Смерть для попаданки

– Неправильно делаешь. Головой думай, без сильных ног от рук толка не будет.

Проругавшись про себя как следует, я попробовала еще раз, на сей раз распределяя энергию между руками и ногами. Что-то не получалось.

– Он так быстрее помрёт, чем ты сможешь его с места сдвинуть.

– Спасибо, кэп, без тебя я не догадалась бы.

– Кэп? Мне нравится. Это меня так зовут?

Мысленно махнув рукой, я попыталась еще раз. И еще раз. И еще раз. Раза с семнадцатого у меня получилось. И я наконец-то, надрывая свой несчастный пупок, поволокла это тело через лес к пещере. Волчата топали за нами, не забывая о коряге. До пещеры оставалось каких-то 10 шагов, но тут я резко почувствовала, что всё, это конец. Силы иссякли и больше ни на шаг я его не сдвину. И чё делать-то?

И тут из пещеры показалась волчица. Мокрая, но вполне живенькая. Она подошла к нам и взялась за ветки пастью. Рывками она таки дотянула лежанку до пещеры прям к моему лежбищу. Хотелось лечь, уснуть и больше не просыпаться. Но дела сами себя не сделают.

Глава 5

Я пошла к источнику, чтоб хотя бы руки помыть. Грязными руками особо не полечишь. Окунула руки в воду и почувствовала, словно бы усталость уходит. Потом посмотрела на ладони, на которых были ссадины. Они очень быстро затягивались. Это от воды такой эффект? Тогда шикарно. Может даже смогу болезного вылечить. А взамен…А что взамен? Что мне этот бесхозный рыцарь дать может. Только под зад коленом в лучшем случае. И все же лечить буду. Как всегда, положусь на авось.

Набрав в каменную плошку воды, пошла к мужчине. Попробую напоить, вдруг целебная водичка поможет и начнет его изнутри лечить. Уговорами и легким (или не легким) шлепком по лбу я таки заставила его сделать несколько глотков.

Оставшуюся воду по традиции поставила греться над костром, который успел почти затухнуть. Потратила хворост, хотя планировала оставить его на утро. Эх, не жили хорошо – и начинать нечего.

Начала раздевать мужчину. Тот в бессознательном состоянии начал вяло сопротивляться. Ищ ты, стесняшка какой. Волшебный хлопок по лбу успокоил его. Раздела догола. Я ж не знаю, где он ранен. С одной стороны, вроде бы и раны несерьезные, но порезов много. Думаю, что крови потерял немерено. Но главная рана была на плече. Явно рубленная, не от животного. И на бедре с внутренней стороны тоже была. На левой ноге была она пострашнее – воспалилась и уже начала подгнивать. И причиндалы ого-го. Его баба, наверное, в полном восторге. Интересно, откуда у меня эти мысли?

Короче, обработав отваром раны, я занялась бедром. Да, мужскую висюльку я еще в руках не держала. Наверное. Может быть. Но это не точно. С горем пополам вымочив рану и очистив ее я принялась думать, что делать дальше. Воспаление-то вернется, как и гниение. Вроде я на опушке видела календулу. Она должна помочь. Если это календула, конечно.

В очередной раз тяжко-претяжко вздохнув, я накрыла мужика его плащом пошла искать календулу. Нашла. Цветы вроде похожи. Ну тут три варианта – либо это просто цветочки, либо лечебные, либо ядовитые. В двух вариантах из трёх мужик склеит ласты. Интересно, волчица людьми закусывает? Я не в счет – подавится моим суповым набором. А мужик мясистый. Если помрёт – тушку девать куда-то надо будет. Если съедят его, то несколько дней сытые будут ходить.

Мыш, всё это время тихо висящий у меня сзади на плече, решил таки напомнить о себе и вставить свои пять копеек:

– Ты сама прагматичность. Может всё-таки полечишь его, прежде чем хоронить. А там, глядишь, он отблагодарит тебя.

