Дети теней

Марина Весенняя

Дети теней

Пролог

Черноозерский РОВДУПРАВЛЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАЛУЖСКОЙ ОБЛАСТИ

Об исчезновении несовершеннолетнихДЕЛО № 87-42

Составитель: ст. лейтенант Громов В.И.Дата: 17 сентября 1987 г.

ПОТЕРПЕВШИЕ:

1.Ковалёв Артём Игоревич, 1977 г.р., 10 лет

2.Семёнова Ирина Васильевна, 1978 г.р., 9 лет

3.Жуков Павел Сергеевич, 1976 г.р., 11 лет

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПРОИСШЕСТВИЯ:

12 сентября 1987 года, приблизительно в 18:30, вышеуказанные несовершеннолетние отправились в направлении озера Чёрное с целью сбора клюквы. По показаниям матери Ковалёва А.И., гр. Ковалёвой Н.П., дети взяли с собой корзины и обещали вернуться к ужину.

В 21:00 родители забили тревогу. Первичный осмотр береговой линии результатов не дал. Поисковые мероприятия были проведены силами самих родителей потерпевших. Ориентировочно в 22:30 отец Семёновой И.В. Семенов В.С. прервал участие в поисках и направился наличном автомобиле в птг Верхнее, с целью поставить в известность участкового Ладонина Д.Р. о происшествии.

13 сентября ориентировочно в 01:40 сотрудники РОВД прибыли на место происшествия. К моменту появления сотрудников поиски были усложнены погодными условиями, отсутствием достаточного освещение. Картина исчезновения смазана из-за множественных посторонних следов на месте. Поисковые мероприятия возобновлены с 05:00 утра с привлечением личного состава РОВД, добровольцев из числа местных жителей, а также служебных собак. Общая численность поисковой группы составила более 150 человек. Прочёсывание прилегающих лесных массивов и болотистой местности проводилось в течение двух суток, но не дало результатов.

15 сентября ок. 06:50 лесник Дорохов Евгений Петрович обнаружил несовершеннолетних на ранее обследованной территории заброшенной мельницы, расположенной в 3,2 км северо-западнее деревни.

Показания свидетеля Дорохова Е.П.:

«Я шёл проверять силки на дальнем участке. Туман был — руку вытяни, не увидишь. Около мельницы услышал... не знаю, как сказать. Может, и не услышал. Почувствовал. Будто кто-то смотрит. Подошёл ближе. Они [прим. Потерпевшие]сидели на земле, в кругу, держались за руки. Глаза открытые, но будто не видят. Как куклы. Я к ним — они не шевелятся, не моргают даже. Только девочка, Ира, повернула голову и сказала: «Он придёт». И показала на мельницу. Рукой так — медленно, будто под водой. Я туда глянул, а там... Ничего там не было. Показалось, что тень. Я проверил. Никого».

При обнаружении дети находились в круге диаметром приблизительно 2 метра. Земля внутри круга была очищена от травы и листьев. На ладонях всех троих обнаружены ожоги характерной формы — три спирали, перечёркнутые горизонтальной линией.

Выдержка из дневника гр. Морозовой Л.И., учительницы начальных классов Черноозерской СШПРИЛОЖЕНИЕ № 4

Запись от 28 сентября 1987 г.

«Сегодня на уроке случилось страшное. Ира Семёнова, которая только вчера вернулась в школу (врачи разрешили посещать занятия), вдруг встала посреди диктанта. Ни ручки не опустила, ни положение рук не изменила. Стояла и не понимала, что встала. Продолжала водить пером по воздуху, как будто и дальше пишет. Я ей говорю, чтобы села, зову. А она как кукла пластиковая. Стоит, смотрит в окно мертвым взглядом, даже не моргает. Дуща в пятки ушла. Я в окно, а там ничего, только двор. Ни посторонних, ни птички какой. Я Иру трясу, уже дети в классе переживать начали. А она не реагирует. Продолжает «писать» и смотрит, не моргая. А потом как завыла! Как волчонок. Все так же не шелохнувшись. Весь класс в смех. И слава богу, хоть дети подумали, что это шутка какая-то. Но я же вижу, что что-то не так. Ладони ей на лицо положила, голову от окна отворачивать стала. Ирочка до последнего глазки косила, не хотела взгляда отводить. А как на меня взглянула, у меня внутри все похолодело. Не детские это глазки. Не Ирочкины. И она еще шепотом говорит: «Не пускайте дом. Тень придет. Не оставит».

Я думала у меня там с сердцем плохо станет. А Ира как в себя пришла. Спокойно села обратно и сидит, ждет, когда диктант продолжим. На ватных ногах вернулась за свой стол, сил стоять не было. Воду расплескала, пока в стакан наливала, еле выпить смогла, так руки после этого тряслись. Смотрю на Иру, а снова все в порядке. Сидит, косы крутит, улыбается. А у меня мороз по коже.

