Если бы все было стандартно… Донор сердца – оборотень, приговоренный к ликвидации за убийство. Пациент – ведьмак, родители которого достаточно богаты, чтобы получить шанс спасти сына. Интересно, если бы Моль узнала расклад, что бы она сказала?

– Ярослав Сергеевич?

– Ты не задала главного вопроса, – разочаровано заметил я и вышел из-за стола.

– Почему операция запланирована, в то время как обычно сердце появляется всегда непредсказуемо? – пролепетала она за спиной. – Я видела ее в вашем графике вчера.

– Это не твое дело. Еще вопросы?

– Почему не пробовали восстановить клапаны или вовсе заменить?

– Пробовали. Я. Сердце не выдерживает. Даже до клапанов не успеваю добраться – выдает аритмию и грозит остановкой.

– Понятно. Тогда вопросов нет. Решение о пересадке было единственно верным. Без нее он умрет.

– Не помню, чтобы я просил тебя оценивать мои решения, – жестко отбрил я и направился к выходу из кабинета. – За мной!

* * *

– Ну что? – буднично поинтересовался Сава, когда за нами закрылись двери ординаторской. – Ты как?

– Нормально, – выдавила я, медленно опускаясь на диван.

Перестать пялиться перед собой было сложно, а отойти от того, что я увидела на операции, не выходило. Потому что в мыслях я все пересматривала прошедшую операцию и не могла поверить в то, что видела. Когда Сава рассказывал про Князева в операционной, я не придала значения. Интернов легко впечатлить, была уверена я. Но то, что я видела сегодня, вообще не поддавалось пониманию. Мне все хотелось крикнуть: «Как он это делает?!»

Князев оперировал так, как никто до него. Я не видела такой техники, настолько поставленной руки и четких выверенных движений. Мне казалось, что даже роботизированные хирургические системы не способны настолько точно оценивать действия, а Князев мог.

А еще Князев был быстрее кровотечения… Я просто стояла и пялилась с отсосом, ошарашено наблюдая за тем, с какой скоростью он делает швы…

– Я никогда такого не видела, – вырвалось у меня. И я обернулась к Саве. – Как ты так спокойно воспринимаешь то, что увидел?

– Я просто понял, что никогда так не смогу, – пожал он плечами. – И что Князев – супер крут!

Ну что за святая простота…

Хотя, может, Сава думает, что крутые хирурги все поголовно так оперируют? Откуда ему знать, что это не так? Что он там видел в одной единственной больнице? А вот я видела крутых хирургов. Они так не работают. Им всем далеко до Князева вместе взятым…

– Лара, у нас два часа, потом вторая операция.

Я не ответила.

Когда Князев говорил, что заставит меня выть от собственной никчемности, он ничуть не преувеличивал. Я чувствовала себя неповоротливым тюленем в сравнении с ним.

– Как он так оперирует, – изумленно вопросила я, чувствуя, что не могу ни о чем другом. – Ты видел, как он делает шов?

– Видел-видел. Ты кофе будешь? Лар, надо пожрать, а то вторую операцию не отстоим.

И стало вовсе не обидно признаваться себя, что я чувствую себя наравне с Савой, будто я – интерн, как и он. «Ты ни черта не умеешь», – звучали у меня в голове слова Князева.

– Лар, а куда тебя Азизов водил?

– А? – перевела я взгляд на Саву. – Азизов?

– Ну, директор хирургии.

И все-то он знает!

– Показал отделение, – осторожно ответила я, принимаясь потирать шею. – Удивлена, что ты его знаешь. Или он тоже с тобой лично знакомился?

– Нет, конечно, – округлил он возмущенно глаза. – Я такой чести не удостоился, поэтому и спрашиваю.

Сава оказался по натуре местной сплетницей. А такие «сплетницы» не только собирают информацию. Они ее еще и разносят, добывая себе бонусы у руководства. В любом коллективе водятся такие экземпляры.

– Я тебе пытался подать знак, что за тобой пришел не просто врач, но ты с Азизова взгляд не сводила, – нахально ухмылялся парень.

– Еще бы, – закатила я глаза, поднимаясь. – Он ведь такой неотразимый.

– Но я бы тебе советовал быть с ним начеку, – авторитетно продолжал Сава. – Азизов очень непростой мужик. Поэтому я ошалел, когда он появился на пороге ординаторской, да еще и по твою душу.

– Сава, ты просто душка, – покривила я душой. – И кофе делаешь самый лучший.