– Чёт я сомневаюсь, что люди способны на благодарность. Хорошо, если голову не оторвёт.

– Зачем тогда тащила его?

– Вот такая я, е… Загадочная!

Поприпиравшись с мышем, я таки набрала календулы, еще немного хвороста и поплелась в пещеру. Ноги идти категорически отказывались. Шла на голом энтузиазмме. Еще и есть хотелось бешенно.

– Да, сейчас мяска бы, – мечтательно протянул мыш.

– Для маленьких размеров ты слишком много ешь, – подозрительно прищурилась я.

– Фамильярам нужно много кушать, – довольно погладив себя по мохнатому пузику, пропищал мышь.

– И чей ты фамильяр?

– Как чей? Твой!

– Давно ли?..

– Как мяском накормила. Считай, я тебя признал. Получить Королевскую Мышь в фамильяры – это ого-го как почетно!

– А можно я обойдусь без этой чести?

– Не можна! Неблагодарнаяяяя! Не ценишь счастья, свалившегося на тебя!

– Не счастье, а еще один голодный рот на мою несчастную голову. С тебя толку – что с козла молока.

– Какая ты жестокая!

– Не жестокая, а прагматичная. Сам сказал. Сказала. Сказало. Ты вообще кто: он, она или оно?

– Какое еще оно?! Я прекрасный Королевский Мыш! – ну и начал распинаться о том, насколько он уникален, великолепен и вообще я должна трижды в день целовать его мохнатое пузико за то, что он позволяет себя кормить. Под его бубнеж и дошла до пещеры. Далее по классике отварила настой календулы, дала выпить болезному, лепестки растолкла в кашицу, наложила на раны и перемотала их выстиранными и высушенными бинтами, которыми ранее волчицу заматывала.

Остатки роскоши в виде зажаренных ранее зайцев я разделила: одного дала волчатам, одного – волчице, а одного себе. Пару небольших кусочков отщипнула и дала Болезному. Пока имя не знаю, будет так называться. Он, с трудом прожевав в беспамятстве, проглотил их. Ест. Это хорошо. Но пещера начала выстывать. Учитывая, что на мне только драные штаны, кожа да кости, то вопрос стоял остро – как согреться? Тут мужик приоткрыл глаза. Мне даже показалось, что осмысленно.

– Как зовут? – Спрашиваю. В ответ молчание. Видимо насчет осмысленности я погорячилась. Потому опять хлопнула по лбу. Сфокусировал взгляд на мне. – Как зовут?

– Деймон, – и опять глаза закрыл. Спать что ли решил. Впрочем, при таком состоянии спать – самое нужное дело.

Похлопала по щеке Болезного. Не реагирует. Что ж. Лягу рядом с ним. Начнёт буянить – огонь в жопЭ и пусть бегает по пещере с горящим задом. Мне не жалко. Зато согреюсь. С этими мыслями я легла рядом с ним и почти моментально отрубилась. А сны мне снились всё те же – огромные лапища, ненависть, огонь и вскрик «Мама!».

Глава 6

Деймон

Я выходил из забытья очень тяжело, хотя это было и странно. Ведь живым я быть не должен. Глаза не хотели открываться. Было на удивление тепло, но всё тело болело, словно его изрезали. Ах, да, меня же действительно пытались убить. Свои же люди. Я так думал, что свои. Но, видимо, у них был другой хозяин.

Нужно открыть глаза. Сделав над собой усилие, я смог разлепить веки. Первое, что увидел – каменный потолок. Рядом под покрывалом что-то активно шевелилось и дергалось. Покрывало? Это же мой плащ. И где мои кожаные доспехи? Попробовал пошевелит руками – больно, но терпимо. Плечо только прострелило. Там, где мне нанес удар предатель. Ноги. С ногами сложнее. Нет, правая шевелилась и даже не так болела. А вот левая отказывалась шевелится, да еще и адски тянула жилы. Но раз болит, значит восстановится. Буду в это верить.