Думала, весь диктант сорвется. Но продолжили. Дети уже на перемене только начали к Ире приставать с вопросами, а она не отвечает. Только ко мне подошла, прежде чем класс покинуть. И говорит «Мама знает». Серьезно так. Опять с этим стеклянным взглядом. Да побежала себе дальше.

Завтра родителей в школу жду. Не думаю, что девочка уже готова возвращаться к учебе».

РЕЗУЛЬТАТЫ РАССЛЕДОВАНИЯ:

Версия о похищении не подтвердилась. Версия о добровольном уходе — не подтвердилась. Происхождение ожогов установить не удалось. Токсикология крови показала использование седативного вещества, что косвенно указывает на участие третьих лиц.

Дело приостановлено в связи с невозможностью установления лица/лиц, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Папка с делом № 87-42 хранилась в архиве Черноозерского РОВД до 1994 года, после чего была передана в областной архив в связи с ликвидацией районного отделения. При передаче обнаружена недостача: Приложения с 1 по 3, результаты токсикологии, протокол осмотра место нахождения потерпевших. Предположительно приложения с 1 по 3 содержали фотографии с место поисков и протоколы опросов.

В 1998 году деревня Черноозерск была признана нежилой.

В 2003 году последний житель — Дорохов Евгений Петрович — отказался покидать свой дом.

В 2007 году в Черноозерск приехала женщина, желая узнать правду.

Глава 1

Дорога кончилась внезапно — будто кто-то отрезал её ножом.

Женя остановила машину и несколько секунд смотрела на то, как чёрное полотно обрывалось рваным краем, дальше начиналась разбитая грунтовка, изъеденная дождями и временем. По обочинам кустилась высокая пожелтевшая трава, которая наползала на дорогу, будто хотела её поглотить.

Девушка сверилась с картой. Сигнал на сотовом пропал еще сорок километров назад, и потеряться в местности, где нет ни связи ни приличных дорог, Женя не горела желанием. Ориентиры казались весьма расплывчатыми, но девушка была уверена, что двигается в правильном направлении.

Черноозерск где-то впереди. Два километра по прямой.

«Зачем тебе туда?» — спросил отец сухо, когда она сообщила ему о своих планах.

Женя не стала отвечать. Бесполезно. Они не разговаривали нормально уже много лет. С тех пор, как она начала задавать вопросы об Ире.

Она вышла из машины и вдохнула воздух полной грудью, разглядывая окрестности и оценивая, не застрянет ли ее авто в этой грязи. Воздух пах влажной землёй, прелой листвой и чем-то ещё — сладковатым, гнилостным. Так пахнет стоячая вода, густо покрытая ряской и тиной.

Женя пришла к неутешительному выводу. Машину, по всей видимости, придётся оставить здесь. Дальше только пешком. Если она увязнет здесь, то вряд ли найдет хоть кого-то, кто поможет вытянуть ее колымагу.

Девушка достала из багажника рюкзак со всем, что ей может понадобиться — фонарик, бутылка воды, блокнот, диктофон, запасной аккумулятор для телефона. И папка с копией документов дела. Сколько сил и времени пришлось потратить, чтобы заполучить записи. И даже этого не было достаточно, как и ее связей, чтобы добыть больше информации. Большая часть дела была утеряна. Или уничтожена. Ни фотографий, ни имен.

Бессонные ночи, и все впустую. Так что это, возможно, последний шанс что-то узнать. «Сделать что-то для Иры», — подумала Женя, запирая машину и выдвигаясь вперёд.

Деревня появилась из тумана, стоило подойти достаточно близко.

Из-за влажности вокруг одежда успела отсыреть. Женя порадовалась тому, что решила оставить машину позади — даже идя по обочине, по густой траве, обувь утопала в грязи почти до шнурков. Кроссовки успели намокнуть, и девушка мысленно отругала себя за то, что не выбрала что-то более практичное.

Озеро удалось увидеть куда раньше, чем саму деревню. Где-то на половине пути камыш резко закончился, будто его выжгли. Зато взору открылся действительно огромный водоем. Чёрная, густая, неподвижная вода. Ни ряби, ни волн, поверхность казалась матовой, как застывший битум. По берегу тянулась тонкая полоса серой пены. Даже отражения в воде словно не было — небо, затянутое тучами, было не сильно светлее озерной глади.

Женя подошла ближе и присела на корточки, не решаясь прикоснуться ни к воде, ни к пене.

— Вот тебе и нетронутая природа, — сказала она сама себе, не замечая в воде никакого движения. Ни рыб, ни насекомых, которые скользили бы по поверхности. Чуть поодаль, где все еще рос камыш, можно было бы посадить девицу в сарафане и длинными распущенными волосами, и будет новая «Аленушка», чуть более готическая и мрачная.

