Ярый. Девочка авторитета

– И еще! – перебиваю его, потому что чувствую, еще одно его заискивающее слово и я не сдержусь. – Будет носить то, что хочет. Не смей больше прикасаться к ней. Ни о какой международке я и слышать не желаю. Моя жена будет обеспечена всем, чем потребуется. В политику я ее не пущу.

Лицо Ретта, поначалу пунцовое и недовольное от моих слов, вдруг разгладилось. Губы старика едва заметно растягиваются.

Скриплю зубами. Понял ведь все.

– Значит, свадьба состоится? – уточняет он осторожно, а в глазах пляшут хитрые искорки.

Хмыкаю и перевожу свой взгляд на притихшего рядом ангелочка.

Я все еще придерживаю ее за талию и ощущаю, как ее грудь тяжело поднимается, словно ей трудно дышать. Смотрит куда– то под ноги, даже не моргает.

– Брак заключим, как только вернусь с родины. У меня там возникли дела.

– Надолго?

– Дам знать по телефону, – разворачиваюсь корпусом, выпускаю побледневшую от моего грубого захвата девушку. – Имей в виду, Астрид, я буду следить за ней. Пока меня не будет в городе, обращайся к моему брату.

– К Дикому? – глаза министра пугливо расширяются.

Ну, да. Тот с ним церемонится как я не станет. И Ретт это прекрасно осознает.

– Береги ее.

Бросаю напоследок и ухожу через сад к воротам. Сжимаю в кулак руку, которой держал ее маленькое хрупкое тело.

Не выходит из башки никак.

Приворожила, что ли?

Может быть, поездка в родные края поможет мне хоть немного отвлечься от этого странного и никчемного чувства…

Глава 20

Дженни

Уверенность в словах Ярычева про брак после того, как он уладит дела на Родине пугала. Но я не могу отрицать чувство благодарности, которое испытала к нему, когда он заступился за меня перед отцом.

Еще никто и никогда не выгораживал меня перед ним.

Ричард и то подливал масла в огонь, становясь на сторону отца.

Происходящее не укладывается в голове. До сих пор не могу поверить в то, что в свои восемнадцать стану женой одного из самого опасного и влиятельного человека в стране.

Ярычев определенно старше меня, только не знаю насколько. Каким будет наш брак? Как я смогу жить под одной крышей с человеком, которого боятся все?

Он же крутится в криминальной среде…В голове тут же мелькают кадры как из кино, где меня как жену обвиняемого допрашивают на участке.

Брррр.

Хотя если подумать, я просто переезжаю из одной золотой клетки в другую.

Только дело в том, что с отцом я знаю как себя вести, а вот чего ожидать от будущего жениха…вопрос отдельный.

Радость от того, что помолвка переносится на неопределенное время приятно щекочет сердце. И с этой приятной мыслью я засыпаю крепким сном, молясь, чтобы судьба моя сжалилась надо мной.

Но что– то произошло глубокой ночью. Что– то настойчиво разбудило меня от столь желанного и сладкого сна.

Разлепив с трудом глаза, я вижу в полумраке своей спальни очертания отцовского лица.

– Папа? – еле хриплю сонно. – Что– то случилось? – потираю глаза и некрасиво зеваю, а потом в голове проносится ужасная мысль, от которой сон полностью отпускает меня. – Или Ричарду плохо?

Вспоминаю как часто брат заваливается домой, нажравшись какой– то дряни в клубе, а медики потом полночи пытаются вернуть его к жизни.

– Вставай. Ты должна проводить Джамиля.

– Чего? – неуверенная в том, что внятно расслышала отца, чешу затылок. – Кого?

– Жениха твоего! Глупая девчонка.

– К– куда проводить? – паника болезненно сковывает грудь, замедляя сердцебиение.

– В аэропорт! В четыре часа у него вылет. Ты обязана быть там и мило улыбаться, – губы родителя растягиваются в показной мимике. – Чтобы он сдержал свое слово и вернувшись, женился на тебе.

Слова отца отрезвляют не хуже ледяной воды.

– Десять минут на сборы! Сделай что угодно, но убери эти сонные следы со своего лица. И…, – отец разворачивается к двери, но вспомнив о чем– то еще бросает через плечо. – Надень что– нибудь красивое.

В шоке наблюдаю за тем, как хлопает дверь и вымученно вздохнув, тыкаю на телефон, лежащий на прикроватной тумбе.

Три двадцать утра.

Вот же черт!

Подскакиваю с кровати и быстро умываюсь в ванной. Тщательно чищу зубы, расчесываю волосы. Сначала подумываю над тем, чтобы собрать их, а потом плюю и оставляю распущенными.

Джамиль. Чтоб его. Ярычев.

А ведь я ничего толком не знаю об этом человеке. Только общие сведения известные народу.