Повернул голову и сглотнул. В углу лежала волчица. Да не просто волчица, а огромный северный волк, который славится своей мудростью и беспощадностью. С двумя волчатами. Лучше лишний раз не дышать. Но тут она привстала и пошла ко мне. Склонилась над моим лицом и лизнула в лоб.

– Не ешь меня, – хотелось бы сказать грозно, но получилось очень жалко. Хорошо, что меня мои воины не видят в этот момент. Сбоку опять что-то зашевелилось. И на груди мой плащ тоже начал немного шевелиться. Из-под него выползла… Королевская летучая мышь? Серьезно? Эти существа вообще к человеку не приближаются. Редкие колдуны их могут приручить. Буквально один на поколение всей страны, если не мира.

– О, очнулся! – радостно запищала она у меня в голове. Ну точно умом тронулся. Генерал Севера окончит свои дни в богадельне, как пить дать. – Чё пыришься, болезный?

– Что делаю?

– Пыришься. Пырки свои пялишь. – с энтузиазмом пропищала мыш.

Волчица, которая смотрела на нас, обошла меня и начала носом подпихивать мой бок. Хотя нет, она пихала что-то под одеялом. Послышалось сердитое бурчание. Умоляю, только не еще одна какая-то странная живность. Тут мой плащ откинулся и из-под него выполз… Ребенок?! Взлохмаченный ребенок с темными волосами и животом, прилипшим к спине. Ручки и ножки тоненькие, странно, что она (а я почему-то решил со спины, что это она) вообще двигается при таком истощении. Нужно посмотреть лицо. А то вдруг перевертыш. И тут она повернулась.

Темные, взлохмаченные волосы обрамляли округлое лицо со впалыми щеками. Пухлые губы как-то не вязались с истощенным видом. И маленький чуть вздернутый нос. На котором была россыпь веснушек. Если бы не уставший взгляд, как будто она повидала все беды мира, можно было бы решить, что это обычная нищая девочка.

– Очнулся? – Голос пусть и детский, но интонация явно намекала на то, что передо мной уже далеко не беззаботная особа. Ее взгляд… Цепкий, она высматривала во мне… Что? Усталость? Боль? И того, и другого было выше крыши, но выработанная за много лет выдержка не дала мне показать это.

– Очнулся.

– Как зовут?

– Деймон.

– Значит не послышалось. – Вздохнула она. И поднялась. Взяла каменюку, которая была по форме похожа на миску и пошла вглубь пещеры. Оставив меня с волками и летучей мышью.

– Ща она тебя лечить будет. Так что не брыкайся, – с энтузиазмом пропищала мышь. – Если она в хорошем настроении – лечит так, что даже со смертельной раной будешь бегать через три дня.

– А если в плохом?

– Нууууу. Как вариант – будешь бегать с горящей задницей по пещере. Она, кстати, вчера этот сюжет в голове прокручивала. Короче, бегать будешь в любом случае. – И показала свои маленькие острые зубки, видимо, улыбнувшись.

– Можешь с меня слезть?

– Не. Ты большой и теплый. Я греюсь, – всё с тем же энтузиазмом вещала мышь. В углу пещеры послышалось шевеление. Волчата встали. И, естественно, подошли ко мне. Вертели головами, рассматривая меня. Один затем отошёл и принёс мне маленькую палку. И сидит в ожидании. Что он от меня хочет? Нет, я точно в бреду. Нужно заснуть, а когда проснусь, то не будет всего… Всего этого!

Девочка вернулась. В драных штанах и всё еще без рубашки.

– Где твоя одежда? – спрашиваю.