– Ну да, – покачал он головой и продолжил умничать, только я отвернулась к аквариуму, а перед глазами снова возникли руки Князева. Как они двигались – это же с ума просто сойти! Он вообще ни в чем не сомневается! Ни в одном действии! Ему и правда не нужен ассистент. Гад даже зашить мне за собой не дал…

– Зачем Князеву ассистент? – вырвалось у меня.

– Положено, – пожал плечами Сава. – Ой, Лара, ну что ты так переживаешь? Делать меньше, зато рекомендации какие!

– Какие? – фыркнула я. – Ты представляешь, что Князев кому-то из нас дает рекомендацию?

– Ну, у меня, может, и нет шансов, а вот ты бы могла и не надевать противозачаточное выражение лица…

Я еле подавила желание запустить ему кружку с остатками кофе в голову. Ну что за придурок!

– Не все в хирургии достигается через секс, Сава.

– Расскажи, ага, я же тоже не вчера скальпель в руки взял.

– А позавчера, – не сдержалась я.

– Тебе точно в хирургии ничего не светит, – бросил он и направился к выходу из ординаторской.

Я лишь напряженно вздохнула и растеклась по спинке дивана. Все произошедшее утром стало неважным. Что меня там так напрягло? Хамил мне Князев и угрожал выжить отсюда? Плевать! Я хочу быть с ним в операционной на любых условиях!

Только уже на следующей операции он доказал мне, что мои шансы остаться в его ассистентах стремятся к нулю.

Глава 4

– У тебя руки что ли атрофировались? – рявкнул вдруг Князев так, что я едва не выронила зажим. – Ты кровотечение видишь?

Я только хлопнуть глазами и успела, как в лицо брызнула кровь. Удивиться, как он предсказал разрыв сосуда, я не успела. Я вообще почти перестала думать, потому что просто не успевала, дрожа от напряжения. Но и просто механически действовать Князев мне не позволял.

– Возьми себя в руки, Лара! – процедил он. – Проснись!

– Тахикардия, – холодно отчеканила я, тяжело дыша. – Будет остановка.

– Не трать силы на бесполезные замечания!

– Это все антикоагулянты, – упрямо продолжала я. – Вы видели их дозировку?..

– Рот закрой, иначе удалю из операционной, – перебил он и обратился к медсестре: – Еще пакет крови!

Я глянула на неровный сердечный ритм на мониторе. Тот приближался к ста восмидесяти.

– Сердце не выдержит.

– Пошла вон, – рыкнул Князев, а в операционной тут же прозвучал приказ по громкой связи:

– Доктор Савина, пройдите к выходу из операционной.

На негнущихся ногах я отошла от стола, отложила приборы на поднос и направилась к дверям. Внутри все звенело от эмоций. Стыд, злость, негодование, обида. Что я такого сказала? Лицо вспыхнуло, будто меня облили бензином и подожгли. Я вышла в коридор вместе с конвоем, тяжело дыша, как во сне прошла за охранниками в ординаторскую и опустилась на диван, глядя перед собой. Мне казалось, что так я себя не чувствовала даже тогда, два года назад… Тогда меня оклеветали, а сейчас Князев унизил профессионально перед персоналом в операционной.

– Да хрен тебе, – процедила я, поднялась и принялась ходить туда-сюда вдоль аквариума. Так проще успокоить нервы.

Князев же этого и добивается – вывести меня из равновесия и заставить уйти по собственному желанию. Но я так просто не сдамся. Я задавала совершенно разумные вопросы. Я – ассистент, а не роботизированная операционная система! Мне нужно понимать, к чему готовиться в следующий момент!

Нужно успокоиться.

Я остановилась и оглядела себя. Форма неприятно липла к телу, волосы под шапкой скатались, а чувствительная кожа под перчатками привычно зудела. Я даже не сняла перчатки!

– Вот черт! – выругалась я и направилась в душ.

* * *

Когда Моль вывели из операционной, я сжал зубы до скрипа, механически продолжая работать. Любой, кто бы вякнул сейчас что-то поперек, последовал бы у меня за ассистенткой, но в операционной воцарилась идеальная нервная тишина. То, что нужно.

– Отсос! – рявкнул я, и кто-то бросился мне ассистировать, а ноздри забило резким запахом чужого тела.

Отстраненно заметив, что Моль пахла приятней, я ушел с головой в привычный контроль своих действий. Только мысли были быстрее моих рук. Она задавала нормальные вопросы. Только оперировали мы не человека, а для ведьмака частота сердечных сокращений была нормальной. Но Моль этого не знает.