Его отец – русский иммигрант, переехавший откуда– то с Юга России. Оба сына родились здесь в Восточной Европе. Имеют гражданство нашей страны и свободно говорят на нашем языке.

Дрожащими руками, с которых то и дело все валится, открываю косметичку, наспех наношу тон, румяна и матовую помаду. Оцениваю отражение в зеркале и все же рука тянется к туши, которой густо наслаиваю ресницы, чтобы убрать остатки сна с лица.

Следующие пять минут проходят в тщетных поисках подходящего образа. За дверью уже слышны торопливые тяжелые шаги отца, который, постучавшись, глухо роняет с той стороны двери.

– Выходи, давай! Тони ждет в машине.

Блин блинский.

Рука сама тянется к шифоновому сарафану из летящей легкой ткани нежно– розового цвета с цветочками в тон.

Стягиваю пижаму, поправляю короткий низ платья, завязываю широкие бретельки в два бантика на плечах и пулей выскакиваю из комнаты.

Тони выходит из машины, и я невольно замираю, разглядывая его.

Надо же, почти четыре часа ночи, а он в костюме…Странно.

Парень открывает мне дверь, и я спешу сесть в салон. С нами едет всего лишь одна машина с охраной отца, который стоит на втором этаже в холле и следит за всем из окна.

Вздыхаю от нежелания выполнять очередной его приказ к тому же в подобной форме! Все выглядит так, будто я пытаюсь соблазнить Ярычева, а не прощаться с ним.

Отец правда боится упускать его. И перед своей целью он не посрамится ничем.

Даже моей гордостью.

Глава 21

Дженни

Мы въезжаем на территорию частных вылетов.

Данный терминал расположен отдельно от двух других: для граждан страны и для граждан третьих стран.

Аэропорт встречает нас холодным пронизывающим до костей ветром. Как– то не учла я этот факт при выборе одежды, поэтому тело моментально пробивает сильная дрожь, стоило выйти из машины.

Смотрю на рассветное солнце, только– только восходящее на горизонте, и сильно растираю себя за плечи, чтобы хоть как– то согреться.

Маленький частный самолет уже готовится к вылету, сверкая в редких лучах солнца яркими бликами.

На верхушке трапа по стойке смирно стоит стюардесса в фирменной одежде. Издалека, нарастая, донеслось утробное рычание моторов, и вскоре к нам подкатили три черных внедорожника.

Это Ярычев.

Отчего– то стало еще холоднее. Хочется сжаться в комочек и не шевелиться, но я здесь для другой цели. Если не выполню указание отца, плохо мне придется.

Авторитет выходит из своей машины одетый, как всегда, в безупречно выглаженный костюм– тройку. Подходит к кому– то из работников аэропорта и о чем– то разговаривает.

Его люди тем временем быстро выскакивают из машин и, достав из багажника непонятную мне аппаратуру, подходят к самолету. Часть его людей остается снаружи, а другая заходит в салон.

Завороженно и с искренним удивлением смотрю на то, как прибором проводят по корпусу самолета, изучают что– то, передают друг другу какие– то свои тайные сигналы.

Вдруг перед глазами встает большое темное пятно. Перевожу фокус на мужчину, загородившего мне столь интересное занятие.

Ярый неспешно проходится по мне взглядом, от макушки до кончиков пальцев, и, судя по наглой ухмылке, остается вполне удовлетворен увиденным. И вот, в этот самый неподходящий момент, словно сговорившись с моей судьбой, ветер, этот коварный предатель, вздумал бесстыдно задрать подол моего платья!

Я в панике вцепилась в ткань, судорожно прижимая складки друг к другу, словно от этого зависит судьба всего мира.

Это жалкое представление, разумеется, не ускользнуло от хищного взгляда Ярого. В его глазах мелькнуло что– то… странное. Какое– то причудливое сочетание интереса и, смею предположить, легкого, почти незаметного, но такого дразнящего веселья. Он наблюдает за моими отчаянными попытками усмирить строптивый подол, как за увлекательным комедийным шоу.

Сказала же, что буду носить защитные шортики!

Впрочем, Ярычев отвлекается на своих ребят с приборами, которые, судя по всему, закончили проверку самолета.

Ежусь от пронизывающего ветра и тут же на мои плечи падает что– то увесистое теплое.

Оборачиваюсь и вижу, как Тони аккуратно затягивает на мне свой пиджак. Сдержанно улыбаюсь ему, благодарная за заботу. Стало чуточку легче дышать.

Невольно вдохнув аромат его парфюма, я блаженно прикрываю глаза, утопая в мимолетном ощущении покоя.

Люди Ярычева, словно дисциплинированные солдаты, один за другим поднимаются по трапу, где их приветствуют с натянутой любезностью сотрудники авиакомпании.