Она красноречиво посмотрела на свои штаны, а потом опять на меня. Ясно. Это всё, что у нее из одежды. Даже как-то жаль стало эту малышку. Явно голодает ведь, и прикрыться нечем. Она тем временем деловито поставила возле потухшего кострища камень с водой, отдала приказ волчатам пойти поохотиться (те вместе с волчицей под пристальным взглядом девочки пошли из пещеры), после чего начала сгребать золу, ходя туда-сюда и выбрасывая ее, видимо, снаружи. Далее сложила хворост и стала на него смотреть, поднеся руку. Может сказать ей, что так ветки не загорятся? И тут случилось то, что я был готов списать на бред, галлюцинации или иное ненормальное состояние. Ее рука полыхнула небольшим огоньком.

Как?! Магия в детях просыпается в самом раннем возрасте – около шестнадцати (и такие считаются одаренными), а то и позже и только у единиц. А ей от силы дашь лет шесть-семь. Она тем временем поставила камни и на них над костром установила чашу с водой. Я всё еще пребывал в шоке, пока она там что-то колдовала над своей жижей. Какие-то растения кидала, что-то бормотала себе под нос. Я вроде даже расслышал «Дайте мне покою, гады». Мыш в это время порхнул с моей груди к ней на плечо. Она огрызнулась «И без тебя знаю, но чем мешать? Пальцами?». Значит он и с ней разговаривает.

А мой бред-то всё чуднее и чуднее…

Глава 7

Содержимое чаши еще не доварилось, а волки уже вернулись. С двумя кроликами и одной индюшкой. Весьма упитанными. Малышка повернулась к ним.

– Можете индюшку сами съесть. – те не отреагировали, поднесли добычу ей. Она прям очень тяжко вздохнула. На этом костерке такую огромную птицу точно не пожаришь. Но, судя по всему, варево в плошке дошло до кондиции, а потому она сняла голыми (!!!) руками ее с огня и пошла ко мне.

Видимо, глаза мои выпучены были настолько, что она не сдержалась:

– Что? Волков с охоты никогда не видел?

Она поставила плошку рядом со мной и я схватил ее за руку. Которая тут же загорелась и обожгла меня. А вот её запястье почему-то резко стало ледяным. Нет, это точно бред.

– Будешь буянить – подожгу твой зад. – И тут едко так улыбнулась, – Или перед. Ото трагедия будет для твоих дамочек.

– Почему ты не обожглась?

– Потому что мне холодно, – пожала она плечами. И поднесла плошку к моему лицу. – Пей.

– Что это?

– Волчьи каки. Пей тебе говорят.

Принюхался. Вроде травами пахнет, вот только какими. С другой стороны, не станет же она меня травить после того, как спасла. Отпил. Горькое. Но при этом тепло по всему телу разлилось. Она отставила чашу и достала какую-то тряпочку. Смочила ее в отваре и пододвинулась ко мне. И тут началось.

Она сорвала с меня плащ рывком и тут я наконец-то осознал, что абсолютно голый под ним. Я вернул его на место. Она тоже вцепилась в него мертвой хваткой.

– Отдай!

– Нет!

– Отдай, тебе говорят!

– Нет!!!

И тут она отпустила плащ, что я даже расслабился. Не просто так отпустила, а шлепнула меня по лбу своей маленькой ладошкой, от чего я отрубился.

Когда очнулся, она уже жарила разделанные тушки кроликов над костром. А рядом лежала парящая тушка индейки на листах. И волки сидят, капая слюной. Аромат стоял такой, что желудок свело до одури. В жизни так есть не хотел. Посмотрел на своё плечо – замотано тряпками. Откуда они у нее?

Когда она закончила жарить кроликов, то положила их на широкие листы, после чего развернулась в индюшке и отломила ногу. С рывком так. Не видь я ее тело, решил бы, что это ребенок невиданной силы, ведь у нас от индюшки не всякий воин может ногу оторвать. Остальную тушу она отдала волкам. Развернулась ко мне и поднесла индюшиную ногу на листе, коротко сказав «Жуй».