– Зашивайте, – приказал я устало и отвернулся от стола.

Сердце билось в груди ведьмака идеально. Звериное сердце.

Я требовал личные дела доноров, хотя это и против правил. Лев не одобрял, презирая меня за эту слабость, но мне было важно, чье сердце я запускаю в чужом теле. Нет, в ликвидационной системе я не сомневался и не собирался перепроверять приговоры. Но я сомневался в своих вынужденных партнерах. На что еще они готовы пойти ради денег? Никто не скажет мне правды. Но даже если все чисто, и мне в руки действительно достается сердце убийцы и преступника, это все равно казалось мне дикостью.

Может, я и правда давно не жил среди своих? Но есть же Игорь. И он просто спасает жизни людям и нелюдям, равно выкладываясь ради тех и других. И Стас, который спасает беспризорных детей, вытаскивая их из не менее жестокой и беспринципной системы.

Всегда есть выбор.

– Ярослав.

Я выключил воду и потянулся за полотенцем, не поворачивая головы.

– Прекрасная работа, – похвалил Лев. – Наши все под впечатлением.

– Отрабатываю твои инвестиции. – И я уже прошел мимо него, когда он вдруг поинтересовался:

– Ты не слишком перестарался со своей ассистенткой? Так хочешь вынудить ее уйти?

Я не ответил. Вышел в коридор и направился в кабинет. Ноги непривычно дрожали от слабости.

– Мне Алан сказал про твой ультиматум, – не отставал Лев.

– Да, не хочу, чтобы она попала в утиль, – хрипло отозвался я.

Даже говорить было тяжело.

– Люди не дают ей оперировать в ее мире, ты не даешь в твоем, – усмехнулся Лев. – Уверен, что желаешь ей добра?

– Что ты взъелся? – прорычал я раздраженно.

– Бесишь, Яр.

– Я всегда всех бесил. Тебя, Азизова…

– Это точно. Но ты белый и пушистый лишь во второй ипостаси. А так – такая же беспринципная тварь, как Азизов и я. Что ты все ноешь и выделываешься? Азизова ты можешь шантажировать, сколько влезет, и рассказывать ему, как потерял смысл всей жизни. Только стоит разок взглянуть на твою операцию, и все становится кристально ясно. Ты – маньяк, Князев. Одержим хирургией. Ты жить не можешь без того, чтобы не вскрыть кого-нибудь на завтрак.

– Все так, ты закончил? – Я развернулся и направился прочь. – Хорошего вечера.

– Кстати, ассистентка твоя на вахту опоздала, – донеслось мне в спину. – Так что твой вечер может тоже стать неплохим.

Я не остановился, но зубами скрипнул слишком отчетливо, чтобы порадовать Льва. Черт с ней. Моль – женщина взрослая, сориентируется, как добраться домой. Тут многие едут в город на личном транспорте, пусть учится выживать, раз решила остаться.

У меня самого этот день странным образом высосал силы. Я добрался до кабинета, пересек его быстрым шагом и толкнул двери в комнату, которая напоминала гостиничный номер. Я не оставался тут принципиально, но его упорно держали в чистоте, будто ожидая, когда я упаду тут без сил. Сегодня я был близок. Но душ привел в порядок, если можно было так назвать этот отрешенный тупняк, в котором я выполз в комнату. И только тут услышал, что в кабинете кто-то есть. И даже не успел осознать, а губы уже дрогнули в усмешке. Обмотав бедра полотенцем, я стер с лица нездоровую реакцию на неожиданную посетительницу и вышел в кабинет.

Моль сидела в кресле, оперевшись локтями в подлокотники и растирая виски. Я бесшумно приблизился к столу и деликатно кашлянул, на что она вздрогнула, вскинув голову, и широко распахнула глаза:

– Что… что вы… – запищала на вдохе.

– Что ты тут делаешь? – сурово потребовал я, как ни в чем не бывало направляясь к столу.

Она тоже приняла душ, судя по ее влажным волосам и свежему запаху, наполнившему кабинет. Рот почему-то наполнился слюной, и я украдкой сглотнул.

– Мне сказали, что я могу вас подождать здесь! – возмутилась она, не зная, куда девать глаза. Ее взгляд метался то ко мне, то соскальзывал вниз, то отскакивал к столу и убегал куда-то в пол, и так по кругу. – Охрана не знала, что вы в…