Мужчина тоже сделал было шаг, чтобы последовать за ними, но его вторая нога замерла в воздухе. Он выпрямляется, словно стальной стержень, разворачивается, оставляя трап за спиной.

Его взгляд, острый, как лезвие бритвы, впивается в меня, пронзая насквозь. Он окидывает меня цепким взглядом, задержавшись на пиджаке, а затем бросает испепеляющий взгляд за мою спину, туда, где застыл, словно изваяние, Тони.

– Иди ко мне.

Слова, словно обжигающий лед. Властный, холодный голос, в котором звенит сталь приказа, заставляет мурашки пробежать по коже. Не просьба – повеление. И я, словно его верный солдат, должна подчиниться.

Ноги, словно налитые ватой, не слушаются, но я, повинуясь неведомой силе, ступаю на холодный асфальт, с каждой секундой приближаясь к магнетическому полю этого мужчины.

Между нами оставался лишь метр, когда Ярычев сам разорвал это расстояние, сделав один стремительный шаг навстречу.

Теперь мы стоим лицом к лицу, и я кожей ощущаю его запах – терпкую смесь нероли и черного перца, пряные оттенки с легкой, дразнящей горчинкой.

Возможно, я слишком восприимчива к запахам, но, вдохнув его, я едва не потеряла сознание. Так сладко, блаженно… по– мужски пьяняще. Я медленно выдыхаю, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри.

Ярычев резко взмахивает рукой, и я испуганно моргаю, ощутив, как с меня стягивают пиджак Тони и подбрасывают парню, который ловко ловит его одной рукой.

Ничего не понимаю. Мне же холодно! Что за тиран будет заставлять девушку мерзнуть в такое холодное утро?

– Я согрею тебя, – низко шепчет он и одним рывком вжимает меня в себя, крепко обхватив за талию так, что едва не хрустнули позвонки.

Со сбившимся дыханием смотрю в его красивые необычные глаза, которые сейчас больше похожи на два темно– зеленых нефрита и вижу в них отблески дикой страсти.

Усиленно моргаю, словно кролик, загипнотизированный удавом, сглатываю тугой ком, застрявший в горле, и, когда его лицо опускается к моему, изумленно вскидываю брови.

Теплые и мягкие мужские губы накрыли мои в чувственном, но таком горячем и страстном поцелуе, что я действительно потеряла равновесие.

Земля ушла из– под ног.

Но Ярычев не позволяет мне упасть. Он подхватывает меня крепче, зарывается рукой в волосы, тянет назад, заставляя запрокинуть голову. Он ворвался в мой рот бешено, словно имеет на это полное право, словно я – его собственность.

Словно я уже его.

Пальцы на талии сжимаются сильнее, удерживают хватку жестко, наверняка останутся синяки.

Кажется, что кровь отлила от всего тела и поэтому я так обмякла в его объятиях и прилила вся к лицу, потому что мои щеки горят адским пламенем.

Поцелуй с властного и развратного вдруг становится до невозможности грубым и… варварским.

Он прикусывает мою нижнюю губу, из– за чего я сдавленно всхлипываю ему в рот. Зажимает зубами чуть сильнее и резко, словно наигравшись, отпускает меня.

Чувствую во рту металлический привкус и хочу плюнуть прямо ему в довольную и похотливую рожу. Но вместо этого выравниваю дыхание и зло смотрю на своего мучителя, который украл у меня мой первый поцелуй. Прижимаю дрожащие пальцы к кровоточащей губе.

Не таким я себе представляла свой первый поцелуй.

Не в таких условиях.

– Я вернусь, – обещает он и уже не разворачиваясь поднимается по трапу, который убирают сразу же как за авторитетом закрывается дверь.

На израненных губах все еще пульсирует его горько– сладкий вкус, словно яд и нектар смешались в один дьявольский напиток. Сердце мечется в груди, как птица в клетке, не успевая за бешеным ритмом дыхания.

Возвращаюсь к машине, старательно игнорирую шок на лице Тони, который прекрасно все видел.

Коротко бросаю, что мы можем ехать и как только машина выезжает со стоянки, самолет Ярычева проезжает на свою полосу и стремительно несется вперед, набирая высоту.

Глава 22

Дженни

Прошло три месяца с того дня, как я попрощалась с Ярычевым в аэропорту.

Три месяца полной тишины с его стороны.

Ни сообщений. Ни звонков.

Вообще ничего.

Только со слов его брата – Камиля, который за эти три месяца приходил к нам домой лишь дважды, мы в курсе, что Ярый по крайней мере жив и просто занят у себя на Родине.

Отца такой расклад не устраивает. С каждым пройденным месяцем выражение его лица становится все мрачнее и злее.

А я втайне у себя в комнате радуюсь неизвестным причинам, которые так задержали моего несостоявшегося жениха.