Наверное, стоит смириться с её самодурством. Это единственное живое существо окромя короля, которое так запросто мне приказывает. Она же взяла тушку кролика, разломила на две части, заднюю взяла себе, а переднюю – отдала мыши. Пока я лёжа жевал, я смотрел, как весьма скоро мыш поглощает кусок мяса, который по размерам в два раза больше неё. В этой пещере ненормальностью дышит буквально всё.

Закончив трапезу, я решил подать голос:

– Давай те средства, которыми ты меня лечишь и выйди из пещеры.

– Зачем?

– Лечиться буду. Без твоего присутствия. – И прищурился, намекая, что ей нужно выйти.

– Тебе не надо, – махнула она рукой. – Я уже всё сделала.

– Что?!

– Что? – И распахнула свои глаза с явно деланным удивлением. О Боги. Ну не должен видеть ребенок, тем более девочка, здоровенного голого мужика. Хотелось закрыть глаза и больше их не открывать. Она тем временем продолжила, – Я иду в купальню, а ты лежи, отдыхай.

Глава 8

Я лежал и пытался осознать, что со мной вообще произошло и как я тут оказался. По шагу, по кирпичикам я выстраивал свои воспоминания. Дозорные на стене увидели какую-то активность. Учитывая, что я прибыл на стену, чтобы провести инспекцию, то пошел с группой служащих вместе за межу. Хотя и не обязан был.

Когда мы вошли в лес, то был слышен щебет птиц, который при нашем появлении смолк. То есть тут явно никого не было до нас. Но командир дозорных настаивал, что нужно пройти еще в лес. И я пошел вместе со всеми. С каждым шагом усиливалось ощущение ловушки. Я ждал, когда она захлопнется. Их было всего десять человек, с таким количеством в лесу справится можно в лёгкую.

И тут я услышал лёгкий скрежет. Командир достал кинжал, я развернулся и отразил его отаку. Тут все как один также достали свои ножи и тоже кинулись ко мне. Но у меня-то был меч. Я успешно отражал атаки, хотя массу порезов они мне таки нанесли. В какой-то момент я упустил из виду командира и это стало фатальной ошибкой для меня, потому что он зашел со спины и ударил меня мечом по правому плечу, после чего у меня начало стремительно темнеть в глазах.

Я осел на землю и затем от пинка главного повалился на спину. Тот достал другой кинжал с фиолетовой рукоятью, в которую инкрустирован аметистовый светящийся камень и полоснул меня по левому бедру. По мне одновременно прошли боль и ощущение мороза.

– Ледяной плен вместе с чумой довершат своё дело. Живым ему из леса не уйти, – сказал командир. И под гогот своих подчиненных они ушли. Я пытался ползти за ними, потому что нога отнялась. Ледяной плен мне не страшен, потому что я рождён в огне, а вот чума уже начала действовать. Я чувствовал, как она с дикой болью проникала в каждую жилу. В какой-то момент я понял, что я не просто не выползу из леса, но и еще глубже в него залез. И смирился. Просто закрыл глаза, откинувшись на спину и отключился. А очнулся уже в пещере. Рядом с волками, королевской мышью и бурчащим ребенком.

Всё это время я слышал плеск. Купалась. Я бы тоже не отказался. Интересно, здесь купель или просто небольшой источник? Плеск прекратился и послышалось шлёпанье босых ног.

– Глаза закрой.

Это она мне? Я стал вглядываться в темноту прохода. И тут из нее мне в лоб полетел маленький камушек.

– Глаза закрой, тебе сказано! – прорычала она.

Я послушно лёг и прикрыл глаза. Ну точно королевна. Интонации царские проскакивают. Услышал шлёпанье ног по полу пещеры, которое меня обогнуло. И тут я почувствовал, как голое детское тельце шмыгнуло под покрывало и прижалось ко мне костлявым задом. Я прям подскочил и спрыгнул с места своего обитания. Голый. Она села, прикрывшись до пояса моим плащом, осмотрела меня и флегматичным голосом сказала:

– Пипися. – Я тут же прикрыл своё достоинство руками. – Все равно видно.