«Глупости», — одернула себя Женя, осознав, что только теряет время. Она выпрямилась и пошла к домам.

Деревня умирала давно и мучительно.

Первые дома ещё сохраняли подобие жилья — крыши просели, окна заколочены, но стены стоят, и вроде даже крепко. Но дальше... Сплошная разруха. Провалившиеся кровли, обнажившие почерневшие стропила, заваленные заборы. Стены, раздавшиеся в стороны, как уставшие плечи. Дворы, или заросшие бурьяном в человеческий рост, или заваленные мусором.

Женя насчитала двенадцать домов до того, как сбилась. Какой-то из этих дворов — родной для ее семьи. Дом, в котором выросла мама, в котором они жили с отцом и Ирой.

Девушка медленно двигалась по единственной улице. Звук её шагов был единственным звуком в этом месте. Ни птиц, ни насекомых, ни шелеста листьев. Ни ветерка.

И все такое одинаковое. Может, когда-то дворы отличались друг от друга, но сейчас вся краска давно облупилась и слезла, грибок годами разъедал дерево и придавал всему однообразный оттенок.

— И как тут, черт возьми, можно что-то найти? — девушка поняла, что не знает, куда двигаться дальше. Не сохранилось ни табличек с названием улиц, ни номеров на домах.

«Если они вообще когда-то были», — понимание, что вся поездка могла оказаться ошибкой, начинало неприятно заполнять душу.

— Или нет, — Женя достала фонарик и подсветила один из заборов, чтобы убедиться , что ей не показалось.

Символ.

Тройная спираль, перечеркнутая посередине, нарисованная на шифере.

Точно такая же, как та, что была у Ирины.

Глава 2

— Наконец-то,

Женя достала фотоаппарат и сфотографировала. Просто потому что привыкла делать это на работе. На всякий случай.

Она толкнула дверь. Та открылась с протяжным скрипом, и Женя вошла в дом, некогда принадлежавший ее семье.

Внутри пахло сыростью и мышами. Пол под ногами прогибался, но держал. Женя включила фонарик и повела лучом по комнате.

Обычная деревенская изба. Большая печь, облицованная растрескавшимися изразцами. Если ее и использовали, когда жили, то только для обогрева, но никак для готовки. Для этого в доме была плита, которую давно разбил кто-то, кто забирался в дом только для того, чтобы его разгромить. Стол, лавки. Сломано было все. На стене — рамки от фотографий, пустые. Кто-то забрал снимки, а рамки оставил. Удивительно, что они остались нетронутыми. Казалось, что их повесили нарочно, уже после того, как изуродовали стены баллончиками краски.

Женя прошла дальше, в маленькую комнату. Здесь стояла железная кровать с проржавевшей сеткой и шкаф с распахнутой дверцей. Детская. Осколки игрушек валялись по полу.

Женя села на кровать — пружины застонали — и закрыла глаза.

Здесь Ира засыпала, глядя в окно на озеро. Здесь ее мучили кошмары то недолгое время, что они с родителями оставались в деревне после того случая. На оконной раме остались углубления от гвоздей — отец заколачивал окно, потому что Иру пугали звуки озера. Но теперь доски были вырваны со своих мест и лежали под окном.

— Что ты слышала? — произнесла Женя, силясь вслушиваться в тишину и поймать хоть что-то.

Но ничего.

Только собственное сердцебиение и дыхание.

«Это мне ничего не даст», — упрекнула себя Женя за трату времени. Какие ответы она надеялась найти в заброшенных руинах?

— Дура ты, Женька, — девушка поднялась и вновь взялась за фотоаппарат. Просто, чтобы потом быть уверенной, что ничего не упустила. Она методично делала снимок за снимком, стараясь охватить каждый закуток. И в надежде найти хоть что-то. Быть может, дневники. Старые тетради. Хоть что-то, что пролило бы свет на жизнь ее семьи. В родительской комнате поиски, наконец, увенчались успехом.

В углу на полу, у самой стены, полузасыпанная мусором, лежала книга. Толстая, в кожаном переплёте, с позеленевшими медными застёжками. Женя подняла её, смахнула пыль.

На обложке — тиснёный крест.

— Не думала, что родители были религиозны, — удивилась она, не представляя, чтобы ее предки держали дома что-то подобное. У них ни икон никогда не было, в церковь никто не ходил.

Женя открыла первую страницу и увидела дату: 1867 год. Черноозерская церковь Покрова Богородицы.

«Нет, это точно не их,» — думала Женя, листая хрупкие, пожелтевшие страницы. — «Такое в церкви храниться. Или продается, если уж выкрали...»

Она уже начала опускаться на корточки, чтобы положить тяжелую книгу на колени и внимательнее рассмотреть записи, но услышала что-то снаружи.