Пусть подождет еще два года. Успею окончить Академию Моды и начать работать. Когда я стану финансово независима от отца, то уже никто не сможет заставить меня выйти замуж по неволе.

Сейчас конец августа. Через две недели начинается учеба в академии и нам уже разослали список того, что необходимо иметь на начальных занятиях. Да, учеба платная, но все реквизиты и ресурсы оплачиваются опять же студентами.

К моему удивлению, отец беспрепятственно оплатил зимний семестр и выделил деньги на учебные нужды.

Неужели слова Ярычева так повлияли на него? Криминального авторитета боится даже руководитель МВД.

Разве не глупо?

Наспех обуваюсь в модные сабо и выскакиваю на улицу. Мне нужно купить ткани и другую мелочь для пошива.

Машу Тони, который увидев меня, оставляет разговор с другими охранниками и бегом идет ко мне.

– Привет, – улыбается мне и вытаскивает ключи из кармана брюк.

– Привет, – отвечаю чуть тише, машинально заправляю прядь волос за ухо.

Ключи, звякнув, падают на брусчатку, и мы одновременно наклоняемся, чтобы поднять их и…сталкиваемся лбами.

– Ай…, – выдыхаю я, потирая ушибленное место. Смотрю на него: он тоже морщится от боли, но в уголках аккуратных губ пляшет предательская усмешка.

И вдруг меня прорывает смех, чистый, искренний, словно освобождение.

– Прямо как в кино! – хихикнула я, и боль отступила, оставив после себя лишь странную, щемящую неловкость, словно тонкую паутину, окутавшую наши сердца.

Мы оба сидим на корточках, забыв о ключах, потерявшись в глубине глаз друг друга, словно видимся впервые. Будто не можем насмотреться.

Эти озорные глаза цвета горького шоколада преследуют меня последнее время. Чуть заметная маленькая родинка на щеке Тони всегда вызывала во мне желание прикоснуться к ней. Не знаю. Просто хотелось.

Хочется. До сих пор.

И губы… эти пухлые, манящие губы, к которым я тянусь, словно во сне. В голове – лишь пелена запретного желания, оглушающая все вокруг.

Тони тяжело дышит. Смотрит… смотрит на меня как на женщину, а не как на дочь своего босса. Он видит во мне что– то другое.

Напряжение сгустилось, связало нас невидимыми нитями. Я потянулась к нему, подалась вперед, закрыла глаза в неистовом желании и замерла, ожидая, что вот– вот его губы коснутся моих.

Но в ответ – лишь холод.

Сердце сжалось от боли. Жар волной прокатился по телу, затрудняя дыхание.

Ничего не происходит.

Медленно открываю глаза и вижу… не то, что ожидала. Тони здесь, рядом, все еще на корточках, но в его глазах – лишь изумление.

Я резко отстраняюсь, едва не упав.

– Тони? – вопросительно смотрю на него.

Его взгляд мечется по брусчатке, словно боится встретиться с моим. Он сглатывает ком в горле, делает глубокий вдох.

– Нам…нельзя, – еле слышно хрипит он, и поднимает на меня взгляд, полный…сочувствия.

– Тони, – уже утверждаю я, но не знаю, что и сказать.

– Лучше не начинать. Мы оба знаем чем это закончится, – тихо убивает меня своими словами. Темные брови изогнуты, выражая настоящее сожаление. – Твой отец не простит мне. Я не могу потерять работу.

Судорожно вдыхаю, вконец осознавая к чему он клонит.

– Мне нужно выплатить ипотеку до конца зимы. Продержаться еще немного и…

– Разве ты не хочешь того, что и я?

Он нервно облизывает губы, которые еще минуту назад я грезилась целовать.

– Не имеет значения чего хочу я. Ты…Ты обещана ему. Я не имею права прикасаться к тебе.

Горло обжигает от подступающих слез, но я заставляю себя держать в руках.

– Сомневаюсь, что он уже приедет, – зло бросаю я, хотя каждое утро просыпаюсь в холодном поту от страха увидеть егоздесь.

Тони ничего не отвечает. Лишь молча подбирает ключ и заводит двигатель. От шока он даже забыл открыть передо мной дверь, но я сама тянусь к ручке и слышу у ворот звук подъезжающей машины.

Несколько черных тонированных внедорожников въезжают во двор, заполняя собой все пространство.

Неужели…это он?

Нет! Нет!

Только не он!

Пожалуйста!

Пусть это будет кто угодно, только не Джамиль Ярычев.

Дверь среднего внедорожника открывается и на брусчатку ступают ноги в коричневых модных туфлях. Замерев на месте, продолжая тянуть дверную ручку на себя, смотрю на высокую и статную мужскую фигуру.

Глава 23

Д