– У тебя же были штаны!

– Я их постирала. Они мокрые, – всё также флегматично сообщила мне она и похлопала рядом с собой. – Ложись.

И бодро так улыбнулась. Словно нет ничего особенного в том, что голый мужик будет спать с голой девочкой под одним плащом. Я попытался принять максимально строгий вид, хотя голышом это сделать почти не реально.

– Маленьким девочкам нельзя спать голыми с не менее голыми мужчинами. – О боже, рука-лицо, я точь-в-точь сейчас повторил интонацию своего наставника из детства.

– Я спать стоя не умею. А ты? – Ехидно ухмыльнулась она. – Не мни булки и ложись, я отвернусь. – «Какие еще булки?» подумалось мне.

Она легла и отвернулась. Я понял, что стоять тут всю ночь на сквозняке голым не стоит. Где моя одежда – тоже не понятно. Подошёл, аккуратно приподнял покрывало (да плащ это, плащ!) и лег под него максимально далеко от малышки. Она, не оборачиваясь, выдала:

– За волков я не отвечаю, особенно за младших.

– А это к чему?

– К тому, что если твой зад будет торчать из-под покрывала, то волчата могут попробовать его на зуб. Тем более что ты мясистый.

Я покосился на волчью семью в углу пещеры. Если одного мать удерживала, положив на него свою лапу, то второй, делая вид, что лежит, медленно подползал к нам. Учитывая его размеры, вреда бы он мне особо не причинил, а вот не дать уснуть вполне мог.

– Сидеть! – громыхнул я так, что по всей пещере пронеслось эхо. Не сел никто. Даже ухом не повели. Волчонок так и вовсе прищурил свои ярко-голубые глаза. И мышь шлёпнулась мне на грудь, задорно пропищав «Присела!». А малышка рядом так и вовсе задергалась, видимо, начав хихикать с моих потугов навести тут дисциплину.

Я всегда был поборником дисциплины и субординации и уже привык к холодному выражению почтения от окружающий. И тут эти пять недоразумений, которые вообще не вписываются в мою систему мира. Кто же она такая?

– Тебя как зовут?

– Не знааааю, – протянула девочка.

– Что значит не знаю?

– Это значит, что не знаю.

– Тебе имени никто не дал?

– Не знаааааю.

– Где твои родные?

– Не знаааааю.

– Как это?

– Я очнулась в пещере за два дня до твоего появления. Что было до – не помню. Или не знаю. И имени не имею. Некому ко мне по имени обращаться. – Казалось бы в ее голосе должны звучать нотки обиды или печали, но я услышал лишь раздражение.

– Тебе не страшно? Без имени жить?

– Мне думать об этом некогда. У меня твое волков, одну из которых лечила до твоего прихода, а теперь еще и ты. Да и какая разница, как меня зовут, если звать некому. – – Пожала она плечами.

Я замолчал. Надолго. Этот ершистый котёнок совершенно одинок и некому о нём позаботиться. Что ж…

Глава 9

Утром я встал еще до неё. Прошелся. На удивление раны почти затянулись. Увидел свои вещи в углу пещеры, которые сразу в глаза не бросаются. Надел бриджи, пусть и с дырами, рубаху повертел в руках и отложил, накинул на плечи кожаную куртку.

– На грязное тело чистое одел. Свинтус. – Послышалось ворчание с лежанки. Я ухмыльнулся. Этот ребенок определенно не знает о субординации и уважении к старшим. Это даже подкупает. Интересно, как бы она разговаривала с королем? Думаю, что также. Его Величество определенно с этого повеселился бы.

– Я пойду наружу.

– Покрывало не отдам.

– Это не покрывало, а плащ.

– Сейчас покрывало, – и показала свои прищуренные глаза из-под «покрывала».

Я хмыкнул и пошел наружу. Буквально в десяти шагах от пещеры уже начинался лес, причем густой. Я осмотрел скалы. Ни одного знакомого ориентира. То что это черный лес – сомнений нет. Но я не помню, чтобы в горах у подножия были пещеры. И тут я вздрогнул, потому что на плечо ляпнулась… Ну да, мышь. Что-то я пугливым стал. С другой стороны, если тебе регулярно пытаются всадить кинжал в спину, нельзя не стать параноиком.

– Чё ищещь? – пропищала мышь.

– Пытаюсь понять, где это я.

– Помочь?

– Это как?

– Ну я взлечу повыше, посмотрю ориентиры, а потом тебе расскажу.

– Ну давай. – Чудны дела ваши, боги, я уже на королевскую мышь полагаюсь. Видать совсем отчаялся.

Через 30 минут вернулся мышонок, причем с противоположной стороны куда летел:

– Очень далеко есть врата, гораздо ближе ущелье на ту сторону. Тебе ведь туда?

– Что в ущелье? – Вариант возвращаться через врата отпадал, ибо меня там ждали предатели. А, значит, нужно идти окольными путями. То есть через ущелье. Но там ведь…

– Как обычно. Мертвяки, чудища. Ничего нового. Но видел немного. Если днём идти, то можно проскочить.

Я оглянулся на пещеру. Оставлять малышку не хочется, ведь это не жизнь, а существование. И уж за спасенного меня ей явно причиталась солидная награда. Вырастить, замуж выдать. Но как это сделать? Через ущелье ее с собой не возьмешь. Погибнет ведь.

– Чё обсуждаете? – Вышла, щурясь, на свет девочка.

– Как тебя зовут?

– Не знаааааю, – протянула она, сморщив лобик. Разве такое возможно? Не знать своего имени, кто ты, откуда. Даже у сирот и беспризорников есть имена.

– А кто твои родители? Имена?

– Не знааааю, – всё также протянула она. – Я вообще ничего о себе не знаю. Очнулась несколько дней назад в пещере и всё. Так и живу. Волки, Мыш и ты. – Она пожала плечами, как будто в этом ничего особенного нет.

Я присмотрелся к ней. Взъерошенные волосы цвета вороного крыла чуть ниже плеч, огромные карие глаза, вздернутый нос с небольшой россыпью веснушек, пухлые губы на округлом личике. Если ее откормить, привести в порядок – получится красивая девочка, которая вырастет в красивую женщину. А там и замуж можно будет выдать, если приданое ей собрать приличное. Детей у меня нет пока, а потому можно было бы этим озаботиться. Но как, если мы тут застряли? Не тащить же ее через монстров.

– Через пару дней я отправляюсь домой через ущелье. Там много чудовищ, а потому взять тебя не смогу. – Сказал я как будто извиняясь.

– А я просила меня брать куда-то? – Спросила малышка с ехидцей. Нет, ну если бы не тело, я бы решил, что говорю со взрослой женщиной. Ехидной такой и временами прям ядовитой.

– Значит будешь Леа. Думаю, что это имя тебе на контрасте сыграет, ведь в тебе от нежности только внешность, а характер как фендрийская сталь. Будешь брать неожиданностью.

– Угу, – угрюмо буркнула теперь уже Леа и пошла в лес.

– Ты куда?

– В попу труда, – пробурчала себе под нос, а потом добавила громче противным и протяжным голоском, – Я пииииисать хочу. Можно? Или ты меня поддержать хочешь групповыми пописюхами?

Мда, тут работать и работать. Нежная, как колючка в заднице. С другой стороны, в нашем мире, если ты не обладаешь характером и гибкостью – то не выживешь. Характер есть, а гибкости в ней, как в бревне.

Когда она вернулась, я уже достал пару кинжалов. Ее нужно обучить хотя бы азам обращения с оружием – явно пригодится, когда я уйду. Малышка выслушала мое предложение и кивнула. Словно царица облагодетельствовала. Не ребенок, а парадокс.